Один.

Тянет ветер, сгибая зелёные кроны деревьев. Темно-серые облака глотают солнечные лучи, перекрывая их свет искрами грозы. Капли. Тяжёлые, холодные и большие скоро опустятся на каждую поверхность, покрывая её влагой и мерзлотой. Ливень становится ощутимым, когда через открытое окно тянется холодный сквозняк. — Луис, давай вернёмся ко мне, — Салливан прижимается к двери, ведущей на лестницу вниз. Красноволосый обнимает колени, поднося их к искусственному носу. — Не ной, — Джексон спокойно вытягивает ноги, располагаясь на большом белом пледу в красно-зелёную клетку. Он подкладывает под голову прямоугольную бордовую подушку, рассматривая козырёк над своей головой. Он переводит взгляд на Бутчера, который закрывает прорези для глаз бледными руками. Все ещё прижимаясь к двери, даже, несмотря на то, что дождь ещё не начался, а над ним находиться козырёк. Луис тяжело вздыхает, принимая сидячее положение. Темноволосый стучит Салливана пальцем по плечу, привлекая его внимание. Он осторожно поднимает голову, но тут же вздрагивает от раската грома. — Тебе пятнадцать, а жмёшься, как мелкий, — улыбается Джексон, наблюдая за тем, как Бутчер снова прячет голову в коленях, зарывая руки в алые волосы. — Я боюсь воды, — шепчет красноглазый, но Луис все равно его слышит. — Она не достанет до нас. — Но.. Салливан не договаривает, потому что случайно задевает ремешок протеза, расстегивая его. Он трогает рукой красные пряди , пытаясь найти ремешок, но чёрный пояс уже падает, свисая с волос. Бутчер переводит руку на протез, который почти упал, открыв некоторую часть его лица. Красноволосый поймать ремешок, в тоже время, удерживая на лице протез, но у него не очень получается, особенно, когда он снова слышит, как бьёт гром. Луис кладёт руку ему на волосы, поднося пальцы ко второму ремешку. — Не надо, — понизив голос, произносит Салливан, пытаясь выбраться из его рук. — Заткнись, — грубо отзывается Джексон, расстегивая второй поясок. Он видит, как красноволосый тянет руку ко второй части протеза, пытаясь его удержать, но темноволосый все равно выдергивает его, откидывая назад. — Зачем? — Бутчер поднимает голову, закрывая лицо так, что видно только один глаз. Ярко алый и такой несчастный. Луис лишь усмехается, наблюдая за тем, как метается красный зрачок. — Потому что ты тоже один, — темноволосый тянет руку к его хвостикам, запуская пальцы в алые прядки, он стягивает резинки, позволяя локонам спокойно упасть на плечи Салливана. Он отворачивается, снова возвращаясь к вечернему небу, что до предела заполнилось тучами. — Бля, открывай своих сахарных уродцев, я есть хочу, — опираясь о стену, произносит Джонсон, закидывая руки под голову. Красноволосый отворачивается от него, все ещё держа руки около лица. Он чем-то приятно шуршит, но не решается повернуться обратно. Так сильно не хочется. Хотя лицо приятно обдает свежим воздухом, которого он не чувствовал уже давно. Так хорошо, когда локоны касаются мертвой кожи, слегка щекоча ее. Приятно от мысли, что он все еще может чувствовать прикосновения, несмотря на последствия огня. Хорошо чувствовать себя полноценным человеком. Но ему так сильно не хочется показываться Луису. Такое ощущение, словно только он повернется, как щелкнет камера смартфона, оставив лицо Бутчера в памяти Джексона. Его шрамы, невидящий глаз, отсутствие части верхней губы, все выйдет на всеобщее обозрение. Все станет еще хуже, чем было. Салливан просто протягивает Луису жёлтую картонную коробку с изображением разноцветных зверушек. — Отдай мне протез, — тихо, но уверенно произносит Бутчер, слегка вздрагивая. — Повернись, я верну. Салливан бросает упаковку с хлопьями на пол, закрывая руки в красные волосы. Парень жмёт изуродованное лицо к коленям, закрывая его руками. — Ты специально? Ты всем расскажешь, какой я и будешь смеяться вместе с Лидделл и Морисоном, — Бутчер вздрагивает, бедными пальцами переплетая длинные пряди волос. Джексон хмыкает, наблюдая за тем, как на крышу начинают падать первые капли дождя. Он тяжело вздыхает. — Успокойся, бесишь. Ложись уже, скоро луна выступит. Салливан словно не реагирует, лишь сильнее прижимается к двери, слушая, как по ушам бьет звук падающих капель. Его начинает слегка потряхивать, он зажимает уши руками и облокачивается головой о дверь. Луис фыркает, открывая яркую жёлтую коробку. Внутри, в пакете лежат хлопья в виде разных зверушек, что смешит Джексона. Это выглядит мерзко, смазанные лица непонятно кого, обломанные уши, хвосты и мех из зефира. Он берет недо-зверя с шоколадным вкусом в руку и разжевывает, слушая, как фигурка хрустит. Сладко. Но не так сильно, а скорее, чувствуется лёгкая кислота из-за зефира. Брюнет высыпает на руку несколько хлопьев и стучит Салливана по плечу. Бутчер убирает одну руку и легонько оборачивается, так, что видно только его потресканную губу и искривленную горбинку бледного маленького носа. Словно он обычный, точно такой же, как и Луис. Джексон даже не обращает на деформированные участки лица красноволосого, лишь просто смотрит, наблюдая за тем, как дрожит его спина, как парень вздрагивает. Джексон протягивает ему ладонь со зверушками, отправляя одну из них в рот. — Стремно выглядят, да? — хмыкает Луис, похрустывая, хлопьями. — В коробке должен был быть пазл с единорогами, это серия с вымышленными животными, — красноволосый берет одного из животных и кусает, чувствуя, как сладость хрустит. — Никогда не понимал смысла этих штук. Тратишь время на то, чтобы поебать себе мозг, — фыркает Луис. — Смотря какой рисунок. Салливан берет ещё одну зверушку, успокаиваясь от лёгкого, ели ощутимого похрустывания, но все равно слегка вздрагивает. Луис берет в руку, где недавно лежали хлопья, коробку и вытаскивает оттуда пакет. Он переворачивает упаковку и на плед падает небольшая картонная коробочка с изображениями блесток и радуги по стенкам и на крышке. Мерзость. Даже хлопья не настолько приторные, как эта коробка. — Тут что-то есть. — Наверное, пазлы, — Салливан хмыкает, пережевывая хлопья. Ему жутко от звука капель, бьющих по поверхности крыши. От мысли, что вода достанет его кожи, превращаясь в кислоту, она прожжет его до кости, оставив уродливый шрам. Его лицо будет выглядеть не так уродливо, по сравнению с ним. — Сколько еще ты будешь прижиматься к этой двери? — с раздражением вздыхает Джексон, открывая бортики коробки. — Ты сам привел меня сюда во время дождя и забрал протез, — Бутчер прижимает красные локоны к лицу, закрывая изуродованные участки бледной кожи. — Я не знал, что ты боишься воды, — Луис присматривается к кусочкам пазла внутри коробки. — Мм, — хмыкает Салливан, он слышит, как Джексон шуршит коробкой, открывая пазлы. Ему хочется посмотреть, хотя бы просто взглянуть, но он жутко злится на Луиса и самого себя, упрямо смотря в стену. Бутчер прикрывает глаза, ощущая головой холодный металл двери. По рукам бегает сквозняк, заставляя бледную кожу покрыться мурашками. Ему жутко хочется домой, несмотря на то, что там пусто и его никто не ждет. Несмотря на то, что он будет один. Луис хмыкает, разглядывая красноглазого. Даже сейчас, когда их не связывает ненависть друг к другу, он мучает Бутчера. Джексон не чувствует тех эмоций, того насыщения, наполняющего его во время издевок над Салливаном. Широкая улыбка украшала его лицо, когда красноволосый задыхался, глотая воду из школьного унитаза. Брюнет даже не знал о том, что он боится воды. Ему просто хотелось сделать кому-то больно, потому что было больно самому, потому что ему нравилось делать больно окружающим. — Салливан, — тихо срывается с губ Джексона, когда красноглазый ежится от грома в очередной раз. — Бутчер, повернись уже. — Не хочу. Луис фыркает, поджимая ноги, когда капли начинают доставать его ног. Он не видел его лица, лишь знает о том, что он носит протез по неизвестной причине. Так неожиданно было увидеть мальчика со странной маской на лице, да еще и с красными хвостиками. Уже тогда было понятно, у него не будет друзей. Ведь каждый за спиной брюнета шептал «Какой урод», «ублюдок». И Луис был уверен в том, что Бутчер слышал это. Его гнобили за маску. Никто никогда не интересовался тем, почему он ее носит, что скрывает, его просто гнобили, зарывая в мерзлую землю. Джексон смотрит за тем, как по коже Бутчера бегают мурашки от холода, но он упрямо сидит около двери, прижимая лицо к коленям или ладоням. Как его тело поддается страху, вызванному звуками раскатов грома, как алые волосы начинают падать ему на спину под властью ветра. Луис принимает сидячее положение и когда Салливан вздрагивает в очередной раз, прижимается к нему, охватывая руками тонкую ткань футболки, чем вызывает у красноволосого еще один поток мурашек и дрожжи. — Луис..— шепчет красноволосый, прижимая руки к лицу. — Заткнись, Бутчер. Молчи. Так тепло. Несмотря на то, что у него холодная мерзлая кожа, обдуваемая неприятным ветром. Тепло и приятно от того, что он щекой чувствует его волосы, пушистые и мягкие, не такие, как у Эш. Дождь так сильно бьет по крыше, разрывая тишину между ними. Капли так умело заменяют тягучее молчание, но их совсем не слышно. Как будто бы мир вокруг умер, как только Луис прикоснулся к коже Бутчера. Джексон прижимается крепче, когда вода начинает стекать с козырька на плед. Он пытается забрать как можно больше сладкого тепла Салливана, снова уловить эту сладкую нотку запаха молока и хлопьев. Он пытается спрятать его от воды. Луис зарывается носом в его шею, чувствуя запах красных прядок. Даже от них пахнет чем-то мягким и легким, словно сладкой ватой. Бутчер тихо всхлипывает, худая спина резко дергается, обтянутые кожей кости вздрагивают, покрывая все тело дрожью. Луис отстраняется от него с легким испугом и озадаченностью на лице. В голову тянется привычное «чмоня» с ухмылкой, но он лишь молчит, наблюдая за тем, как Салливан плачет, пытаясь заглушить свои всхлипы руками, но Джексон все равно его слышит. — Чего ты ревешь опять? — Не выдерживает брюнет, когда Бутчер охватывает себя руками. Красноволосый мотает головой, прижимая руки к глазницам. Джексон тяжело вздыхает, хватая руки Салливана за запястья, он аккуратно убирает их от лица и кладет на колени парня. Луис снова прижимается к нему, держа его руки, он закрывает глаза и кладет подбородок ему на острое плечо, слушая, как Бутчер всхлипывает. Как хочется попросить за все прощения прямо сейчас. За свою боль, что он вымещал на Салливане и даже не задумывался, к чему это приводило. Как сильно хочется просто защитить его ото всех, пытаясь дать ему что-то в ответ за то, что Бутчер терпел Луиса. Хочется просто сказать ему «спасибо», ведь красноволосый единственный, кто смог ему помочь, без вреда другим. Неужели Бутчеру было не так больно? Когда Джексон избивал его, драл волосы, чуть не утопил, порвал любимую игрушку? Но он хранил все внутри себя, не давая волю эмоциям так, как это делал Луис. Джексон с удовольствием позвонил бы обдолбанной Эш и Тодду, понимая, что они ничего не соображают прямо сейчас и скорее всего, заняты друг другом, а не мыслями о нем. Ему так хочется сказать, что вся троица просто прожигает свою жизнь, все время. Но он не позвонит. Луис открывает глаза и поднимает голову, оторачиваясь от Салливана. Он убирает руки, прижимаясь спиной к холодной стенке. — Урод, правда? — с ухмылкой спрашивает Бутчер, наклоняя голову. — Ты же не хотел, чтобы я на тебя смотрел. Красноглазый поворачивается к Джексону, открывая взгляд темных глаз на свое лицо. Луис молчит, рассматривая, как бегают красные зрачки Салливана по брюнету. У него такая бледная кожа с ужасными следами от ожогов, которые навсегда останутся на хрупком лице. Часть верхней губы отсутсвует, а нижняя часть искусана, покрытая алыми царапинами крови. Его эмоции скрыты отсутствием бровей и одним глазным протезом. Его лицо давно избавилось от сильных ожогов, что стали причиной для скрытия лица за пластиковым протезом. Но даже так от него бы отворачивались. — Как думаешь, ты когда-нибудь сможешь выйти на улицу без этой пластиковой херни? — усмехается Луис, взяв в руки протез, лежащий за спиной парня все это время. Салливан пожимает плечами, уже не вздрагивая от очередного раската грома или шума дождевых капель. Он просто смотрит на Луиса, словно ожидая, что еще брюнет ему скажет, а может, ждет, когда лицо Джексона исказиться в ухмылке и по поверхности крыши забегает звонкий смех и возгласы отвращения. — Идём, скоро дождь кончится, — парень убирает коробку с хлопьями и пазлами и хлопает ладонью по месту рядом с собой. Бутчер хмыкает и ложиться на пушистую поверхность пледа, опираясь головой на часть бордовой подушки. Джексон ложиться на оставшуюсю часть, подкладывая под голову руки. — Если бы Эш или Моррисон узнали об этом, подумали, что я ебнулся, — усмехнулся Луис. — Если все наше окружение узнало бы о этом, все сошли бы с ума. Луис улыбнулся, наблюдая за тем, как последние капли ударяются о поверхность крыши. — Смотри, — Джексон принимает сидячее положение, указывая на звезду, — если так провести линию, то получится морда Эшли, — усмехается парень. — Ага, а если вот здесь добавить, то будет похоже на очки Тодда. Салливан поднимается вслед за Луисом, указывая пальцем в другую сторону. Джексон смотрит на него, на его лицо, покрытое светом от вышедшей луны. Разве можно быть таким счастливым, просто увидев точки на небе? Парень тянет руку к его щеке, пока Бутчер с интересом разглядывает небесную тьму. Он вздрагивает от прикосновения Луиса, но не отталкивается, а спокойно поддаётся, наблюдая за Джексоном. Брюнет чувствует подушечками пальцев его кожу на ощупь, поглаживая небольшой шрам. Даже его лицо холодное, мерзлое. Салливан растягивает изувеченные губы в улыбке, кривой, странной и необычной улыбке, похожей на лёгкое искажение изображения, но это не мешает Джексону прижаться к алым подушечкам, закрыв глаза. Теперь ему плевать на мать-шлюху. Ему плевать, что когда ее ухажеры приходят домой, он остается голодным и ему вечно приходится скитаться по мерзлым улицам. Он чувствует, что одиночество становится величественной пылью, кристаллом вечности, но уже в другом месте и времени.