Life is killing me / Жизнь доканывает меня

| Часть 1 — Life is killing me |

— …Восемь с половиной, — диктовал мастер Тэйт лаборанту, склонившись над спектрометром. Его прищуренные глаза приобрели благодушный тепло-золотистый оттенок. В кои-то веки они не отстают от графика, и он может спокойно забавляться по ночам со своими игрушками. «Игрушки» исчислялись десятками: от гигантских плавильных печей ювелирного завода на плацдарме Аркадии, где он с немого благословения президента был полновластным тираном, до самых мелких измерительных приборов в этой обсерватории на Земле. В том числе и этот спектрометр, только что определивший цвет изучаемой звезды. — Подпиши в примечании — бело-голубая, — продолжал нараспев старший инженер-технолог. — Спектральный класс «B». Очень горячая… — Записать температуру поверхности? — робко поинтересовался лаборант. — Да, запиши. Около 12 800 К в фотосфере. Заполнишь графы с координатами и подошьешь в каталог, — он повернулся на пятках и вышел из подсобки. В главном, головокружительно высоком зале обсерватории его привлекал… нет, не телескоп, нацеленный сегодня на ММО. А орган. Музыкальный инструмент был исполинских размеров, выполнен в неоклассическом стиле и по высоте как раз таки весьма вписался в помещение, но его никто бы ни за какие шиши не транспортировал на самый высокий вулкан удаленного от всех материков острова. Только по капризу — конечно же, его любимца. Он ни в чем не мог отказать своему подопечному. Никогда. Они играли на органе в четыре руки (и ноги) всякий раз, когда Ангел посещал обсерваторию, чаще прилетавший без надобности, чем по поручению. Тэйт ловил себя на мысли, что парнишка, скорее всего, отлынивает от прямых командирских обязанностей… да и под тяжелой костяной клавишей второго ряда, двадцать второй по счету, если считать слева, у него была припрятана дежурная пачка кристаллического β-диэтиламида. Но мастер прощал. Как прощал и все остальное. Он любил Энджи — намного больше, чем должен, больше, чем его на это настроили, когда программировали любовь в начале. Тэйт сел на круглый стульчик, спиной к органу, и откинул голову назад. Его взгляд скользил по серебряным трубам, затуманиваясь от грусти. Ангел не появлялся на Мауна-Кеа больше недели. Он мог отправиться на остров Фиджи, ловить очередных беглых инсайдеров. Но он всегда перед командировками предупреждал опекуна. Инженер внезапно подумал, что не может подобрать определение для своей тоски. В груди ему что-то сдавливало. Сердце? Но у него нет сердца. Его тело — лишь иллюзия плоти существа, сделанного из цельного куска фантастически прочного сплава, состав которого неизвестен никому, кроме чародея-создателя да его самого. Мастер лениво прикрыл веки и увидел сквозь золотистые ресницы… Он подскочил. — Демон! — С утра я им еще был, надеюсь, — Юлиус сплюнул и снял с плеча кого-то. — Получай заказ в биохимическую лабораторию, мой дорогой гений: молодчик из отряда «диких кошек», сражен выстрелом из горячего иглового пистолета, состав яда в пуле мне неизвестен, сама пуля не из наших, взялась как из ниоткуда, свалилась с потолка. Мне всё это до чёртиков не нравится, так что впрягайся и помогай. — Дренаж раны делали? — официальным тоном спросил Тэйт, привычными движениями освобождая тело бойца от верхней одежды. — Отсасывать оттуда давно нечего, Хэлл, — выразился Демон более простым языком. — Он обескровлен процентов на восемьдесят. Клиническая смерть уже наступила, — и затаил дыхание. Опасную же игру с чужими чувствами он в очередной раз затеял. Солнечный мальчик свернул плащ и положил на стульчик рядом. Потом, сделав забавную недоуменную гримасу, убрал с лица убитого килограммовые пряди волос. Из-за полнейшей неправдоподобности и исключительной невероятности сценария случившейся трагедии он страшно тормозил, металлические мозги отказывались обрабатывать то, что посылали глаза. Вот и получалось, что размышлял он долго, подбираясь к страшному и душераздирающему мелкими шажочками. Как странно. Он знает этот медальный профиль? Как странно. И эти ресницы, конечно, не золотые, но тоже крутые, лежащие на щеках, закрывая наполовину их и?.. Совсем странно. Надпись «WILD CAT»? Её каждое утро прорезают рубиновым лазером по живой коже! Её не носят! Лишь двое. У кого регенерация позволяет. Дар живого божества. — Святые лептоны… — вырвалось у инженера быстро, невнятно, невзначай закончившись хрипом. Неловко вышло. Демон понимающе скрыл усмешку. Но мастер не закончил шагать. Категорически ослеп, и к истине приходилось продираться сквозь колючие-преколючие кусты нетривиальных умозаключений. Бес с ней, с надписью. Волосы — да. Нос — да. Какие-то проблески. Губы. Хм, губы. На свете есть всего две пары таких восхитительно очерченных губ. Такие, как у… Да вот же, обладатель одних в спину дышит. А обладатель вторых, с ним, э… нет, нестыковочка какая-то, куда пошли, стоп. У его милого непослушного Ангела ярко-алые, выразительно сатанинские губы! Смешливые, язвительные и как бы переполненные кровью. Кровью… Кровью. Хэлл медленно выпрямился, избегая настойчивой просьбы в глазах киллера. Всё, дошло, и он дошёл. Не надо давить. Не надо. Пожалуйста. — Отнеси в подсобку. Посидишь за дверью. Если через полчаса я не выйду… — Да, — быстро кивнул Демон и снова подхватил тело на руки. Хэлл смотрел на его обычную, скользящую и чуть танцующую походку не мигая. Чистый соблазн. Как и братишка. Скулы сводило от тупой ноющей боли. По ним что-то шуршало, скребло и разъедало, пытаясь влезть под имитацию кожи, впитаться в судорожно шевелящиеся губы. Что-то совсем не солёное, но кислое и горькое, пытавшееся стать жидким и солёным. Но он же не умеет плакать. Не должен уметь. Инженер на автомате собрал свои яркие светлые дреды в хвост — жесты, по которым его всегда узнавали в любой толпе. И за которые Эндж его безумно обожает. Обожал. Нет! Идите в баню! Обожает! Солнечный мальчик решительно двинулся в угол помещения, где лежал дежурный чемоданчик с его медицинскими инструментами.