Окуни, олени и прочие адепты Юньмэн Цзян

Во время спонтанного совета кланов, посвящённого преступлениям Цзинь Гуанъяо, Вэй Усянь сидел в глубокой задумчивости. Причина была серьёзной. Прошлым вечером, когда лодки отправлялись из Илина, он увидел, как первый помощник Цзян Чэна, Цзян Вохуень, помогал тому взойти на борт. И всё бы ничего, но, уже почти отвернувшись, Вэй Усянь вдруг заметил, как тот опустил руку и быстрым небрежным движением ущипнул Цзян Чэна за задницу. Цзян Чэна! Главу своего ордена! И это точно не было случайностью и не привиделось Вэй Усяню, потому что сразу после, стоило Цзян Чэну скрыться в лодке, Цзян Вохуень бросил на Вэй Усяня взгляд через плечо и только что не подмигнул. Он сделал это специально, Вэй Усянь не сомневался. И дал увидеть — тоже специально. Но! Но Цзян Чэн ничего не сделал в ответ. Не ударил наглеца Цзыдянем, не сбросил в воду — лишь толкнул локтем, и то почти незаметно. Это что же значит? Что у них — вот это — могло быть и не впервые? И чего добивался Цзян Вохуень, распуская руки на глазах у Вэй Усяня? Всё это следовало прояснить как можно скорее. Дождавшись, когда заклинатели увлекутся мечтами о том, как Вэй Усянь победит для них Цзинь Гуанъяо, он незаметно выскользнул из зала Познания меча и направился к одному из западных причалов. Тому, который находился ближе к покоям главной семьи Цзян. Подойдя к краю, он сел на доски, свесив ноги, и бросил на воду печать призыва. — Вылезай давай! — шёпотом позвал он, хотя знал, что не услышат. Пришлось подождать, но наконец вода пошла волнами и из неё вынырнул Цзян Вохуень. — Чего тебе? — как ни в чём не бывало поинтересовался он. — Дай поспать, два дня на суше был. — Сам виноват, — не повёлся Вэй Усянь. — Мог бы плыть за лодками. Цзян Вохуень широко улыбнулся: — А кто бы охранял главу Цзян? — Ах, это так теперь называется? Ну-ка расскажи, как это ты его охраняешь. И главное, от кого. Цзян Вохуень ухватился за край причала, подтянулся, опёрся локтями. Жабры на его шее бледнели, исчезая. — Что тебе до него, да-шисюн? Тебя ведь столько лет не было. И правда, на мгновение опомнился Вэй Усянь, какое ему дело? Пусть хоть целый косяк этих окуней хватает Цзян Чэна за задницу и прочие части тела на глазах у всего цзянху. Раз им можно. Это же надо так распуститься! Даже он, Вэй Усянь, себе подобного не позволял. По крайней мере, когда Цзян Чэн стал главой ордена. Прежде-то позволял что угодно… — Хочешь, чтобы над ним смеялись? Болтали, что глава Цзян разрешает адептам любые вольности? Хорошо же ты ему служишь. — Так никто же не знает, — пожал плечами Цзян Вохуень. — Или думаешь, я его средь бела дня в лотосах валяю? — Ах ты!.. — Вэй Усяня аж подбросило. — Следи за языком! — Не то что, да-шисюн? Нажалуешься главе? — Я тебе не да-шисюн. — И правда. Ведь мы с тобой не учились вместе. Кто же ты тогда? Бывшая правая рука главы ордена? Столько лет с тех пор прошло. Сдаётся мне, ты теперь — никто, Вэй Усянь. Вэй Усянь прищурился. — Я тебе что-то сделал? Вряд ли, я только вернулся. Может, зажарил твоего дядю или двоюродного брата? Уж прости, я рыб не различаю. — Может, дело не во мне, а в главе Цзян? — Вот оно что, — протянул Вэй Усянь, неприятно улыбаясь. — Неужели ты ревнуешь? Цзян Вохуень плеснул хвостом. — Я не хочу, чтобы глава из-за тебя расстраивался. Ясно тебе? — Пфф, нашёл чего бояться, — рассмеялся Вэй Усянь. — Я тут вообще случайно. Сейчас разберёмся с Цзинь Гуанъяо, и больше ноги моей в Пристани Лотоса не будет, не волнуйся. Цзян Вохуень со стоном уронил голову на доски причала и несколько раз стукнулся лбом. — Какой же ты дурак, Вэй Усянь, — с чувством сказал он. И прежде, чем ошарашенный Вэй Усянь успел спросить, почему он дурак, соскользнул в воду и исчез. Вэй Усянь удивлённо поглядел на тёмную воду, расходившуюся кругами. Что не так-то? Он завтра же уедет из Пристани Лотоса и не будет больше мозолить глаза Цзян Чэну. Почему он дурак? Но вот эти намёки про лотосы следовало прекратить. На памяти Вэй Усяня окуни вели себя гораздо приличнее. Цзян Чэну определённо надо относиться к ним строже. А то ведь и правда начнут болтать, что он им всякое позволяет… в лотосах… Нет, этого допустить было нельзя. Ну и что, что он глава Цзян, а Вэй Усянь — никто. Цзян Чэн — его шиди. Кто, кроме Вэй Усяня, позаботится о нём от чистого сердца, а не потому, что положение обязывает? Да никто! Удовлетворённо кивнув самому себе Вэй Усянь направился обратно к залу Познания меча. Главная задача сейчас — не разозлить Цзян Чэна так, чтобы запретил возвращаться в Пристань Лотоса. Может, тот и не заметил, что Вэй Усянь уходил. Он посидит паинькой, покивает на все предложения, сделает вид, что ради светлого будущего цзянху на всё готов. Усыпит бдительность Цзян Чэна. А дальше уже сам справится. Приглядит. Плавники кое-кому оборвёт, если что. Скажет, что так и было. Вэй Усянь заботился о Цзян Чэне дольше, чем всякие там окуни в озере плавали, и собирался напомнить им об этом.