Playing With Fire

Вы, наверное, обратили внимание на одну тему в этом рассказе: несмотря на мою любовь к чрезмерному анализу и чрезмерным размышлениям, я склонна упускать намеки и подсказки, которые бросаются в глаза. Если быть до конца честной, вы, вероятно, лучше представляете себе, что произойдет в этой истории, чем я, когда проживала ее. И хотя только летом мой тщательно сплетенный гобелен начал распутываться, я начала цепляться за эти нити гораздо раньше — а весной было два события — одно в апреле и одно в мае — которые могли бы дать мне ключ к разгадке, если бы я обратила внимание. Это было субботним днем в середине апреля, и я готовилась в общей комнате к предстоящему экзамену по Заклинаниям. Я сидела на своем обычном диване с Фредом, который лежал на спине, положив голову мне на колени, и книга сказок, которую я ему подарила, лежала у него на животе. Я дошла до точки, когда мои глаза начали зудеть от желания смотреть на что-то, кроме моего учебника или конспектов, но у меня все еще было достаточно дел, и перерыв все еще казался недостижимым. Я отложила учебник в сторону и протерла глаза. — Готова к перерыву? — спросил Фред, глядя на меня. — Я хотела бы сначала пройти эту главу, — сказала я. — Мне просто нужно дать отдохнуть глазам на мгновение. — Смотри сама. — Он снова посмотрел на свою книгу и нахмурился. — Я не совсем уверен, что понимаю мотивы этой морской ведьмы. Она продает очень сложную магию за очень небольшую цену. Улыбка тронула уголки моего рта. — И какова была бы твоя стоимость за превращение русалки в человека? — Я бы попросил что-нибудь получше, чем голос, могу тебе сказать. — Он постучал по изображению морской ведьмы. — Я имею в виду, посмотри на это. Неудивительно, что она живет в пещере в глубинах океана, она резко занижает стоимость своих услуг. У нее мог бы быть настоящий подводный особняк, если бы она все делала правильно. — Должна ли я беспокоиться о том, что ты превратишься в злодея из сказок? — Только в том смысле, что я был бы совершенно неудержим, если бы они имели дело со злодеем такого калибра. Никто ничего не продумывает. И русалка не лучше, у них с принцем даже не было нормальной встречи, а она продает свою душу… Я сдержала улыбку и взъерошила ему волосы, когда он вернулся к чтению. Я снова протерла глаза. Могут ли глазные мышцы настолько устать, что глаза просто сдадутся и выкатятся из головы? Было очень на то похоже. В конце концов мой взгляд переместился на Беа и Джорджа, которые сидели за одним из столов и занимались. Или, скорее, Беа пыталась учиться, а Джордж, казалось, изо всех сил старался отвлечь ее от учебы. Какое-то время я смотрела на них, лениво играя с волосами Фреда. Солнечный свет лился из открытого окна, и отсюда казалось, что у Беа был ореол, особенно с ее распущенными и вьющимися волосами вокруг плеч. Джордж подпер подбородок руками и говорил что-то с такой же широкой улыбкой, которую я часто видела у Фреда, — той самой, которая всегда подсказывала мне, когда он замышлял что-то нехорошее. Беа оторвалась от своих записей и что-то сказала ему в ответ, ее губы изогнулись в саркастической ухмылке. Джордж толкнул ее голень под столом и что-то ответил, его улыбка стала шире. Она метнула в него свое перо, и он едва увернулся от него, засмеявшись, когда чернила брызнули на край его рубашки. Что-то начало проясняться в моей голове, пока я думала о присутствии Джорджа за столом, о том, как каждый раз он прикасался к руке или плечу Беа, как он жмурился, когда она заставляла его смеяться, о факте, что его совсем не разозлили чернила, испачкавшие воротник его рубашки. — Твой брат подкатывает к моей лучшей подруге? — тихо спросила я Фреда. — Да, — сказал он, не отрываясь от книги. — Ты даже не посмотрел! — Не пришлось, — сказал он, пожимая плечами, не сводя глаз с текста. — Он делал это с тех пор, как она бросила как-его-там. По крайней мере, с тех пор он стал более очевидным. — Его лицо поникло, и он вздохнул, цокая языком. — Что я тебе говорил? Ты не можешь просто пойти и променять свою душу на какого-то идиота, которого едва знаешь. Конечно, это плохо кончится. — Фред Уизли, если ты искренне считаешь, что мы будем обсуждать «Русалочку», а не информацию, которой ты только что поделился со мной, ты глубоко ошибаешься и, вполне возможно, заблуждаешься. — Ничто в этой истории не имеет смысла. Она еще более нелепа, чем история с принцессой в башне с очень длинными волосами. — Он закрыл книгу и посмотрел на меня, подняв брови. — Но ты и правда не замечала? — Нет. — Я чувствовала себя довольно виноватой по этому поводу. Я должна была заметить. Лучшая подруга должна замечать, когда с вами флиртует парень, особенно если этот парень — ваш друг. Лучшая подруга должна быть готова сообщить вам об этом происшествии, чтобы вы смогли проанализировать его с точностью до дюйма. Лучшая подруга не должна быть настолько поглощена собственными проблемами, что у нее появляется странное туннельное зрение, и она упускает из виду это важное событие в течение нескольких месяцев. Я снова посмотрела на них. Голова Беа склонилась над заметками, но Джордж все еще говорил, его глаза весело блестели. Это было так очевидно. Он сделал ей памятную монету, когда она бросила Деверо. Сиська Мерлина, как я могла пропустить это? — Беа заметила? — спросил Фред. Я остановила свою спираль вины всего на мгновение, оценивая ситуацию. Сначала я подумала, что она должна была заметить — это было так очевидно — но чем больше я думала об этом, тем больше сомневалась. — Знаешь, я не уверена, — сказала я, внимательно наблюдая за ней. — Она почти наверняка сказала бы что-то мне об этом. — Вы двое заключили пакт, чтобы просто полностью игнорировать все, что происходит вокруг вас? Я отвела взгляд от Беа и Джорджа, чтобы сурово взглянуть на Фреда, ткнув его в плечо на всякий случай. — Послушай, только потому, что ты можешь читать мысли Джорджа, не значит, что все мы можем. Фред сморщил нос и сел, обняв меня за плечо. — Я не хочу читать мысли Джорджа. У него темный и извращенный ум — мои чувства слишком тонки. — Во-первых, он твой идентичный близнец, а это значит, что гораздо более вероятно, что у тебя такой же темный и извращенный ум. Во-вторых, если у тебя тонкие чувства, я съем свою шляпу. Он ухмыльнулся мне. — Хотя ты и ненаблюдательна, ты справедлива. — Я не ненаблюдательная! — запротестовала я, хлопнув его по груди. — Я была поглощена своими мыслями. Фред скептически поднял бровь. — Может быть, ты и была поглощена своими мыслями, но он ходит за ней, как щенок, уже несколько месяцев. — Я думала, это из-за удобства. Знаешь, когда мы вдвоем уходим куда-то на свидание или что там у нас. Во всяком случае, так мне сказала Беа. Фред пожал плечами. — Возможно, так и было сначала, но теперь я думаю, что это просто удобное оправдание для него. — Приподнятая бровь вернулась. — Кроме того, он преследовал ее и в другие разы, а не только когда мы вместе. Я не думаю, что он хотел этого, но напоминания Фреда обо всех уликах, которые я упустила, только усиливали чувство вины, которое каменным грузом застряло у меня в желудке. Я должна была заметить. Мне нужно было стать лучше — что я могла сделать, чтобы компенсировать это? — Ну, как ты думаешь, мне ей что-нибудь сказать? — спросила я. Может быть, я могла бы, по крайней мере, направить ее в правильном направлении. Фред покачал головой. — Не надо. Джорджу это не понравится. — Почему нет? — Он предпочитает быть немного более прямым. С моих губ сорвался недоверчивый смех. — Как следование за ней, как щенок, в течение нескольких месяцев, может считаться прямым? — Я не говорил, что в этом есть смысл, я сказал, что ему это не понравится. Есть большая разница. Я настаивала, не желая так легко уступать шанс исправить свою ошибку. — Ну, ей не обязательно знать, что я спрашиваю ее об этом, потому что Джордж особенно привязался к ней. Я могла бы задать несколько вопросов, не вызывая у нее подозрений. — Какие например? — О, ну знаешь, «Фред думает, что Джорджу кто-то нравится, но он не говорит ему, кто, ты что думаешь?». Это достаточно расплывчато, верно? Фред задумчиво прикусил губу, барабаня кончиками пальцев по моему плечу. — Это может сработать, если будет как-то связано с темой вашего разговора. Я думаю, она заподозрит, если ты внезапно поднимешь эту тему. — Очевидно. — Я поколебалась секунду. — Я предполагаю, что ты не хочешь, чтобы я что-то говорила Джорджу. Фред посмотрел на меня так, будто я только что предложила ему насладиться общением со Снейпом и Филчем за послеобеденным чаем. — Льюис. Ты пытаешься втянуть меня в неприятности? — Я просто спросила, — сказала я, скрестив руки на груди. — Это называется общением, Уизли. Оно есть в большинстве функциональных человеческих отношений. Он дернул меня за прядь волос. — Возьми себя в руки, Льюис: я тебе понадоблюсь, если ты хочешь успешно свести этих двоих. — Кто говорил что-нибудь об этом? — сказала я, отбрасывая его руку от своих волос. — Я только сказала, что поговорю с ней и посмотрю, что смогу узнать. — Это в основном одно и то же. — Его глаза сверкнули этим ликующим озорством, и он понизил голос. — Подумай об этом. Мы вместе срежессировали наши отношения. Не кажется ли тебе, что пришло время вывести наше сотрудничество на новый уровень и использовать наши коварные таланты, чтобы помогать другим? Я криво улыбнулась и изогнула бровь, глядя на него. — Ты не упомянул тот факт, что мы сотрудничаем с декабря и до сих пор не пришли ни к каким ощутимым результатам, кроме наших фальшивых отношений. — Мы добились прогресса, и ты это знаешь, — сказал Фред. Его ухмылка вдруг стала злой. — Кроме того, у тебя было преимущество целоваться с красивым парнем, когда тебе вздумается, так что не притворяйся, что ничего не получаешь от этого. Я закатила глаза и попыталась ткнуть его в живот. — Сосательные привилегии с буйным эгоистом, который доставляет мне бесконечные беспокойства. Он схватил меня за запястья и одарил своей самой очаровательной улыбкой. — Да ладно, Льюис. Мы с тобой оба знаем, что ты не можешь сопротивляться хорошему подлому плану, особенно такому, который предполагает сование носа в дела Беа. Мои мотивы были немного более доброжелательными, чем он предполагал, — я действительно хотела помочь Беа и компенсировать тот факт, что каким-то образом умудрилась пропустить довольно важное событие в ее жизни, потому что я была так поглощена своей собственной — но он уговорил меня, и он знал это. Я на мгновение сжала губы, удерживая его взгляд. — Хорошо, ладно. — Я так и знал, — сказал он с торжествующей улыбкой. Он отпустил мои руки только для того, чтобы положить свои ладони на мои, переплетая наши пальцы. — Итак, какова наша стратегия на этот раз? — У нас есть стратегия? — Конечно, у нас есть стратегия, — усмехнулся он, как будто его оскорбляло само предположение ее отсутствия. — Подлый план, не так ли? Я постучала пальцами по его суставам. Я никогда раньше не замечала, но у него были очень длинные и изящные руки, такие, которым позавидовал бы пианист. — Ну, посмотрим, смогу ли я узнать что-нибудь от Беа, не вызывая ее подозрений. — Я задумалась. — Я думаю, нет шанса, что Джордж использовал эту чертову тетрадь как тайный дневник, где он признавался во всех своих чувствах? Фред поднял бровь, правая сторона его рта скривилась в кривой полуулыбке. — Ты действительно думаешь, что Джордж ведет тайный дневник? Я вздохнула. — Я надеялась, что да. Могло бы сильно облегчить задачу. — Я сделала паузу на мгновение. — А еще потому, что он носил эту чертову штуку с собой четыре месяца исключительно с целью досадить мне, и я не остановлюсь ни перед чем, чтобы избавиться от нее навсегда. Фред посмотрел на меня очень торжественно. — Это закончится тем, что ты обратишься к темной магии в качестве решения, не так ли? — Я не исключаю этого. Эта тетрадь очень раздражает. — Хоть я и заинтригован тем, что ты погружаешься в Темные Искусства, чтобы урегулировать мелкое недовольство, я боюсь, что нам нужно сменить тему, потому что Беа и Джордж теперь идут в нашу сторону, — сказал Фред, кратко бросая взгляд поверх моего плеча. — Вероятно, нам следует придумать для них правильные кодовые имена. — Я подготовлю свой короткий список к завтрашнему дню. — Шарлотта. — Беа приближалась к нам, а за ней — неудивительно — Джордж. — Мы собираемся пойти пообедать, прежде чем я, наконец, превращу Джорджа во что-то полезное, например, в вешалку для одежды. Хочешь пойти с нами или ты все еще занимаешься? — Вы замечали, что у нее есть склонность к насилию, когда она голодна? — небрежно сказал Джордж, его губы дрогнули в едва сдерживаемой ухмылке. — Она совершенно безобидна. Ты знаешь это, верно? — сказала я, не обращая внимания на хмурый взгляд Беа, направленный в мою сторону. — Однажды ты пожалеешь, что недооценила меня, — сказала Беа. — Да, да, ты очень пугающая, — сказал Джордж, взъерошив ее волосы и ухмыляясь, несмотря на испепеляющий взгляд, которым Беа смотрела на него. Беа вздохнула и посмотрела на меня. — Ты идешь или оставляешь меня страдать в одиночестве? — Боюсь, страдать в одиночестве, — сказала я, одарив ее притворно извиняющейся улыбкой. Я не жалела, что бросила ее: это для ее же блага. Однажды она поблагодарит меня. Вероятно. — Мне еще кое-что нужно сделать. Беа мрачно посмотрела на Джорджа. — Хорошо, пойдем, Тот, Кто Скоро Станет Вешалкой. — Тебе не обязательно звучать так разочарованно, — сказал он, когда они уходили. — И ты знаешь, что я бы предпочел быть чем-то забавным, например, радио или проигрывателем. — Я бы не так разочаровывалась, если бы знала, что ты не будешь меня раздражать, — лукаво сказала Беа. — И я бы не стала превращать тебя ни в одну из этих вещей, потому что ты все еще смог бы издавать шум, что, как я неоднократно объясняла тебе, и является корнем проблемы. — О, ты не это имеешь в виду, ты бы пропала без меня… Звуки их шуток стихли, когда портретный проем захлопнулся за ними. Фред повернулся и бросил на меня довольно многозначительный взгляд, приподняв обе брови. — Ты правда не замечала? — Да ладно, это не так уж и очевидно, — проворчала я. — Единственный способ, как это могло бы быть более очевидным, — это если бы он носил джемпер с надписью «Встречайся со мной». — Он выглядел задумчивым. — На самом деле, это неплохая идея. Мама, наверное, успела бы связать его к концу семестра. Я не была полностью уверена, шутит он или нет, что обычно заставляло меня нервничать. — Давай сначала опробуем нормальные методы, прежде чем прибегнем к трикотажу, — сказала я, беря свой учебник. — И я уверена, что она прекрасная женщина, но думаю, что Джордж не был бы признателен, если бы ты вовлек в это свою мать. Фред вздрогнул. — Да, не подумал об этом. — Ты часто не думаешь. Он приложил руку к сердцу. — Еще одно резкое замечание. Ты ранила меня, Льюис. Я ухмыльнулся ему, снова открывая учебник. — Ты должен был уже привыкнуть к этому, Уизли.

***

Я сразу же решила, что единственный способ смягчить чувство вины, которое я испытывала по поводу всей ситуации, — это полностью погрузиться в ее разрешение. Тот факт, что технически это было не мое дело, меня ничуть не обескураживал. Насколько мне известно, Беа теперь пожинала то, что сеяла последние четыре месяца: лучшая подруга, которая беззастенчиво интересовалась ее личной жизнью. Я также чувствовала, что и Беа, и Джордж, по крайней мере, заслуживают честного разговора о том, что происходит или не происходит между ними двумя, и я не была полностью уверена, произойдет ли он без какого-либо вмешательства, учитывая стратегию Джорджа быть прямым, ничего не говоря, в сочетании с очевидным невежеством Беа. Более сложным фактором, конечно же, было то, что Беа решила отказаться от отношений на некоторое время, решение, которому она, казалось, была верна целых два месяца после Деверо. Это само по себе было необычно: промежутки между отношениями Беа всегда было очень короткими. Два месяца — уже неслыханно. Изначально я заморачивалась по этому поводу. Она сказала, что ей нужен перерыв в отношениях: кто я такая, чтобы мешать этому? Но чем больше я думала об этом, тем больше я понимала, что проблема заключалась не столько в самих отношениях, сколько в вовлеченных в них людях. Проще говоря, Беа встречалась со множеством идиотов; говоря еще проще, Беа встречалась почти исключительно с идиотами. Каждый раз, когда одни из ее отношений заканчивались, какая-то тайная часть меня всегда испытывала небольшое облегчение, потому что парень, о котором шла речь, неизбежно не ценил ее в той степени, в какой она явно этого заслуживала. Деверо был, пожалуй, самым крайним из этих примеров — насколько мне известно, у него не было никаких искупительных качеств, кроме таланта к поцелуям. Калеб Флорес, бойфренд до Деверо, взял пассивную агрессивность и превратил ее в изящную форму искусства; Ральф Клейнман ожидал, что она будет доступна для него в любой момент, но не переживал об отмене свидания в последнюю минуту по множеству глупых причин. У Сета Крамера была привычка принижать ее интеллект. Кевин Керриган был скучным, но в остальном безобидным, а Джо Каллахан в своем последнем официальном поступке в качестве ее бойфренда назвал ее именем другой девушки. Но Джордж? Джордж не был похож ни на одного из мальчиков. Согласна: он мог быть идиотом. Но Джордж, будучи идиотом, в основном ограничивался розыгрышами и нарушением школьных правил. И несмотря на все мои личные чувства по поводу соблюдения правил и хорошего поведения, в глубине души я знала, что многие из этих вещей не имеют значения. Получение отработки, скажем, за то, что наполнил туалет для мальчиков на втором этаже жабами (что не столько гипотетично, сколько реально то, чем он и Фред занимались на втором курсе) не относилось к той же категории, что и обращение с девушкой, как с мусором. Все мелочи, свидетелем которых я была — памятная монета, их интриги с этой проклятой тетрадью, их внутренние шутки и легкое подшучивание, чернильное пятно на воротнике его рубашки и его легкая улыбка — эти вещи, вместе взятые, говорили о чем-то важном. Джордж точно знал, кто такая Беа — остроумная, саркастичная, до безобразия забавная, свирепая и умная. Возможно, он начал тусоваться с ней из соображений удобства, но решил продолжать, потому что в ней было что-то, что ему нравилось. Проще говоря, я знала, что Джордж оценит Беа в той мере, в какой она того заслуживает, потому что он уже это сделал. Я вспомнила тот день в гостиной, сразу после того, как она бросила Деверо, когда она спросила меня, не думаю ли я, что с ней что-то не так, потому что она никогда не была влюблена, потому что она продолжала принимать плохие решения. Я подумала о том, какие у нее были большие и блестящие глаза, а ее голос был таким мягким и неуверенным, таким непохожим на Беа, что я растерялась, словно звезды поменялись местами. Я подумала о том, как Джордж прошел мимо, как ее улыбка коснулась ее глаз, когда он дал ей эту монету. Я подумал о том, как они оба вернулись с гонки на метлах, раскрасневшиеся и смеющиеся, как они очаровали толпу, разыгрывая эту сцену. Я подумала о том, что если бы вы не знали о том, что произошло раньше, вы бы никогда не догадались, что Беа была расстроена. Эти образы стали моей мотивацией. У меня не было особого опыта в этой области, и мой послужной список в том, что касается создания романтических отношений, был довольно скудным, но я не могла просто сидеть и ничего не делать. Так что в течение недели после этого откровения я следила за нашими разговорами, затаив дыхание, ожидая прекрасной возможности задать небрежный, совершенно не вызывающий подозрений вопрос. Мой момент наконец настал в четверг вечером. Ужин давно закончился, но мы все еще сидели за столом, и никто из нас особенно не горел желанием возвращаться в гостиную, чтобы приступить к домашнему заданию. Я заметила удобное место для начала, когда Беа рассказывала о последней драме с Рошель ДиЛаурентис и Оливером Эспозито, которые вот уже несколько недель были на грани разрыва. — Я даже не участвую в этих отношениях, и я измотана, — сказала она, качая головой. — Я почти хотела бы сказать им, чтобы они все уладили, понимаешь? — Почему-то я не думаю, что это будет очень хорошо принято, — сказала я. — Хорошие советы никогда не принимают. — Она вздохнула. — Это только мне кажется, или в последнее время был избыток расставаний? На прошлой неделе произошла вся эта ситуация, когда Отис Уоррен изменил Наде Минковски с Патрисией Стимпсон, Рошель и Оливер почти расстались, Дженни Джейкобс и Киган Гиффордс расстались вчера. — Я полагаю, это больше, чем обычно. — Это немного угнетает. — Она поморщилась. — Разве весна не предназначена для того, чтобы люди влюблялись? Я думаю, было бы лучше, если бы был избыток тайных поклонников или что-то в этом роде. Это было оно. Лучшего времени не найти. — Забавно, что ты это сказала, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и нейтрально. У меня уже лучше получалось хранить секреты от Беа, но это был первый раз, когда я хранила тайны, непосредственно касающиеся ее, и ставки казались выше. — На днях я услышала интересную вещь о Джордже. Беа выглядела заинтригованной. — Правда. — Фред считает, что ему кто-то нравится, но ему было довольно трудно разузнать, кто, Джордж не рассказывает ему. — Я вздохнула и закатила глаза. — По-видимому, утаивание секретов и невыносимость — это их общая черта. — Я не удивлена. — Она барабанила пальцами по столу, глубоко задумавшись. — Хотя это интересно. — Почему, он говорил тебе что-то об этом? — спросила я, хотя подозревала, что ответ будет отрицательным. Беа фыркнула. — Нет. Я не знаю, почему ты думаешь, что он бы стал. — Не знаю, вы друзья. — Я снова вздохнула. — И, честно говоря, я устала слушать, как Фред размышляет об этом, поэтому я разузнаю любую информацию, которую смогу получить, чтобы положить этому конец. — Мы друзья, но это не значит, что он делится со мной такими секретами. — Ее губы изогнулись в ухмылке. — Кроме того, я думаю, он знает, что, если бы он рассказал мне, я бы в основном дразнила его. Я подняла бровь. — Ну, с такой поддержкой, странно, что он ничего не сказал тебе об этом. — О, он в порядке, его ничего не беспокоит, — сказала Беа, отмахиваясь от меня. — Кроме того, ты не можешь меня винить. У меня очень мало возможностей искренне подразнить его — обычно он на двадцать шагов впереди меня. — Она сделала паузу, казалось, задумалась на мгновение. — Однако, если бы мне пришлось угадывать, я думаю, что это, вероятно, была бы Алисия. Я едва могла сопротивляться желанию застонать и спрятать лицо в ладонях. Это была не Алисия. Любой, у кого есть глаза, видел это. Еще до того, как Фред указал мне на все это, я бы догадалась, что Джорджу нравилась Беа, раньше, чем я догадалась бы, что ему нравилась Алисия, просто исходя из того, сколько времени они проводят вместе. Я не могла сказать ничего из этого, поэтому я нахмурилась, как будто это была любопытная теория, которую я никогда раньше не рассматривала. — Хм. Что заставляет тебя так говорить? Беа пожала плечами. — Не знаю, кажется, он всегда рад ее видеть, он изо всех сил старается рассмешить ее. Я думаю, он мог позвать ее и на Святочный бал. — Ну… не знаю, может быть. Наверное, у меня не было такого впечатления, — неопределенно сказала я. — Ну, это мое лучшее предположение. — Она на мгновение замолчала и поморщилась. — Полагаю, мне не разрешено говорить ему об этом. — Нет, ты не можешь произнести ни слова. Я серьезно. Технически, я даже не должна знать. И Фред сказал мне не говорить тебе, потому что он думал, что ты, вероятно, скажешь что-то Джорджу, и тогда Джордж узнает, что Фред сказал мне, и что я сказала тебе. — Я посмотрела на нее самым серьезным и искренним взглядом. — Поэтому, пожалуйста, помалкивай. Серьезно, Беа, Фред действительно разочаруется во мне. Я потеряла счет лжи, которую я сказала в этом разговоре, но я чувствовала себя не так плохо, как обычно, — это было сделано для того, чтобы помочь хорошим вещам случиться с Беа. Беа вздохнула. — Да, я буду держать рот на замке. Но знай, что я приношу огромную жертву. Это подарило бы мне как минимум несколько недель дразнилок. Я пожала плечами. — Ну, как знать: он все равно может тебе об этом рассказать. Замечательно, правда, что мне удалось сказать это с невозмутимым видом.

***

— Я была права: она понятия не имеет. Я вытащила Фреда в нишу в коридоре Полной Дамы, как только застала его в гостиной в тот вечер. Фред вздохнул. — Должен сказать, Льюис: это немного разочаровывает. Обычно ты тащишь меня сюда, не для того чтобы поговорить о моем брате. — Он пошевелил бровями, как будто я могла упустить подтекст. — Мне нужно было поговорить с тобой наедине, — сказала я, ткнув его в грудь. — И правда, если ты не можешь реализовать более одного подлого плана за раз, я найду другого сообщника. В коридоре послышались шаги. Фред выглянул, прежде чем сделать шаг ко мне и положить ладонь на стену позади меня, как будто у нас был какой-то интимный разговор. — Ты бы не стала, — тихо сказал он, самодовольно улыбнувшись мне. — Я слишком веселый. Я вздохнула. — Ты хочешь услышать, что сказала Беа, или нет? — Слушаю. — Ее прямая цитата: «Если бы мне пришлось угадывать, я думаю, это была бы Алисия». Фред скривился. — Откуда у нее эта идея? — Честно говоря, не знаю. Она сказала что-то о том, что он, кажется, всегда рад ее видеть. — Я имею в виду, не пойми меня неправильно: Алисия прекрасна. — Фред поднял бровь. — Но последние несколько месяцев он не за ней ходит, как щенок. — Точно. Я не та, кого тебе нужно убеждать. — Я раздраженно выдохнула. — Хотя это на удивление глупо с ее стороны. Обычно она довольно проницательна, когда дело доходит до такого рода вещей. Фред на мгновение замолчал, закусив нижнюю губу. — Ну, это неожиданно сбивает с толку. Какими должны быть наши следующие шаги? Запереть их в чулане на несколько часов, посмотрим, что произойдет? Я уперлась руками в бедра и сурово посмотрела на него. — Ты действительно предлагаешь в качестве решения «Семь минут в раю»? Он нахмурился. — Что такое «семь минут в раю»? — Это своего рода маггловская игра для вечеринок. — Я закатила глаза и прислонилась спиной к стене, подперев одну ногу позади себя. — Происходит жеребьевка, и выбранная пара уходит в туалет на семь минут. В основном это просто предлог, чтобы поцеловать друг друга. Он был охвачен благоговением. — Это абсолютно гениально. Все эти годы мой отец был на самом деле прав: магглы гораздо более великолепны, чем мы думаем. Я подняла бровь. — Ты действительно приравниваешь повод пососаться в темной комнате к великим гениальным работам? — Ты действительно намекаешь, что это не так? — Он ухмыльнулся, и его руки скользнули по моим бокам, щекоча живот. — У меня есть достоверные сведения, что ты особенно любишь целоваться в темных комнатах, мисс Льюис. — Все, я нахожу нового сообщника, — сказала я, безуспешно пытаясь увернуться от него. — Того, кто придумывает планы получше, чем «Семь минут в раю». — Что? Думаешь, это не сработает? — Он перестал меня щекотать, и его руки легли мне на талию. — Может быть… это просто немного глупо, — сказала я, рассеянно поправляя воротник его рубашки. — Я думаю, что они оба заслуживают чего-то получше. — Справедливо. — Он выдохнул, нахмурив брови. — Как спланировать это так, чтобы ни один из них не заподозрил… — Его взгляд скользнул к моим губам, а в глазах мелькнуло знакомое озорство. — Но раз уж мы с тобой в этом коридоре… — Ты совершенно неисправим, в курсе? — Ты упоминала. — Он ухмыльнулся. — Но мне думается лучше всего, когда мой разум не занят, и день был довольны длинным. Мы были уже достаточно близко, и моему мозгу становилось все труднее думать о чем-либо, кроме поцелуев с ним. И он был прав: это был долгий день. Я вздохнула. — О, тогда продолжай. Я упоминала ранее, что этот инцидент с Беа должен был стать для меня доказательством того, что я не так хорошо разбираюсь в вещах, как я думала. И хотя тот факт, что я была настолько поглощена своими собственными проблемами, сам по себе вызывал беспокойство, если бы я действительно обращала на это внимание — если бы я действительно разбиралась во всем, мне должна была прийти в голову еще одна вещь. Если я упустила то, что случилось с Беа — что-то настолько очевидное, что это было почти комично, — возможно ли, что я упустила что-то еще? Конечно, возможно. Вы уже это знаете. Но я не подумала задать этот вопрос, когда губы Фреда встретились с моими, когда мои руки запутались в его волосах, когда его руки сжали мои бедра. И я не задавалась этим вопросом до тех пор, пока огонь не загорелся, и мне не осталось ничего больше, кроме как отступить и смотреть, как все пылает.