Playing With Fire

Утром в свой семнадцатый день рождения я проснулась с жуткой усталостью и душевной измученностью, которая бывает только когда вы плачете до поздней ночи. На несколько блаженных мгновений я оставалась слишком сонной, чтобы полностью вспомнить, почему я чувствовала себя такой несчастной. Но затем мой мозг проснулся, и последние несколько часов моего шестнадцатилетия явились с болезненной ясностью: Эйдан разговаривает со мной в библиотеке, Эйдан собирается поцеловать меня, я бегу к комнате Фреда, мои руки скользят под его рубашку, Фред осторожно отстраняется. Стыд распространился в моей груди, и я перевернулась на кровати, зарывшись лицом в подушку. О том, что случилось с Фредом — о том, что почти случилось, — было труднее думать при свете дня. Это было такое смущение, которое вы чувствуете резким и интуитивным образом: все тело сжимается, заставляя вас желать, чтобы земля разверзлась и поглотила вас целиком. Все это было слишком сложно для восприятия. В каком-то смысле с тем, что случилось с Эйданом, было легче справиться. Я могла справиться с грустью, злостью и разочарованием. Эти чувства были понятными. В лучшем случае меня можно было обвинить только в том, что я трачу свое время, и даже это было ошибкой, которую я совершила добросовестно и основываясь на имеющейся у меня информации. Я приняла правильное решение, отвернувшись от него; Я не сожалела. Но я не была так безупречна в полумраке постели Фреда. На самом деле, я совершала подобные ошибки в различных ситуациях в прошлом, когда я была расстроена. Я должна была это предвидеть — я это предвидела. Проблема была в том, что я не понимала своей мотивации для совершения этих ошибок. Я прижимала к груди ящик чувств Пандоры и делала вид, что не замечаю, что петли начинают гнуться или что мои руки начинают дрожать от усилий, пока я его закрываю. Этот инцидент был лишь первым признаком того, что мой контроль начал ускользать. Но я не понимала ничего из этого в утро моего семнадцатого дня рождения. Я не хотела думать об этом происшествии больше, чем должна была. Я не хотела зацикливаться, потому что от этого мне стало бы только хуже. Я пойму это позже, задним числом, когда будет слишком поздно. Вздохнув, я нащупала на прикроватной тумбочке будильник, чтобы проверить время. Завтрак начался пять минут назад. Я проспала. Пятнадцать минут спустя я поковыляла на завтрак с мокрыми волосами, затуманенными глазами и непреодолимым чувством, что, должно быть, я забыла что-то важное наверху, потому что недостаточно проснулась, чтобы нормально функционировать. Я скользнула на свободное место напротив Беа, слегка запыхавшись, мое сердце сильно колотилось в груди. — Почему ты не разбудила меня? — спросила я, потянувшись за кофе. — Извини, я сама немного опоздала и думала, что ты уже спустилась, — сказала Беа, передавая сахар и сливки через стол. — Я собиралась вернуться за тобой, как только выпью кофе и закончу есть. Даже взяла кое-что для тебя. — Она передала мне салфетку с несколькими булочками. — Что ж, я ценю это, — сказала я, наливая себе чашку кофе. — Рада угодить. С днем рождения, кстати. — Она улыбнулась мне, и я впервые заметила, что ее глаза блестели, как будто она обладала превосходной тайной. Это не могло означать ничего хорошего. — Так где ты была прошлой ночью? — невинно спросила она. Несколько вещей пришли мне в голову одновременно. Во-первых, я пренебрегла осторожностью, когда прошлой ночью забежала в комнату Фреда. Во-вторых, Беа ухмылялась как идиотка и, вероятно, готовилась засыпать меня целой кучей вопросов, на которые я была совершенно не готова отвечать. В-третьих, она, вероятно, узнала об этом от Джорджа, и в-четвертых, я собиралась убить Джорджа за то, что он не держал свой чертов рот на замке. Я попыталась сохранить максимально нейтральное выражение лица, когда закончила наливать кофе. — Ну, ты, конечно, времени зря не теряешь. — Жизнь коротка, — сказала Беа, пожав плечами. — Кто-то должен задавать сложные вопросы, и это могу быть я. Итак, давай послушаем подробности. Я подняла бровь и осторожно добавила в кофе щедрую порцию сливок. — Я не понимаю, зачем ты спрашиваешь меня, когда ты уже точно определилась с ответом. — Нет, поэтому и спрашиваю. — Хм… твой рот говорит, что ты этого не сделала, а твои глаза говорят, что ты в нескольких секундах от того, чтобы изложить какую-то теорию, которую ты придумала. — Я оценила ее слишком радостное выражение, прежде чем взять сахар. — И, вероятно, грязную теорию. — Ну, прости меня за то, что я пыталась соблюдать надлежащий социальный протокол вместо того, чтобы просто нести свои теории и предположения, — сказала Беа. Она на мгновение замолчала, накручивая прядь волос на палец. — Но да, я заметила, что ты пропала без вести, а также возможно узнала о твоем местонахождении из надежного источника, поэтому, естественно, я сделала некоторые выводы. Я тяжело вздохнула и взяла одну из булочек, которые Беа отложила для меня. — Полагаю, я не должна была ожидать, что Джордж будет держать язык за зубами, но мне хотелось верить в чудо… — Я не говорила, что это был Джордж, — чопорно сказала Беа. Я одарила ее долгим скептическим взглядом, намазывая джем на лепешку. — Ну, это мог быть Джордж, — признала она. — Хотя это мог быть и кто-то другой. И я на самом деле ни в чем не признаюсь. Я подняла бровь и откусила булочку. — Впрочем, не в этом дело, — бодро сказала она, подперев подбородок руками, глаза ее сверкали слишком хитрым для такого раннего утра взглядом. — Я знаю, где ты была и с кем ты была. Что вы делали? — Разговаривали, — сказала я с набитым булочкой ртом, хотя у меня не было иллюзий, что этого будет достаточно для нее. Настала очередь Беа выглядеть скептически. — Разговаривали. До полуночи. В постели твоего парня. Без присмотра. Когда она так выражалась, это не звучало убедительно, но я выглядела уверенно, и у меня не было другого готового объяснения. — Да. — Должно быть, это был какой-то очень увлекательный разговор. Стимулирующий разговор. — Она пошевелила бровями, как будто иначе я упустила бы подтекст. — О, ради Годрика. — Тааак… — сказала Беа, то ли не уловив, то ли полностью проигнорировав намек, — произошли какие-то важные события, завершающие твое шестнадцатилетие? — Не то чтобы это подходящий разговор для завтрака, но нет, не произошли, — сказала я. — Хм. — Беа долго смотрела на меня, выражение ее лица медленно менялось от расчетливого и задумчивого до чего-то близкого к ухмылке. — Но были некоторые сопутствующие мероприятия. Если бы это произошло в любое другое время, я, возможно, смогла бы сохранить совершенно нейтральное выражение лица. Но я была измотана вчерашним днем, Беа была не совсем неправа, и ощущение рук Фреда на голой коже моей спины все еще было слишком свежим воспоминанием. Я ничего не сказала, да мне и не нужно было: мои горящие щеки были очевидным подтверждением для Беа. — В будний день! — У нее отвисла челюсть, хотя она, казалось, не могла сдержать улыбку. — Шарлотта. Тебе исполнилось семнадцать, и ты как будто совсем другая женщина. — О, господи — ничего не было! Беа подняла бровь. — Мне трудно в это поверить. — Тогда старайся сильнее. Она нахмурилась. — Ты не в настроении. Я вздохнула. — Я проснулась поздно, ты ужасно ведешь себя со мной, и это мой день рождения. Я думаю, что моя обида законна. Она фыркнула. — Я не веду себя ужасно, ты преувеличиваешь. — А как по-твоему называется, когда люди устраивают сцену за завтраком? Беа закатила глаза. — Да ладно, я и близко не устраиваю сцену. И даже если бы я устроила сцену, я бы преподала тебе ценный урок. Ты уже совершеннолетняя. Вот она взрослая жизнь: все ведут себя ужасно и разочаровывают, даже в твой день рождения. Я сузила глаза, глядя на нее, делая глоток кофе. — Я вспомню об этом, когда тебе исполнится семнадцать этим летом. Беа пожала плечами. — Стоит того. — Она снова подперла подбородок руками. — Нуууу. Расскажи мне все. Я взяла еще один кусок булочки. — Мне действительно нечего рассказывать. — Конечно. Вот почему ты так покраснела. Потому что тебе совершенно нечего рассказывать. Я вздохнула. — Ты действительно думаешь, что если бы мне было что рассказать, я бы стала это делать за завтраком? Утренний звонок прервал конец моего предложения. Я едва успела позавтракать. Я запихнула остатки булочки себе в рот, а Беа смотрела, нетерпеливо постукивая пальцами по столу, как будто ей было больно позволять мне доесть. Тридцать секунд спустя я допила остаток кофе, прежде чем встать и полезть за своей сумкой. — Я выпила кофе слишком быстро, скоро буду на стены лезть, — сказала я, когда мы вышли из-за стола Гриффиндора. — Если бы ты не занималась сексом допоздна, тебе бы не понадобился кофе, — сказала Беа. — Я не занималась сексом допоздна! — Ну, мы больше не завтракаем, так что можешь рассказать мне, что ты делала, — сказала Беа, шевеля бровями. — Опять же, тот факт, что мы находимся в общественном месте, был бы серьезным препятствием для того, чтобы я могла тебе что-то раскрыть, если бы мне вообще было, что рассказать. Беа драматично вздохнула. — Ой, ну давай, никто не слушает. — Эх, вообще-то это небезопасное предположение, — сказал знакомый голос. Когда мы выходили из Большого зала, Джордж пошел в ногу с Беа, очевидно, потому, что какая-то высшая сила посчитала, что мое утро недостаточно ужасно. — Спасибо, Джордж, ты подтвердил мою точку зрения. — Мои глаза сузились. — К сожалению, это не меняет того факта, что теперь ты мой заклятый враг. Джордж задумался. — Обычно я бы приветствовал возможность бросить вызов, но мне немного непонятно, чем я заслужил это благородное звание. Я бросила на него суровый взгляд. — Правда, Джордж? Ты не можешь придумать, что ты сделал за последние двадцать четыре часа, что могло бы вызвать у меня раздражение? Возможно, раскрытие определенной информации некоторым любопытным девушкам, которые полны решимости обсуждать и анализировать мою личную жизнь за завтраком? — Не буду обращать внимания на ваши мелкие распри, — вмешалась Беа. — Джордж, я боюсь, что это именно то, чего мы опасались: твой брат-похититель лишил девственности нашу дорогую Шарлотту. — Да сколько можно? У нас не было секса! — сказала я, шлепнув Беа по плечу и заставив ее торжествующе хихикнуть. — Это то, с чем мне пришлось иметь дело все утро, потому что ты не мог держать язык за зубами о том, чего на самом деле не было, — сказала я Джорджу. — Две вещи. Первая: портьеры на кровати Фреда были задернуты, когда я пришел через двадцать минут, — сказал Джордж, приподняв бровь. — Второе: мне дали определенные обещания относительно конфиденциальности источника, если я раскрою определенную информацию некоторым любопытным девушкам. Указанная любопытная девушка явно нарушила этот контракт, так что, возможно, тебе следует подумать о том, чтобы направить свой гнев на нее. Беа закатила глаза и вздохнула. — Я сказала, что это мог быть ты, но я никогда не говорила, что это был ты. Это мог быть кто-то другой. Я не виновата, что Шарлотта делает свои собственные предположения. — Это ужасный аргумент, — сказал Джордж. — Как будто ты ничему от меня не научилась. Беа усмехнулась. — Мне не нужно ничему учиться у тебя, я потрясающе спорю. Я потерла виски. Все, что я хотела сделать, это вернуться в постель и проспать достаточно долго, чтобы Беа и Джордж забыли обо всем этом. — День только начался, а у меня уже болит голова. Это, должно быть, рекорд. Теплая рука легла мне на плечо, окутав ароматом сандалового дерева и апельсинов. — Привет, с днем рождения, — сказал Фред, целуя меня в щеку. Несмотря на все, что произошло — на все смущение и стыд и на то, что я не могла думать о прошлой ночи без желания превратиться в кучу пыли — я испытала облегчение, увидев его. — О, не притворяйтесь, что сегодня вы видите друг друга впервые, — сказала Беа со злой ухмылкой. — Круги под глазами, Шарлотта опоздала к завтраку, — сказал Джордж с таким же коварным взглядом. — Ты никого не обманешь. Я посмотрела на Фреда умоляющим взглядом. — Это происходит все мое утро. Пожалуйста, скажи этим идиотам, что прошлой ночью у нас не было секса. Фред сжал мои плечи, и на его лице отразился преувеличенный ужас. — Секс в будний день? — Он повернулся к Беа и Джорджу. — Вы прекрасно знаете, что секс случается только после свадьбы и то только по пятницам и субботам между восемью и одиннадцатью часами. Мы все-таки цивилизованные люди. Джордж посмотрел на Беа. — Это очень весомые доводы. — Ты предаешь меня? — спросила Беа, потрясенная. — О, тебе ли спрашивать, учитывая, что ты разгласила определенную секретную информацию определенным сторонам без соответствующего разрешения, — сказал Джордж. — Я же говорила, я только сказала, что это мог быть ты… — А я говорил тебе… Хотя все это утро заставило меня пересмотреть саму идею свести Беа и Джорджа вместе, технические детали этого конкретного разногласия послужили полезным отвлечением. Я ускорила шаг, нырнув в класс Трансфигурации перед ними, увлекая за собой Фреда. — Ты в порядке? — тихо спросил он. Я вздохнула. — Не совсем. После прошлой ночи я уже чувствовала себя довольно ужасно и измученно, а за завтраком все как-то ухудшилось и усложнилось. О чем, кстати, мне нужно с тобой поговорить. — Да, я думал, что мы могли бы, — сказал он. — И еще кстати: мне нужно поговорить с тобой о кое-чем важном при первой же возможности. Я застонала, плюхаясь на свое место. — Пожалуйста, не говори мне, что что-то еще пошло не так. — Это больше вопрос логистики, — сказал он, садясь рядом со мной. — Честно говоря, не беспокойся об этом, мне просто нужно убедиться, что мы на одной волне. Я еще раз вздохнула. — Думаю, я поверю тебе на слово. — Серьезно, все в порядке. Если бы тебе было о чем беспокоиться, я бы придумал какой-нибудь отвлекающий маневр, чтобы вывести нас из класса. — Я не уверена, что это меня утешает, но спасибо. Он усмехнулся и толкнул мою ногу своей. — Хочешь встретиться в свободное время? Я даже принесу тебе кекс на день рождения. Я поймала себя на том, что улыбаюсь — искренне — возможно, впервые за этот день. — Где, черт возьми, ты собираешься купить кекс на день рождения в такой короткий срок? — У меня есть свои источники. — Значит ли это, что я получу кекс, упавший с метлы? Он ткнул меня в руку. — Перестань, Льюис, ты же знаешь, я бы не стал так делать на твой день рождения. В любой другой день, может быть, только не на твой день рождения. Я снова улыбнулась. — Опять же, я не уверена, что это утешает, но спасибо. Он ухмыльнулся. — Хорошо. Я достану для тебя один праздничный кекс из законных источников к нашему свободному времени сегодня днем, когда у нас также состоится наша совершенно секретная встреча. Я выдохнула, моя улыбка немного померкла, когда в класс вошли Беа и Джордж. Казалось, они отказались от своего спора в пользу разговора, который вызывал у Беа ту озорную улыбку, которая обычно предвещала неприятности. Она поймала мой взгляд и пошевелила бровями. Я нахмурилась. — Ну, либо совершенно секретная встреча, либо усилия по смягчению последствий стихийного бедствия. Теплая рука накрыла мою, и я снова посмотрела на Фреда. — Льюис, у тебя день рождения, — сказал он, сжимая мою руку. — Ты преждевременно состаришься, если проведешь его в беспокойстве. Известный факт. Я подняла бровь, уголки рта дернулись в ухмылке. — Такого раньше не слышала. — Ну, теперь будешь знать. — Он еще раз сжал мою руку, когда прозвенел звонок. — Выше нос, дорогая. Мы во всем разберемся.

***

Верный своему слову, Фред каким-то образом раздобыл для меня кекс на день рождения к тому времени, когда наступил наш свободный период. Верный своему характеру, он отказался сказать мне, где он его достал, но настаивал на том, что есть его безопасно, утверждение, которое он был готов подтвердить, пройдя слепой дегустационный тест, так что я чувствовала себя более уверенно. Погода была хорошая, поэтому мы вышли на улицу и вернулись на то же место под магнолией. — Итак, то, о чем ты хотел со мной поговорить, — сказала я, беря кусок кекса, прежде чем передать ему остальное, — насколько все плохо на самом деле? Он закатил глаза, отрезая свой кусок кекса и кладя остаток на тканевую салфетку, которую я расстелила на траве между нами. — Льюис, я же говорил тебе, все не так уж плохо, это вопрос логистики. — Пока не доказано обратное, я предполагаю, что все, что происходит сегодня, будет своего рода катастрофой, — сказала я, засовывая в рот свой кусок кекса. Фред поднял бровь. — Да, это кажется очень разумным. — Посмотри на это так: я либо окажусь права, либо приятно удивлюсь, — сказала я, пожав плечами. — Ну, тогда приготовься приятно удивиться: сегодня утром я получил от мамы сову. Я не смогла сдержать улыбку. — О, неужели? Фред кивнул, медленно пережевывая свой кусок кекса. — Она и Билл приедут на третье задание в июне. Я сделала паузу. — Итак… я должна вести себя прилично, вот что ты хочешь сказать. Фред прочистил горло. — Не совсем. — Что ты имеешь в виду? Он снова прочистил горло. — Ну… я бы предпочел, чтобы мама не знала, что мы с тобой… мутим. Самодовольная ухмылка тронула мои губы. Я пыталась держать ее в узде, но не могла ничего с собой поделать. — Фред Уизли, тебя смущает, что я твоя фальшивая девушка? — Конечно, нет, — сказал он, отламывая еще один кусок кекса. — Вот в чем проблема: мама будет тебя обожать. Я подняла бровь. — И это проблема? — Льюис. Ты староста. Ты любимица профессоров. Ты умна. У тебя отличные оценки. Ты милая и воспитанная, — сказал он, отмечая каждую характеристику пальцем. — Какая мать не хотела бы, чтобы ее сын-хулиган был романтически связан с кем-то, кто объективно оказывает хорошее влияние? — Все еще не понимаю, почему это проблема… Фред вздохнул, как будто я упустила что-то очень очевидное. — Учитывая, что у наших отношений есть срок годности, я бы не хотел, чтобы мама слишком привязывалась. — Выражение его лица стало мрачным. — Если честно, я не удивлюсь, если она появится с кольцами и министром. Хотя я уверена, что это не входило в его намерения, Фред подарил мне на день рождения нечто довольно редкое и великолепное: возможность безжалостно дразнить его. — Я не знаю, Фред, я думаю, я бы предпочла познакомиться с твоей мамой, — сказала я, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. — Ты будешь моим фальшивым парнем уже почти три месяца, я думаю, нам нужно серьезно отнестись к тому, чтобы вывести наши фальшивые отношения на новый уровень. Он вздохнул. — Ты пытаешься меня дразнить, не так ли? Я знал, что это произойдет. — Ты не думаешь, что я это заслужила? — сказала я, одаривая его своей самой обаятельной улыбкой. — Во-первых, это мой день рождения. Во-вторых, у меня был скверный день. В-третьих, просто задумайся на мгновение о том огромном количестве горя, которое ты причинил мне за последние несколько месяцев. Я имею права делать то же самое. — Послушай, Льюис, ты знаешь, я всегда за хорошую шутку, но есть вещи, над которыми действительно слишком страшно шутить. — О, перестань, все не так уж и плохо. — Ты не знаешь мою мать, — сказал Фред. — Ты обрекаешь меня всю жизнь слушать: «Что случилось с этой милой девушкой Шарлоттой Льюис? Она была так прекрасна» и «Ну, если бы ты не позволил этой прекрасной Шарлотте Льюис уйти, ты бы сейчас не был одинок, не так ли?» — Все еще не звучит так уж плохо, как ты это изображаешь. — Ага? — Он поднял бровь и скрестил руки на груди. — Что ты рассказала своим родителям о нас? Написать им письмо? Разумеется, я ничего им не сказала по тем же причинам, по которым Фред хотел сохранить все в секрете от своих родителей: у нас был срок годности. Сказать родителям было бы сложнее, чем промолчать, особенно с дополнительными сложностями в лице моих сестер, которые почти наверняка воспользуются возможностью, чтобы попытаться навязать мне разговор о сексе. И хотя я совершенно согласна на фальшивые отношения, я провожу черту перед необходимостью слушать лекцию о сексе, которого у меня точно нет. — Знаешь, ты мог бы просто дать мне шанс, — сказала я, бросив на него кислый взгляд и угостившись еще одним кусочком кекса. — На самом деле я не собиралась говорить твоей маме. — Как я уже сказал: некоторые вещи слишком серьезны, чтобы над ними шутить. Я закатила глаза. — Я все еще думаю, что ты слишком драматизируешь. — Думай, что хочешь, только не впутывай в это мою маму. — Ну, а что ты собираешься делать со своими братьями и сестрами? — Что ты имеешь в виду? — Не то чтобы мы держали это в секрете от них, и ты не можешь сказать им настоящую причину, по которой ты не хочешь, чтобы ваша мама знала. Фред отмахнулся от меня. — Это не будет проблемой. Я представлю это так, будто не хочу, чтобы мама совала свой нос в мои дела и тому подобное. — Он пожал плечами. — Это не первый раз, когда их просят молчать о чем-то подобном. Мама милая, но она может быть… чрезмерно любознательной. — Я понимаю. — Я вздохнула, сделав глаза максимально широко раскрытыми и печальными. — Ну, хоть это и разбивает мне сердце, полагаю, я могу согласиться быть твоей постыдной тайной фальшивой девушкой. — Ты персик, Льюис, но я думаю, что правильный термин — «грязный маленький секрет», — сказал Фред с лукавой ухмылкой. — Я подвожу черту этому словоблудию. — Моя улыбка исчезла, когда утренний обмен мнениями с Беа и Джорджем вернулся в мои мысли. — Хотя, говоря о… нам, наверное, следует поговорить о другом… Фред криво усмехнулся. — Я так понимаю, у нас теперь фальшивая сексуальная жизнь? Я нахмурилась и привалилась к стволу магнолии. — Да. В некотором роде. — Тебе не обязательно выглядеть такой разочарованной. Знаешь, я довольно ценный улов. Я закатила глаза. — Еще раз, Фред, это имеет очень мало отношения к твоим достоинствам как человека. Просто наше положение теперь стало еще глупее, чем оно уже было. — Я думаю, что в классической манере Шарлотты Льюис твое беспокойство может быть немного чрезмерным, но продолжай. Я решила проигнорировать этот комментарий. — Я имею в виду, я думаю, что Беа поверила мне, когда я сказала ей, что у нас не было секса, она просто дразнит меня этим, потому что думает, что это смешно. — Я поковыряла кутикулу. — Но… я думаю, что мы, возможно, создали впечатление, что наши фальшивые отношения, по крайней мере, переросли в… — Я чувствовала, как горят мои щеки. — …ну… связанную с этим деятельность, — сказала я, делая довольно расплывчатый жест. Фред не выглядел удивленным. — Ну, я полагаю, это был лишь вопрос времени. Я уставилась на него. — Правда? Это все, что ты можешь сказать по этому поводу? Он пожал плечами. — Как я уже сказал, я думаю, что ты все усложняешь. Все, что нам действительно нужно сделать, это начать пробираться в мою спальню несколько раз в неделю. Люди сделают свои собственные выводы, даже если мы просто будем играть в шахматы или во что-то там. Я задумалась на мгновение, прежде чем мое лицо снова нахмурилось. — Ну, когда ты так говоришь, это звучит просто. Он поднял бровь и одарил меня чем-то вроде полуулыбки. — Это потому, что так и есть, Льюис. Я вздохнула, откусив еще один кусок кекса. — Да, ты можешь так говорить, потому что Беа не будет выпытывать у тебя подробности. — Ну, — сказал Фред с видом покорности, — Я полагаю, ты должна просто сказать ей, что я фантастический любовник. Я сузила глаза. — Знай, что единственная причина, по которой я не швыряю остаток этого кекса тебе в лицо, заключается в том, что это было бы пустой тратой совершенно хорошего кекса. — По крайней мере, твои приоритеты в порядке. — Серьезно. Ты не знаешь, какая она. Она безжалостная. Я имею в виду, что я могу вести себя скромно и уклончиво, но, черт возьми, это бывает утомительно. — Я вздохнула, рассеянно теребя цепочку своего ожерелья. — И у меня не так много опыта, чтобы придумать соответствующие детали. Я могу в конечном итоге непреднамеренно убедить ее в правде. — О, возьми один из любовных романов Алисии, просмотри соответствующий отрывок и немного сплагиать, — сказал Фред. Я сделала паузу на мгновение. — Знаешь, это действительно разумное и полезное предложение. — Не стоит так удивляться. Я закатила глаза. — Честно говоря, я наполовину ожидала, что предложенное тобой решение будет таким: «Ну, Льюис, если ты хочешь, чтобы наша фальшивая сексуальная жизнь выглядела аутентично, я готов приложить некоторые усилия. *пару раз подмигнул, пару раз подтолкнул локтем. ха-ха, я такой смешной*». — Ужасная пародия. Совсем не похоже. — Он одарил меня слишком хитрой ухмылкой, которую использовал только тогда, когда знал, что ведет себя дерзко. — Но раз ты упомянула об этом, настоящий секс всегда возможен. Я вздохнула. — Фред, я могу справиться с таким количеством драмы в своей жизни только один раз. Я не собираюсь еще больше все усложнять. Он поднял бровь. — Ну, это не «нет»… Внезапная вспышка воспоминаний о его руках, ползущих вверх по моей рубашке, и о его бедрах вокруг моих, заставила мои щеки запылать, чувство, которое усилилось, как только я поняла, что я случайно имела в виду. — Заткнись, — сказала я, пытаясь изгнать из головы воспоминание о прошлой ночи, но не выглядеть так, будто думала о прошлой ночи. — Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду. Его улыбка была широкой и невыносимой. — Да неужели? — Да, — сказала я, тыча указательным пальцем в его руку. — Честно скажи, вы с Беа заключили какой-то договор, чтобы задразнить меня до смерти в мой день рождения? — Опять преувеличение. — Он покачал головой. — Но я полагаю, что в духе времени я могу закончить на этой конкретной линии поддразнивания. — Спасибо. — …пока что, — поправился он. — Все ставки на завтра. Я посмотрела на него, и он рассмеялся. Мы молчали с минуту или около того, ковыряясь в остатках кекса. — С сожалением сообщаю тебе, что мне придется убить Джорджа, — сказала я наконец. Фред поднял бровь. — Хотя сегодня твой день рождения, я вынужден отменить это решение на том основании, что Джордж — мой брат, и это поставит под угрозу оба наших подлых плана, поскольку Джордж будет мертв, а ты окажешься в тюрьме. — Могу я заклинанием заткнуть ему рот? — Это лучше в том смысле, что это не уголовно наказуемое преступление, но, если Джордж не сможет говорить, это все равно усложнит наш второй подлый план. — Не знаю, сегодняшний день заставил меня серьезно задуматься над тем, стоит ли пытаться свести их двоих, — сказала я. — Я не знаю, готова ли я справляться с неизбежными мигренями. — О, я бы не беспокоился об этом, — сказал Фред, откидываясь назад и опираясь на руки. — Возможно, они будут заняты высвобождением накопившегося сексуального напряжения. Я скривила лицо. — Почему ты упорно продолжаешь говорить такие вещи? — Льюис, ты наверняка знала, что это возможный результат этого подлого плана. — Меня больше расстраивают твои ненужные описания упомянутых результатов. — Я предпочитаю думать, что это поэтические описания — сказал он с нахальной ухмылкой. — То, как ты предпочитаешь думать, не имеет отношения к реальности. — Ауч. — Фред взял последний кусок кекса и разломил его, протягивая мне половину. — Ты суровый критик, Льюис. Мы снова замолчали, пока каждый доедал свой кусок кекса. — Который сейчас час? — спросила я через некоторое время. Фред посмотрел на часы. — Четверть. Вероятно, нам пора возвращаться. Мы встали и потянулись, стряхивая крошки с формы и собирая сумки, прежде чем отправиться обратно в замок, держась за руки. — Тебе хоть лучше? — спросил Фред, пока мы шли через двор. — Эх, незначительно. — Я пожала плечами. — Я все еще устала, и мне немного грустно, но я полагаю, что у нас есть стратегия, так что это уже что-то. Фред ухмыльнулся. — Составление плана помогло тебе почувствовать себя лучше. Я совершенно потрясен, это очень не в твоем характере. Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. — Ты издеваешься над преимуществами организованности, Уизли? В мой день рождения? — Я бы никогда, — сказал он, сверкая глазами. Он на мгновение отвел взгляд, и выражение его лица изменилось на что-то более серьезное. — Хотя я полагаю, что твое настроение вот-вот изменится в худшую сторону. Эйдан приближался к нам, еще более усталый и бледный с тех пор, как я в последний раз видела его в мерцающем свете свечи в библиотеке. — Шарлотта, — сказал он, подходя к нам. — Могу я сказать пару слов?