Окуни, олени и прочие адепты Юньмэн Цзян

Когда глава Цзян прилетал на приграничную заставу, стража уже не удивлялась. Привыкли. Встретили главу, поприветствовали, как положено, доложили, что всё спокойно. Никто подозрительный у границ не шастал, а пару крестьян, решивших вместо честного труда попытать счастья на большой дороге, уже поймали и сдали начальнику уезда. Не стоит внимания главы ордена. Глава кивал, задумчиво оглядывая выстроившихся перед ним солдат. — А Тан Инцзяо? — На обходе, недавно видели. Велите разыскать? — Не стоит, — махнул рукой глава и направился к лесу. — Если появится, сообщите, что я жду. Командующий заставой проводил его почтительным взглядом и больше вопросов не задавал. Все знали, что семья Тан сама является туда, где они нужны, а уж главу-то и вовсе где угодно сыщут. Цзян Чэн неторопливо шёл по лесу, обходя поваленные деревья и невысокие кусты, усыпанные красной ягодой. До полянки, примеченной ещё в прошлом году, было не больше пары сотен шагов. Стоило заставе скрыться за подлеском — и сразу смолкли голоса, исчез человеческий шум. Остались лишь шелест крон в вышине и птичий пересвист. Цзян Чэн замедлил шаг, вслушиваясь в лесные звуки. На душе сразу стало как-то спокойнее. Хорошо, что нашёл время прилететь. Выйдя на поляну, он огляделся: чужих следов не было. Смахнул сор с широкого бука, лежащего с вывороченными корнями поперёк поляны, устроился поудобнее в широкой развилке ствола. Достал из рукава два цянькуня: в одном ждали надёжно закупоренные кувшины с вином, в другом — несколько лепёшек, свежий хрустящий редис, побеги бамбука и молодые капустные листья. Вино было лёгким, летним. Не хуже «Улыбки императора». Да и кто сказал, что она лучше? Юньмэнские вина ничуть ей не уступают. Это всё Вэй Усянь, раз ему нравится, значит, самое лучшее, как иначе… Осторожные шаги приблизились сзади, обогнули почти вплотную. — Приветствую главу Цзян. — Здравствуй, Тан Инцзяо. Составишь компанию? Тан Инцзяо с радостной искрой в глазах оглядел разложенные на буке яства. — С большим удовольствием. Цзян Чэн приподнял чашку с вином в приветственном жесте и осушил до дна. — Как поживает семейство Тан? Я помню, твоя младшая племянница собиралась замуж. Удачно ли прошла помолвка? — Глава помнит. Помолвка расстроилась. Сяо Ти подумала и решила, что Линь Лужун станет ей лучшим мужем. — Вот как. — Цзян Чэн удивлённо приподнял бровь. — Так Линь Лужун тоже сделал предложение Тан Ти? — Ещё нет. Она над этим работает. Тан Инцзяо взял протянутую головку редиса, понюхал и одобрительно кивнул: — В Пристани Лотоса хорошая погода. Урожай будет обильным. — Да, в этом году повезло. Всё ещё не пьёшь вино? Тан Инцзяо смущённо ухмыльнулся: — Учитывая, что во хмелю этот недостойный впадает в буйство, главе лучше не предлагать. Матушка не простит, если я опозорю нашу семью. — Откуда же ты знаешь об этом, если не пьёшь? — Забродившие яблоки. — Яблоки? — Клянусь, это всё трагическая случайность. Они выглядели просто спелыми. И очень вкусными. Когда я заподозрил неладное, было уже поздно… Ко второму кувшину беседа из дружеской, но всё же уважительной, как положено между главой ордена и его подчинённым, превратилась в просто дружескую. Цзян Чэн полулежал в развилке бука, ослабив верхние одежды и не обращая внимания, что кусочки сухой коры пристали к рукавам. И жаловался: — Как с ума все посходили. Этот… Вэй Усянь всё время трётся в Пристани Лотоса. То ему специи срочно нужны, как будто нигде больше не продают, то семена лотосов, то в библиотеку заглянуть. Или знакомых навестить — каких знакомых, кто его помнит-то? Тан Инцзяо сочувственно хрустнул капустой. — Может быть, господин Вэй соскучился по дому. — Только сейчас соскучился, да?! Раньше кто ему мешал? — Вы же всем говорили, что хотите его убить. — Ну, говорил, — буркнул Цзян Чэн, разглядывая пустую чашку. — Когда это он меня слушал. Будь другом, протяни кувшин. Третью лепёшку они разделили пополам. — И Вохуень тоже! — продолжал Цзян Чэн полкувшина спустя. — Он, конечно, нахал ещё тот, но не при всех же. А теперь как Вэй Усяня увидит — так словно с цепи срывается. Покусали они друг друга, что ли? У Тан Инцзяо от восторга подрагивали уши. — Не думает ли глава Цзян, что они кое-что не поделили? — Что они могли не поделить? Корзину локвы в базарный день? — Зачем им локва? Нечто более ценное… — Если не могут что-то поделить, пусть придут ко мне и скажут рассудить. Глава я ордена или не глава? — Конечно, глава Цзян. Конечно. Цзян Чэн подозрительно глянул на Тан Инцзяо, развеселившегося так, что аж копытами бить начал, но решил больше не спрашивать. Может, редис забродивший попался. Негоже упрекать, когда сам уже второй кувшин приканчиваешь. У оленей, конечно, было немало странностей. Но зато они прекрасно умели слушать, а что ещё надо, если хочешь с кем-нибудь выпить и поболтать?