Роман в письмах

Здравствуй, милый Женя!

      Спасибо за поздравления! Тебя тоже с Рождеством (полагаю, моё письмо придёт как раз где-то рядом с ним). Пусть скорее заканчивается война, у тебя сбываются все твои желания, а главное — будь счастлив. Возвращайся с победой. В начале года я и сам полагал, что так надолго это не затянется. Увы! Я ошибался, как ошибались многие.       Мне нравится читать не только что ты пишешь, но и как. Ещё немного, и я поддамся этому очарованию и буду видеть и в войне что-то романтичное. Понимаю, ты не имел этого в виду, но для стороннего наблюдателя описанное тобой и правда смотрится почти как идиллия. Если, конечно, не задумываться, что все вы просто-напросто оторваны от дома и сидите там вовсе не для своего удовольствия и не в лучших условиях. Мне так хочется хоть чем-то тебя порадовать! Отправляю небольшую посылку, и даже не думай ворчать.       Невольно подвожу итоги года. При сухом подсчёте выходит, будто плохого было больше, но вспоминается-то больше хорошее. Всё же, оно было весомее. Взять хотя бы день нашего знакомства. На первый взгляд, то происшествие служит абсолютным подтверждением тезиса, что человек по природе своей зол, а точнее, просто стадное животное, более-менее легко поддающееся своим слабостям и порокам и лишь сверху слегка припорошённое налётом культуры и морали (у кого-то больше, у кого-то меньше), а жизнь страшна и хрупка, и ничего с этим не поделать. Твоё появление в тот день свидетельствует прямо об обратном. И как быть с этими взаимоопровергающими тезисами? По масштабу перевешивает первый. Но для меня, однозначно, — второй, и именно этим вторым для меня памятен тот день. Кто-то скажет, что это случайность, но я не верю в случайности. Для меня этот случай — утверждение не зла, которое было несомненно и довольно сильно, но добра, явившегося в твоём лице, и, безусловно, оказавшегося сильнее.       К чему я это? Я верю в хорошее. И год этот был хорош хотя бы тем, что я видел в тот день победу добра над злом, как бы высокопарно это не звучало. Но не только этим. Мне было приятно познакомиться с тобой и провести те несколько дней вместе, болтая обо всём на свете. Много интересного происходило, несмотря на войну, в так называемой культурной жизни. У пациентов моих, почти у всех, наступило либо полное выздоровление, либо заметное улучшение. Всё относительно хорошо у моих знакомых и друзей. А сколько было приятных, красивых, вдохновляющих моментов и мелочей! Может быть, непростое время вроде нынешнего располагает к тому, чтобы ценить их даже сильнее, чем обычно. Но прости меня, что я говорю очевидные и высокопарные вещи. Как я уже писал, я, кажется, начинаю рассматривать письма к тебе как своеобразный дневник. Надеюсь, ты не против?       Если хочешь, можешь поделиться со мной своими мыслями. О чём это ты «слишком много думаешь»? Может быть, тебе станет легче, если ты расскажешь мне? Или это не для письма? Как бы то ни было, я с радостью выслушаю тебя и постараюсь помочь, чем смогу. И согласен с тобой, неприятности и стеснённую обстановку, да даже просто тяжесть на душе легче переносить, если знаешь, что это кончится, и знаешь, когда именно. И особенно если знаешь, что в конце за всё это получишь награду, весомый результат, достижение цели. А ведь бывает по-разному.       Ты пишешь о болезнях. Прекрасно, что никто не болеет! Но всё же не могу не задать вопрос: как у вас со снабжением медикаментами? Не нужно ли чего-то (не дай Бог!) тебе или кому-то из твоих товарищей, или, может быть, из солдат? Если будет нужно, я с удовольствием вышлю, у меня есть положительно всё, и в достаточном количестве. Хороший ли у вас врач? Приятно читать, что вы блюдёте в этом смысле порядок. Это действительно важно.       Художников, которых ты назвал, я и сам очень люблю. «Мир искусства» тоже близок мне, в первую очередь самой своей идеей. Люблю Бенуа, Добужинского, Бакста, Лансере, и ещё многих, многих.       Хотел написать тебе легко и предпразднично, а вместо этого ударился в философствование. Рождество я буду встречать, скорее всего, в компании приятелей, но каких именно — пока не знаю. Быть может, позову кого-то к себе, или сам пойду к кому-нибудь на вечер. Жаль, что не будет тебя. Но верю, что мы это ещё обязательно исправим. А мне бы хотелось оказаться у вас, хоть я никого и не знаю кроме тебя. Всё же это очень любопытно. Не представляю себе, каково это изнутри: Рождество на войне. Такие далёкие друг от друга вещи, но это и правильно. На войне, наверное, это особенно нужно, как память о человечности, о чём-то светлом и настоящем, о нормальной жизни, как праздник, в конце-концов. Без этого было бы совсем худо.       Ещё раз поздравляю тебя с ним, теперь уж совсем близким. Мне очень важно и приятно знать, что я заражаю тебя чем-то хорошим. От твоих писем у меня ровно такое же впечатление, и даже война, точнее, люди, которые на ней, стали мне немного понятнее и ближе. Даже на войне есть место светлому и доброму, и из твоих писем это явно видно. Желаю хорошо провести праздники. Расскажи, как встретили Рождество.

Твой Генрих.