Один.

Гуляя по, засратому до смерти городу, становится ясно, почему он такой. Появляется образ всех друзей и близких, что являются олицетворением убитого Нокфелла. Разве можно назвать человека человеком, если он живёт там, где разруха, кража и убийства являются обыденностью? У него есть право улыбаться и чувствовать себя счастливым, смотря на то, как люди из его города медленно убивают друг друга? А у Луиса есть? Пиная носом потрепанных чёрных ботинок очередной камень, парень подходил к апартаментам, чувствуя, что здесь ему хочется находиться меньше всего. На улице было слегка прохладно. Лёгкий сквозняк раздражал тем, что скидывал тёмные пряди парня ему на лоб, загораживая весь обзор. Чёрные глаза резко накрывали волосы, заставляя постоянно убирать их. Кажется, скоро должен был пойти дождь, что совсем не радовало. Ещё и намокнуть.. Ему хотелось в свою комнату, просто лечь на кровать, думая о Нокфелле, как о городе преступников, чмошников и людей без какой-либо жизненной цели. Луис желал посмотреть на своих знакомых с этой стороны, в своей голове придумывая характеристики. Сквозь прозрачное стекло своей кухни, он прямо сейчас наблюдает за тем, как очередной мужик-пидорас, стягивает с себя синюю рубашку в клеточку и прыгает на стол, где скорее всего разлеглась его мать. Парень смотрит в окно, пытаясь спровоцировать мужика на себя. Ему хочется, чтобы он увидел его, чтобы смотрел на него, чтобы чувствовал, как сильно Луису хочется отрезать ему конечности, что прямо сейчас трогали тело матери. Она сама выбрала такой образ жизни, заставляя ненавидеть её, но кто знает почему она не сделала аборт, решив подарить ему жизнь. Луис все ещё пялился в окно, наблюдая за тем, как очередной кавалер матери открывает бутылку вина, кажется, не собираясь трогать женщину. Мужик разливает алкоголь по фужерам, подаёт один Элайзе, а сам отходит к окну, задорно улыбаясь. Он понимает, что выглядит, как подросток лет тринадцать, который открыл для себя мир порнухи. Брюнет даже не может найти объяснение тому, почему он все ещё не ушёл, а пристально смотрит, наблюдая за тем, как его мать развлекается, снова. Может быть, от обиды? От обиды он прямо сейчас представляет, как сверху на пидораса падает кусок потолка, размазывая его по всему полу. Или картина. Хотя конечно нет, мать сняла её, потому что там детская фотография Луиса. Брюнету снова приходиться надеяться на то, что этот чмырь, спокойно закусывающий вино сыром, который Луис взял себе, не поселится в его квартире и он никогда не увидит его больше. Парень сжимает кулаки, отходит от окна, переборов в себе желание последний раз взглянуть на мужика. Он садиться на исписанную во всех местах скамейку возле апартаментов, мечтая о том, чтобы дождь пошёл хотя бы через час. Наверное, Луис был ужасно грешным, именно поэтому над его головой зашумели раскаты грома, оповещая о том, что все его надежды и мечты идут по пизде. Какая разница? Помимо его квартиры ему есть куда пойти. Но от мысли, что во время дождя ему приходиться искать себе укрытие из-за развратной жизни его матери, становится не по себе и мурашки уже бегут по голой коже. Неделю назад ему было так хорошо. Когда в очередной раз он пытался найти для себя что-то интересное в заброшенных зданиях Нокфелла, хотя бы зацепиться, но все равно шёл домой с приобретённой агрессией и желанием взяться за рогатку. Луис уже достал из кармана любимую игрушку, но даже тут его ждало разочарование. Птиц или ненавистных им грызунов, не было видно. Даже когда он с пристальным вниманием осматривал деревья, надеясь увидеть жирную пернатую, услышал лишь шум зелёной листвы. Пришлось убрать рогатку обратно, но желание что-то натворить или самоудовлетворить себя за счет боли и несчастья других усилилось. Словно божеский возглас, Луис увидел знакомую красную макушку. Ладони сразу зачесались в предвкушении холодного ощущения, такого сладкого, как будто мороженое. Уже хотелось сорвать с лица ненавистного Бутчера его маску, встретиться глазами с его уродливым лицом и прямо заявить о том, какой он выродок. Брюнет подходил медленно, с улыбкой на лице, наблюдая за тем, как болтаются красные прядки, аккуратно собранные в хвостики. Бутчер даже угрозы не чувствовал, спокойно шёл, держа в руках картонный пакет. — Здравствуй, чмоня, — шепнул Луис на ухо парню, подойдя ближе. Красноволосый подпрыгнул, ели как сдержав в руках пакет. Он с замиранием сердца посмотрел на брюнета, кажется, чувствуя, что теперь его день будет испорчен. По мнению Луиса, если его день плох, то почему он должен быть хорошим у какого-то ублюдка? Неужели Бутчер, в отличие от него не, заслужил этого? — Чего ты, испугался? — с усмешкой на лице задал вопрос брюнет, одновременно с этим рассматривая продукты в пакете, что чуть не выронил красноволосый. — Трусишка Салливан Бутчер, — добавил Луис, пытаясь найти то, что он мог бы взять себе. Брюнет плюнул на это, не найдя ничего интересного в покупках жертвы. Черт, даже сранный Бутчер был бесполезен в этой ситуации. Красноглазый сделал шаг вперёд, видимо надеясь на то, что Луис ушёл в себя, не замечая, что твориться вокруг. Но воротник чёрной толстовки Салливана мигом оказался в руках у брюнета. Ситуация была безвыходной. Ему оставалось лишь надеяться на то, что купленные яйца останутся целыми. — Принцесска, все равно догоню, даже если убежишь, — ласково, напоминая о безысходности Бутчера, пропел Луис ему на ухо. Что же сделать? В голове роились мысли. Брюнет думал о том, как ему хочется поиздеваться над сладким Салливаном. Но вариантов было так много, что голова разрывалась от мыслей и идей. Удушье, сильные удары, возможно, он даже оставит на его теле несколько шрамов с помощью сигарет. Изуродовать его тело, подобно лицу. Может быть, тогда он казался бы не таким ублюдком? Ларс усмехнулся, наблюдая за тем, как сквозь дыры протеза бегают красные глаза Бутчера. Может быть дать ему попытку убежать? Нет, Салливан испортит ему все веселье, запутается в шнурках и упадёт прямо на купленные продукты. — Отпусти. Мне неприятно от твоего дыхания. — С каких пор у тебя такая уверенность? — Луиса словно вибрацией окатило от фразы Бутчера. Он нахмурился, перетягивая воротник кофты красноволосого на себя, собираясь перекрыть ему доступ к кислороду резинкой. Салливан молчал, чувствуя, как к горлу поступает тяжёлая, толстая ткань. Какой идиот.. На дворе уже июнь, а он все ходит в кофте, хотя отец настаивал на футболке. Вот и поплатился тем, что встретил Джексона. Темноволосый неожиданно притих, прижимая холодную кожу рук к бледной шее Бутчера. Луис провел взглядом по кривой линии окон апартаментов. Он переводил взгляд со стекл, различающихся по чистоте, до затертой грязью входной двери. К грязной стене коридора, с особой страстью и рвением прижимали женщину, закрывая её лицо длинными прядками волос. Кто-то яростно целовал её, одновременно с этим, пытаясь зайти в коридор. Луис усмехнулся про себя, наблюдая за тем, как двое взрослых людей зажимаются словно подростки, пока не увидел, что к измазанной неприличными надписями стене прижимается его мать. Джексон крепче схватил воротник Салливана, перетягивая его на себя. Не особо замечая причитания и хрипы красноволосого, Луис только сильнее сжал ткань кофты, отпустив только тогда, когда Бутчер чуть не рухнул, но даже не от того, что услышал предсмертные причитания уродца, а просто увидел, как мужик отлипает от женщины. — Л.. Луис, — сипло произнёс Салливан, прижимая холодные ладони к горлу. — Молчи, чмоня, лучше молчи, — стискивая зубы, произнёс темноволосый, переключая весь интерес с Бутчера на свою мать, извивающуюся под очередным мужиком с щетиной. Словно Эшли. Эта чёртова шлюха Лидделл. Черт, как же Элайза была похожа на нее. Такая же развратная, но одновременно с этим, не такая жестокая, как Эш. Но даже внешность говорила о их схожести. Мать Луиса пропала внутри тёмного коридора, даже не заметив, как родной сын пялиться на неё. Никогда его не замечала. Возможно, он и выжил потому, что Элайза не видела изменений, когда от очередного секса в её животе появился он. — Луис, — хрипло позвал его Салливан, чувствуя, что хватку ослабили. — Чмоня, я че сказал тебе? — вскрикнул парень, наблюдая за тем, как красноволосый покрепче перехватывает пакет с продуктами. Теперь, даже желание отпиздить этого отброса пропало. Почему-то не хотелось снова наблюдать за тем, как Бутчер, ударяясь пустой головой о стену, издаёт писк и растекается по зассанными обоями. Жалобно поскуливая, он падает на колени, а Луис наблюдает за ним, прикасается руками к его горлу и сжимает. Жаль, он не видит, как синеет его лицо, хотя, увидеть его под маской, было ещё хуже, чем тот факт, что он не может наблюдать за тем, как его жертва теряет жизнь. Темноволосый мотнул головой. Прямо сейчас он треснет его так, что Салливан упадёт прямо на землю, рожой в свой вонючий пакет, влепившись прямо в земляничный йогурт. Прямо сейчас. Луис заносит руку, но его останавливает красноволосый, он спокойно поворачивается к нему, вырывая воротник свитера из цепких пальцев Джонсон и просто смотрит. Наблюдает из-под дыр своей маски. — Луис, я знаю, что тебе обидно, — произносит он, несмотря на руку Джексона, которую он упрямо продолжал держать в воздухе. Видел. Неужели он видел Элайзу? — Не смеши меня. Неужели ты думаешь, что я хоть что-то испытываю к этой шлюхе? — с усмешкой на лице произносит он, готовясь снова схватить Салливана. — Мозги мне пудришь, чтобы свалить, — Луис скалиться, хватая красноволосого за чёрный низ кофты. — Ты бы ударил меня, — спокойно и уверено произносит он, въедаясь красными зрачками в его линзу. — Так нетерпится. Погоди же, принцесса, я твое пластиковое ебальце сейчас раскрошу, — улыбается темноволосый, наклоняясь ближе к лицу Бутчера. От него воняет молоком, хлопьями и мёдом, словно от ребёнка. Так сладко, что зубы сводит. Почему запах человека, таскающегося по помойкам рядом с крысами, пахнет сладко? — Хочешь, испортим им вечер? — Салливан снова поправляет пакет с продуктами, стараясь не выронить торчащую упаковку йогурта. — Чмоня, мне на них насрать до глубины души. Не пудри мозги, ты все равно сейчас получишь, — Луис хмуриться. Почему он до сих пор ведёт с ним беседу, чуть ли не взяв кружку чая, оттопырив мизинец? — Луис, прямо сейчас ты сам пудришь себе мозги, — странный Бутчер настаивает на своём. Точно хочет свалить. Брюнет лишь крепче сжимает ткань его кофты, чувствуя костяшками пальцев холодную кожу уродца. Как мерзлое мясо. По телу Салливана бегают мурашки от тёплых пальцев темноволосого и Джексон чувствует это, усмехаясь. — Трусики не намочил, пидор? — Разве тебе не противно от этого? Бутчер указывает на окна апартаментов. Даже в окне первого этажа видно, как пара, увлеченная друг другом, пытается вызвать лифт, одновременно с этим, насилуя друг друга руками. Луис скрипит зубами, резко хватая Бутчера за горло. Ближайшее дерево становится на замену стены апартаментов, Салливан бьётся головой, но все ещё стоит, пытаясь удержать пакет с продуктами. — Ты чего добиваешься, сука? Хочешь, чтобы прямо сейчас я пришиб тебя здесь? — Я хочу помочь, — голос красноволого слегка вздрагивает, он переводит глаза, несмотря на Джексона. Куда же подевалась твоя санная уверенность, а? — Мне помощь нахуй не сдалась, а тем более, от тебя. Луис отпустил его, не желая находиться рядом с мусором. С красноволосым мусором. Пусть этот полоумный и дальше возиться со своими крысами. Отвращение и мерзость заставили Джексона удаляться дальше от дерева. Помощь. Особенно от тебя, чёртов отброс. Каждый день кто-то ждёт твой помощи, ублюдок с красными паклями. — Луис. Джексон даже ухом не повёл, приближаясь к входной двери апартаментов. Металлические ручки с пятнами от какой-то газировки, и кривые ступеньки заставили его сморщится. Делая шаг, он собирается запрыгнуть сразу на третью ступень, но его дёргают за футболку, заставляя слегка поддаться назад. — Не прикасайся ко мне, сука, вьебу так, что забудешь, как меня зовут, — скалиться Луис, оборачиваясь на Салливана. — Куда ты идёшь? Разве в твоей квартире сейчас не занято? Джексон разворачивается к Бутчеру всем телом, чувствуя, как по спине бежит холодок. Он издевается над ним? Думает, что Луис будет бегать и искать, куда бы ему спрятаться, пока прямо сейчас его мать трахается с очередным клоуном? — Если ты ещё раз хоть что-то вякнешь о моей матери, или растрепешь это кому-то, я так сильно тебе вмажу, что твоё сердце в задницу уйдёт. Салливан несколько секунд посмотрел на Луиса, надеясь увидеть на его лице что-то кроме омерзения, но все же, поднялся по лестнице, держа в руках пакет. Наконец-то. Темноволосый вошёл в апартаменты вслед за ним, переводя взгляд то с резинки протеза, то на резинки в красных волосах. И чем он хотел ему помочь? Впустил бы в свою квартиру и напоил чаем, заботливо укрывая пледом? Все эти петушиные игры не для него. Пусть Бутчер сам возиться со своими проблемами, он с одним пакетом разобраться не может, а тут, помочь. Луис лишь усмехнулся, когда Салливан демонстративно зашагал по лестнице, оставляя брюнета в коробке лифта. Кому он сделал этим хуже? Джексон нажал на кнопку с нужной цифрой и переборов желание опереться плечом о грязную стенку, стал рассматривать огоньки, постепенно загорающиеся вокруг остальных кнопок. Нужная цифра засияла слишком быстро. Огоньки ещё не надоели, а наоборот, были приятными и вытащили из головы дурацкие мысли о Бутчере. Хотелось проехаться ещё раз, чтобы понаблюдать за сияющими кнопками. Но лишний раз перегружать лифт тоже не стоило. Мало ли, ещё рухнет вместе с ним, или же, просто сломается, а потом ещё и деньги платить. Джексон вышел из лифта, терпеливо вслушиваясь, как тот обратно едет назад. Зеленеющие в убогом, но чистом, благодаря его матери, коридоре двери, стали блестеть на свету от лампочки лифта. Но двери лифта захлопнулись, коридор снова покрылся пеленой темноты, а блеск исчез. Луис зашагал в сторону своей квартиры, совершено забыв о том, что дома его никто не ждёт, а любимая мамочка сейчас занята. Своей тупостью Салливан просто достал его и вытеснил все то, что стоило бы запомнить. Темноволосый уже подошёл к двери, когда тишину пустого коридора прорезал громкий, звенящий стон, прорывающий дверь между ними. Было такое ощущение, словно там, прижатая к стенке мамаша, держится за ручку двери, извиваясь под бородатым мудаком. Джексон пилил дверь своим взглядом, словно надеясь на то, что Элайза встретиться с ним глазами и почувствует, как ему неприятно осознавать тот факт, что от любимой мамочки снова несёт мужским одеколоном. Станет ей от этого хоть немного хуже или Луис снова будет переживать это один? Брюнет поднёс руку, сжатую в кулак к двери, но так и оставил между ними расстояние в несколько сантиметров. Чего он добьётся, если прямо сейчас постучит? Как убого. Луиса передергивает от омерзения, он отдергивает руку и отворачивается, встречаясь глазами с красной макушкой. — Опять ты, сраный пидор, я же сказал тебе.. Салливан прижимает палец к маске, словно имитируя тишину. Успел убрать подняться на свой этаж и оставить пакет в квартире так быстро? Или Джексон слишком долго рассматривает дверь собственного дома. Красноволосый подошёл к нему ближе и поднял руку, поднося болезненно – бледный палец к кнопке звонка. Внутри послышался громкий, омерзительно бесящий звук, разрушая тишину. Бутчер резко схватил Луиса за руку и подвёл ближе к стене, прижимая ничего не понимающего темноволосого к грязным обоям. Джексон уже открыл рот, чтобы высказать свое недовольство по поводу того, что уродец к нему прикоснулся, но его остановил скрип открывающейся двери. Их накрыла тень от зеленеющей доски. Лёгкий, но одновременно с этим, громкий шаг, послышался со стороны квартиры. Кто-то недоуменно рассматривал пустой коридор. — Кто там? — недоуменно задала вопрос Элайза, тяжело дышащая. — Никого. Дети балуются, наверное. Грубый, неприятный и сиплый, как будто наполненный дымом от сигарет. Мерзко. Дверь захлопнулась, делая Бутчера и Луиса видимыми. Тень ушла резко, настолько, что Джексон удивился, как коридор может быть таким светлым. — Чмоня, неужели ты думаешь, что своими детскими играми сможешь помешать им? — раздражённо, но почему-то шёпотом задал вопрос Джексон. — Лучше попробовать, чем ничего не делать. Салливан снова делает аккуратные и тихие шаги к звонку. Стоны Элайзы становятся громче, протяжнее, словно от того, что кто-то прямо сейчас застал их в неудобном положении, её возбуждение усилилось. Бутчер стоит около двери, но ничего не делает, пялиться и ждёт. — Я же уже сказал тебе, мне наплевать, — Луис локтем опирается о стену, ковыряясь пальцем в ухе. Красноволосый лишь пожимает плечами. Его глаза лихорадочно блестят, когда он смотрит на ноги Джексона. Темноволосого пробирает волна отвращения. Ему не нравится потакать выродку, а ещё, не нравится то, что тот на него пялится. Бутчер упрямо смотрит на его ноги, словно пытается проделать в его кости дыру, но у него не выходит. — Долго ты на меня пялиться будешь? Вопрос так и повис в тишине, без найденного ответа. Тишину коридора снова заполнил мягкий звук чего-то маленького. К Салливану, перебирая противными лапками подбегает небольшая чёрная крыса. У его ног она встаёт на задние лапы, слегка поворачивая тупое рыло в его сторону. — Чмоня, только попробуй запустить эту тварь в мою квартиру, — скалится Луис, надвигаясь на красноволосого. Он желает наступить на эту мразь. Надавать подошвой кроссовок на её хвост так, чтобы из её глаз потекли слезы. Он уверен в том, что ей будет больно не меньше, чем Салливану. — Ты же сам сказал, тебе наплевать, — усмехнулся Бутчер в ответ. Луис тянет руки к его глотке, но Салливан впереди. Он стучит в дверь несколько раз, но громко, так, чтобы хоть что-то приглушило громкие стоны Элайзы. Джексон отходит назад, когда по коридору проносится знакомый скрип. Его снова закрывает тень, но Бутчер упрямо продолжает стоять, скрывая крысу за своими ногами. — Боже, что это, — усмехается мужик, — пацан, ты чего себе на лицо нацепил? — Здрасте, — как ни в чем не бывало, произносит красноглазый, делая шаг вперёд. — А тётя Лиза дома? — он поворачивает голову в бок, прядки красных волос летят ему на протез, закрывая одну прорезь для глаза. — Не, — зевая отвечает мужик, захлопывая дверь. — Фу, блять, — слышится за дверью. Бутчер ещё некоторое время пялится в дверь, но все же, обращает внимание на Джексона. Салливан спокойно подходит к нему и, облокачиваясь о стену, садиться на пол. — Если эта мразь погрызет мои провода от компа, я закопаю тебя вместе с ней и буду ждать, пока она сожрёт тебя, — Луис садиться поближе к двери, пытаясь не думать о том, что творилось на этом полу. Салливан молчит, кладёт руки на колени, ложиться на них головой и слушает. Красные хвостики падают ему на плечи, оголяя бледную шею, где остался след от резинки кофты. Его кожа бледная, болезненная, словно неживая. По Луису проходит рой мурашек, когда он вспоминает его кожу на ощупь. Мерзлая, тонкая. Даже кости, проступающие через неё выглядят мерзковато. Джексон молчит, отворачивается от Бутчера. Видела бы его сейчас Эш, он бы сдох. Хотя, наверное, не видела. Точно также лежала бы под очередным парнем, извиваясь и крича. Он наблюдает за щелочками на двери. Думает о том, почему ему не плевать на очередные похождения его матери. Почему же ему есть дело до того, с кем она трахается и кем от неё пахнет. Почему он может спокойно назвать её шлюхой, но все же, понимает, что от этого ему тоже не очень хорошо. — Это что? — А, где? Салливан резко поднимает голову и прижимается к стене. Луис следует его примеру, хотя, все и так слышно. — Это что, крыса? — Элайза громко вскрикивает и что-то с грохотом падает на пол. — Мерзость. Откуда у тебя в квартире эта тварь? Кажется, что мужика тоже не особо обрадовал появившейся грызун. — Убери её, она же заразная. — Что я должен сделать, по-твоему? — Убей! — Ещё чего, может, у тебя тут ещё где-то тараканы бегают? Луис с улыбкой слушал ссору матери с мужиком. Он знал, Элайза больше никогда его не увидит, ей совершено наплевать на то, что он подумает. Но все же, то, что её секс сорвался, возможно как-то повлияет на неё. Джексон с удовольствием вслушивался в каждую фразу, наблюдая за тем, как планы матери рассыпаются. Теперь у него хорошее настроение. — У нас в квартире крыс не было, а тараканов тем более! А если тебе что-то не нравится, убирайся. — С удовольствием, — мужчина чем-то хлопает, одновременно с этим ругаясь матом. — Луис, я думаю, нам лучше уйти. Бутчер неожиданно переводит внимание на себя. Его план сработал, хотя, Джексон не понимает, для чего он сделал это и чего хотел добиться. Красноволосый молча встаёт и делает шаги к лифту, пока Луис все ещё сидит на полу. — Это тот красноволосый урод привел крысу. Снова раздаётся голос мужчины и Салливан останавливается, оборачиваясь на дверь. Урод. Он правда урод. И единственное его общение это крысы. Джексон все ещё сидит на полу, наблюдая за тем, как Бутчер некоторое время пялится в дверь. Его не трясёт от гнева, а руки не сжимаются в кулаки, как обычно происходит с ним. Но по его глазам видно, что ему не очень приятно. Темноволосый упрямо не уходит со своего места, когда Салливан уже скрывается на лестнице, напоследок, мелькнув красными хвостиками. Для чего, Бутчер? Зачем? Почему-то, Луис даже не сомневался в том, что после крысиного нападения на планы его матери, жизнь слегка поменяет свой градус. Теперь не хотелось лишний раз притрагиваться к рогатке и искать птиц для того, чтобы посмотреть, как они умирают. Не хотелось больше гулять по засанным заброшкам и выходить из комнаты, а часами лежать на кровати и думать о крысах, пакете йогурта, мерзлой коже и его взгляде. Хотелось увидеть картину своими глазами. Его испуганная мать, крыса и сыкло мужик. — Эш, а ты боишься крыс? — Луис плюхнулся на большую кровать подруги, положив руки под голову. Образ грызуна возник в голове быстро. Небольшой, серый с прикольным носом, хоть и слегка мерзкий. — Не знаю. Они просто противные, а когда с ними рядом ещё и Бутчер, то это убийственный дуэт, — усмехнулась брюнетка, пережевывая кусок зеленого яблока. — Тодд, блять, не трогай мои журналы, я просила. — Что-то ты сегодня нервная, — усмехнулся Моррисон. — Да бля, опять этот аутист зашёл ко мне в комнату. Ещё и Трэп придурок, как увидел мелкого, слился. — Ты не пробовала дверь закрывать? — Ларс улыбнулся, протягивая руку к темной виноградине, аппетитно торчащей из белой фарфоровой чашки. — Пробовала, — скривившись, передразнила темноволосого Лидделл. — Я забыла. Просто раздражает, особенно Трэп, как мудила поступил. — Чего ты от него хотела? Он отбитый на голову, тебе вообще повезло, что мелкий появился, — усмехнулся Джексон, подкидывая виноградину вверх. — Эш, от него уже несколько девок залетело, только потому, что он не смог правильно презик натянуть, — Тодд сел на небольшое полосатое кресло, закинув ноги на его ручку. — Не читай нотации. Я не ебнутая, да и на такие случаи есть аборт, — девушка закатила глаза и взяла ещё один кусок яблока. Луис нахмурился, пережевывая виноградину. Аборт. А ведь благодаря красочной жизни своей матери он мог не один раз обзавестись братиком или сестрой. Сколько детей она убила и почему среди них остался он. В голове сразу вспыхнула пустая комната, лёгкая темнота и холод. Он снова зовёт мать, но в ответ ему тишина. Она снова ушла и скорее всего, даже не на один день, оставив ему от себя только бутерброды. Джексон упрямо сверлил глазами потолок. Он ненавидел её. Ненавидел за все, за то, что она его оставила, не научила готовить, жить, читать и писать, за то, что она почти каждый день трахается со всеми подряд, не обращая внимания на то, где он. Луис ненавидел её всей душой. — Ты будешь? Эш прикасается к нему рукой, обращая внимание на себя. Она держит в руках небольшой пакетик с белым порошком. Тодд уже сделал несколько ровных линий, прислоняясь лицом к столу. — Нет, я домой. — Ладно, бывай тогда, — Лидделл улыбается. Она такая красивая, когда улыбается, а не мерзко хихикает. Какая она была бы? Без сигарет, парней, наркоты? Наверное, не похожей на его мать. Стоило остаться у Эш. Даже несмотря на то, что эти оба валялись где-то на полу с белым пятном возле носа. У шатенки было чисто, тепло и комфортно. Не то, что сейчас, на этой дурацкой скамейке. Теперь было бесполезно что-то делать. Лидделл по-любому летает где-то среди розовых облаков, за ручку с Тоддом. Или прогибаться под ним, представляя лицо Луиса. Ему некуда пойти. Джексон тяжело вздыхает, снова рассматривая отражение в стекле окна. Как можно быть такой развратной? Она даже не знает, как зовут отца Луиса.. Парень отворачивается и ложиться на скамейку, свесив ноги. В голову приходит мысль пойти на одну из уже знакомых ему заброшек, но он прекрасно знает, что здания раздолбаны до чёртиков, да и скитаться по развалинам во время дождя, потому что твоя мать сейчас трахается.. Звучит не особо жизнерадостно. Луис кладёт руку себе на лоб, рассматривая небо. Серое, с еле промелькнувшей световой линией грозы, словно крыса. Он усмехается, когда снова представляет лицо испуганной Элайзы. — Ты чего тут? Джексон вздрагивает. Бутчер. Его голос с лёгким искажением и хриплость. Его манера речи. — Дождь жду. Луис смотрит на красноволосого, отмечая, что у него в руках опять чёртов пакет. Только на этот раз их него соблазнительно торчит коробка с шоколадным печеньем. — Опять тётя Лиза? Темноволосый рассматривает его голые руки, покрытые бледностью и царапинами. Салливан надел футболку, обычную футболку, которая шла ему лучше, чем толстовка. Теперь было видно его тонкие кисти, запястья, исполосованные какими-то шрамами и просто видеть его мерзлую кожу. Бутчер молча поправляет пакет и направляется в сторону апартаментов, оставляя Луиса одного. Со спины видно его худые предплечья и от чего-то красные локти и хвостики, прикрывающие шею. Джексон поднялся со скамейки, подбегая к нему. — Ты где целую неделю был, чмоня? Каждый день ждал твоего появления, чтобы размазать пластиковое личико об стенку, — усмехнулся темноволосый, засунув руки в карманы. — Ливни были, я не хотел их дома выходить и сейчас не особо хочу на улице находиться, — Салливан вздрогнул, пытаясь сдержать в руках пакет. Луис усмехнулся, шагая вслед за Бутчером. — Ты опять будешь на улице? — красноволосый посмотрел на него, развернувшись около лестницы. — Тебе-то какое дело, даже если я окажусь на помойке, какое тебе дело? — Джексон нахмурился, отворачиваясь от Салливана. — Никакого, — Бутчер сделал шаг, поднимаясь на одну ступеньку лестницы, поправляя пакет. — И мне не будет до тебя дела, если ты окажешься на помойке, — усмехнулся Луис, — потому что я буду не один. Джексон отвернулся, облокотившись спиной о холодную металлическую ручку. Даже под футболкой он чувствует эту прохладу, но не от неё, а от кожи Салливана. — Даже крыс будешь терпеть? — Придётся. Луис поворачивается к красноволосому, снова рассматривая его спину, но он поворачивается боком, переключая взгляд на свои алеющие локти. — Если надоест дождь, можешь зайти. Придумаем, как испортить вечер тете Лизе, — Бутчер пялится в пакет, на коробку печенья и поднимается на ступеньку выше, увеличивая расстояние между ними. — Стой, — Луис тянет к нему руку, пытаясь зацепить его за кожу. Он снова чувствует подушечками пальцев эту мерзлоту, тонкую кожу. Салливан поворачивается к нему, обращая внимание на протянутую к нему ладонь. Он смотрит на Джексона. Скорее всего, прямо сейчас в его голове творится тоже самое, что творилось несколько дней в голове Луиса. Зачем? — Я не хочу оставаться один, — темноволосый делает шаг, вслед за Бутчером, сокращая между ними расстояние. Салливан ещё несколько секунд смотрит на него, перехватывает коробку печенья, которая падает за край картонной сумки. Красноволосый молча отворачивается, подходит к входной двери, пока Луис все ещё стоит внизу, не понимая, что ему делать. — Чего стоишь? — снова оборачивается Бутчер, махнув хвостиками. Джексон молча поднимается по ступенькам, шагая вслед за Салливаном. Ему правда не хочется остаться в одиночестве.