Свадебное ханьфу

      Через несколько дней состоялись похороны Вэнь Жоханя. Как и полагалось, они прошли с размахом. Бывшего главу похоронили в семейном некрополе.       На траурную церемонию прибыли также заклинатели из других орденов. Присутствовали и представители ордена Ланьлин Цзинь во главе с Цзинь Гуаншанем, и адепты ордена Юньмэн Цзянь с Цзянь Фэнмянем, и представители некоторых других более мелких орденов. Не было только никого от ордена Не, однако это было предсказуемо, учитывая тот самый инцидент с саблей в прошлом, также не прибыли представители Гусу Лань. Они ответили на письмо, уведомляющее о дне траурной церемонии, но так и не прислали никого присутствовать, это было странно.       Во время похорон у Вэнь Чао, как и ожидал Чжулю, глаза были на мокром месте. Сжигающий ядра постоянно находился рядом, сожалея, что не может прилюдно обнять и утешить Чао. Мужчина смотрел на расстроенного молодого господина, и сердце его обливалось кровью. Конечно, чтобы принять смерть отца и смириться с этим, требовалось время, и Чжулю не ожидал, что это может произойти быстро. Однако в течение «тревожной недели», предшествующей похоронам, Вэнь Чао вёл себя относительно спокойно. Но человеческая психика устроена так, что, пока умершего не похоронили, и тело его только готовят к погребальной церемонии, покойник ещё как будто бы присутствует в нашем мире. Но как только на похоронах гроб запечатывают в некрополе или хоронят в земле, близкие покойного понимают, что настал тот самый неотвратимый момент.       Чжулю и раньше бывал на похоронах. Он неоднократно смотрел, как хоронили мужчин из ордена Вэнь, и каждый раз, наблюдая за страданиями семьи усопшего, вспоминал один случай. Тогда погиб молодой адепт, у него остались жена и ребёнок. Вэнь Чжулю видел, как в самый последний момент перед закрытием гроба жена умершего адепта бросилась к мужу и, рыдая так, словно её грудная клетка вот-вот разорвётся, едва не бросилась в могильную яму. Как правило, именно в такой момент родственники покойного понимают, что это бесповоротный конец. И теперь им придётся учиться жить дальше, учиться справляться с болью от потери, нести её в своём измученном сердце до конца жизни.       В случае с Вэнь Чао всё было похоже, но имелись определённые отличия. Конечно же, парень не мог не выразить сыновнюю почтительность. Однако Чжулю, который знал молодого господина лучше всех, понимал, что Чао не любит отца и никогда не любил. Может, только в далёком детстве, когда Чжулю ещё был адептом ордена Чжао и не был знаком со своим подопечным. Но Сжигающий ядра ни разу не спрашивал у Чао о его детстве, а тот особо и не рассказывал. Когда Чжулю присягнул на верность Жоханю, второй молодой господин уже был подростком, и в его отношениях с отцом присутствовал только страх и постоянные попытки заслужить одобрение главы ордена.       «Если бы я только мог сказать тебе, что Глава не стоит ни одной твоей слезинки, — думал Чжулю, глядя на плачущего Вэнь Чао. — Может, он и любил тебя в глубине души, но что толку, если ты ни разу не слышал от него ни одного доброго слова? Всегда с его стороны ты получал лишь упрёки и придирки. Ты постоянно пытался доказать ему, что достоин называться его сыном, но разве это правильно? Может, ты не самый старательный адепт и наследник, но ты точно не заслуживал такого отношения. Если бы Жохань только знал, что, показывая свою любовь, можно добиться от этого мальчика гораздо больше, чем с помощью постоянного запугивания».       Тем временем в душе Вэнь Чао царило смятение. До него действительно дошло, что отец отправился в иной мир, только на похоронах. Теперь парня накрыло осознание того, что он не знал, как жить дальше. Раньше всё было просто: нужно делать то, что говорит отец, нужно добиться его признания. А что теперь? Чао ощущал непонятную пустоту. Он впервые в жизни столкнулся с потерей. Мать, умершую при родах, он, естественно, не помнил, а значит, и тоски по ней не было. Лишь иногда парень думал, как сложилась бы его жизнь, если бы она не ушла так рано. Довелось бы ему получить материнскую любовь? Но от этих мыслей не было толку — какая разница, что было бы, человека уже не вернёшь. Достаточно и того, что эта женщина подарила ему жизнь ценой своей собственной.       Чжулю, возможно, не совсем понимал, что чувствует его любимый, однако эти эмоции передавались и ему. Кроме всего прочего, Сжигающий ядра ощущал ещё и вину. Ведь Жохань перед смертью вытолкнул его из пасти чудовища, хотя мог бы спастись сам. Мужчина вспоминал слова, сказанные главой перед смертью. Жохань всё-таки недаром столько лет продержался на посту главы ордена Вэнь, с его острым умом он сразу догадался о природе отношений младшего сына и его телохранителя, увидев лишь маленький кусочек проявления их любви. И, несмотря ни на что, своими последними словами он, считай, дал им своё отцовское благословение.       Вечером после похорон Вэнь Чао с Чжулю, а также Вэнь Сюй, Вэнь Нин и Вэнь Цин собрались в комнате, где стояли таблички с именами умерших членов семьи и предков. Табличку Жоханя поставили рядом с именем его жены, все присутствующие по очереди зажгли благовония и сели на колени, совершая поклоны и поминая покойного. Вэнь Сюй сидел в центре и сжигал круглые бумажные деньги. Он не разрешил Вэнь Цин присутствовать на самих похоронах, поскольку специалисты по фэншую, с которыми он консультировался ранее, сказали ему, что на таких мероприятиях женщины могут стать лёгкой добычей для злых духов. Девушка поначалу пыталась спорить, приводя доводы насчёт того, что она всё-таки заклинательница, и бояться какой-то там нечисти в её случае глупо, но Вэнь Сюй был непреклонен. Раз сказали, что женщинам на похоронах делать нечего, значит, нечего. Поэтому сейчас Вэнь Цин сидела по правую руку от него, подбрасывая бумажные деньги в металлическую чашу с огнём. Она старалась хотя бы так проводить в загробный мир душу человека, который пытался, хоть и безуспешно, заменить ей отца.       Все молчали, пока тишина не была нарушена вошедшим в комнату адептом: — Господин, прибыли представители ордена Гусу Лань, — сообщил он. — Так поздно? — Вэнь Сюй обернулся через плечо. — Пусть войдут.       Все остальные тоже посмотрели на двери, ожидая целую делегацию, однако вошёл только один человек. Несколько адептов в белых одеждах, прибывших с ним, остались ждать снаружи. — Соболезную вашей утрате, — мужчина сложил руки перед собой. — А также приношу извинения за опоздание. Если новый глава не против, я хотел бы возжечь благовония вместе с вами. — Господин Лань, — Вэнь Сюй встал, чтобы поприветствовать его в поклоне. — Я пока ещё не глава. Мы уже и не ожидали, что вы прибудете. Но лучше поздно, чем никогда.       Остальные Вэни также поприветствовали мужчину, сложив руки, и снова сели на колени. — Поздно… — сев по левую руку от Вэнь Сюя, новоприбывший задумчиво взял палочки благовоний. — Да. Я и здесь умудрился опоздать.       Он зажёг благовония и, сделав ритуальные поклоны, подбросил в огонь бумажных денег. Поглаживая бороду, мужчина тихо проговорил: — Этот Цижэнь снова опоздал. Прости меня.       Вэнь Сюй удивлённо посмотрел на него, но спрашивать ничего не стал. Все молчали какое-то время, погружённые каждый в свои мысли, пока Лань снова не заговорил: — Мой брат Цинхэн-цзюнь всё так же пребывает в затворе. Он не смог присутствовать, поэтому я прибыл вместо него. — Вы и так долгие годы фактически выполняете его обязанности главы, — ответил Вэнь Сюй. — Скоро будет и моя церемония вступления в должность. Астрологи уже подобрали благоприятную дату.       Вэнь Цин всё это время следила за мужчиной. «Наконец-то, — подумала она. — Надеюсь, он поможет этому твердолобому не повторить судьбу отца». — Господин Лань, — негромко позвала девушка. — Извините, но нам надо поговорить.       Вэнь Нин витал в облаках и вообще не обратил внимания на то, что было сказано. Однако Вэнь Чао всё же навострил уши. Услышав разговор, Чао посмотрел на Чжулю и вопросительно поднял брови. Сжигающий ядра догадывался, что Вэнь Цин хочет сделать, поэтому, наклонившись к парню, тихо сказал: «Потом объясню» и, воспользовавшись тем, что никто не смотрит, накрыл его ладонь своей и несильно сжал.       Позднее Вэнь Сюй, Вэнь Цин и Лань Цижэнь отправились во дворец Солнца и Пламени. По дороге к главному залу Сюй распорядился подготовить комнаты для Цижэня и адептов, которые прибыли с ним, так как становилось понятно, что разговор может затянуться, и отправлять их домой на ночь глядя было бы невежливо.       Когда они пришли в главный зал и остались втроём, девушка сказала: — Первый молодой господин не хотел прислушиваться к моим словам, поэтому я подумала, что он захочет послушать вас, господин Лань…       Вэнь Сюй прикрыл глаза, у него, уставшего за день, сейчас не было сил спорить с Цин. Он пожал плечами и махнул рукой. Лань Цижэнь переводил взгляд с девушки на будущего главу и, хоть и догадался, о чём будет разговор, произнёс: — Дева Вэнь, не знаю, имею ли я право вмешиваться во внутренние дела чужого ордена. Однако, как я понимаю, вы не просто так меня сюда позвали? Что происходило здесь в последнее время? Если вам нужен мой совет, то лучше расскажите обо всём с самого начала. Может быть, тогда я смогу чем-то помочь. — Можешь говорить, — Вэнь Сюй кивнул девушке. — Господин Лань, — начала она, — в последнее время покойный глава высказывал странные идеи…       Вэнь Цин рассказала ему по порядку все события, предшествующие гибели Жоханя. Чем дольше она говорила, тем более мрачным становился Цижэнь. Он хмурился и поглаживал бороду, а на всегда чистое и отстранённое лицо мужчины легла тень. — Вот как, — проговорил Лань Цижэнь, когда девушка закончила. — Как ни прискорбно это признавать, но всё к тому и шло уже долгие годы, — он посмотрел на Вэнь Сюя и обратился к нему: — Что произошло с тем мечом, который нашли в пещере Черепахи-губительницы? — Я выбросил его в воду, — Сюй развёл руками. — Думал забрать, но… На самом деле я до сих пор не знаю, правильно ли поступил. — Правильно, — кивнул Цижэнь. — Вход в пещеру необходимо запечатать. Не просто засыпать, а поставить надёжное магическое поле. И, если вы не хотите повторить судьбу своего отца, навсегда забудьте о тёмном железе. В нашем ордене тоже хранится часть иньского металла, но за долгие годы никто не пытался его использовать, и это неспроста. То же самое я могу посоветовать и вам. Запечатайте то железо, что собрал ваш отец ранее, и никогда не возвращайтесь к этой идее. В противном случае вы закончите свою жизнь так же, как и он.       Вэнь Цин внешне сохраняла спокойствие, но в мыслях негодовала: «Он так внимательно слушает его, хотя я говорила то же самое!». Лань Цижэнь серьёзно посмотрел на притихшего Вэнь Сюя и продолжил: — Тёмный путь разрушает тело и душу, дорога вашей жизни будет усеяна бессмысленными жертвами, дорогие люди покинут вас, а сердце ваше будет растерзано горечью утрат и разбито на тысячи осколков. Никакие земли и богатства, никакая власть и влияние не стоят того, чтобы идти таким бесчестным и кровавым путём. Следуя по нему, вы умрёте, исполнившись сожалений. Так было и так будет всегда, и исключений для этого правила нет. — Я вас понял, — тихо сказал Вэнь Сюй. — Во всём этом есть и моя вина, — Цижэнь едва слышно вздохнул и пригладил бороду. — Если бы я только мог его остановить, пока ещё не было поздно… — О чём вы говорите? — не поняла Вэнь Цин. — Я был его… другом, — ответил Лань и нахмурился, было заметно, что всегда сдержанному адепту Гусу каждое слово давалось нелегко. — Уже столько лет прошло… К сожалению, в молодости я был гораздо более упрямым и непреклонным, чем сейчас. Если честно, Жохань уже тогда делился со мной подобными мыслями и идеями. Я пытался его вразумить, но, видимо, сделал недостаточно. Вернее… Я вообще сделал всё неправильно. Он не хотел прислушиваться ко мне, а мне не хватило терпения, чтобы достучаться до его сердца. Я был слишком гордым и категоричным, и это привело к тому, что наши жизненные пути разошлись. Тогда всё ещё можно было все исправить, однако я осознал это слишком поздно. Я всё испортил, и Жохань больше не хотел меня видеть. Он сильно изменился и превратился в совершенно другого человека. — Похоже, вы были довольно близки, — осторожно заметила Вэнь Цин, обратив внимание, что Лань Цижэнь говорит о покойном главе, называя его просто по имени. — Теперь-то уже что, — мужчина вздохнул. — У вас, молодой господин Вэнь, ещё есть шанс не повторить чужих ошибок. Может быть, этот жизненный урок был дан вам не просто так. — Благодарю за наставления, — Вэнь Сюй сложил руки перед собой. — И хочу напомнить, что этот разговор должен остаться только между нами. — Не стоит, — кивнул Лань. — Разумеется, вы можете на меня рассчитывать. Как бы то ни было, вы ребёнок моего старого друга… Я буду рад, если мои советы вам помогут. Обращайтесь в любое время. — Спасибо вам, — Вэнь Цин также сложила руки и поклонилась.       Цижэню стало неловко, но он только кивнул и не подал вида. Эти дети не знали, что рассказанная им история о старой дружбе с Жоханем была куда более трагичной, чем преподнёс её Лань. Но и всей правды поведать им он не мог, поскольку когда-то они с Жоханем поклялись, что унесут эту тайну с собой в могилу. Свою часть клятвы бывший глава ордена Цишань Вэнь уже выполнил.       Этим вечером Вэнь Чао снова уговорил Чжулю остаться на ночь, но на этот раз для того, чтобы действительно просто поспать вместе. Они оба были вымотаны прошедшим днём. — Про что они хотели поговорить с Лань Цижэнем? — задал наконец вопрос Чао, поворачиваясь на бок лицом к телохранителю.       Чжулю вытянул руку из-под одеяла, чтобы погладить парня по голове: — Скорее всего, Вэнь Цин пытается уговорить первого молодого господина не продолжать то странное дело вашего отца и забыть о тёмном железе. Зная вашего брата, он мог и не прислушаться к ней, а слово опытного заклинателя будет куда весомее. — Ммм… Что за формальный тон, — недовольно пробормотал Чао, укутываясь в одеяло поплотнее. — Я думал, что мы ещё несколько дней назад перешли на «ты».       «Это всё, что его волнует? — подумал Чжулю. — Сейчас, возможно, решается судьба всего ордена. Какой же он ещё ребёнок!» — Когда мы наедине, я хочу, чтобы ты обращался ко мне неформально, — продолжил Вэнь Чао, — и звал по имени. — Хорошо, — согласился мужчина и улыбнулся. — А-Чао? Подойдёт? — Угу, — парень уткнулся носом в плечо Чжулю. — Давай спать.