Придурок из хосписа

Нил не назвал бы себя человеком очень нервным. Да, он мог легко сорваться и высказать все, что думал о человеке, но его давно уже не переполняло это противное чувство постоянного напряжения и ненависти. Его стало раздражать буквально все: взгляды Мэтта, болтовня Элисон и закидоны Сета. Начальника он вообще все же ударил в пятницу вечером, и последовавшее разбирательство отняло у него возможность пересечься с Эндрю. Они не виделись уже вторую неделю, и Нил вдруг осознал, что не понимает, что он чувствует. Вроде, и скучал по этому отстраненному и равнодушному взгляду, а вроде и даже Миньярда не хотел видеть. После того, как начальник вызвал копов и Нила продержали в камере почти всю ночь, он написал увольнительную, оставил крупную сумму денег своему уже бывшему боссу и открыто послал его глубоко и надолго. Даже пригрозил, что сможет засудить за подделывание фактов и мошенничество, если повесит всю вину на Нила и оставит плохую рекомендацию. Деньги было жаль оставлять, но это была необходимая пилюля, чтобы от него отъебались раз и навсегда. Наверное, ему должно было польстить, что Элисон тоже решила свалить. Сказала, что Нил был единственным нормальным в этом месте и терпеть всех остальных идиотов ей надоело. Мэтт посоветовал пока не искать новую работу. Нил был согласен, но в тот момент его так сильно бесило все на свете, что он кинул «я сам, блять, разберусь», собрал сумку с документами и ушел. Как сделал несколько лет назад, когда понял, что за счет экси не выживет, и поменял спортивный вуз на языковой. В эти дни ему хотелось бежать, и каждое утро, выходя на пробежку, Нил понимал, что убегал все дальше и дальше. Устоявшаяся жизнь катилась в такую задницу, что ему стало страшно, и единственный выход, который был у него заложен в генах, – начинать все заново. За двадцать пять лет у него было более двух десятков личностей, более двух десятков жизней, и Нилу до дрожи в пальцах необходимо было вернуть чувство спокойствия и обманчивого ощущения, что все под контролем. Что у него всегда есть запасной план. Он взял машину напрокат, купил карту в ближайшем к их двушке магазине и тыкнул наугад. Закинул сумку в багажник, зажал зубами сигарету и вырулил на главную дорогу, отключая телефон и закидывая его на заднее сидение – он знал, что поступает, как мразь. Мэтт определенно будет волноваться и названивать, но Бойд должен был привыкнуть к импульсивности Нила и его частым закидонам. Спустя пару дней он успокоится и просто смирится с тем, что Нил уехал. Пускай не навсегда, как хотелось самому Нилу в тот момент, когда он зашвыривал футболки в сумку, но все же. Им обоим нужен перерыв. Нил так решил. И ему плевать, что по этому поводу думает Мэтт. Ночь наступает быстро, и Нил коротко осматривается, понимая, что это шоссе кажется ему знакомым, и его прекрасная память вежливо подкинула ему одно напоминание: мотелей вблизи нет. Он расчищает себе багажник, откидывает заднее сидение, обкладывается вещами и накрывается взятым заранее пледом – ночевать в машинах ему приходилось нечасто, но это было лучше, чем пялиться в потолок в своей комнате и думать, какое дерьмище ожидает его завтра. Может, Мэтт все же был прав и ему нужна помощь психолога или психотерапевта, потому что возвращаться к старым привычкам – тревожный звоночек. Еще тело стали переполнять усталость и постоянное разочарование в собственной жизни. Черт, он устал. * Солнце так сильно режет глаза, что Нил накрывается с головой и начинает задыхаться от душного плотного воздуха в машине. Он нехотя выползает, жмурится и находит в себе силы устоять на ногах. Несколько машин проносятся мимо, и Нил трет руками лицо, приходя в себя, вспоминая, кто он такой и что собирался делать. Ему требуется еще минут двадцать, чтобы заставить себя свернуть все тряпки, выпить воды и сесть за руль. Он останавливается на одной заправочной станции, чтобы залить бензин и отлить самому, купить еще воды, протереть покрытое пылью стекло и вдохнуть горячий летний воздух. В это время он бы просиживал штаны на работе под прохладным кондиционером, а сейчас оттягивал футболку и проклинал свое тело, которое с возрастом стало хуже переносить жару. Реально стареет. Но он не жалел – пускай дорога перед глазами плавилась, как сыр в духовке, и весь Нил был таким мокрым, что мог наполнить двухлитровую бутылку своим же потом, он чувствовал облегчение. Джостен бросил быстрый взгляд на заднее сидение, проверил телефон и хмыкнул, поняв, что тот сел. Что ж, меньше проблем – общаться с Мэттом или кем-то другим ему по-прежнему не хотелось, так что он просто поехал дальше. И дальше, и дальше, выкуривая одну сигарету за другой и оставляя в пачке всего три штуки к тому моменту, когда большое и красное солнце опускалось за горизонт. Нил остановился на очередной заправке, слабо представляя, где он. На каком-то из поворотов он позволил своим импульсивным мыслям везти его, и руки сильнее сжали руль, направляя его в неизвестность. Ну да ладно. Без разницы. Вернуться у него всегда получится. Если нет, у него был богатый опыт начинать все с начала. Он захлопнул дверь, проверил карманы и двинулся к магазину. Краем глаза Нил отметил подозрительное движение, но придал этому значение слишком поздно. Что последовало дальше, он помнил смутно. - Давно не виделись, младший, - по загривку Нила пробежал такой холод, что он мог бы открыть новой ледниковый период. Это не была Лола, но человек, что прижал кончик ножа к пояснице Нила, определенно был из людей отца. – Что, думаешь, раз Мясника больше нет, тебе никто не будет мстить? Нил сглотнул. Он примерно знал, что сейчас творилось в мире мафиозников. Несмотря на тщательные перемены среди кланов, Стюарт еще не закончил наводить порядки и просил Нила особо не высовываться. Джостен никогда не воспринимал слова дяди, как ересь, но в этот раз ему надо было вырваться. Почувствовать себя на миг по-прежнему свободным, имеющим выбор и право быть там, где ему хочется без опасения за собственную шкуру. Наверное, ему стоило быть таким же осторожным, как пять лет назад: взять на всякий случай какую-нибудь липовую личность, покрасить волосы и надеть линзы. Или выбирать пути, где будет слишком много людей, которые станут свидетелями подлого избиения и смогут вовремя остановить говнюка, напавшего на Нила. Нил тоже не отрицал, что повел себя глупо. Когда опасное лезвие неожиданно приставили к горлу, он едва ли почувствовал страх. Просто забыл, каково это, когда тонкая ниточка твоей жизни находится в руках другого человека. Он думал, что сможет выбраться сам, и сделал выпад вперед – нож опасно прорезал около яремной вены. А потом сильный удар по ребрам, пока он пережимал горло, стараясь остановить кровь, тяжелый ботинок на спине, на скулах и бедрах. Его избивали так сильно, что Нил не знал, сколько в действительности прошло времени, и был ли нападающий один. Его мозг думал лишь о защите, о том, чтобы прикрыть рану и сжаться в клубочек, защищая важные органы. Он смутно слышал чей-то незнакомый крик и тяжелые шаги. Теплые руки осторожно коснулись его плеча, и Нил стал отбиваться, позволяя ране на шее открыться. - Нил, блять, глаза открой, - Джостен не сразу узнал голос. - Кевин? - Молчи! Как ты?.. Блять, мне нужно позвонить в скорую. Или в полицию? – Дэй положил свою широкую ладонь Нилу на шею и надавил. Джостен не помнил, чтобы когда-нибудь видел на своих руках столько крови. Она теплой жижей стекала по кистям и груди, и Нилу хотелось приподняться, чтобы проверить, действительно ли все это вытекает из него, но тяжелая рука Кевина пригвоздила его к земле, и Нилу оставалось только рассматривать своего неожиданного спасителя и стараться оставаться в сознании. В какой-то момент ему показалось, что мир перед глазами окрасился в черный, но тепло Кевина и его дрожащий голос говорили Нилу, что тот рядом. Он не понимал, что именно кричал ему Кевин или как врачи приехали так быстро. Или прошло уже несколько часов? Нилу вообще тяжело давалось все – он едва мог моргать, поэтому, когда врач спрашивал Кевина в машине скорой, как зовут пострадавшего, что вообще приключилось, - Нил глупо пялился на Дэя, словно маленький ребенок, не научившийся еще думать. Маска с кислородом душила его, и он закашлялся, стоило ему попробовать произнести хоть что-то. Но он хотел. Он должен был попросить Кевина ничего не рассказывать Эндрю. Потому что Нил узнал Кевина. А Кевин – Нила, и отвратительное прошлое «Натаниэль» чуть не вытащило из Джостена кишки. Миньярд не должен знать. По крайней мере, так.

***

Нил старался вспомнить, когда видел такого разгневанного Мэтта в последний раз. Даже в тот день в хосписе Бойд казался скорее расстроенным, чем злым, а сейчас его глаза были отвратительно красными, брови – слишком хмурыми, и, когда он трогал пластырь на щеке Нила, давил сильнее нужного. Джостен зашипел, отодвигаясь и пытаясь избежать дополнительных пыток, но Мэтт схватил его крепче за руку и притянул к себе. - Твою мать, Мэтт, чего ты на меня злишься? - Да потому что ты заебал встревать в неприятности! – Он с нажимом провел по марлевой подушечке на шее Нила, там была особо опасная рана, и все шутки Нила про смерть могли в этот раз стать реальностью. – Я думал, появление Эндрю что-то поменяет. Нихуя себе заявочка. Нил аж выгнул бровь, всем своим видом показывая, какую хрень сморозил Бойд. Но тот был абсолютно уверен, что жизнь Нила должна была пойти по правильному и безопасному пути без драк, саморазрушения и побегов. Нил снова сумел встрять по самое горло, которое сейчас было обвязано несколькими слоями бинта и пластырей. Лицо Нила превратилось в корзину больших темных слив, в волосах запеклась кровь, и Бойд даже не хотел видеть, что было под футболкой этого идиота. Он действительно не понимает, насколько заставляет Мэтта волноваться и сходить с ума? - Не я виноват, что тот кретин, - Нил закашлялся. Говорить было тяжело и больно. - Я же просил тебя заткнуться. – Кевин закрыл за собой дверь, удивленно смотря на Мэтта. – А ты что тут делаешь? - Вы знакомы? – Спрашивает Бойд Нила, переводя взгляд с одного на другой. - Как тесен мир. – Нил закатывает глаза и прикасается к шее – боль простреливала гланды, и Нил понимал, что скоро действительно желание Кевина исполнится: он заткнется на ближайшие пару дней. - Нил мой сосед. А вы откуда?.. - Виделись в прошлом. – Нилу не приходится пояснять ровно ничего. Взгляд Мэтта, задумчивый и тяжелый, опускается на белоснежный пол, и Джостен слышит, как скрипят шестеренки в голове соседа, как этот невероятно умный человек – и тут даже без сарказма – складывает рассказ Нила и историю Кевина и после смотрит на Джостена. - Серьезно? Кевин тоже был в этом замешан? - До сих пор. – Дэй присаживается на соседнюю пустую койку и напряженно смотрит на Нила. – Я заключил с Ичиро сделку, и все мои доходы сейчас переходят к нему. - Лох, - усмехается Нил, и острый взгляд Кевина может распороть его кожу. - Ну, не всем так повезло, как тебе, Джостен. У меня нет знакомых мафиози, которые прикроют мне зад. - Ты реально хочешь посоревноваться, у кого отстойнее жизнь? – Хрипит Нил, подаваясь вперед. Кевин дотягивается до его плеча и надавливает на синяк, заставляя Джостена опуститься на кровать. - Остынь, иначе эта ночь будет для тебя последней. – Дэя забавляет, каким опасным хочет казаться Нил, и не может сдержать улыбки, когда тот клацает зубами. – Эндрю не знает? - Не должен. - Почему не рассказал? - Потому что это все в прошлом? – Глаза Кевина щурятся, и Нил понимает, какую хрень сморозил. Сегодняшний день прекрасно показал обоим, что эта история с Мориямой и Мясником еще не скоро оставит их в покое. Когда Кевин уже собирался озвучить свои мысли, в комнату заглянула медсестра. Возникли какие-то вопросы по поводу данных Нила, и Мэтт вызвался помочь. Это вообще нормально, что Нилу захотелось стукнуть его, когда тот в дверях показал ему два пальца вверх, мол, да, давайте, улаживайте там все между собой? Бойду явно нужно подтянуть социальные навыки, потому что Нил не знал, как еще скривиться и показать, что общество Кевина ему не то, что было противно. Кевин в целом его напрягал. Он являлся важной фигурой в его прошлом и настоящем, он был тем, кто спас его, и тем, кто может убить хоть сейчас. Прям настоящий аватар, только без магии. Дверь за Мэттом закрылась медленно и тихо, и Кевин оглянулся, убедившись, что они остались одни. Нил только сейчас заметил, насколько был напряжен Кевин, потому что тот, опустившись обратно на койку, стал растирать костяшки и кусать губы. Ох, твою ж мать. Мэтт ничего не знал о прошлом Дэя, и Нил стал тем пазлом, который собрал всю уродливую картинку их жизней воедино. Чувствовал ли Нил за это вину? Отнюдь. Ему было плевать, что творилось в прошлом – он давно похоронил воспоминания о старом Кевине и Натаниэле вместе с трупом отца. Странно, что сам Кевин не начал двигаться вперед и все еще тащил за собой тот случай со сломанной рукой и свою принадлежность какому-то левому челу. - Расскажешь, что случилось после? – Нил искренне удивляется робости в голосе Кевина. Ему было…неловко? - После чего? - После того, как ты сбежал от Мясника и Мориямы. – Кевин потер шею, так и не встречаясь глазами с Нилом. А тот пользовался моментом и разглядывал, пожирал повзрослевшую фигуру Кевина. Его загорелое лицо, острые скулы и все еще неизменную двойку под глазом. Вот придурок, а. Как можно так долго находиться в руках Мориямы и не делать ничего. И Нил имел право осуждать Кевина, потому что, в отличие от этой инфузории туфельки, он боролся. Каждый, мать его, день боролся за собственное существование, за возможность открыть глаза следующим утром, вдохнуть, побежать, рискнуть и представить, что когда-нибудь он будет свободным. Он плевал Рико в лицо, выносил удары клюшкой и послал его даже в тот день, когда уползал из поместья Мориамы, желая Рико быстрее сдохнуть и оказаться в аду. Это случилось на первом году спортивного университета – тогда Нил еще думал, что у него получится срастить свою жизнь с экси, но жестко прокололся. После Эвермора и встречи с Мясником, Нил слишком выдохся для спорта. Ему нужно было выбираться из той задницы, в которой он оказался, и думать о крыше над головой, о еде и о том, где он будет после окончания университета. Увы, со слабой командой, которая максимально не была заинтересована показать себя на соревнованиях, они не вышли даже в полуфинал. На какую спортивную карьеру Нил мог рассчитывать? Хорошим тренерам пришлось бы брать микроскоп, чтобы рассмотреть его талант и заявить о своем существовании. Даже если бы Нил в прямом смысле выпрыгивал из штанов, экси – командный спорт. И Нилу пришлось принять, что просто не срослось. - Не сейчас? – Спрашивает Кевин, когда молчание Нила затягивается. - Никогда. - Нил, - Джостен морщится. В голосе Кевина сквозила мольба, будто ему было жизненно необходимо услышать, что хоть у кого-то из них была более или менее нормальная жизнь. - Кевин. Мы будем играть в имена? - А ты все такой же придурок. - А ты все такой же слабак. – Кевин кривится так, словно Нил наехал ему на ногу. - Я не виноват, что удача улыбнулась только тебе. – Нил так резко дергается в его сторону, что Кевин удивленно округляет глаза. Разделяющее их пространство оказывается слишком велико для слабого Нила, и, когда он хватает Кевина за грудки, едва не падает – Дэй подхватывает Джостена под руки. Выглядело это, конечно, странно. Нил, вроде как, угрожает Кевину, а тот снова спасает его. - Не смей говорить об удаче, когда я, блять, выживал каждый ебанный день. Ты сбежал первый. Ты оставил меня, ты оставил Жана. Ты еще больший эгоист, чем кто-либо из нас. – Нил прошипел эти слова буквально в губы Кевину и неожиданно оттолкнул его от себя, оседая обратно на свою кровать. Тело крупно дрожало, но Нил был уверен, что это от злости, а не от боли. Кевин не имел никакого права говорить подобное, и, если бы у Нила было больше сил, он вбил бы это в его тупую башку раз и навсегда. - У тебя появился шанс, какого черта ты не использовал его? Рико умер в конце твоего первого курса. «Лисы» прикрывали тебе спину все четыре года. Тебе, гребанный ты кусок дерьма, было легче всех обрести свободу! И ты говоришь мне про удачу? – Нил закашлял, сжимаясь и прикрывая горло. На марле выступило красное пятно, и Кевин выругался, оказываясь рядом и неуверенно касаясь парня. - О боги, Нил! – Мэтт выронил бумаги, замечая развернувшуюся картину и вылетая снова в коридор за врачом.

***

Нил не думал, что после слов врача о том, что ему нельзя курить ближайшие пару недель, курить захочется в три раза сильнее. И дело было не в том, что запретный плод сладок, а в заднице у Нила шило и в груди – маленький ребенок, который хочет делать все наперекор. Просто шла третья неделя, и тоска по Эндрю вытеснила всякое желание убегать. Нил понял это, когда чистил ножом яблоко и вдруг почувствовал себя так, словно чего-то не хватало. Какой-то маленькой, но очень значимой детали. Его долго не хотели отпускать, и навещающий его каждый день Мэтт начинал медленно действовать на нервы. После того, как Нилу стало хуже, он вышвырнул Кевина из палаты и ни на шаг не отходил от друга, даже когда тот стал намеренно выкидывать какую-то обидную хрень и пытаться сплавить Бойда домой. Нечего тут играть роль курочки-наседки и выхаживать Нила из-за каких-то царапин. Мэтт был с ним принципиально не согласен. Как и врач, который угрожал Нилу несколькими неделями постельного режима в больнице и уколами в шею, если тот не перестанет перенапрягать свое тело. Но в конце недели, когда бинтов стало меньше, а синяки быстро пожелтели, Нила выписали. Он выходил оттуда с такой самодовольной улыбкой, что Мэтт предложил остаться еще на несколько дней – видимо, они не учли, как сильно приложился Нил головой. Но Мэтту не понять, никогда не понять, что значит для Нила выжить в очередной раз. Он словно показывал жизни и ее испытаниям красивые и пафосные факи. Мясник, Морияма, недавнее нападение – боги, да у него действительно девять жизней. - Ты уверен, что хочешь быть здесь? - Странно, что именно ты это у меня спрашиваешь, - кривится Нил, вылезая из машины. Двери хосписа казались ему уже слишком знакомыми, и Нил глубоко внутри признался себе, что рад видеть все того же живого старика. В этот раз Джостен махнул ему в ответ. - Тебе нужно отдыхать. - Я неделю отлеживался в больнице. У меня уже спина слилась с задницей. Отстань. – Мэтт забавно фыркает, нагоняет его и идет по длинному коридору. - Ну, как скажешь. Я отлучусь на какое-то время. – Бойд затормозил, хватая Нила за руку и заставляя того посмотреть прямо в его взволнованные глаза. – Нил, если почувствуешь что-то неладное, сразу звони. Нилу хотелось пошутить, что он не главный герой в каком-нибудь аниме с развитым шестым чувством, но кивнул. Мэтт после случившегося стал немного дерганным и нервным, и Нилу казалось, что это нападение спровоцировало у него какое-то давно забытое чувство, но сам Нил не лез. Если Мэтт захочет поделиться, он расскажет, а до тех пор Нил, как уважаемая и порядочная скотина, постарается сберечь остатки нервов своему соседу. Все же Мэтт был хорошим парнем и всегда приходил на помощь, может, Нилу стоило остепениться немного? И впервые подумать о том, как будут чувствовать себя окружающие, любящие его люди, когда с ним творится такая хрень? Он же всегда привык полагаться только на себя, поэтому Мэтт и его опека, забота и любовь – что-то очень чуждое и странное. - Мэтт, - Бойд оборачивается. – Спасибо. - Пф, если это вина, то завались. – Джостен слабо кивает, коротко машет рукой и заходит в комнату с собравшимися на встречу. Он быстро осматривается, замечает своего придурка, снова одного и снова на последнем ряду, и не осознает, как губы растягиваются в подобие улыбки, потому что да, он даже не представлял, как сильно хотел увидеть Эндрю. Его блондинистую макушку, напряженные плечи и показательно равнодушный взгляд вперед, словно бы ему плевать, что происходит вокруг и он не наблюдает за каждым. Но Нил знал, что тот только и ждал подвоха, и, черт, даже по этому он скучал. Он опускается рядом. На этот раз не оставляет стула между ними и смотрит прямо на Эндрю. - Я много пропустил? Миньярд поворачивается к нему, а потом брови так низко опускаются, что Нил боится, как бы они не упали вовсе. Но, если отставить все шутки в сторону, напряжение, обычно исходящее от Эндрю, было сейчас другим. Оно не было неприятно колючим и отталкивающим. Сейчас оно горячее, расплавляющее кожу Нила и заставляющее желудок болезненно сжаться. - Знаю, что выгляжу просто потрясно. Но мне жаль, что я не приходил. Как видишь, на то были причины, и я- - Заткнись. – Нил удивленно моргает, прикрывая рот и позволяя Эндрю рассматривать себя. Ореховые глаза внимательно изучали его лицо, так ощутимо осматривали каждую затягивающуюся рану, каждый синяк, а потом впились в шею. Нил заметил, как нечитаемая тень промелькнула в глазах Миньярда, но тот продолжал молчать, и Нил не смел начинать говорить первым в этот раз. Узловатые пальцы Эндрю коснулись его бинтов, и Нила точно прошибло током, когда он почувствовал то самое тепло – особенное тепло, уютное и приятно, исходящее от Эндрю. Миньярд надавил на линию подбородка, заставляя парня повернуть голову, подцепил пальцами узелок и ловко размотал белоснежный бинт. Под повязками в опасной близости от яремной вены был довольно глубокий порез, и Эндрю на миг прищурился – это было настоящее чудо, что тот ублюдок промахнулся. Еще бы чуть-чуть, и Нила не спасло бы ничто. - Кто это был? - Один кретин. – Нил встретился взглядом с Эндрю и поджал губы. Миньярда его ответ не устроил, и в этот раз он выглядел так, словно не хочет слышать полуправду. Нил должен быть тронут? Потому что он тронут. Очень, так, что пальцы начинают подрагивать, и ему хочется вернуть руку Эндрю себе на шею, но не может выдавить из себя сейчас ничего. – Мы не в том месте. Эндрю смотрит так, что Нил понимает: в этой ситуации для Эндрю нет «правильных» мест. - Это как-то связано с Кевином. – Нила всего окатывает горячей волной. - Откуда?.. - Так я прав. – А, то есть до этого это была лишь догадка? Джостен выдыхает тихое «блять». - Он был тем, кто и вызвал скорую. Джостен позволяет Эндрю забинтовать рану и подается к нему, когда тот возвращается на место. Пускай ряд впереди был свободен и говорили они оба достаточно тихо, Нилу не хотелось лишний раз рисковать. После того, как его избили на богами забытой парковке, он не был уверен, что тут не найдется бывших прислужников Мясника. Всех в лицо он не знал, так что теперь – когда шея часто напоминала о себе – он будет предельно осторожен. - Что он вообще делал так далеко? - А ты? – Эндрю смотрит так, что Нил стушевывается, закусывая губу и не выдерживая чужой испытывающий взгляд. Они были непозволительно близко, чтобы он мог вести себя невозмутимо. Эндрю одними своими глазами снимал с него кожу, словно шелуху с лука. – У него парень в другом штате. - Ладно, теперь мне нужно время. Что? У Кевина? Серьезно? - Почему тебя это так удивляет? - Если мне не изменяет память, во время универа у него была девушка. Тея, кажется. - Расстались. - И кто решился терпеть этот ходячий ужас? - Мой брат. – Нил поворачивается так резко, что они едва не сталкиваются носами, и Джостен подается назад. Его даже не успевает смутить то, что они буквально на миг дышали друг другу в губы, потому что у Кевина был человек, с которым он решил связать свою жизнь помимо экси. Нил думал, что после университета Кевин жилы будет себе рвать и стараться попасть в сборную страны. Возраст у него было хороший, да и физическое состояние, и навыки – у него было все, что нужно. За него натурально должны были драться. Нил бы даже сделал хорошую ставку на то, что Кевина сегодня-завтра заберут для тренировок и национальных. И раз все активы переходят к Ичиро, не разумнее ли будет ускорить этот процесс? Но вместо этого этот идиот работает в клубе и устраивает личную жизнь. Твою мать, этот как они вообще все до такого докатились? Нилу теперь точно нужно связаться с Жаном – мало ли и этот черт чем его удивит. - Ты в курсе его истории? – Эндрю кивает. – Тогда почему? В смысле, не думай, что я имею что-то против твоего брата, просто он же… - Нил замялся, вспоминая, каким отчаянным взглядом на него смотрел Дэй в больнице. Возможно, в тот момент Джостен не видел всю картину, чтобы истолковать нетипичное поведение Кевина правильно. У него был человек, ради которого ему хотелось обрести свободу, и теперь это не ставило Нила на одну ступень с ним. Нил выживал ради себя, ненавидел весь мир и проклинал каждого, кто пытался приблизиться к нему. Первым, кто решился искупаться в этом противном яде, был и остается Мэтт. А Кевин карабкался с тем, кого мог подставить. И, возможно, продолжающаяся популярность нанесла бы вред брату Эндрю. Мало того, что отношения истончились и превратились бы в жалкое подобие нормальных отношений – Нил прекрасно представлял, что из себя представляет национальная сборная – так еще и постоянно находиться под прицелом опасного мафиозного клана. Но это не оправдало Кевина в глазах Нила, потому что, да, кожа все еще была покрыта десятками шрамов, и зимой они приносили с собой боль и страшные воспоминания, панические атаки и кошмары глубокими ночами. - Любовь? – Нил кривится. Эндрю тоже не выглядит особо впечатленным. - Мне плевать. - Как твоя терапия? - Не слезай с темы. – Нил передергивает плечами. Не вышло. – Что конкретно связывает вас с Кевином? - Ты устраиваешь мне допрос бесплатно. Так не пойдет. - И что ты хочешь? - Пива. – Глаз Эндрю дергается слишком быстро, но Нил успевает это заметить и едва удерживается от оскала. Хоть они уже явно не враждовали, но у Нила чересчур хорошая память, чтобы он не желал свести счеты. – Завтра в восемь? - Смена. - Тогда выбирай день сам. – Миньярд пристально смотрит на Джостена и явно шлет его нахуй, потому что по-другому это раздраженное лицо Нил трактовать не может. Но, твою ж мать, ему так нравилось дергать за эти тоненькие ниточки терпения Эндрю и смотреть, как тому приходится проглотить легкую издевку. Потому что они оба заинтересованы, и Нил будет этим пользоваться, пока Эндрю ему позволяет. - Пятница, после собрания.