Роман в письмах

Здравствуй, милый Женя!

      Жаль, что ты не написал, чего тебе послать. Мне, признаюсь, очень приятен процесс хождения по лавкам, выбора, упаковки. Особенно — делать это для тех, кто мне симпатичен. Ты ведь, когда что-то кому-то отправляешь, тоже наверняка получаешь от этого удовольствие.       Впрочем, насчёт лавок сейчас непонятно. В последнее время нехватка ощущается сильно, хотя у меня пока есть запасы, и всё же. По этому поводу в очередях, которые достигают нынче длины поистине небывалой, болтают многое. Хлеба в последние дни почти нет. В Москве неспокойно. Вчера на улице видел толпу бастующих, и сердце нехорошо кольнуло, вспомнились обстоятельства нашего знакомства. Пока никаких прогнозов не делаю, но всё это мне очень не нравится. Надеюсь, вас это не коснётся и сойдёт на нет так же сравнительно бесследно, как и в тот раз. Однако, ситуация действительно не из приятных. Говорят, были погромы в некоторых лавках. Все эти стихийные народные волнения и демонстрации вселяют тревогу, и не только за себя, но и за себя тоже — буквально сегодня было страшновато выходить на улицу, пусть вчерашние встреченные мною демонстранты были не столь воинственны, не чета тем майским. Может быть, я действительно довольно труслив, или осторожен, по меньшей мере. Иногда думаю — каково же тем, кто на войне? Неужели тебе, например, совсем не страшно?       Кстати. Слышал, что русские солдаты братаются с немцами. Правда ли это? У меня не получается это представить, разве что какие-то единичные случаи…       Ты очень интересно описываешь вашу жизнь. Не представляю, как выглядит ваше жилище изнутри, снаружи ещё худо-бедно могу представить. Есть ли в нём отдельные комнаты?       Пациенты ко мне по-прежнему ходят, всё в порядке. Я же стараюсь по-прежнему куда-то выбираться по возможности. Недавно снова был в опере.       Встречи со знакомыми и друзьями также заставляют ненадолго забыть об обстановке, ибо мне повезло, и в кругах моих приятелей разговоры не сводятся в конце концов к продовольственному кризису и прочим кризисам, что нас постигли, а касаются вещей более отвлечённых и приятных. Это сродни тому, что пишешь ты: сохранение атмосферы нормальной мирной жизни, к которой можно и хочется вернуться. Мне льстит, что для тебя я в некотором роде являюсь её олицетворением, если я правильно тебя понял. Жаль, что не имею возможности поговорить с тобой лично. По-прежнему надеюсь на твоё скорое возвращение и на то, что такую возможность ты мне предоставишь.       Шлю сердечный привет.

Твой Генрих.