Не так плох, как кажется

6 апреля, 1002 год ПИЛ. 14:40. Премьер-министр Сомбра. Кристальная империя. Барак при северных шахтах. Ипполит закончил заклинание только к обеду. Он выглядел уставшим, но довольным — очки съехали на самый кончик носа, грива растрепалась, а в глазах блестел тот самый азарт, к которому я уже начал привыкать. — Готово, — сказал он, отходя от большого куска пергамента, исписанного формулами. — Стабилизирующее плетение. Не самое изящное, но должно держать свод даже если лёд снова начнёт давить. Главное — обновлять каждые три-четыре дня. Когда прибудут единороги из столицы, можно будет наложить стандартное плетение. Оно надёжнее, но на него у нас сейчас нет сил. Я кивнул, глядя на фиолетово-синее свечение, которое мягко пульсировало над входом в первую штольню. — Хорошо. Тогда не будем тянуть. Мы вышли на холод. Ветер почти утих, но снег всё равно хрустел под копытами. Рабочие уже ждали — двадцать семь пони, в тёплых куртках и с касками, сделанными из старых кристаллических пластин. Некоторые старались на меня не смотреть. Другие, наоборот, смотрели слишком пристально. Грейв Стоун стоял чуть в стороне, жуя трубку, хотя огня в ней не было. — Начинаем с первой галереи, — сказал он. — Сначала укрепим потолок, потом можно будет пробовать жилу. Я поправил плащ. — Мы с Ипполитом пойдём с вами. Заклинание нужно будет накладывать прямо на месте. Стоун коротко кивнул. Мы спустились в шахту. Воздух сразу стал тяжелее, холоднее, пропитанный запахом камня, сырости и старого металла. Под копытами хрустели мелкие осколки кристаллов и камней — остатки былой добычи. Факелы и магические светильники отбрасывали длинные тени на неровные стены. Ипполит шёл рядом, что-то бормоча себе под нос и время от времени поправляя очки. Я старался не отставать, хотя бок иногда напоминал о себе тупой тянущей болью. «Не скакать галопом», — вспомнил я слова врача. «Угу, легко сказать…» На первой развилке Стоун остановился. — Здесь. Потолок самый слабый. Рабочие начали устанавливать деревянные подпорки. Я встал чуть в стороне, наблюдая. Один из земнопони — крепкий, с тёмно-синим мехом — бросил на меня быстрый, почти злой взгляд, но ничего не сказал. Просто продолжил работать. Ипполит подошёл ближе к своду и зажёг рог. Фиолетовое свечение медленно растеклось по камням, проникая в трещины. — Держите подпорки ровно, — тихо сказал он. — Сейчас зафиксирую. Я тоже напряг свой рог. Магия отзывалась куда легче, чем в первые дни, но всё равно требовала сосредоточения. Я направил силу в плетение Ипполита, усиливая его там, где трещины были глубже. Свечение стало ярче, смешалось с голубым оттенком от рога Ипполита. Несколько минут стояла почти тишина. Только тяжёлое дыхание рабочих, скрип дерева и тихое потрескивание магии. — Хорошо… — выдохнул Ипполит. — Должно держаться. Стоун проверил одну из подпорок копытом и коротко кивнул. — Нормально. Двигаемся дальше. Мы прошли глубже. Чем дальше, тем уже становился проход. Воздух стал гуще. Где-то капала вода — мерно, как часы. Я помогал, где мог: левитировал тяжёлые балки, когда рабочие не справлялись вчетвером, удерживал мелкие камни, которые грозили обвалиться. Иногда ловил на себе взгляды — смесь страха, недоверия и усталого удивления. «Пусть смотрят, — думал я. — Главное, чтобы дело двигалось». Ипполит уже почти не говорил. Он полностью ушёл в магию, время от времени тихо подсказывая, куда направить силу. Мы работали слаженно — лучше, чем я ожидал. Время тянулось медленно. Пот заливал глаза, несмотря на холод. Бок ныл всё сильнее, но я молчал. — Следующий участок, — сказал наконец Стоун. — Здесь жила должна быть ближе к поверхности. Мы свернули в боковой штрек. Проход стал совсем узким. Двое рабочих пошли вперёд с кирками и светильниками. Я остался чуть позади, помогая Ипполиту обновить плетение на свежем участке свода. И вдруг — из глубины штрека раздался громкий, полный ужаса вскрик. — Обвал! Грохот прокатился по шахте, словно гора решила наконец-то опочить. Камни, лёд и старые балки рухнули с оглушительным треском. Пыль и мелкая крошка взметнулись тучей, мгновенно погасив несколько светильников. Крики смешались — кто-то звал на помощь, кто-то кашлял, пытаясь вдохнуть. Я рванулся вперёд, не думая. Бок тут же прострелило острой болью, но я стиснул зубы и побежал. Ипполит отстал на пару шагов, его рог всё ещё светился, но теперь уже от паники. — Держитесь! — крикнул я в пыль. Голос вышел хриплым, почти чужим. Грейв Стоун уже был там, оттаскивая в сторону упавшую балку. Двое рабочих пытались разобрать завал голыми копытами. В узком штреке виднелись только задние ноги и хвосты троих пони — тех, что ушли вперёд. Двое из них слабо шевелились, а третий лежал неподвижно. — Они там! — выдохнул Стоун, не оборачиваясь. — Третий, кажется, придавлен сильнее. Я не стал ждать. Рог вспыхнул, магия послушно схватила ближайшую балку и потянула её вверх. Боль в боку сменилась другим ощущением — горячим, мокрым. Старая рана явно не выдержала резкого движения. Я чувствовал, как под плащом начинает сочиться тёплая кровь. — Ипполит, стабилизируй свод! — рявкнул я, не узнавая свой голос. — Быстро! Учёный кивнул, его рог загорелся ярче. Фиолетово-синее плетение снова легло на потолок, но оно явно уступало по прочности тем, что мы накладывали вдвоём — Ипполит выкладывался из последних сил. Я протиснулся ближе. Один из заваленных пони — молодой земнопони с серой шерстью — хрипел, пытаясь выбраться. Я обхватил его магией и потянул. Он выскользнул, кашляя пылью, и рухнул на копыта рядом со Стоуном. — Один есть… — прохрипел я. Второй пони был глубже. Его прижало крупным обломком камня. Он не кричал — только тихо стонал. Я напрягся сильнее, поднимая камень. Магия дрожала, бок горел огнём. Кровь продолжала течь по шкуре под плащом, пропитывая ткань. — Держись… — прошептал я, не зная, кому именно: ему или себе. Камень сдвинулся. Пони выдернули. Он был в сознании, но глаза были стеклянными от шока. Оставался третий. Тот, что лежал неподвижно. Завал здесь был наиболее плотным. Я полез глубже, копыта скользили по мокрому камню. Боль уже не просто ныла — она рвала бок изнутри, словно кто-то снова вонзил в меня тот кинжал. Дыхание сбилось, в глазах начало темнеть по краям. — Премьер… — услышал я голос Стоуна где-то сзади. — Вы ранены. Отойдите, мы… — Нет, — выдавил я сквозь зубы. — У меня нет времени истекать кровью… Магия вспыхнула снова. Я поднял сразу несколько обломков разом. Копыта дрожали. Третий пони — тёмно-синий земнопони, тот самый, что бросал на меня злые взгляды наверху — лежал лицом вниз. Из-под камня торчала его задняя нога, неестественно вывернутая. Я схватил его магией и потянул. Тело было тяжёлым. Каждый сантиметр давался с боем. Я чувствовал, как старая рана открывается шире, как кровь течёт горячими толчками, пропитывая плащ и капает на камни… — Давай… ещё чуть-чуть… — бормотал я себе под нос, не замечая, что говорю вслух. Пони наконец выскользнул из завала. Я прекратил колдовать и сразу же схватил его копытами, перекидывая через спину. Он был тяжёлым. Очень тяжёлым. — Выводите остальных… — прохрипел я Стоуну, который уже протягивал копыта, чтобы помочь. Но я не отдал ему пони. Не знаю, почему. Я просто пошёл, шатаясь. Каждый шаг отдавался в боку вспышкой агонии. Зрение сужалось, пыль забивала лёгкие, но я продолжал идти. Ипполит что-то кричал сзади, но я уже почти не разбирал слов. Последние метры до выхода из штрека превратились в пытку. Ноги подкашивались. Кровь уже текла по боку открыто, оставляя тёмный след на камнях. Я чувствовал её тепло даже сквозь холод шахты. Наконец — свет. Яркий, дневной, холодный северный свет, пробивающийся через вход. Я сделал ещё шаг… и рухнул на колени прямо у выхода. Пони с моей спины мягко скатился в снег. Кто-то сразу подбежал к нему. Я попытался встать. Не получилось. Мир качнулся, потемнел. Бок горел. — Премьер-министр! — голос Ипполита был где-то далеко. — О, Селестия, он весь в крови! Я хотел сказать, что всё в порядке. Что пони живы. Что это главное. Но вместо слов из горла вырвался только слабый хрип. Перед глазами уже плыли чёрные пятна. Последнее, что я увидел — встревоженное лицо Грейв Стоуна, склонившегося надо мной, и далёкий, пульсирующий свет где-то на горизонте.