В сто сорок солнц пылающий закат

      Знаете, как говорят: чтобы понять, насколько глубока тьма, нужно обернуться лицом к свету. Иногда эта фраза воспринимается не так, как должна. Она значит лишь до жути тривиальную вещь: идти спиной вперед в темном коридоре, но, несмотря на это, фразу кто-то понял в другом ключе. И ведь верно, почти в каждой умной (или хотя бы немного адекватной) фразе, если ты незаурядного ума или просто увлекаешься философией и познанием себя или этого мира, можно увидеть смысл. Иногда потаенный, а иногда совершенно обычный, настолько простой, что сам Капитан Очевидность соизволит появиться, чтобы лично пожать, такому умнику как ты, руку.       Фактически, никогда не случиться ситуации, что в вашей жизни нужно будет воспользоваться этим выражением в самом его прямом значении. И, возможно, лишь возможно, это к лучшему. Иногда стоит послушать свой голос разума и не лезть туда, куда не просят. Жаль, что чаще всего этого голос «удачно» молчит.       Лишиться своего главного органа чувств — зрения — болезненно для любого живого существа. Люди, демоны, да кто угодно явно был бы не в восторге. Но демоны, в отличие от тех же людей, способны видеть в темноте. В той самой темноте, что появляется с окончанием смены Солнца, с той тьмой, что так любит дружить с лунными богами, именно с ней, которая танцует в паре с сумерками. В ней несложно видеть. А что если эта тьма слишком густа? Даже для самого сильного демона. Если это тьма в сердце?       Вот тогда становиться… не по себе? Нет. Пора признать, что вот в этот момент становится страшно. Скитаться вечно в бесконечном пространстве, как вам такое?       Отвратительная участь, не правда ли? Но почему же она так пугает, вы не задумывались?       «Эти дурацкие мысли».       Остаться наедине с самим собой. Только со своими мыслями. Навечно.       Пугает, да?       Ника, как и любого другого, это напугало.       «Эти дурацкие мысли перед сном».       Это захватило и его.       А теперь он здесь.       В бесконечной тьме.       Совершенно один.       Нет ни входа, ни выхода. Ни стен, на которые можно опереться. Хорошо, что хоть пол оставили, и он не чувствует себя загнанным в банку, до краев наполненную водой. Нет, все-таки там была бы не вода. Тьма, превращенная в жидкость. Плавать в нефти? Наверняка не самое приятное занятие, но не ему судить, у него никогда не было возможности попробовать.       В одиночестве.       Какая емкая фраза, описывающее всю суть. Мы приходим в этот мир в одиночестве, живем и умираем тоже одни. Немного саморазрушающе после этого видеть в этом проблему? Бежать от одиночества без оглядки, только чтобы хоть на миг забыться. Быть с кем-то, просто чтобы не быть с самим собой. Немного… «отвратительно», вы так не думаете?       Но в этом как будто вся человеческая суть. Которая жила и в Нике, ведь он наполовину человек. Демонов, кажется, это не сильно волнует. Они долгожители, практически бессмертные, а некоторые и не практически, поэтому они привыкли к одиночеству. Это то, о чем они думают с самого детства. Хотя, быть может, в мире демонов нет проблемы с этим.       И как человек Ник бежал сейчас именно от человеческого страха. Он хотел быть демоном. Хотя бы мысленно, раз уж телом не получилось. Раз так, то ему стоит отринуть человеческий страх.       Возможно, в этом состояло испытание. А может оно ни в чем не состояло. Какая уж теперь разница.       Пол в этом темном пространстве был мокрый. Опускаясь в воду, Ник намочил руку чуть выше запястья. Жидкость не была холодной, скорее была… никакой. Ни горячей, ни теплой, ни прохладной. Никакой. Словно ее и не было вовсе. Просто… мокрой. И до ужаса пустой и темной, как и все здесь.       Громкий вздох даже не создал волны. Не было эха, а при попытке сказать что-то вслух, слова не достигли ушей. В голове, на удивление, пусто, когда должно было быть наоборот. Рой мыслей напал бы на него в любой момент, а сейчас не воспользовался таким удобным случаем.       Неужели он больше не слышит своего внутреннего голоса? Он ведь и говорить вслух не может. Он остался совсем один? Даже не наедине с самим собой. Какая досада… А ведь он не такая плохая компания. По крайней мере для себя же. Он бы заснул, если бы хотел спать. Но что-то ему подсказывало, что это избегание проблемы. Хотя и весьма приятное.       Ник поймал себя на мысли, что в первые минуты нахождения здесь ему немного нравилось это место. Это напомнило ему те года, когда он совсем маленьким мальчиком сбегал в ванную, закрываясь на все замки и сидел там в полной темноте и тишине. Это было успокаивающе. Но ему все равно было мало, он чувствовал, что это недостаточно темно, недостаточно тихо. Повсюду слышались звуки, хоть и приглушенные, по ночам шторы пропускали какой-то свет с улиц, да даже свет от луны раздражал. Но не так как тикающие часы. О Боги, Ник ненавидел их.       Однако Ник вырос, и с взрослением вкусы парня тоже изменились. Ему все так же нравилась темнота, но вот тишина… Теперь она раздражала наравне с теми злополучными часами, которые Ник с чистой душой сорвал со стены в триумфальном порыве. Горели они хоть и плохо, но зато красиво.       А теперь он сидит здесь. Это место ведь и по-другому не назовешь кроме, как «здесь». И друзьям не расскажешь, что с ним приключилось.       Не расскажешь…       Ник согнул ноги и зарылся в них лицом.       Как же глупо иметь друзей, которым даже открыться не хочешь. У всех же есть друзья, с которыми можно говорить только на определенные темы, верно? И родители: казалось бы, если не можешь выговориться друзьям, то уж родителям можно рассказать что угодно на какую угодно тему?       Нет.       С этим еще хуже.       Лишь станет легче от того, что ты произнес это вслух. Такое себе утешение. Никогда еще у Ника не было такого человека, которому он бы мог рассказать все. Он имеет в виду абсолютно все. Что угодно, что именно сейчас гложет душу. Не чтобы рассказать просто ради того, чтобы рассказать, а именно выговориться: получить поддержку или совет, или элементарное поддакивание, если уж на то пошло. И не показаться странным, ненормальным.       Показаться своим… Обычным, если это не звучит так избито. Получить ту самую отдачу, от того, что ты не просто проорался, рассказал это стенке, а реальному человеку, которому не плевать. Или просто с Ником что-то не так? Эти мысли никак не помогут выбраться отсюда. А валить надо, ведь останься он хоть немного, думая о всякой ерунде, то у него точно поедет крыша. Если она не уже. Сложно это проверить на самом себе.       Глаза жжет. Сильно. Больно. Невыносимо.       Давно такого не было и вот опять. Знаем, плавали.       Ему определенно надо пройтись. Нельзя оставаться на месте.       Это не помогает, но хотя бы глаза перестают болеть. Лишь немного неприятное стягивание щек не более.       — Какой же это все абсурд! — губы двигаются, произнося беззвучные слова. Кривая ухмылка, полная боли и отвращения, искажает мокрое лицо.       Нику внезапно стало так досадно. За себя, за людей, которые его окружают. За то, как он вообще проживает свою чертову жизнь.       Было бы за что ухватиться, он бы обязательно это швырнул.       Но он просто упал на колени. И проклиная себя за лишний драматизм, даже будучи в истеричном состоянии, просто лег на бок в этой стылой воде.       Глаз пришлось закрыть. Неприятно. Но Ник не хотел шевелиться. Нет. Он хотел, но не мог. Все мысли разом испарились из головы, даже если бы они были. Лишь тишина.       Снова эта проклятая тишина. Даже срывающиеся с переносицы соленые капли недостаточно громко падали в воду. Никаких брызг. Никаких волн.       — Какая гадость…       Даже истерика нормальная не получилась. Усталость? Наверное. Сложно испытывать яркие эмоции, когда устал. А ведь он так хотел выплакаться. Покричать в пустоту, чтобы стало легче. Но и этого ему не позволили. Вырубили его, как у куклы дернули рубильник. И слезы текут из пустого тела, которое уже покинула душа. А была ли она у него вообще?       Его выкинуло оттуда прямо так. На пол. Во всем том, в чем он был: в соплях и слюнях.       Никогда еще так быстро Ник не отходил от своего депрессивного эпизода.       — Развел же тут сырость, — ворчал Вайран, кидая Нику прямо в лицо коробку бумажных салфеток.       — Ну спасибо, — обижено буркнул парень, но салфетки принял. Они быстро помогли убрать следы недавнего позора.       — Я все слышу, пацан, — все таким же недовольным тоном ответил дроу, полностью от него отвернувшись. Ник не знал, проявление ли это хоть толики такта или Вайрану было абсолютно насрать на него.       — Вы вытащили меня оттуда? Зачем?       — Что за тупой вопрос? Ты бы там бесконечно валялся и купался в жалости к себе.       Ник пристыжено фыркнул. Крыть было нечем. Да и огрызаться не было сил.

***

      Он смотрел на простенькую, но дорогую бумагу, так, словно она лично оскорбила его. Такая гладкая, так и хочется смять и выбросить куда подальше. Буквы, написанные красными чернилами, сияют и переливаются словно свежая кровь. Чужой подчерк немного небрежный и, хоть это лишь фантазии, словно насмехающийся над демоном. Пропади это все пропадом! Поздно молиться богине, когда даже она над тобой издевается. Иль богиня Судьбы в этом тоже замешана? Не смеются ли они там над ним всем пантеоном?       Ему было совестно, что он оставил Ника проходить испытание и разбираться с его последствиями в одиночестве, но что-то Кристиан сильно сомневался в том, что парень пойдет выговариваться именно ему. В этом инкуб сильно уступал Илье.       Но это всегда можно исправить.       — Господин, вам что-то еще нужно?       — Нет, уходи.       Слуга коротко кланяется и спешит покинуть кабинет. Его хозяин сегодня явно не в духе и слишком сильно ушел в свои мысли. Не стоит лишний раз беспокоить и навлекать на себя его гнев.       Дверь за слугой медленно скрипнула, заставляя поднять на нее взгляд. Кристиану точно сейчас не нужны были лишние взгляды, хотелось побыть одному. Он небрежно взмахнул запястьем, закрывая дверь на замок. Конечно, стоило просто предупредить прислугу, но сейчас даже пару слов вымолвить было мукой.       Взгляд снова упал на стол, где лежал один-единственный документ. Абсолютно чистый белый лист, за исключением нескольких строк, написанных будто специально так мелко, чтобы было трудно разобрать. Чужая и своя подпись в нижнем углу листа казались громадными и лишними. Особенно своя. Хотело ее стереть, вырезать, замазать — только чтобы глаза не мозолила. По-хорошему, мечталось выбросить этот документ в камин за спиной, но тогда…       Тогда Кристиан потеряет официальное право следовать за Ником. Защищать его. Не то чтобы инкубу нужно было разрешение. Он бы и так это делал. Но без этого документа… Крису вдруг припомнилось, что если бы он не заполучил эту бумажку, написанную резким подчерком, то он бы не узнал всего того, что знает сейчас. Не испытал бы эти теплые чувства к маленькому дьяволу. Ласковое фырканье само сорвалось с губ.       Жизнь бы была совсем другая. С этим фактом, пожалуй, Крис согласен.       Жаль, что теперь этот документ вызывает не только положительные эмоции, но и легкую ненависть. Все было бы проще, если бы не он. Но так распорядилась судьба.       Судьба ли? Или прихоть одного человека?       Теперь и не узнаешь.

***

      Надежное плечо друга больше не казалось местом, куда можно выплакаться. Именно выплакаться с настоящими слезами, а не снова побухтеть о том, как тяжела и несправедлива жизнь. Илья отнесся к этому с пониманием. Скорее всего. Он и так всегда был отличным другом, с которым можно было перетереть всевозможные темы и будто сходить к настоящему психотерапевту с тем лишь исключением, что его советы реально заставляли чувствовать себя лучше, ведь тот их нагло крал у своего собственного психотерапевта. Психологическая консультация всего за бутылку пива — выстраивайтесь в очередь! Начинающий недошаман-недопсихолог Илья расставит все ваше дерьмо по полочкам.       Окей, это действительно было забавно в какой-то степени, но Ника хватило только на легкий смешок.       После «испытания» Вайран все же взял его в ученики, хотя сам отнекивался как мог, говоря, что просто научит парочке заклинаниям и выставит его за дверь сразу же, как поймет, что Ник не врежется в первое же дерево (буквально. Он явно недооценивал удачу Ника).       Сам дроу даже после нескольких дней, проведенных в настойчивой компании Ника, не стал бухтеть ни на грамм меньше. Вероятно, он уже родился таким. Дьявол думал об этой вероятности до того момента, пока не увидел Вайрана открывающего ящик своего стола и тут же с хлопком закрывающего его обратно. Странно? Более чем. Виновен ли Ник в своем любопытстве? Виновен по всем пунктам. Ноги сами подошли к столу. Парень не успел рассмотреть — уж слишком стыдно смотреть на что-то запрещенное так долго, так что он не понял была ли то старая фотокарточка или очень хороший рисунок. Ник не будет спрашивать. Он и так узнал слишком много.       Кристиана не было уже пару дней. Это несколько бесило, но Ник знал, что он человек занятой, и был рад хотя бы тому, что он уже в принципе побыл с ним какое-то время. А главное обещал вернуться совсем скоро, расправившись со всеми накопившимися делами. Дьявол всеми силами сдерживал себя и не лез в чужие дела, которые продолжали оставаться уж слишком загадочными. Ник разберется с этим. Только немного позже. Сейчас у него самого забот полон рот.       — И зачем мы сюда пришли?       — Теорию ты уже знаешь, а значит больше нет смысла сидеть за книжками.       Дроу, даже не отряхнув свой заляпанный в чем-то плащ, повел Ника куда-то за дом. Довольно далеко, чтобы начать беспокоится. В этой части болота было достаточно чисто, чтобы не оказаться в иле и тине с ног до головы после занятия, что радовало дьявола больше, чем следовало. За последние пару дней поистине адской учебы у Вайрана Ник был готов радоваться чему угодно. Дроу все-таки, несмотря на его внешний вид и общее поведение с людьми, очень хорошо объяснял и давал только нужные знания.       — Будешь поднимать трупаков.       — Уже воскрешать? Но я мало знаю, — забеспокоился Ник, видя нереально серьезный настрой своего учителя.       — Ты не бог, чтобы воскрешать, дубина, — проворчал Вайран. — Хотя если хочешь стать посмешищем, то называй это как хочешь.       Ник активно помотал головой. Этого ему только не хватало.       — Тогда слушай сюда, — Дроу присел на ближайшую корягу, которая выглядела максимально не надежно, но каким-то образом держалась сама и выдерживала вес взрослого демона. — Тебе нужно лишь произнести заклинание и включить воображалку. Просто, да?       — А еще быть очень сосредоточенным, ведь мы тут не картошку копаем, а трупами управляем, — уверенно закончил за учителем Ник.       Дроу фыркнул.        — Тогда приступай.       Ник вздохнул. Было ощущение, что Вайран специально вывел его в поле, чтобы посмеяться над новичком. Возможно, так и было. Если представить невозможный сценарий, то дроу был в дьяволе уверен. С чего бы вдруг? Или, как всегда, хочет от него отделаться поскорее и дальше вести свое жалкое существование? Не нужно было все-таки смотреть на ту фотографию в столе. Слишком много мыслей и предположений, что же случилось с той женщиной и маленькой девочкой. Не то чтобы было много вариантов…       «Нужно сосредоточиться».       Ник опустился на одно колено, не брезгуя запачкаться, и потрогал почву. Грязная и влажная, ничего удивительного. Странно рассчитывать на другое в этом проклятом месте. По крайней мере, земля была прохладной. Будь она теплой было бы противнее. Сосредотачиваясь только на себе и местности вокруг, Ник прикрыл глаза. Под наставничеством Вайрана он теперь мог чувствовать отголоски энергий трупов, которые в состоянии призвать. Перед закрытыми глазами убежала вдаль земля с множеством небольших участков синих и зеленых сгустков энергий. Некоторые из них были уж слишком малы — это значило, что труп неполноценный и поэтому Ник не сможет его призвать. Конечно, это было лишь вопросом опыта и сноровки, но пока парень не рассматривал для себя такие перспективы. Ему нравились больше полноценные трупаки. Именно трупаки, не зомби, которые подсвечивались зеленой энергией. В Geeny было запрещено поднимать тех, кто мог бы стать зомби. И все из-за законов, разработанных княжеством зомби и союзом некромантов. Для демонов-зомби, имеющих собственное сознание и живущих абсолютно нормальной жизнью, оскорбительно видеть своих «собратьев», сделанных из разложившихся плоти. Такие зомби обычно никогда не имели собственное сознание, были созданы из трупов, в отличие от полноправных граждан Geeny, а также жрали людей. Никаких классических зомби — запретить и не вспоминать.       Наметив цель, Ник стал сосредотачивать ману в руке, которой прикасался к земле. Пыхтение Вайрана, сидящего позади, отвлекало, но с этим ничего уже не поделаешь. Если только стукнуть бы его разок, но… Не в этой жизни, Ник, не в этой жизни.       Воздушная магия стала неприятно покалывать кончики пальцев. Ладонь зачесалась, как проклятая. Это совершенно не то, что сейчас нужно было, поэтому стоило ее прогнать да поскорее. Но было проще сказать, чем сделать. Приобретенная стихия, совершенно не подходившая ауре Ника, сопротивлялась и не хотела быть покладистой. Каждый раз с ней приходилось сражаться до першения в горле и крови из носа.       — Да ты бесишь! — гневно шипел Ник себе под нос, пока участвовал в смертельной баталии.       Сильная аура иногда помогала в этом бою, иногда нет, и Ник понятия не имел как работать со всем этим. У Вайрана об этом не спросишь, он понятия не имеет. Остается лишь спросить у изначального владельца ауры: у родителя-демона.       Наконец у Ника получилось отделить от основной маны несколько тоненьких лапок чистой маны, которая уже благополучно перемешалась с его аурой и считалась собственной, а не приобретенной. После этого дело сразу пошло на ура. Ник произнес замудренное заклинание, пустил свою ману к источникам энергии и открыл глаза.       Сначала ничего не происходило. Первые пару секунд. Парень даже расстроиться успел. Однако небольшая дрожь земли тут же вызвала восторг. Он смог! Потрясающе! С первого раза, да ладно?! Только вот когда трупы, а точнее скелеты, стали вылезать, Ник сразу понял, что что-то пошло не так.       — Какого черта их так много? — в панике завопил дьявол, в ужасе отшатываясь назад и натыкаясь спиной на учителя. Который беззастенчиво ржал во всю глотку.       Скелетов, буквально восставших из-под земли, было по меньше мере десятка два. Все они были без одежды, которая давно с них спала, и признаков разложения. Почти, можно сказать, чистенькие кости как из кабинета биологии. Одно только — в тине и другой противной жиже из болот, но это уже мелочи.       — Это ты сделал?       — А ты правда поверил, что ты такой могущественный?       — Нет, разумеется, — насупился Ник. Хотелось бы хотя бы на секундочку в это поверить, но дьявол прекрасно знал правду. — Ну ты и гавнюк.       — Следите за словами, молодой человек, — фыркнул все еще веселый дроу. Его этот «надменно-веселый вид» только заставил Ника возвести очи горе.       — Я хоть кого-то поднял?       — Да, — все же соизволил перестать издеваться Вайран. — Вот того мелкого.       Дроу указал куда-то вдаль, на кучку столпившихся скелетов, которые без команды бесцельно бродили туда-сюда. Ник присмотрелся. Хорошо, что эти призванные были только из костей, так легче просматривать между ними, хотя дьявол слишком слепой, чтобы разглядеть хоть что-нибудь.       Наконец, глаза Ника привыкли, и он смог что-то увидеть на дальнем расстоянии. Скелеты не просто так столпились в одном месте, они никак не могли пройти и не споткнуться об другого маленького скелета. Прямо на глазах Ника один из трупов пнул малыша, заставляя его опрокинуться черепом в грязь.       — Эй!       Ник сорвался с места быстрее, чем подумал об этом. Ноги сами принесли его к малышу-скелету и подогнулись прямо в грязь. Это, и правда, был ребенок, судя по всему, не больше 4-5 лет (Ник плохо разбирался в размерах детей). Он почти не двигался и не пытался встать с земли.       — Ты как?       Хорошо, что Вайран не слышал, как Ник решил заговорить с трупом. Смеху было бы очень много.       Ребенок не ответил, да и если честно, нечем ему было отвечать. Он ведь всего лишь труп. Однако, с помощью дьявола, скелет смог встать и осмысленно посмотреть на Ника.       — Вот так, молодец.       — Ты нафига его тащишь? — скептически спросил Вайран.       — Как зачем? Это же мой скелет, — гордо, как молодой папаша, заявил Ник, с сидевшим на руках маленьким скелетом крутившим головой.       Дроу посмотрел на своего подопечного так, словно подозревал его в клиническим кретинизме.       — Зачем он тебе? Выкинь.       — С ума сошел? Он ведь живой!       Пауза после этой фразы заставила Ника покраснеть, и осознать, что он реально тупой. Немножечко.       — Не смей смеяться! — попытался приструнить своего учителя дьявол, когда заметил, что того опять начинает скручивать от подступающего хихиканья. — У него есть сознание. Я уверен.       — Сознание есть только у зомби, мы это проходили.       — Тогда как у этого малыша оно появилось? Он не зомби.       — Я вижу.       Вайран нагло выхватил скелета из рук Ника и внимательно стал его изучать. Стучал по нему, пытался говорить с ним, отдавать какие-то команды. Короче, всячески издевался как мог. Ник намеревался помешать данному безобразию, но ребенок решил все за него просто, сбежав от своего мучителя к Нику, спрятавшись за его ногами, так как едва дотягивал ему макушкой до пояса.       — Видишь? Костику не нравиться!       — Ты дал ему кличку? Как собаке? — хмыкнул Вайран.       — Он не собака!       — Хотя уровнем развития он похож на собаку, — продолжил размышлять дроу вслух.       — Я же сказал, что он…       — Тс, — махнул рукой на Ника Вайран и как будто перестал обращать внимание на всю эту ситуацию.       — Так я его оставлю? — неуверенно поинтересовался Ник.       — А я могу тебе запретить?       — Но ты сам подтвердил, что у него есть сознание.       — Сознанием это не назовешь, да и ведет он себя как домашняя зверюшка, так что плевать.       Ник радостно засиял.       — Ты слышал? Ты останешься со мной! — Парень весело поднял на руки своего нового друга и немного подкинул его пару раз. Скелетик пощелкал челюстями в ответ и обнял Ника за шею.       — Ты же в курсе, что придется постоянно питать его своей маной? — вклинился в счастливую сцену дроу.       — Да. Не думаю, что это будет проблемой.       Вайран только вздохнул. Если уж так хочет с трупами развлекаться, то это уже не его проблема.       — Ну что, пойдем, Константин Никитич!       — Щелк-Щелк.