Playing With Fire

Казалось довольно странным упущением запланировать Второе задание на середину учебной недели, а не на выходные. С другой стороны, я полагаю, стоило ожидать множество довольно странных решений: в конце концов, этот Турнир был спланирован людьми, которые решили, что было бы умно столкнуть подростков с драконами. Однако это означало, что занятия отменили, так что я не собиралась особо жаловаться. А поскольку Беа планировала расстаться с Деверо в тот же день, я полагаю, что выходной день был немного важнее. Беа неплохо справлялась со своим надвигающимся разрывом, но и не сказать, что совсем хорошо. Она и раньше бросала парней, но никогда не принимала решение так заранее. Хотя Беа по своей природе не беспокойный человек, время ожидания, казалось, утомило ее. В дни, предшествовавшие этому, она дико колебалась между спокойствием и собранностью, нервозностью и уверенностью. Когда я спрашивала ее об этом, она неубедительно улыбалась мне, утверждая, что с ней все в порядке, и быстро меняла тему. Я не знала точно, в чем причина. Дело, конечно, не в переживаниях о том, сделала ли она правильный выбор — я поверила ей, когда она сказала, что покончила с Деверо и не жалеет о том, что все закончилось. Должно быть это что-то другое. И хотя было заманчиво настаивать на этом, Беа была не из тех людей, которые очень хорошо относятся к лести, когда ей не хочется делиться — «все равно, что пинать осиное гнездо, только еще хуже», — так ее отец описал это. Я знала по опыту, что в конце концов она мне все расскажет — нужно было просто подождать, пока она не решит, что пришло время поговорить. Утром в день Второго задания Беа уже встала и оделась, когда я проснулась. Я видела, как накануне вечером она раскладывала свою одежду — темные джинсы и изумрудный кашемировый свитер, из-за которого ее глаза казались особенно зелеными. Ее кудри были распущены и рассыпались по плечам, а макияж был безупречен. Она расхаживала по спальне, ожидая, пока я приму душ и оденусь, ее лицо слегка нахмурилось, когда она безучастно смотрела вперед, в никуда. Я подождала, пока Анджелина и Алисия уйдут, прежде чем что-то сказать. — Как ты себя чувствуешь? — вопрос казался безопасным. Я не могла точно определить ее настроение. Она слегка вздрогнула, словно забыла, что не одна в спальне. — Как будто я жду и своей казни, и своего освобождения из тюрьмы. — Звучит сложно. Она глубоко вздохнула, и отрешенный взгляд в ее глазах исчез, и внезапно она вернулась к нормальному состоянию. — Что есть, то есть. — Ее губы изогнулись в неубедительной улыбке. — Давай поговорим буквально о чем угодно другом. Мне показалось, что я заметила какие-то движение у озера рано утром. Я не могу себе представить, что их заставят что-то делать в воде в феврале, а ты? Я пожала плечами и решила ничего не говорить о смене темы. — Мы также не могли представить, что они заставят их сражаться с драконами. — Верно. — Она плюхнулась на спину на свою неубранную постель. — Я думала, что этот Турнир должен был быть менее опасным, чем предыдущие. — Теоретически. — Заставляет задуматься, какими были старые Турниры, если в более безопасной версии были драконы. — Она остановилась на мгновение и начала смеяться. — Наши родители должны подписать разрешение, чтобы мы могли пройти пять минут до Хогсмида, но драконы? Абсолютно нормально. Я остановилась и начала смеяться. — Ну, раз ты так выразилась… — Затем были дементоры в прошлом году и василиск в позапрошлом… — Честно говоря, василиск чуть не закрыл школу. — …и вся эта история с Философским камнем… — Она рассмеялась. — Штаны Мерлина, чудо, что мы доучились до шестого курса. Мы обе смеялись слишком громко: Беа, потому что она пыталась отвлечься от Деверо, и я, потому что я пыталась ей помочь. И, ну… это было довольно смешно. Алисия вернулась посреди всего этого. Она посмотрела на нас двоих и улыбнулась. — Над чем смеетесь? Беа сумела отдышаться и приподнялась на локтях. — Ты когда-нибудь задумывалась, почему нам нужено разрешение на посещение Хогсмида, но не на то, что может нас убить? Алисия выглядела задумчивой, беря свой шарф со спинки кровати. — Хм. Вы знаете, я никогда не думала об этом. Довольно странно. — Она рассмеялась и накинула шарф на шею. — Кстати, только что зашла МакГонагалл. У нас завтрак до девяти, и она велела одеться потеплее. — Ни слова о том, куда мы собираемся идти? — Она сказала, что после завтрака нам дадут инструкции. Беа посмотрела на часы, ее смех стих. — У нас есть двадцать минут. — Она посмотрела на меня и вздохнула. — Шарлотта Виктория Льюис, если из-за тебя сегодня я лишусь бекона… — Я почти закончила, — сказала я, быстро заплетая волосы в свободную косичку. — Ты ужасно неблагодарна, я пытаюсь быть отзывчивой. — Пф, — сказала Беа, пренебрежительно махнув мне рукой. Алисия нахмурилась, глядя на нас двоих. — Все в порядке? — Да. — Беа вздохнула, вставая. — Или будет через несколько часов. Сегодня я брошу своего ужасного парня. Алисия сочувственно посмотрела на нее. — Ой, мне так жаль. — Не стоит, — весело сказала Беа, хватая свое пальто и перчатки. — Мне не жаль. Как я уже сказала, он ужасен. Я просто хочу, чтобы все закончилось. — Ну, я подумывала об открытии клуба одиноких сердец, но учитывая, что я единственная одинокая девушка в Гриффиндоре, это казалось довольно грустной идеей. Но если нас двое, может быть, все не будет так грустно? — Пока у нас есть клубные значки и секретное рукопожатие, я в деле, — сказала Беа. Она снова посмотрела на часы. — Шарлотта, клянусь… — Ой, успокойся, мне просто нужно взять пальто, и мы можем идти. Мы бросились на завтрак, почти не тратя времени, Алисия ушла, чтобы сесть с Анджелиной, Ли и Кэти Белл, а мы с Беа нашли пару мест в конце стола. Фреда и Джорджа нигде не было видно, что, вероятно, означало, что они затеяли что-то недоброе. Мы с Беа молчали, пока ели, Беа практически всосала свою порцию бекона и яиц, а я набивала рот овсянкой, чуть не обжигая при этом язык. Ближе к концу завтрака Беа достала салфетку и положила на нее несколько дополнительных ломтиков бекона, прежде чем сложить ее в аккуратный пакет и аккуратно положить в передний карман пальто. — Не смотри на меня так осуждающе, — сказала она в ответ на мою приподнятую бровь. — У меня будет плохой день, и я думаю, что это дает мне право безнаказанно носить бекон в карманах. Ее заявление было прервано звоном колокола. Дамблдор поднялся со своего стула за учительским столом и велел нам идти к озеру «упорядоченным образом». Когда он сказал это, его глаза сверкнули — так было всегда, как будто он очень предвкушал, какой хаос вот-вот начнется. Как староста, я должна была контролировать толпу в подобных ситуациях. Я нашла место где-то посредине очереди, рядом со стайкой пятикурсников, среди которых был и брат Беа, Родни. Они были докучливой компанией и, казалось, были полны решимости дать мне шанс проявить свои полномочия. Я могла только быть благодарна, что лучшего друга Родни из Пуффендуя — Шерман? Самуэль? Мне действительно нужно спросить Беа — среди них не было, по крайней мере, пока. — Что ж, полагаю, я ошибалась, — сказала Беа, когда мы вышли из Большого зала. — Они на самом деле достаточно сумасшедшие, чтобы бросить их в озеро в феврале. — Я уверена, что они… Эдвард Харпер, тебе лучше отдать мне навозную бомбу, иначе я доложу о тебе МакГонагалл. Эдвард заворчал и поплелся ко мне, сунув предмет в мою протянутую руку. — В любом случае, — продолжила я, запихивая навозную бомбу в карман, — я уверена, что у них есть свои причины. И план на случай непредвиденных обстоятельств, чтобы никто не замерз. — Ты можешь быть довольно устрашающей, знаешь? — сказала Беа, глядя на Эдварда, когда он ссутулился. — Приходит с властью, — сказала я, пожимая плечами. — Ну, если я не ошибаюсь, остальные навозные бомбы у Родни в карманах куртки, — сказала Беа, глядя на брата и склонив голову набок. — И, возможно, клыкастое фрисби тоже. Я вздохнула. — Я конфисковала это три недели назад. — Он полный болван, но находчивый болван, — сказала Беа. Конечно же, это был только вопрос времени, когда Родни небрежно опустит руку в карман и вытащит то, что безошибочно можно было опознать навозной бомбой. Меня разлучили с Беа примерно на десять минут, пока я конфисковывала контрабанду у Родни и его группы друзей, отнимая по баллу за каждый предмет. В конце концов, Гриффиндор потерял двадцать семь очков, а карманы моего пальто были до краев набиты всевозможными запрещенными вещами. Вокруг озера были установлены зрительские трибуны, украшенные цветами Хогвартса, Дурмстранга и Шармбатона. Ученики выстроились на трибуны, море зимних пальто и шапок размахивало веселыми транспарантами и флагами школьных цветов и именами чемпионов. Когда я подошла к трибунам, я услышала пару знакомых голосов, кричащих над толпой, и сразу поняла, что мне придется рассказать МакГонагалл как минимум о двух других непослушных учениках. — Доброе утро, дорогая, хочешь поучаствовать в дружеском пари на исход Второго задания? — У Фреда была широкая улыбка на лице и коробка для вышеупомянутых ставок. Я вздохнула, уперев руки в бедра. — Почему тебе обязательно это делать? Ты же знаешь, что мне придется сообщить о тебе МакГонагалл. — Я хотел бы думать об этом как о вещи, которая держит тебя в напряжении, — сказал Фред, выглядя совершенно нераскаявшимся. — Меня не нужно держать в напряжении. Я только что конфисковала то, что выглядело как половина линейки продуктов Зонко у Родни Пирса и его банды идиотов. Джордж подошел ко мне и Фреду. — Контрабанда? Интересно. Где ты ее хранишь, кстати? Просто хочу убедиться, что она в безопасном месте. — Джордж Уизли, я искренне беспокоюсь о твоем здоровье и благополучии, если ты думаешь, что я попадусь на эту удочку. Джордж ухмыльнулся и пожал плечами. — Пока мы исследуем невозможные гипотезы, есть ли шанс, что ты сможешь проигнорировать эту небольшую неосмотрительность из-за твоей сильной привязанности к моему брату? — Неа. — Да ладно, Льюис, — сказал Фред, одарив меня нахальной улыбкой. — Как я должен заводить с тобой роман, если я в обозримом будущем застряну на отработках? — Я уверена, что справлюсь. Фред пожал плечами и посмотрел на Джорджа. — Стоило попробовать. — Он мотнул головой в сторону трибун. — МакГонагалл вон там, разговаривает с Дамблдором. — Я ценю ваше сотрудничество, — сказала я, не в силах скрыть улыбку. — Ты случайно не видел Беа? — Видел, как она вышла на трибуны и разговаривала с как-его-там. Француз. Я кивнула. — Верно. Что ж, полагаю, я увижу тебя, когда МакГонагалл закроет твою маленькую операцию. Фред ухмыльнулся и чмокнул меня в щеку. — Увидимся позже. Я нашла МакГонагалл довольно легко, хотя мне потребовалось некоторое время, чтобы привлечь ее внимание. Я передала контрабанду, которую она приняла со вздохом. — И я боюсь, что мне также придется сообщить о некоторых азартных играх, организованных студентами, — сказала я. Губы МакГонагалл сложились в строгую линию. — Полагаю, это Фред и Джордж Уизли? Я сдержала улыбку, но едва. — Да, профессор. Профессор МакГонагалл вздохнула. — Играть в азартные игры. Из всех вещей. — Она покачала головой. — Где они? — Сразу за трибунами, — сказала я. — Вы не сможете пропустить их — просто следуйте за звуками крика. И они уже ждут вас. — Что ж, лучше я об этом позабочусь, — сказала МакГонагалл. — Не могли бы вы присоединиться к ученикам со своего факультета на трибунах. — Да, профессор. Я вернулась к трибунам и нашла Беа в конце секции Гриффиндора, которая тихо разговаривала с Деверо и выглядела довольно серьезно. Она поймала мой взгляд и слегка кивнула, когда я подошла к ней. — Вот ты где, — сказала я весело. — Я искала тебя повсюду. — Я широко улыбнулась Деверо. — Привет, Деверо, рада снова тебя видеть. Деверо пробормотал что-то, что могло быть приветствием, и направился к отделу Шармбатон, хмурое выражение исказило его красивое лицо. — Он не в настроении, — сказала я Беа, садясь рядом с ней. — Ты уже бросила его? Беа закатила глаза и вздохнула. — Нет. Он зол, потому что я не хочу сидеть с ним в секции Шармбатона. Я спросила его, как бы он себя чувствовал, если бы я заставила его сидеть со мной в секции Хогвартса, и он сказал: «Зачем мне это делать? Я хочу сидеть со своей школой». — Она покачала головой. — Возможно, он самый эгоистичный человек, которого я когда-либо встречала. А я встречала Златопуста Локонса. Как Родни? Я пожала плечами. — Я полагаю, что МакГонагалл будет писать о нем твоему отцу. Беа вздохнула. — Иногда я не могу до конца поверить, что мы произошли из одного генофонда. — Я думаю, ты не одинока в этом. Она улыбнулась и посмотрела на часы. — Фу. Почти четверть второго, а я уже замерзаю. — Она топнула ногой и засунула руки в карманы пальто. — Я до сих пор не могу поверить, что они заставляют их делать это. Я бы не хотела раздеваться до трусов в такую погоду. — Даже ради шанса получить тысячу галеонов? — Удвой, и я подумаю об этом. — Она нахмурилась, сунув руки в карманы. — Кажется, я только что раздавила немного своего бекона. — В твоем плане были недостатки. Она состроила кислую мину. — Я разочарована отсутствием твоей поддержки. Я пожала плечами, засовывая руки в карманы собственного пальто. — Я реалист, ты знаешь это. — Ты неисправима. — Она высокомерно фыркнула. — Теперь я даже не буду делиться с тобой. — Карманный бекон не кажется мне особенно привлекательным. — Это потому, что ты не ценишь лучшие вещи в жизни. — Она нахмурилась. — Где твой парень? Я думала, что он уже здесь. — Ты хочешь сказать, что не заметила, как они с Джорджем делали ставки возле трибун? — Я была довольно озабочена тем, чтобы избежать Деверо. — Она мрачно улыбнулась мне. — Что, как видишь, у меня отлично получилось. — Ах. Что ж, МакГонагалл находится в процессе того, чтобы положить этому конец, так что я думаю, что он скоро появится. Беа изогнула бровь. — Ты настучала на него? — Конечно. Я не могу давать ему особые привилегии только потому, что он мой парень. Беа покачала головой и ухмыльнулась. — Ты потрясающая женщина, Шарлотта Льюис. Я пожала плечами. — Как ты и сказала, я довольно устрашающая. Порывы ветра пронеслись по трибунам. Беа вздрогнула, и я плотнее закуталась в пальто. — У меня онемели пальцы на ногах, — сказала Беа, снова топая ногой. — Это действительно не кажется безопасным. — Я имею в виду… они смогут использовать магию. В этом вся цель, не так ли? Беа изогнула бровь, глядя на меня. — Верно. Давай наденем на тебя купальник и посмотрим, насколько хороши твои заклинания. — Звучит интригующе, — сказал Фред, втиснувшись на сиденье рядом со мной. — Это далеко не так интригующе или сексуально, как ты думаешь, — сказала я. — Это мне судить. — В частности, она предлагала мне сделать это в такую погоду. Лицо Фреда поникло. — Ты права. Я решила, что не хочу знать, что он думает об этом. — Итак, каков вердикт? Отработка? Сняли очки? Все вместе? — Ни то, ни другое, — весело сказал Джордж, садясь рядом с Беа. — Она сказала, что отпускает нас с предупреждением, потому что у нее нет времени сегодня на нашу ерунду. — И она сказала, что если мы воспользуемся ее добротой, она позаботится о том, чтобы мы сожалели об этом до конца наших жизней. — Фред вздохнул и покачал головой. — Я думаю, она начинает снисходительно относиться к нам. — Полагаю, она поняла, что ей осталось жить с нами всего год, — сказал Джордж. — Этого достаточно, чтобы разбить человеку сердце. — Я думаю, что она, скорее всего, планирует празднование, — сказала Беа, засовывая в рот кусок бекона. — Представьте, сколько свободного времени у нее появится. Джордж озадаченно посмотрел на Беа. — Ты ешь бекон? — Я отказываюсь оправдываться за то, кто я есть, — вызывающе сказала Беа. — Это да, — сказал Джордж, ухмыляясь и протягивая руку. — Давай, ты должна поделиться. — Серьезно, Джордж? — сказала я, когда Беа бросила ему в руку маленький кусочек. — Карманный бекон? Джордж пожал плечами и сунул кусок в рот. — Это бекон, не так ли? Беа ухмыльнулась мне. — Я же говорила. Любые дальнейшие рассуждения о достоинствах карманного бекона были прерваны гулким голосом Людо Бэгмена, объявившего, что Второе задание вот-вот начнется. Словом, Второе задание было скучным. В двух словах, было скучно и холодно. У меня обычно нет проблем со школьным духом или его демонстрацией, но смотреть на озеро на морозе больше часа было довольно неприятно, по крайней мере, для меня. Я прижалась к Фреду, чтобы согреться, пока Беа и Джордж развлекались, переговариваясь о беконе Беа. К тому времени, когда Гарри Поттер вынырнул из воды с Роном Уизли и человеком, который, как я полагала, был родственником Флер Делакур, я чувствовала себя довольно апатично по отношению к Турниру в целом и Второму заданию в частности. Я догадалась по болтовне вокруг, что в тот вечер в Гриффиндорской башне будет вечеринка — но больше всего я была взволнована возвращением в замок и лежанием калачиком перед огнем в обозримом будущем. Только когда Беа дернула меня за рукав, когда мы покидали трибуны, я вспомнила, что день еще не закончился. — Я собираюсь встретиться с Деверо, — сказала она, довольно натянуто улыбнувшись мне. — Я надеюсь, что вернусь после обеда. Я кивнула и сжала ее руку. — Я буду в общей комнате. Удачи. Она еще раз улыбнулась, прежде чем уйти в толпу, пробираясь через море золотых и алых шарфов к студентам Шармбатона. — О чем это? — спросил Фред. — Ничего. Я скажу тебе позже. На этот раз он не давил на меня. Беа вернулась в гостиную около часа, когда я работала над сочинением по Зельям за одним из столов в гостиной. Усталость сменила этот тревожный блеск в ее глазах, и я не могла решить, лучше это или хуже. Она села на один из свободных стульев, тяжело вздохнув. Я отложила перо в сторону. — Все хорошо? — Увы, бедняга Деверо. Я бросила его. Казалось, ее совершенно не беспокоило такое развитие событий. — Ты хочешь поговорить об этом? Она фыркнула. — На самом деле, говорить особо не о чем. — Ты расстроена? Она покачала головой. — Нет. Во всяком случае, не из-за него. Мы долго молчали. Я не взяла перо, почувствовав, что она хочет сказать что-то еще. Она сидела в кресле, скрестив руки на груди, и смотрела в точку на стене. — Думаешь, со мной что-то не так? — наконец спросила она, ее голос был странно слабым и уязвимым. — Что ты имеешь в виду? — Я не знаю… — Она на мгновение замолчала и вздохнула. — Я просто… я всегда делаю этот глупый выбор. Деверо например. Это весело, во всяком случае, на какое-то время, но это не имеет смысла и… я не знаю, это просто заставляет меня задуматься, способна ли я вообще иметь значимые отношения. — Беа, конечно, способна. — Все факты говорят об обратном. — Она издала мрачный и горький смех, который был совсем на нее не похож. — У меня было сколько — полдюжины парней — и мне искренне нравился… Не знаю, может быть, один из них. — Тебе шестнадцать. — Тебе тоже, и все же тебе удалось построить разумные отношения, — сказала она. Мой язык отяжелел от всего, что я не могла сказать. — Я бы не стала использовать свою романтическую историю в качестве твоего золотого стандарта. — Ну, ты, конечно, не можешь использовать мою. — Снова раздался этот мрачный и горький смех. — Ты знаешь, что я никогда не была влюблена? — Ты слишком много думаешь. — Я думаю, разумно ожидать, что если у меня было шесть парней и с двумя из них я занималась сексом, я бы, по крайней мере, чувствовала что-то значимое по отношению к одному из них. — Моя мама всегда говорит, что думала, что была влюблена до того, как встретила моего отца, — сказала я. — А потом, когда она влюбилась в папу, она поняла, что все, что было раньше, было бледным подражанием. Беа рассмеялась, хотя ее улыбка не достигла ее глаз. — Твои родители очаровательны. — Я знаю, это довольно отвратительно. — Я толкнула ее голень под столом. — Но я думаю, у тебя все в порядке, Беа. И даже если бы это было не так, ты не должна судить о своей ценности, основываясь на том, есть ли у тебя парень или нет. — Дело не в том, чтобы иметь бойфренда и быть ценной… — Она на мгновение замолчала, как будто искала нужные слова. — Это просто… это заставляет меня задуматься, достаточно ли я ценю себя. Если именно поэтому я продолжаю бросаться в эти отношения, которые, как я знаю, обречены на провал… Я действительно не знала, что на это сказать. Внешне Беа всегда была такой уверенной в себе, что я никогда бы не подумала, что с ней может случиться что-то подобное. Казалось, что это своего рода неуверенность, которую она могла бы победить, закатив глаза. — Ты прекрасна, и я буду рада напоминать тебе об этом каждый день, если это поможет, — тихо сказала я. Беа слегка улыбнулась мне. — Я действительно не знаю, что поможет. Это все… Думаю, я просто в растерянности. Вероятно, это просто мимолетное явление… но спасибо. Мы обе долго молчали. — Как думаешь, ты влюблена в Фреда? — наконец спросила она. В такие моменты я больше всего переживала из-за своего соглашения с Фредом: моменты, когда Беа ждала от меня предельной честности, а я не могла этого дать. — Думаю, что еще рано говорить, — сказала я. Это больше походило на полуправду, умную иллюзию, чем на ложь. — Может быть. — Беа поковыряла кутикулу. — Я подозреваю, что ты не узнаешь, пока это не произойдет. Наконец-то появилась искренняя улыбка, хотя и слабая. — Ты склонна быть немного туповатой. — Я позволю тебе уйти безнаказанно с этим комментарием, потому что тебе грустно, но это единственная причина. Ее глаза сверкали. — Ты даже не заметишь. Ты будешь заниматься своими делами, и это просто поразит тебя. Можно даже сказать, что чувства столкнут тебя, как поезд… — Хорошо, теперь ты просто пользуешься моим сочувствием, чтобы усилить свою одержимость этой глупой метафорой поезда. — Эта метафора поезда — беспрецедентное произведение искусства, и ты просто завидуешь, что не подумала об этом раньше. Я рассмеялась и закатила глаза, с облегчением увидев, что Беа больше похожа на себя. — Лучше? — спросила я через мгновение. Беа пожала плечами. — Может быть. Да. — Она вздохнула, проведя рукой по волосам. — Думаю, я могла бы на некоторое время сделать перерыв в отношениях. Поразмышлять. Сосредоточиться на моей учебе. — Ты превращаешься в меня? Беа фыркнула. — Ты доводишь это до редко исследуемой крайности. Я имею в виду ограниченный срок. Может быть, год или около того. — Не знаю, Беа, для меня это звучит как победа, — сказала я, не в силах сдержать ухмылку. Она пнула меня под столом. — Не будь слишком самодовольной. Джордж подошел к нашему столику. Он подошел сзади к Беа и положил руки ей на плечи. — Беа Пирс. Ты дала мне обещание, — сказал он, наклоняясь над ней. Беа посмотрела на Джорджа и вздохнула. — Конечно, ты вспомнил об этом сейчас. — О, не притворяйся, что мы не договорились раньше. — Джордж, — сказала я, — прекрати, у нее был тяжелый день. Джордж нахмурился и сел рядом с Беа. — Почему? В чем дело? — О, пустяки. Я бросила Деверо и стала немного экзистенциальной. В основном в этом. — Беа улыбнулась ему с закрытыми губами, что, казалось, подразумевало, что она не ждет дальнейших вопросов по этому поводу. — Что ж, — сказал Джордж, лезя в карман, — я обещал тебе памятную монету. — Он швырнул на стол крупную золотую монету. — Ты шутишь? — засмеялась Беа, подняв монету и повертев ее в руках. — Не могу поверить, что ты действительно сделал это. — Ты меня знаешь, я очень люблю памятные монеты, — с ухмылкой сказал Джордж. — Можно сказать, что это страсть всей моей жизни. Беа передала монету мне. Там, выгравированный золотом, был Джордж, нахально ухмыляясь и показывая два больших пальца вверх. «Поздравляю: ты бросила идиота», — было написано по краю печатным шрифтом. На обороте была гравировка Джорджа и слова: «Теперь неутешительные воспоминания!» — Как долго ты ходил с этим в кармане? — спросила я, возвращая монету Беа. Джордж пожал плечами. — Довольно долго. Беа положила монету в карман. — Спасибо, Джордж. Я буду хранить ее вечно. — Не за что, — сказал он, улыбаясь. — А теперь, если хочешь, я могу вернуться и побеспокоить тебя в другой день. Я не полный монстр. Беа глубоко вздохнула и улыбнулась — на этот раз искренне. — Знаешь, я думаю, это будет хорошо для меня. Свежий воздух и все такое. — Она выгнула бровь. — И я собираюсь победить тебя, так что это будет хорошо и для моего эго. Джордж ухмыльнулся. — Ты в деле, Пирс. — Что вы собираетесь делать? Или мне лучше не знать? — спросила я, когда они встали. — Гонки на метлах, — сказал Джордж. — Беа считает, что сможет победить меня. — Он не тренировался несколько месяцев и недооценил мои способности, — сказала Беа. — Моя победа неизбежна. — Она действительно в это верит, благослови ее, — сказал Джордж, взъерошив волосы Беа. Беа толкнула его. — Джордж Уизли, ты проглотишь эти слова. — Должна ли я сообщить мадам Помфри, чтобы она ждала тебя или нет? — спросила я. Глаза Беа сузились, и она ткнула в меня пальцем. — Ты тоже проглотишь эти слова. Я попрошу кого-нибудь другого возглавить мой парад победы. — Я опустошена, — бесцветным голосом сказал я. — Так и будет. — Она повернулась к Джорджу. — Пойдем, тебе есть что проиграть. Беа победила. По ее словам, она была практически на целый круг впереди Джорджа, когда пересекла финишную черту; если послушать Джорджа, она выиграла с преимуществом в дюйм, на самом деле формально. Истина, как мне кажется, была где-то посередине. Тем не менее, это принципиальное разногласие не помешало ни одному из них разыграть свою версию событий в тот вечер во время вечеринки, посвященной Второму заданию, к большому неудовольствию Рона Уизли. Рон привлек внимание своим отчетом о Втором задании, но к тому времени, когда группа пришла в себя, почти все уже слышали его. И хотя рассказ Рона, безусловно, был интересным, и Беа, и Джордж обладали особым талантом рассказывать истории. Приверженность Беа была такова, что ее версия событий включала физическую реконструкцию Джорджа на последних секундах гонки с целым рядом преувеличенных выражений недоверия и поражения, которые довели всех до истерики. С этим было сложно соперничать, даже если конкурирующая история включает в себя пребывание в заложниках у русалов. Но, несмотря на зрелищность Беа и Джорджа, было еще одно обстоятельство, которое привлекало мое внимание почти на протяжении всей вечеринки: Анджелина и Ли поссорились.