Роман в письмах

Здравствуй, милый Женя!

      Затишье — полагаю, всё-таки это хорошо. По крайней мере, меньше смертей и разрушений. К развязке оно не приближает, и всё же — действия, приносящие жертвы, тоже ведь не всегда приближают победу. Впрочем, я не военный. Говорят, из первоначального офицерского состава почти никого не осталось, но, право, не преувеличение ли это? Как обстоят дела у вас? Мне страшно всё это представлять, но я заставляю себя и не прячусь.       Подписался позавчера на военный заём, бог знает зачем, но надеюсь, что это как-то поможет. Слежу за событиями, разворачивающимися у вас и у нас.       В последние дни отчего-то наплыв пациентов. Устаю страшно, но не могу отказать себе в удовольствии и не написать тебе скорее. Вчера я получил твоё письмо, но сил ответить уже не было. Сейчас проводил посетителя и пишу, пока не пришёл следующий, что грозился быть к двум. Может быть, он и не придёт. У большинства ничего серьёзного, но с холодами и сыростью, помноженными на нехватку дров и скверное питание, у многих обострились болезни. На прошлой неделе у меня был пациент, на спор проглотивший ложку. Я был несколько удивлён, так как не предполагал, что продовольственный кризис достиг такого размаха.       У нас уже совсем холодно. Если плохо протопить с вечера, то иногда наутро можно обнаружить в кувшине на кухне замёрзшую воду. (Дрова есть, это просто я ленюсь, уповаю на домовладельцев, а отапливают нас очень скверно, ещё хуже, чем в том году.)       Да, я же обещал тебе рассказать про театр! В Камерном новая постановка Таирова, «Фамира кифаред», был на премьере, это что-то потрясающее, и публикой принято, несмотря на новаторство. Интересно, что бы ты сказал. Декорации, пластика, игра, внешность актёров, костюмы — всё прекрасно. С «Пьереттой» сравнивать сложно, вещи довольно разные, но обе понравились мне невероятно, и при всей разнице есть в них общее — тончайший, на мой взгляд, вкус, и близкое мне прочтение пьес. И эта некоторая условность… Конечно, работы Бакста или Кузнецова, например, мне куда ближе Семирадского или Брюллова, и в них для меня больше и жизни, и тайны, и красоты. Понимаешь, о чём я? Описывать это словами не имеет смысла — увидеть бы тебе это! Я думаю, тебе бы понравилось, хоть ты и говоришь, что далёк от театра. Театр может быть очень разным.       Сейчас принимал троих пациентов. Дописываю уже вечером, строчки расползаются. Позволь на этом закончить письмо. Завтра снесу его на почту. Тем скорее, надеюсь, получу твоё. Не собираешься ли ты приехать на Рождество? У нас уже выпал снег. Традиционно желаю вам всем успехов и скорейшего возвращения!

Твой Генрих.