И в горе, и в радости

Близнецы с понурыми лицами сидели за своими партами, над ними возвышалась пожилая женщина с ярко накрашенными глазами и крайне кислым выражением лица. — Здравствуйте, — Майлз постарался придать своему голосу нейтральный тон, но он все равно зазвучал как-то слишком почтительно. — Я Майлз Эджворт. Отец этих двоих. — И мой, — Перл сжала его руку. — Венди Олдбег, классный руководитель, — женщина ощупала его сомнительным взглядом. — Замечательно, что у них целых отца. Плохо, что ни один из них не считает нужным заниматься их воспитанием. Я вызывала вас два дня назад. Эти дети отвратительно ведут себя в школе. — Они и дома ведут себя так же. Но я же вас не вызываю, — неожиданно для себя ответил Майлз. Поучительный тон этой женщины немного выводил из себя. Он не любил конкурентов. Краем глаза он заметил, что Труси отворачивается, скрывая улыбку. — Так что они натворили? Кого-то убили? Что-то взорвали? — Думаю до этого недалеко. Ваши дети, мистер Эджворт, воруют деньги у своих одноклассников. — Что? — Майлз практически почувствовал, как его лицо покидают краски. Когда за ужином прозвучала просьба съездить в школу, он не стал спорить — только затребовал у Феникса костюм, в котором тот когда-то сдавал вступительные экзамены. Пиджак немного жал в плечах, но все остальное — рубашка, жилет, брюки сидели отлично. Приличная одежда придала ему уверенности и, заходя в эти двери, Майлз искренне верил, что готов по всему. Порча школьного имущества? Возможно. Доведенный до истерики преподаватель? Скорее всего. Сорванный урок? Почти наверняка. Но кража? Его дети — воры? Ни за что и никогда! — Неправда! — выкрикнула Труси, озвучив его мысли. — Тихо, — лицо мисс Олдбег искривила гримаса, и Майлз не сразу понял, что она улыбается. — Я говорю с вашим отцом. Девочка показывает карточные фокусы в центральном парке! А потом на пару со своим братом вымогает у зрителей… как они это называют? Ах да, донаты. — Да все вы врете! — заалел Апполо. — В жизни она ничего не вымогала. И я тоже. — Вот видите, — мисс Олдбег торжествующе повернулась к Майлзу. — Они еще и хамят. — Подождите, — отмахнулся он,— я хочу услышать показания обвиняемой. В смысле — Труси, что это за история с картами? — Мы иногда устраиваем магическое шоу в парке, — Труси шмыгала носом и выглядела так будто вот-вот расплачется. Майлз никогда не видел ее такой подавленной. — Просто так, потому что мне нравится. Я хочу стать волшебницей! — Такой профессии не существует, — назидательно сказала учительница. — Мисс Олдбег, — Майлз позволил себе повысить голос, — вас я уже услышал, дайте сказать девочке. — Ребята из нашего класса иногда приходили посмотреть мое шоу, а потом начали приводить друзей. Кей сказала, что фокусники после представления пускают шляпу по кругу, и мы решили попробовать. — Нам не нужны эти деньги, — сердито продолжил Апполо. — Папа Феникс дает нам на карманные расходы. Мы все пожертвовали в приют для бездомных животных. Мисс Олдбег чопорно поджала губы. — Кей Фарадей, безусловно, великолепный пример для подражания. В прошлом месяце забралась по водосточной трубе в учительскую и украла лазерную указку! Майлз покачал головой. Нездоровая зацикленность мисс Олдбег на кражах была ему очевидна. — Так это ее указка была, — хмыкнул Апполо. — Вы ее на перемене отобрали, и отдавать не хотели, а на перемене — можно. Сами же эти ваши драгоценные правила и нарушаете! Мисс Олдбег старательно делала вид, что не слышит, но ее шея пошла красными пятнами. — Кей Фарадей — отвратительный невоспитанный ребенок, который обязательно закончит свои дни за решеткой, несмотря на своего отца прокурора. — Глаза у нее загорелись, как у охотника, рассказывающего другим об удачном улове. — И вашу дочь ждет такая же судьба, если она не возьмется за ум. А ведь я ее предупреждала. И этого, с позволения сказать, отца — тоже. Я сейчас говорю не о вас, мистер Эджворт. Уж не знаю, как вы себя покажите, но надеюсь лучше, чем мистер Райт. Хотя хуже уже некуда. — Я правильно вас услышал, мисс Олдбег? — уточнил Майлз. — Вы утверждали, что моя дочь закончит свои дни за решеткой. Вы сделали это при свидетелях? — Целый класс свидетелей, — прокомментировал Апполо. — Именно, — едва ли не с гордостью заявила мисс Олдбег, — именно так. Я преподаю в этой школе уже… Впрочем, неважно. Я с первого взгляда понимаю, что из себя представляет ребенок, и я вам говорю: эти дети будущие уголовники! Мальчик с утра успел мне нахамить! В других обстоятельствах Майлз бы охотно согласился, что эти дети будущие уголовники, как минимум потому, что в законодательстве существовала статья за доведение до самоубийства. Но это были его будущие уголовники. — Я просто сказал, что это не ваше дело, — взметнулся Апполо. — А знаете, как он меня при этом назвал? — почти взвизгнула мисс Олдбег. — Ну-ка повтори эти два слова перед своим отцом, посмотрим, хватит ли у тебя совести. — Старой кошелкой, — угрюмо ответил Апполо и с вызовом скрестил руки на груди. Муками совести он очевидно не терзался. — Вот видите. Наглые, отбившиеся от рук дети, которые в будущем будут обитать в местах не столь отдаленных. На наши с вами налоги! Майлз не спеша поправил галстук. — Безусловно, мой сын не должен был вас оскорблять. И об этом я с ним поговорю. Но суть ухвачена верно. Ярко накрашенные глаза мисс Олдбег широко распахнулись. — Что вы такое говорите? Майлз развел руками. — Труси показывала фокусы в парке, так? То, как она проводит время вне школы — не ваша зона ответственности, так что Апполо прав. Хоть и не слишком вежлив. — Иными словами, вы поощряете его поведение? Майлз задумчиво посмотрел на доску, а затем медленно перевел взгляд на багровеющую мисс Олдбег — Какой предмет вы преподаете? — спросил он. Мисс Олдбек нахмурила тонкие брови. — Историю мировой литературы. Я не понимаю, какое это имеет отношение… — Значит, вы умеете читать, — перебил ее Майлз. — Тогда почитайте уголовный кодекс. Уверен, вы сочтете достойным интереса пункт про оскорбление чести и достоинства выраженное через оценочные суждения. Через оценочные суждения, не имеющие под собой никакого основания! Или у вас есть хрустальный шар, и вы точно знаете, что моя дочь станет преступницей? В таком случае, какое будущее вы видите для себя? Двойняшки смотрели на него как на незнакомца. Мисс Олдбег молчала. Красные пятна, покрывающие ее лицо теперь проступали и на шее. — Советую вам оформить страховку от сокращения, потому что если вы еще раз обвините моих детей в краже или в каком-то другом преступлении, которого они не совершали, я дойду до директора и выбью вам перевод на Новосибирские острова. Будете рассказывать про Шекспира белым медведям! — Следите за своим тоном! — мисс Олдбег наконец обрела голос. — Если вы с мистером Райтом обзавелись детьми в столь юном возрасте, будьте любезны их воспитывать перед как выпускать в общество! — Ах да, — вспомнил Майлз, — что касается моего мужа. Он, чтобы вы знали, работает с утра до вечера, чтобы оплатить все их нужды, в том числе и ваши уроки. И не вам судить о том, настолько он ответственный отец. Замечание в адрес Феникса разозлил его не на шутку. Оскорблять его имел право только человек, которого Майлз ежедневно видел в зеркале. — Труси, Апполо, мы уходим, — скомандовал он. — Но… — у мисс Олдбег вероятно имелись какие-то возражения. Майлза они не интересовали. — Я сказал, что мы уходим! В машине его чувство триумфа слегка поблекло. Карточные фокусы, значит. Безобидное увлечение — да, способ заработать даже на такое достойное дело как благотворительность — определенно нет. Особенно когда тебе восемь. — А классно ты ее отбрил. Папа Феникс обычно сидит вот так, — Апполо сгорбился, опустил слегка голову и придал своему лицу максимально виноватое выражение. — Откуда ты знаешь, что в уголовном кодексе есть такой пункт? Майлз не знал. Феникс говорил, что год отучился на адвоката, должно быть он нахватался от него знаний, и теперь память потихоньку подкидывала их обратно. Другого объяснения он не видел. — Труси, — он повернулся к дочери. — Если ты хочешь стать фокусницей… — …волшебницей, папа, — без всякой обиды поправила она. — Когда я вырасту, у меня будет свое шоу. Папе Райту вход бесплатный, — она помолчала, явно решая какую-то моральную дилемму, и добавила, — тебе тоже. Майлз почувствовал себя человеком, выигравшем в лотерею. — Если ты хочешь стать волшебницей, то мы с папой Фениксом тебя только поддержим. Если ты хочешь показывать одноклассникам фокусы — пожалуйста. Давай пригласим их к нам домой. Но парк и шляпа с этого дня отменяется. Я понимаю, что артисту нужна публика, но у нас могут быть неприятности с опекой. Карты и деньги это сочетание, которое вызывает тревогу у взрослых. По-крайней мере у большинства взрослых. — Так ведь папа Феникс же…. — Труси закусила губу и загородилась рюкзаком, словно щитом. Майлз тронул ее за плечо: — Что папа Феникс? Это кошмарная мисс Олдбег сказала, что Феникс в курсе, чем занимаются близнецы после школы. Неужели он считал это нормальным? Или даже поощрял? Труси ответила. У Майлза снова заболела голова. * Феникс с порога понял, что что-то не так. Дети не бесились наверху, а в гостиной вместо вкусного ужина его встретил пустой стол. И Майлз, сидевший во главе этого стола с лицом инквизитора, готовившегося спалить парочку ведьм. — Нам нужно поговорить. Бери стул и садись. — Как в школе, — пробормотал Феникс и поспешил стереть с лица нарисовавшуюся было нервную улыбку. Горящий взгляд Майлза подсказывал, что сейчас не время для улыбок. Для любых. — Кстати, а как в школе? Я смотрю, Старая Ко… мисс Олдбег тебя не загрызла. Повезло тебе — она любит красавчиков. — К тебе теме мы еще обязательно вернемся, — пообещал Майлз. — А сейчас скажи мне: на что ты рассчитывал? Феникс сглотнул пересохшим горлом. Ноги, казалось, приросли к полу. — Ты про что? — Не ломай комедию, в этом больше нет смысла, — холодно ответил Майлз. — Ты прекрасно знаешь, о чем я. Как долго ты планировал продолжать этот спектакль — вот что мне хотелось бы знать. Феникс разглядывал узор на ковре. Он не думал, что все произойдет настолько быстро. И что ему будет настолько паршиво и стыдно. Надо было все-таки брать кредит, тем более одна из подружек Ларри работала в банке. А теперь придется выкручиваться. — Раз ты все знаешь, то должен понимать, что я это не ради развлечения затеял, — кое-как выговорил он. — У меня были причины. — Я прекрасно понимаю, что подвигло тебя на подобную дикость, — согласился Майлз. — Дети мне все рассказали. — Можно мне взять последнее слово? — Феникс все-таки нашел в себе силы поднять голову и посмотреть Майлзу в лицо. — Изволь, — тот по-совиному наклонил голову. — Хотя едва ли ты скажешь что-то, о чем я не догадываюсь. — Да, у меня были не самые хорошие мысли, согласен, — Феникс затараторил со скоростью человека, который боялся, что ему вот-вот засунут в рот кляп. — Но ведь ты сам это все спровоцировал, пусть и косвенно. Это из-за тебя мы все сидим в финансовой яме. Я сделал то, что сделал, просто чтобы немного поправить же… возможно, чтобы чему-то тебя научить, — он схватился за голову. Сложно, сложно, почему так сложно? — а ты… ты оказался молодец. Давай я сделаю один звонок, и мы об этом забудем? — Звони при мне, — потребовал Майлз. — Сейчас же звони кому надо и говори, что ты больше никогда не при каких обстоятельствах не сядешь играть в покер на деньги. Иначе я из тебя всю душу выну. — Покер, — Феникс всплыл обратно в реальность. Все его силы ушли на то чтобы просто удержать лицо. — Ты как узнал про покер? — Дети рассказали. Кажется, я упомянул об этом две минуты назад, — Майлз саркастично ухмыльнулся, но его глаза остались серьезными. — Или английский мне не родной, — пробормотал Феникс. — Что-что? — Ничего, — от облегчения Феникс весь сдулся как воздушный шарик. — То есть это плохо, что дети тебе проболтались, я просил их так не делать. Знал, что ты мне будешь мораль читать. — Райт, — на фамилию Майлз переходил только когда действительно сердился.— У тебя есть от меня секреты — вот что плохо. Двойняшки считают, что зарабатывать на картах — это нормально, потому что так делает их любимый папа — вот что плохо. Однажды ты сядешь играть в карты не с теми людьми, и тебя просто убьют или покалечат — вот что плохо. Как мы будем жить без тебя? — У детей есть пособия. А у меня — страховка от «Амано Групп», хорошая страховка, полный пакет. Случись со мной что, вам этих денег хватит до конца жизни. — Ты в своем уме? — Майлз стукнул ладонью по столешнице. — При чем тут деньги? Феникс неопределенно хмыкнул. Только человек, который пришел в этот мир на все готовое, мог задать такой вопрос. — Деньги при всем, Майлз, — коротко ответил он.— Деньги всегда при всем. Дети — это уже сейчас очень дорого, а мне нужно хоть что-то откладывать им на колледж. У меня легкая рука, я почти всегда выигрываю, я никогда не пользуюсь методами, за которые в приличном обществе могут переломать пальцы и не замахиваюсь на большие суммы, поэтому серьезные дяди мной и не интересуются. Но мне приятно, что ты переживаешь. Какое-то время Майлз молчал, глядя куда-то мимо Феникса. А когда тот уже было решился подойти и помахать рукой перед его лицом, как тогда на кухне, вдруг сказал: — Я конечно виноват, тут ты совершенно прав. И виноват очень даже не косвенно. — Да я совсем не это… — начал было Феникс, но его как будто не услышали. — Если бы не моя зависимость, нам бы не пришлось кредит за рехаб, — продолжал Майлз. — Но я бы мог отработать эти деньги. Феникс был как никогда близок к тому, чтобы побиться головой об стол. — Мы же договорились, — терпеливо протянул он. — Я приношу мамонта, ты следишь за пещерой и не пускаешь дракона в лице мисс Скай. У тебя и образования-то нет, кем ты работать собрался? — У меня есть руки и голова, — ответил Майлз. — Я мог бы вернуться в клуб. — Не мог бы, — Феникс растопырил ладонь и стал загибать пальцы. — Драка с поваром. Бутылки. И, наконец, возрастной порог до двадцати лет. Ты, любовь моя, по их меркам уже старик. — Это очень незаконные мерки. Феникс сложил руки на животе. Его что, вырастили в башне из слоновой кости. Откуда такая наивность? — Посмотрите, какой радетель за справедливость выискался, прямо Стальной Самурай. Может тебе на юриста выучиться? Майлз сцепился с ним взглядами, но взрыва не последовало. — А может тебе? — Ха-ха, — вяло отозвался Феникс. А потом понял, что Майлз это серьезно. — Ты ведь отучился почти год. Просто восстановись и все. Да, тебе придется по новой сдавать все экзамены, но зато через пять на руках будет хорошая профессия. — У меня уже есть хорошая профессия, — напомнил Феникс, и в его голосе зазвенело железо. Он уже смирился, что значок адвоката останется несбыточной мечтой, и даже научился думать об этом без горечи. Ничего страшного, мечты тоже нужны. Он убрал подальше конспекты и удалился из группы университета, а когда один из бывших однокашников приезжал на остров по делам и предложил встретиться, сказался больным — а на деле просто не хотел ворошить воспоминания. И сейчас Майлз сдирал корку с этой раны. Зачем? — Я с этим и не спорю, но это совсем другой уровень дохода, Феникс. — И мы снова возвращаемся к разговору о деньгах, — Феникс поморщился. — Допустим, только допустим, что я еще не растерял все знания и наберу нужное количество баллов. Чем по-твоему я буду оплачивать учебу? На первом курсе я был сам по себе, а сейчас-то нас четверо. Я хочу сказать пятеро. — Дети у нас под опекой или мы их усыновили? — с легким смущением спросил Майлз. Природа этого смущения была понятно. Он стыдился, что не помнил того, чего в принципе не мог знать. — Второе. — Значит, ты можешь учиться практически за счет государства, — Майлз торжествующе глянул на него из-под челки. — Многодетным родителям компенсируют большую часть стоимости. Феникс закатил глаза: — А это ты откуда знаешь? Майлз только вздохнул. — Вот бы кто придумал волшебное устройство, с помощью которого можно получить доступ практически к любой информации в мире…