Playing With Fire

В последнюю неделю марта страсти между Анджелиной и Ли, казалось, улеглись. Было странно наблюдать за этим: как будто они изо всех сил пытались найти свой естественный ритм, и после нескольких недель ссор и наступаний друг другу на ноги они поняли, что прошли этот период. Теперь их ссоры были немногочисленны и редки, и они, казалось, чувствовали себя более непринужденно друг с другом и более искусно читали настроения и чувства друг друга. Фреда это, похоже, не беспокоило — на самом деле, я не была до конца уверена, заметил ли он это, пока не спросила его. — Да, я заметил. Он посмотрел на меня с понимающей ухмылкой. — Вот почему я сказал тебе, что не придаю большого значения одной ссоре. — Можем мы, пожалуйста, поговорить на эту тему, а не злорадствовать по поводу того, что ты что-то сказал, и это оказалось правильным? — И что в этом веселого? Иногда я искренне задавалась вопросом, смогу ли я проклясть его. Фреду было нечего добавить к этому конкретному разговору: проще говоря, он не волновался. Весь его подход представлял собой уникальное сочетание беззаботного оптимизма и стратегического отрицания, которое настолько сбивало меня с толку, что казалось почти личным оскорблением. В этой ситуации было так много поводов для беспокойства: как он мог продолжать жить так, как будто все в порядке? Когда я задала ему этот вопрос, он, конечно же, посмеялся надо мной и сказал, что мне нужно расслабиться. В некотором смысле, я полагаю, мы уравновешивали друг друга — у Фреда была вся уверенность в мире, что все будет хорошо, а я достаточно беспокоилась за нас обоих. Казалось, однако, что правилом моей жизни было то, что каждая проблема, даже временно решенная, немедленно вела за собой новую и совершенно непредвиденную проблему. Анджелина и Ли перестали ссориться, что позволило мне сосредоточиться на своей новой проблеме: день рождения Фреда был первого апреля, и я понятия не имела, что ему подарить. Отчасти это было связано с характером наших отношений. Какой подарок на день рождения подарить фальшивому парню? Не было ни руководств по покупке подарков, ни полезных статей в Еженедельнике Ведьм. Сначала я думала, что выберу что-нибудь совершенно безобидное и традиционное — коробку конфет, может быть, красивое перо. Но я становился все менее и менее убежденной в этой идее, чем больше я думала об этом. Дело в том, что Фред знал о моих секретах больше, чем Беа. Несмотря на то, что наш роман был фальшивым, мои отношения с ним казались достаточно близкими, чтобы заслужить продуманный подарок. Я не хотела расспрашивать Беа об идеях, потому что я не могла точно сказать ей всю правду, а вся правда казалась важным компонентом того, почему я вообще хотела подарить ему что-то значимое. Но в конце концов я поняла, что единственное, до чего я могла додуматься сама, это «как насчет действительно хорошего свитера?» и мне стало ясно, что мне нужна помощь. Поэтому я попросила Беа… и тут же пожалела об этом. — Ну… — сказала она, шевеля бровями, — …подарок не обязательно должен быть какой-то вещью, если ты понимаешь о чем я. Я вздохнула. Я должна была догадаться, что она собирается предложить что-то совершенно неуместное, хотя мы сидели в общей комнате, где нас теоретически могли подслушать. Я понизила голос. — Я не собираюсь подходить к нему с карточкой, на которой написано «разверни меня», если ты это предлагаешь. — Почему бы и нет? Это может быть весело для вас обоих. — Мы еще не на том этапе, — деликатно сказала я. — Ради ясности, какой именно этап ты имеешь в виду? Крепкое рукопожатие? Секс? Поцелуй на ночь? — О, не притворяйся, что не предлагала секса, когда говорила мне, что подарок не должен быть какой-то вещью. — Вообще-то, я оставила это открытым для любого уровня физического контакта, который вам двоим будет удобен в данный конкретный момент времени, — чопорно сказала Беа. Ее глаза приобрели довольно озорной блеск. — Но раз уж ты подняла этот вопрос… — О, ради Годрика… –… вы на пути к этому этапу, под которым я подразумеваю секс? Я прочистила горло. — Я не знаю. Мы не так уж долго вместе и еще толком не обсуждали это. Это было еще одно из тех заявлений, которые не были бы ложью, если бы вы посмотрели на них с другого угла, прищурились и притворились, что я не лгу о нескольких других вещах. Фред и я никогда не обсуждали, как мы будем разыгрывать такую вещь, если она появится. Черт, мы никогда даже не обсуждали, дойдут ли наши фальшивые отношения до точки, когда нам нужно будет создавать у людей впечатление, что мы занимаемся сексом. Логистика создания этой иллюзии была бы совсем другой. Беа невольно перевернула камень, скрывавший целую массу проблем и вопросов, которые я даже не думала рассматривать. Это было довольно ошеломляюще. Беа, конечно же, не была причастна ни к одной из этих внутренних драм и продолжала, не обращая внимания. — Ну, я думаю, рано или поздно это всплывет, — сказала она, — а учитывая то, что вы всегда зажимаетесь у стенок и тому подобное, это лишь вопрос времени. — Мы не «всегда зажимаемся у стенок и тому подобное», — сердито сказала я. Она хитро улыбнулась мне. — Не могла бы ты сделать ставку на это? Я видела вас чаще, чем вы могли себе представить. Веришь или нет, было несколько раз, когда я оставляла вас двоих наедине и не прерывала только для того, чтобы поддразнить тебя. — Мне очень трудно в это поверить. — Спроси Джорджа, — сказала она, пожимая плечами. — Он был со мной несколько раз. Пришлось дважды подкупить его, чтобы он оставил вас в покое. — Я почти боюсь спросить, но какова цена за подкуп Джорджа? — На самом деле, удивительно разумная, — сказала она. — Мне пришлось купить ему сливочного пива в последние выходные в Хогсмиде, и я куплю ему еще одно в эти. На эти выходные, конечно же, не было запланировано никакого похода в Хогсмид. — Пробраться в Хогсмид, чтобы купить ему сливочного пива, разумно? — Разумно для Джорджа, — поправила Беа. — Честно говоря, я думала, что мне придется пообещать ему своего первенца или хотя бы почку. — Она улыбнулась и посмотрела на меня. — Но дело в том, что я готова рискнуть быть пойманной за пределами школьной территории ради твоего романа, мой дорогой и милый друг. — Я польщена, правда, — сказала я бесцветным голосом. — Ты должна быть. Я бы не стала делать это для абы кого. — Она ухмыльнулась. — Но вернемся к твоей сексуальной жизни… Я издала самый драматичный вздох, на который только была способна. — Это обязательно? — Конечно, обязательно. Я твой лучший друг. Ты должна рассказывать мне про такие вещи, это практически закон. Я рассказала тебе обо всех моих действиях в этой области. — Она остановилась на мгновение. — А еще я очень любопытна и должена знать все обо всех. — Я думаю, что тебя в первую очередь мотивирует вторая часть. — О, заткнись, — весело сказала она, сложив руки на столе. — Итак. Ты сказала, что не так много говорила об этом, но наверняка думала. Я тщательно взвесила свои слова. — Просто… кажется, что еще рановато, понимаешь? Ты ждала, сколько, шесть месяцев своего первого раза? — Приблизительно. — Она пожала плечами. — Хотя на самом деле это не имеет значения. Мы с тобой разные люди, и это были другие отношения. Ты можешь ждать дольше, чем я, а можешь и нет. — Я имею в виду… я полагаю… Она нежно улыбнулась мне. — Я знаю, что дразнила тебя по этому поводу, но надеюсь, ты не думаешь, что я хочу, чтобы ты ввязалась в то, к чему не готова. Это не должно произойти до того, как ты этого захочешь. — Ты цитируешь один из тех подростковых журналов? — Вообще-то я цитирую твою сестру. Я нахмурилась. Беа всегда была дружелюбна с моими сестрами, когда они еще учились в Хогвартсе, но не до такой степени, чтобы у них были подобные разговоры. — Кто из моих сестер разговаривал с тобой о сексе? Она бросила на меня многозначительный взгляд. — Как ты думаешь, кто из твоих сестер разговаривал со мной о сексе? — Честно говоря, любая из них. Они все довольно напористы в подобных вещах. К сожалению. — Ну, это была Бьянка. В прошлом году, когда я встречалась с Ральфом и думала, хочу ли я заняться с ним сексом. — Она пожала плечами. — Я не могла спросить маму, и у меня были вопросы об этом — необходимые заклинания и чары, чего ожидать и так далее. И я подумала, что Бьянка может знать, поэтому я спросила. — Ты мне ничего об этом не говорила. — Я не думала, что тот факт, что у нас был разговор о сексе, как-то важен. — Она бросила на меня понимающий взгляд. — И исторически ты была довольно осторожна в дискуссиях, связанных с сексом. Честно говоря, я шокирована, что твои уши еще не порозовели. Обычно так бывает. Я вздохнула и потерла переносицу. — Я просто попросила у тебя помочь мне с идеей для подарка на день рождения. Как, черт возьми, мы дошли до обсуждения моей сексуальной жизни посреди чертовой гостиной? — О, успокойся, никто не слушает. — Она ухмыльнулась. — Кроме того, я бы сказала, что подарок на день рождения может частично затрагивать твою сексуальную жизнь… — Я больше склонялась к чему-то, что идет в комплекте с чеком. — Нижнее белье? — Беа. Помимо того, что этот разговор был просто потрясающе бесполезен по части подарка на день рождения для Фреда, он поднял некоторые моменты, которые я даже не думала рассматривать, когда Фред и я вынашивали этот план в саду в декабре. В какой момент нам нужно подумать о создании фальшивой сексуальной жизни? Неужели мне придется солгать Беа и сказать, что я потеряла девственность, хотя на самом деле это было не так? Как мы могли вообще создать у людей впечатление, что занимаемся сексом? Если бы до Эйдана дошли слухи, что бы он подумал? И если бы мы с ним оказались вместе и дело дошло до того, что мы собирались заняться сексом, как бы я объяснила свое полное отсутствие знаний и неопытность? Если в первый раз будет больно, смогу ли я притворяться, что это не так? На эти вопросы не было хороших ответов, и это вызывало у меня головокружение и тошноту до такой степени, что я чувствовала, что даже не смогу поднять этот вопрос с Фредом, пока это не станет насущной проблемой, а не просто гипотетической. Говорить все это вслух было уже чересчур — я действительно не понимала, почему, но это было так. И хотя это уже достаточно сложно, я без сомнения знала, что он будет невыносимым мерзавцем. Поддразнивания будут беспощадными, и он, вероятно, одарит меня той глупой ухмылкой, которая, кажется, предназначена для того, чтобы испытать мое терпение. Черт. *** Изначально я не планировала спрашивать у Эйдана идеи для подарка Фреду на день рождения, но во время одной из наших учебных сессий наступило затишье, из-за которого я почувствовала себя немного неловко и запаниковала, и это была первая тема, которая пришла мне в голову. — Не знаю, — сказал Эйдан. — Я не очень хорош в подарках, если честно. — Это не значит, что твой вклад не будет полезным, — сказала я, отчаянно пытаясь поддержать разговор. — Ты тоже подросток. Если бы кто-то сделал тебе действительно отличный подарок на день рождения, что бы это было? Эйдан улыбнулся. — Наверное, книги. Хотя Уизли не кажется мне большим любителем. Что-то в этом заявлении меня обеспокоило, хотя я не могла понять, что именно. — Ну, он, как правило, немного более активен, — сказала я легко. — Но я не знаю, ему может понравиться книга, если она действительно имеет отношение к его интересам. Знаешь, что-то вроде «500 заклинаний, о которых Аргус Филч не хочет, чтобы ты знал», что-то в этом роде. Эйдан усмехнулся. — Кажется, это в его вкусе. — Я просто… я не знаю, мне кажется, что я просто должна сделать все правильно, или это будет огромный провал с моей стороны, хотя это и не моя вина. — Что ты имеешь в виду? — Ну… — я сжала губы. — У меня никогда раньше не было настоящего парня, поэтому я действительно не знаю, что делаю. Но я все еще чувствую огромную ответственность за то, чтобы сделать все правильно с первого раза. Есть ли в этом смысл? Эйдан озадаченно посмотрел на меня. — …наверное. — Прозвучало совершенно неубедительно. Он улыбнулся и пожал плечами. — Я имею в виду… я не знаю, это просто подарок. Относительно незначительный по большому счету, не так ли? Я начинала чувствовать какое-то щемящее отчаяние, будто если я не смогу объяснить как следует, если я не смогу заставить его понять, то меня ждут ужасные последствия, хотя я не могла точно сформулировать, какими могут быть эти последствия. — Я имею в виду, да, это мелочь, но я все еще хочу, чтобы все было правильно. Конечно, ты меня понимаешь, ты же в Когтевране. Он улыбнулся и слегка усмехнулся. — Я полагаю, это справедливо, хотя то, что я хочу сделать правильно, больше связано со знаниями, чем с такими вещами, как подарки. — Ну, тогда считай это экзаменом, — предложила я. — Это экзамен из двух частей. Часть первая: насколько хорошо я знаю своего парня? Часть вторая: как мне выразить это в подарке на день рождения? Казалось, он на мгновение задумался. — Э… может, часы? — Он провел рукой по волосам и рассмеялся. — Я же говорил тебе, что не умею дарить подарки. — Он действительно не умеет. — Женевьева села рядом с Эйданом, и на мгновение я была отчаянно рада ее видеть. Этот разговор шел не совсем так, как я планировала, и мне стало неловко. — Мой день рождения в конце июня, и я немного беспокоюсь. Найдется время для консультации? Может быть, поможешь указать ему правильное направление? — Конечно. — Я заставила себя рассмеяться сквозь ком в горле. Помощь в выборе подарка на день рождения подруге мальчика, который мне нравился, была, безусловно, новым уровнем грусти, который я раньше не исследовала. — Женевьева на самом деле неплохо разбирается в подобных вещах, — сказал Эйдан, небрежно обнимая ее рукой. — Вероятно, у нее есть идеи получше, чем у меня. — Почти наверняка, если мы говорим о подарках, — сказала Женевьева, игриво ткнув Эйдана в плечо. — Кому подарок? — Фреду, — сказала я. — Его день рождения — первое апреля. — Ага. — Глаза Женевьевы сверкнули, и она посмотрела на Эйдана. — Может, тебе стоит пораньше вернуться в комнату, чтобы мы с Шарлоттой могли немного поболтать? Эйдан поднял бровь. — Не знаю, теперь меня беспокоит то, что ты собираешься сказать. Женевьева улыбнулась и взъерошила ему волосы. — Ничего, чем бы ты был недоволен. Честно говоря, тебе, вероятно, будет скучно это обсуждать. Эйдан закатил глаза, но улыбнулся ей и начал собирать книги. Мое сердце чуть не упало. Разговор прошел не то чтобы плохо, но и не очень хорошо, и мне было довольно грустно, что у меня не было возможности хотя бы закончить на лучшей ноте. — Хорошо, я ожидаю, что вы обе будете вести себя прилично, — сказал Эйдан с шутливой строгостью, повесив сумку на плечо. Он наклонился и поцеловал Женевьеву; Я отвернулась, в основном по привычке. — И не рассказывай слишком много моих секретов. — Иди давай, — сказала Женевьева, ткнув его в живот. — Увидимся за ужином. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Увидимся, Шарлотта. Я почти не слышала, как Эйдан прощался. Все, что я могла слышать, были слова «Я люблю тебя». Значит, они были влюблены. Эйдан любил Женевьеву. Женевьева любила Эйдана. Ком в горле ощущался размером с валун, когда к этой проблеме добавился еще один набор сложных эмоциональных слоев. Была, конечно, знакомая грусть, которая служила основой. Потом появилось какое-то болезненное и жалкое чувство, что мои действия ничего не поменяли. Вдобавок ко всему, страх, что я делаю что-то не так, что я на самом деле злодей в этой истории, что с того момента в саду я лишь совершала ошибку за ошибкой. А теперь был еще один дополнительный фактор: я фактически надеялась, что два человека перестанут любить друг друга. — Шарлотта? — Женевьева смотрела на меня, слегка наморщив лоб. Я глубоко вздохнула и выпрямилась. Мне нужно было сосредоточиться. Мне нужно было закончить этот разговор. Как только я пройду через это, я смогу подумать обо всех ужасных последствиях, обо всех глупых ошибках, которые я совершила. Сфокусируйся. — Извини, — сказала я, напрягая губы в улыбке, надеясь, что в моих глазах не видно беспокойства. — Немного потерялась в собственных мыслях. О чем ты говорила? — Какая твоя лучшая идея для Фреда на данный момент? — Ну. — Я сделала долгую паузу. Эйдан не предложил ничего полезного, и Беа уж точно не помогла. — Я полагаю… хороший набор перьев? Женевьева сморщила нос. — Я бы не стала. — Это не похоже на него, не так ли? — Ни в малейшей степени. Какой у тебя бюджет? — Не знаю, думаю, максимум пять галеонов. Женевьева кивнула и поджала губы. — Ну, ты могла бы сделать подарок из двух частей — может быть, что-то, что, как ты знаешь, он хочет, а затем какой-то опыт, который ничего не стоит, например, очень романтическое свидание или что-то в этом роде. Я кивнула. — Я полагаю, что это может быть одним из способов. Я, вероятно, могла бы найти что-то у Зонко, что ему понравилось бы и о чем я не пожалею. Впрочем, свидание кажется довольно обычным действием. Женевьева ухмыльнулась. — Именно поэтому я уточнила очень романтичное свидание. Я вспомнила, когда она сказала это, что день рождения Эйдана был в начале марта. Мой желудок немного скрутило. Она сделала это для Эйдана? Что за очень романтичное свидание было включено в его подарок? Когда я увидела их на День святого Валентина, он засунул руку ей под юбку — они перешли на свидания с обнажениями и потом? Не поэтому ли они теперь обменивались фразами «я люблю тебя»? Сфокусируйся. Я заставила себя улыбнуться. — Ты разговаривала с Беа? Я спросила про идеи, и все, что она дала мне, это пошлые намеки. Женевьева ухмыльнулась. — Теперь, Шарлотта, я уверена, что не понимаю, что ты имеешь в виду. В моих словах не было абсолютно никаких намеков. — Она подмигнула мне; мой желудок был будто набит камнями. — Что ж, тогда я буду иметь это в виду, — сказала я. Взгляд Женевьевы остановился на моем плече. — И помяни черта… — Привет. — Запах цитрусовых и сандалового дерева ударил мне в нос, и Фред наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. — Ты серьезно опередила Килборна в учебе? Я не думал, что это возможно. — Она талантливая женщина, твоя девушка, — сказала Женевьева. — Так и есть. — Фред подтолкнул меня. — Хочешь прогуляться? Снаружи на самом деле неплохо. У меня было еще немного уроков, которые нужно было сделать, но я знала, что после этого разговора у меня не было никакой надежды снова сосредоточиться. — Да, звучит хорошо. — Ты не будешь возражаешь, если я украду ее? — спросил Фред Женевьеву, когда я начала собирать свои записи и учебники. — О, я думаю, что позволю тебе это сделать в этот раз. — Она улыбнулась и посмотрела на часы. — Мне все равно пора возвращаться в гостиную. Я запихнула все в сумку и встала, закинув сумку на плечо. — Спасибо за помощь, Женевьева. — В любое время. Дай мне знать, что ты решишь, хорошо? — Хорошо. Удачи. Я вышла с Фредом из библиотеки. В тот день у нас обоих была Травология, так что у нас все еще были наши пальто, хотя прохладу на улице можно было бы вынести в приличном свитере, и я ощутила это довольно головокружительное чувство, что мы можем отправиться куда-нибудь без пальто на целый день впервые за несколько месяцев. Мы ничего не говорили, пока не вышли на территорию. Конец марта знаменовался какой-то унылой предвесной, все было мокро и хмуро. Небо было цвета камня, и все казалось немного мрачным, что вполне соответствовало моему настроению. — Ты выглядишь так, будто о чем-то думаешь, — сказал Фред, пока мы шли к полю для квиддича. Я пожала плечами. — Я всегда о чем-то думаю, Фред. Его рот изогнулся в кривой полуулыбке. — Справедливое замечание. Тогда ты кажешься особенно задумчивой. Даже больше, чем обычно, если это возможно. — Я стремлюсь произвести впечатление. — Я выдохнула, надувая щеки. — Эйдан и Женевьева, очевидно, находятся на стадии «я тебя люблю». Полагаю, это застало меня врасплох. Он взял мою руку в свою, переплетая наши пальцы. — Ты расстроена? — Не столько расстроена, сколько… борюсь с моральной дилеммой. Он одарил меня очень строгим взглядом. — Ты снова размышляешь о том, не злодей ли ты? Потому что, если да, мне придется бросить тебя в озеро, и тогда это превратит меня в злодея. — Если ты бросишь меня в озеро, я утащу тебя с собой. — Я думал, ты пытаешься не стать злодеем. Бросить или иным образом переместить кого-то в озеро против его воли — признак злодейства. — К сожалению, это то, до чего ты меня довел: безумие и подлость. Он ухмыльнулся и сжал мою руку. — Тебя предупреждали. Я оказываю плохое влияние. Я улыбнулась, пнула камешек и увидела, как он врезается в замерзшую траву. — Знаешь, ты не злодей, — сказал он после минутного молчания. Я вздохнула, мое дыхание испарилось в холодном воздухе. — Я не чувствую себя особенно хорошо по этому поводу. — Но ты все равно хочешь быть с Эйданом. — Да, я просто… в этом плане есть целая реальность, которую я нахожу сложной. И я полагаю, это моя вина, что я не подумала об этом раньше, но… — Я пожала плечами. — Не знаю, просто сейчас я не очень хорошо отношусь к этому. — Что ты имеешь в виду? — Разлучить двух влюбленных людей — или надеяться, что они расстанутся — я не знаю, это не похоже на то, что делает хороший человек, понимаешь? — А они действительно влюблены? — спросил Фред. — Или это похоть? — Это очень цинично с твоей стороны. — Я не имею в виду это в циничном смысле. — Мы пришли на поле для квиддича. — Выглядит немного грязно, — сказал он. — Ты хочешь подняться на трибуны или отправиться куда-нибудь еще? Я пожала плечами. — Думаю, мы можем подняться на трибуны. В любом случае, тут мы хотя бы сможем посидеть. — Хорошо. Мы поднялись на трибуны, выбрав места недалеко от того, где сидели в прошлый раз. — Ну, если ты не имел в виду это в циничном смысле, тогда как? — спросила я, как только мы сели. Я закинула ноги на сиденья под нами. Грязь засохла на подошвах моих ботинок. — Я имел в виду, что им шестнадцать и семнадцать, — сказал Фред, устраиваясь рядом со мной и упираясь своими ногами рядом с моими. — В этом возрасте все много целуются и занимаются сексом, и это не всегда имеет смысл в долгосрочной перспективе. Я нахмурилась, царапая подошвой ботинка о край сиденья. — Твое грандиозное объяснение — гормоны? Он пожал плечами. — Почему бы и нет? — Кажется, ты слишком все упрощаешь. Он посмотрел на меня с лукавой ухмылкой. — Льюис, примерно половина поцелуев, которые мы с тобой делаем, не является строго необходимыми для целей нашего подлого плана, мы просто делаем это, потому что гормоны сводят нас с ума. Я скрестила руки на груди. — Мне не нравятся твои пустые рассуждения, сэр. — Вряд ли это праздное предположение. Сколько раз мы целовались в каком-то месте, где нас никто не увидит? Эти случаи предназначены исключительно для нашего личного удовольствия, и, поскольку это фальшивые отношения, можно разумно сделать вывод, что виноваты гормоны. — Его глаза заискрились озорством, и я вдруг поняла, что попала в ловушку. — Я хотела бы уточнить, что я не бросала тебе вызов попытаться доказать, что я не права, — добавила я. — Ты говоришь это только потому, что знаешь, что ошибаешься. Он был прав, но я не собиралась этого признавать. — Я говорю это, потому что у нас сейчас серьезный разговор о чем-то другом, — сказала я, сурово взглянув на него. Он слегка улыбнулся — как будто не совсем верил, что на этом конец истории, но он не собирался подталкивать меня — и обнял меня за плечо. — Я хотел сказать, что большая часть любви в этом возрасте, похоже, в конечном итоге становится чем-то временным, — сказал он. — Или люди с большей вероятностью путают поцелуи и секс с любовью, потому что все это довольно ново, и никто не знает, что они делают. Я вздохнула. — Я не думаю, что это оправдывает расставание с кем-то или надежду на то, что они расстанутся. Я имею в виду, что если Эйдан и Женевьева не могут сказать, влюблены они или нет, я, конечно же, не могу сказать, приведут ли мои потенциальные отношения с Эйданом к настоящей любви. — Я закрыла глаза и откинула голову на трибуны. — Не то чтобы я думала, что что-то из этого сработает в любом случае. — Вот это настрой. Я слабо рассмеялась. — Ну, а что насчет тебя? Как ты думаешь, план сработает? Ты заметил изменения с Анджелиной? Я почувствовала, как он пожал плечами. — Я не теряю надежды. Анджелину немного сложно понять в таких вещах. Лучше позволить ей прийти ко мне, чем пытаться делать выводы на этом этапе. Я покачала головой и выпрямилась. — Я не знаю, как ты можешь так спокойно относиться ко всему этому. Он одарил меня кривой улыбкой. — Льюис, когда ты тратишь столько же времени и энергии, сколько я, на розыгрыши, ты действительно осознаешь ценность терпения. Я улыбнулась. — Я полагаю, это правда. Он протянул руку и заправил прядь волос мне за ухо. Его рука скользнула к моему затылку, и вдруг он притянул меня к себе и поцеловал с такой страстью, что у меня перехватило дыхание и я покраснела. Его зубы задели мою нижнюю губу, и этого было достаточно, чтобы я запустила руки в его волосы и прижалась к нему ближе. Примерно через пять минут он отстранился от меня с огромной улыбкой на лице, и я сразу поняла, что меня обманули. — Я же говорил, что был прав, — сказал он. Я толкнула его, но рассмеялась. — Ты идиот. — Я великолепен, и ты это знаешь. — Он рассмеялся и посмотрел на часы. — Наверное, нам пора идти, ужин скоро начнется. Когда мы шли обратно к замку, в ветре чувствовался легкий намек на тепло. Весна была на подходе, а за ней и лето. *** Хотя поначалу я была настроена скептически, совет Женевьевы оказался хорошим. За три дня до дня рождения Фреда меня, наконец, посетило вдохновение, и мне удалось придумать подарок, состоящий из двух частей: одна вещь, которая, как я думала, ему понравится, и один опыт. Две вещи, которые казались уместными для фальшивого парня, который к тому же знает все твои секреты и странные причуды. Я знала, что день рождения Фреда и Джорджа приходится на первое апреля, еще до того, как начались наши подлые планы. Этот факт трудно было пропустить, если вы находились в радиусе мили от Фреда или Джорджа в день их рождения. День дурака сам по себе был концепцией, которая была создана специально для них. Занятия в тот день были вызовом, если не сказать больше. Я одаривала Фреда столь строгими взглядами и тонкими пинками по голени, что начала чувствовать себя немного виноватой, хотя, честно говоря, бездельничать на Зельеварении — едва ли не самая глупая вещь, которую вы можете сделать. Между вспыльчивостью Снейпа и непредсказуемыми и неприятными эффектами недоваренных зелий существует целый ряд неприятных последствий, которые вы можете навлечь на себя и других людей, которые просто пытаются спокойно закончить свое задание. Но все же: это был его день рождения. У Беа, очевидно, не было подобных сомнений: я слышала, как она прямо говорила Джорджу, что, если он будет настаивать на том, чтобы вести себя как идиот перед зажженным котлом, она его толкнет и выставит это как несчастный случай. Джордж только рассмеялся; Я не могла понять, было ли это проявлением хорошего чувства юмора или высокомерием с его стороны. Возможно, и то, и другое. Я пропустила занятия с Эйданом в библиотеке в пользу общей комнаты, где Фред и Джордж развлекались. В какой-то момент в течение дня они оба достали бумажные короны и раздавали сладости, которые, как я подозревала, были результатом незаконного побега в Хогсмид. Общая комната была полна смеха и болтовни. И как ни странно, это был один из первых случаев, когда я почувствовала себя довольно странно и неуместно за свою короткую карьеру фальшивой девушки Фреда. Я сидела на диване в гостиной и вежливо улыбалась, пока Фред отвлекался на множество знакомых, которые не знали меня, но, очевидно, знали Фреда. Были игры в волшебные шахматы и Взрывающиеся Карты, а также некоторые маггловские настольные игры, которые я не узнавала, и когда он и Анджелина объединились в игру в плюй-камни против Ли, я не могла найти в себе силы порадоваться за него. Беа отправилась на поиски Флитвика после того, как урок закончился, чтобы обсудить (читай: оспорить) ее оценки за сочинение, которое мы только что получили, так что я даже с ней не могла поговорить. Я сидела и думала, стараясь не выглядеть задумчивой, когда сестра Фреда Джинни плюхнулась рядом со мной на диван. Я знала ее в лицо, но мое общение с ней было в лучшем случае минимальным. Она окинула меня оценивающим взглядом. — Итак. Ты девушка Фреда. — Это я. — Он тебя шантажирует? — спросила она. — Я подумала, что спрошу, пока он отвлекся, чтобы ты могла честно ответить. Мои губы изогнулись в улыбке. — Нет, боюсь, что нет. Я распрощалась со здравым смыслом по собственной воле. Выражение лица Джинни оставалось серьезным, но ее глаза сверкали озорством, которое я часто замечала у Фреда. — Ну, если что-то изменится, нам нужно будет найти способ общаться. Надень красную ленту на волосы, и я буду знать, что нужно искать твою записку о побеге под часами на каминной полке. — Он никогда ничего не заподозрит. — Нет ни единого шанса. — Джинни наконец улыбнулась. — Итак, какие неловкие детские истории я могу тебе предложить? — А у Фреда они есть? Кажется, его довольно трудно смутить. — О, полно. — Она заговорщически улыбнулась. — Однажды маме пришлось заколдовать его палец, чтобы он был подальше от носа, потому что он не переставал его ковырять. Я спрятала улыбку за рукой. — Не может быть. — Это правда. — Джинни задумчиво прищурилась. — Посмотрим… он спал с милым кроликом по имени Матси, пока не уехал в Хогвартс. — Ну, это довольно мило. — Я знаю, но он ненавидит, когда я упоминаю об этом, так что я обязана с тобой поделиться. О, он раньше боялся этого огромного серого полосатого кота, который иногда появлялся в нашем саду… — Ладно, какую ложь ты ей скармливаешь? — Фред пробрался обратно и втиснулся между нами двумя на диване. Джинни безмятежно улыбнулась Фреду. — Я уверена, что не понимаю, что ты имеешь в виду. Я бы никогда не стала лгать о тебе. — Я не знала, что у тебя есть кролик по кличке Матси, — сказала я, подталкивая его локтем. Фред посмотрел на Джинни с ужасом. — Ты маленький предатель. — Я же сказала, что не лгала, — сказала она, пожимая плечами. — Я думаю, это мило, — сказала я, потянувшись, чтобы ущипнуть Фреда за щеку. Он оттолкнул мою руку. — Знаешь, это мой день рождения. Один из немногих дней в году, когда ты должна быть добра ко мне, и все, что я получаю, это оскорбления. — Ты намекаешь, что мы должны нянчиться с тобой? Я думала, ты гораздо жестче, Уизли. — Можешь немного со мной понянчиться, — сказал Фред, обнимая меня за плечо. — Я бы не хотела создавать прецедент, который не смогла бы поддерживать. Джинни посмотрела на Фреда. — Она мне нравится. — Конечно, нравится. У меня отличный вкус во всех сферах жизни, — сказал Фред. — Впечатляет, что тебе каким-то образом удалось найти способ превратить комплимент в мой адрес в комплимент в твой адрес. — Помимо того, что у меня отличный вкус, я еще и очень импозантный. Я вздохнула и посмотрела на Джинни. — Он всегда был таким? — Плюс-минус. — Она пожала плечами. — Мама говорит, что, по ее мнению, он стал в три раза увереннее, чем должен был. Фред вздохнул. — Она всегда так говорит, как будто это что-то плохое. — Может быть, — сказала Джинни. Фред нахмурился. — Разве тебе больше нечем заняться? Буквально хоть чем-нибудь еще? Джинни посмотрела на часы. — Вообще-то да, к сожалению. Я должна встретиться с МакГонагалл. Фред поднял брови. — Опять неприятности? — Иду на экзамен, который я пропустила из-за болезни на прошлой неделе, — сказала она, вставая. Она сузила глаза. — И не смей писать маме и говорить ей обратное. — И зачем мне это делать? — сказал Фред с притворной обидой. — Не то чтобы ты только что поделилась с моей девушкой несколькими постыдными секретами или чем-то ужасным, что полностью оправдывало бы такой образ действий… — Сделай это, и я заставлю тебя сожалеть до конца твоих дней, — пропела Джинни через плечо. — Дело в том, что она, вероятно, и правда заставит, — сказал Фред, когда Джинни вышла из портретной дыры. — Лучше не рисковать. Отверстие портрета снова распахнулось, и Беа ввалилась в гостиную, выглядя довольно взволнованной и немного усталой. Она заметила меня и подошла. — Как дела? — спросила я, когда она со вздохом рухнула на место Джинни на диване. — Э, — она пожала плечами. — Он сказал, что общий аргумент, который я представила в своем эссе, был далеко не таким сильным, каким мог бы быть. — Не ваш обычный уровень работы, мисс Пирс. — Ее пародия пронзительного писка Флитвика была устрашающе точной. — Значит, никаких изменений? Беа покачала головой. — Он продолжал говорить, что «Приемлемо» — вполне разумная оценка. Правда он дал десять баллов Гриффиндору за «энергичную защиту» моего эссе, хотя я подозреваю, что в основном это было сделано для того, чтобы заставить меня уйти. — Уже не в первый раз. Беа ухмыльнулась. — Да, но не с Флитвиком. Шоколадная лягушка пролетела по воздуху и чуть не попала Беа в лицо. Она неуклюже поймала ее и подняла глаза с суровым выражением лица. — Джордж Уизли, ты просил о ранней смерти на свой день рождения? Потому что, если ты будешь продолжать эту чушь, ты ее получишь. Джордж, как и ожидалось, не раскаивался. — Разве можно так говорить с кем-то, кто только что подарил тебе шоколадную лягушку? На его день рождения? — Ни один суд присяжных в мире не осудит меня. — Беа открыла сумку и достала аккуратно завернутый квадратный пакет. — Тем не менее, это твой день рождения, и я кое-что тебе приготовила, несмотря на твое постоянное неприятное поведение. Заметь, что я вручаю это тебе, как цивилизованный человек, вместо того, чтобы швырнуть подарок тебе в лицо. — Я не швырнул его тебе в лицо, ты просто не поймала как следует. — Джордж взял пакет у Беа, скептически взвесив его в руках. — Не знаю, Беа, похоже, это может быть ловушка, особенно если учесть, что всего несколько минут назад ты угрожала мне. Беа вздохнула. — Что ж, это была бы блестящая идея, если бы я додумалась до нее вовремя. И, к сожалению, раннюю смерть нельзя упаковать в подарочную упаковку, так что все довольно обычно. Но я сделаю пометку на следующий год. Джордж криво усмехнулся, когда начал разворачивать подарок. — Фред, боюсь, я ничего тебе не купила, потому что это оказалось немного дороже, чем позволял мой бюджет, — сказала Беа. — И на самом деле, я думаю, тебе это тоже понравится. Всем нам, правда. Кроме Шарлотты. — Что ж, звучит интригующе, — сказал Фред. Мои глаза сузились. — Что ты- — Великолепно! — сказал Джордж, смеясь. Он поднял подарок. Это была записная книжка — довольно симпатичная записная книжка в богатой кожаной обложке. На обложке золотыми буквами были выбиты слова «Этот Чертов Блокнот». — Нашей дружбе пришел конец. Ты знаешь это, верно? — сказала я Беа. — О, ты не всерьез, — сказала она, пренебрежительно махнув мне рукой. — Еще как всерьез. Я не делала Фреду подарок на день рождения, специально предназначенный для того, чтобы рассердить тебя, и все же ты предаешь меня вот так? — Ну, подожди минутку, ты не сказала мне, что ты подаришь Фреду, так что ты не можешь утверждать, что он не будет меня раздражать. — Я еще не отдала его ему, поэтому не могу тебе сказать. — Я посмотрела на Фреда. — Если у тебя есть минутка, у меня есть для тебя подарок. Джордж издал низкий волчий вой, и Беа повела бровями. Я посмотрела на них обоих. — У вас извращенный ум. — Я не понимаю, почему она говорит так, будто это проблема, — сказала Беа Джорджу. Он пожал плечами. — Понятия не имею. Взгляд Фреда метался между моим раздраженным выражением лица и ликующим блеском в глазах Беа и Джорджа. — Знаешь что, у меня сейчас есть минутка. Почему бы нам не прогуляться? Джордж снова завыл; Беа фыркнула. — Нет, я думаю, что мне нужно остаться здесь, — сказала я. — У меня есть кое-какие вещи, о которых мне нужно позаботиться. — Да, но я бы предпочел избежать необходимости избавляться от двух тел, — сказал Фред, поднимая меня на ноги. Я подняла сумку, в которой прятала его подарок, и ткнула пальцем в Беа и Джорджа. — Я согласна с этим планом только потому, что у него день рождения. Вам двоим лучше спать с одним открытым глазом. Ни один из них не выглядел особенно обеспокоенным, что, я полагаю, было типичной реакцией. Я последовала за Фредом из гостиной, бросив последний взгляд через плечо на Беа и Джорджа, которые уже были поглощены другим разговором. — Тебе не нужно было ничего мне дарить, — сказал Фред, как только мы оказались в коридоре. — Я всего лишь фальшивый парень. — Да, но ты все еще друг, — сказала я. — Ничего особенного. Возможно, тебе это даже не понравится. Я просто подумала, что тебе понравится, но могу ошибаться… Я затараторила, и я не была полностью уверена, почему. Фред стукнулся своим плечом о мое, легкая улыбка тронула его губы. — Я уверен, что это блестяще. — Ну… — Я прочистила горло, внезапно почувствовав некоторое смущение, хотя я не могла понять, почему именно. Мы прошли пустой класс, и я импульсивно открыла дверь. — Вот, этого, вероятно, достаточно для наших целей. Я поставила сумку на один из столов и открыла ее в поисках подарка. Фред запрыгнул на парту. — Так. — Я достала подарок из сумки. Упаковка была немного помята, но выглядела вполне прилично. — На самом деле подарок состоит из двух частей, которые совершенно не связаны друг с другом. Итак: часть первая. — Я передала ему подарок. — Это похоже на книгу, — сказал он с ухмылкой, начиная разворачивать подарок. — Ну, сначала посмотри, хорошо? Он снял оставшуюся часть упаковки, чтобы открыть книгу в зеленом кожаном переплете с золотыми буквами. — Это сборник маггловских сказок, — быстро сказала я, пока он изучал книгу. — Это довольно глупо, но ты всегда казался довольно удивленным, когда я рассказывала тебе о Золушке и тому подобном, так что я подумала, что тебе могло бы показаться, что это немного забавно. Могу вернуть, если не понравится, не расстроюсь, честное слово. Я тараторила и не могла объяснить, почему я так волновалась по поводу всей этой затеи. Это был просто подарок на день рождения. Не то чтобы я купила ему что-то совершенно неподобающее или экстравагантное. Но потом я поняла, что он улыбается как-то искренне-радостно, и тот нервный, тревожный узел, который скручивался у меня в животе, немного ослаб. — Это просто великолепно, — сказал он, заключая меня в объятия и целуя в висок. — Я бы никогда не подумал о чем-то подобном. Вот насколько это гениально. Я даже не знал, как сильно я этого хотел. — Хорошо. — Я пожала плечами, мои щеки слегка покраснели. — Рада что тебе понравилось. — Мне очень понравилось. — Он просмотрел оглавление. — На днях вечером, когда ты сказала ту загадочную вещь о пряничном домике — это из какой именно? — Гензель и Гретель. Есть еще одна под названием «Джек и бобовый стебель», которая, я думаю, тебя особенно озадачит. Он ухмыльнулся. — Мне придется прочитать это, когда ты будешь рядом, потому что я совершенно уверен, что у меня возникнут вопросы. — Он закрыл книгу и отложил ее в сторону. — Спасибо, Шарлотта. — Всегда пожалуйста. Ты готов ко второй части? — Абсолютно. Я сделала глубокий вдох. — Поскольку тебе семнадцать, я дарю тебе семнадцать минут. Он поднял бровь. — Семнадцать минут чего? — Я задержусь с тобой на целых семнадцать минут после комендантского часа. Его глаза загорелись чистым и абсолютным восторгом. — Ты шутишь. — Я совершенно серьезно. Я намеренно буду нарушать школьные правила с тобой целых семнадцать минут в честь твоего дня рождения. — Сегодня вечером? — В любой вечер по твоему выбору. — Я думаю, это должен быть сегодняшний вечер, — сказал он, ухмыляясь. — Что может быть лучше, чем закончить день рождения, намеренно нарушая правила с Шарлоттой Льюис, самой печально известной приверженицой правил во всей благородной истории Хогвартса? *** И вот так я и прокралась к Астрономической башне за десять минут до комендантского часа. — Почему здесь? — спросила я, когда мы поднимались по лестнице. — Мы никогда не были здесь прежде, — сказал Фред. — И это довольно правдоподобная легенда для прикрытия, если нас поймают. Мой желудок сжался при мысли, что меня поймают. — Какая? Что мы пришли сюда делать домашнее задание? Это кажется немного надуманным, особенно потому, что никто из нас не занимается астрономией. Фред сел на каменный пол, прижавшись спиной к стене. Он похлопал по полу рядом с собой. — Не домашняя работа, поцелуи. Я села рядом с ним. — Ты хочешь сказать мне, что если бы, скажем, профессор Снейп поймал нас, то оправданием для было бы: «Извините, профессор, мы целовались на вершине Астрономической башни?» Он цокнул языком. — Конечно, нет. Я бы сказал что-то вроде того, что мы хотели вместе посмотреть на звезды, и это было так романтично, что мы потеряли счет времени, и здесь нельзя услышать колокол, иначе мы бы наверняка спустились вниз, сразу же, как услышали бы предупреждающий звонок. — Я думаю, он все еще предположил бы, что мы целовались. — Почти наверняка, но о таком не говорят вслух. — Он покачал головой и вздохнул. — Только я и подумал, что ты вступила в элитные ряды нарушителей правил, как ты придумываешь эту чушь. — Мне так жаль разочаровывать тебя. — Очевидно, мне еще есть над чем поработать. Несколько минут мы сидели в приятной тишине. Мне нравилось, что иногда я могла помолчать с Фредом. Это никогда не казалось неловким или неестественным. Такого я не ожидала от него до того, как все это произошло. Это был приятный сюрприз. — Когда твой день рождения? — спросил Фред через мгновение. — Я не думаю, что на самом деле знаю. Я улыбнулась, глядя на ночное небо — было немного облачно, но я могла разглядеть Юпитер и Арктур. — Двадцатое мая. — Хорошо. Это дает мне почти два месяца, чтобы придумать что-нибудь действительно превосходное, чтобы подарить тебе. — Ты мог бы подарить мне семнадцать минут не нарушения правил, — предложила я с лукавой улыбкой. Он посмеялся. — Я не собираюсь обещать тебе того, что, как я знаю, невозможно. — Как предусмотрительно с твоей стороны. Он ухмыльнулся и посмотрел на часы. — Официально уже пятнадцать секунд после комендантского часа. — Он посмотрел на меня. — Чувствуешь себя по-другому? — Нет. На самом деле, это почти не впечатляет. Он скептически посмотрел на меня. — Ты выкручиваешь руки, что обычно означает, что ты нервничаешь. Мои руки застыли на коленях. Он был прав, и это всегда раздражало. — Что ж, боюсь, Фред, ты меня застал врасплох: я все еще та самая скучная Шарлотта Льюис, которую ты знаешь и обожаешь, а это значит, что я беспокоюсь по крайней мере об одной вещи, если не больше. Смелая, но тревожная, разве я не говорила, что это мой личный герб? — спросила я. — Что-то в этом роде. — На моем гербе это должно быть написано на латыни, а затем, возможно, изображен лев, который очень нервничает из-за чего-то. Может быть, из-за мыши. — Я хотел бы предложить некоторые исправления. — О, это должно быть хорошо. — Кажется, ранее я уже заявлял, что «смелая, но незаслуженно тревожная» было бы гораздо более уместно, — сказал он, игнорируя меня. — Поэтому, если мы хотим найти более точное изображение, то это должен быть лев, у которого есть несколько медалей за то, что он превосходный лев, но при этом он борется с экзистенциальным страхом, что он недостаточно хороший лев. Я рассмеялась. — Думаю, ты переоцениваешь то, что может быть разумно изображено на гербе. — Вот почему на моем гербе будет изображен лев нормального размера, который думает, что он размером со слона. — Это кажется точным. — Я украдкой взглянула на его часы. Прошло две минуты. Он заметил мой взгляд и усмехнулся. — О, да ладно, Льюис, — сказал он, толкая меня плечом. — Ты не можешь смотреть на часы все время. — Я просто слежу за временем, — сказала я чопорно. — Я обещала тебе семнадцать минут, а не семьдесят. Он опустил часы так, чтобы они были прикрыты рукавом рубашки. — Я буду следить за временем. — Я не уверена, что доверяю тебе в этом. — Ну, если ты не доверишь, то будешь с тревогой смотреть на мои часы каждые тридцать секунд, а мы не можем этого допустить. — Он счастливо вздохнул. — Это действительно лучший день рождения. Ты нарушила комендантский час, и ты, наконец, вынуждена оказать мне доверие, которого я, очевидно, заслуживаю. — Однажды ты вызовешь у меня язву желудка, а потом будешь чувствовать себя очень виноватым из-за всего этого. — Ты назовешь ее в мою честь? — Очевидно. — Ну, тогда мне придется продолжить, — сказал он с несколько нахальной ухмылкой, которая подсказала мне, что я допустила какую-то ошибку в своем ответе. Он обнял меня за плечо. — Ты знаешь, иметь язву, названную в твою честь, — это честь. Я заворчала, но наклонилась к нему, положив голову ему на плечо. Мы снова замолчали, глядя на ночное небо. Произошла внезапная вспышка света, и мимо Юпитера пронеслась падающая звезда. — Загадай желание, — тихо сказала я. — Зачем? — Это падающая звезда, и это твой день рождения. Твое желание практически гарантированно исполнится. — Я не думал, что ты веришь в подобные вещи. Я пожала плечами. — Почему бы и нет? Это никому не повредит. И мне всегда нравилась мысль, что есть такие самые обычные вещи, которые могут исполнять желания. — Почему? — Не знаю, сама мысль о том, что есть что-то подобное, что может изменить твою судьбу, поднимает настроение. У каждого есть день рождения. Каждый может посмотреть вверх и увидеть одно и то же ночное небо. Тебе не нужны деньги или влияние, чтобы иметь любую из этих вещей. — Это довольно поэтично с твоей стороны. — Я просто об этом подумала. Я провела некоторое время, глядя на звезды и мечтая. — О чем? — Я не могу тебе этого сказать, а то не сбудется. — Похоже на глупое правило. — Ну, не я его придумала. — Я сделала паузу на мгновение. — Ты загадал желание? Фред тихо усмехнулся. — Я думаю, что, вероятно, превысил срок давности загадывания на эту конкретную звезду. — Просто смотри, будет еще одна. Не знаю, почему я сказала это с какой-то долей уверенности, но я была уверена. Несколько минут мы молчали, вместе наблюдая за ночным небом. А потом: — Вот. Я затаила дыхание, наблюдая, как звезда летит по небу. Тогда я не загадывала желания и говорила себе, что это потому, что я берегу эту звезду для Фреда, что если два человека загадывают на одну и ту же падающую звезду, это будет не так сильно, как желание одного человека. Во всяком случае, так я говорила себе. — Ты загадал желание? — Ага. — Он повернул запястье ко мне, чтобы я могла видеть его часы. — И ты, должно быть, загадала свое, потому что уже семнадцать минут после комендантского часа. Я рассмеялась, но не стала его поправлять. — С днем рождения, Фред. Он сжал мои плечи. — Спасибо, Шарлотта. Позже, под другим ночным небом, я пойму, почему я не загадала желание в ту ночь. Реальность была такова, что в те кратчайшие секунды, когда падающая звезда вспыхнула, словно какой-то бог чиркнул спичкой в ночном небе, я не знала, чего желать.