A fantastic new life

31 Арс бежал по лестнице. Он догадывался, что это звонила Настя. К ней в комнату он ворвался взъерошенный и запыхавшийся. Хорошо, что она ещё не ушла. Девушка обернулась на него и взвизгнула: – Ты с ума сошел? Напугал меня! Тебя стучаться не учили? – она захлопнула свой телефончик-раскладушку и швырнула его на кровать. – Арс ! Что с тобой? Если бы Арсений видел себя со стороны, то этот вопрос его бы тоже беспокоил. Он стоял посреди комнаты, с охапкой собственной одежды, крепко зажатой в кулаке. Лицо было бледным, как мел, а бешеные глаза стреляли из стороны в Сторону. – Что с тобой случилось? – повторила вопрос Анастасия. Попов понимал, что должен что-то ответить, но язык отказывался слушаться. Всё тело тряслось и гудело. В животе вообще происходило что-то сверхъестественное. – Я… – еле слышно произнёс он. – Прости детка, но мне что-то не очень хорошо, – после этих слов Арсений почувствовал, как горло его сжимается. Он отшвырнул в сторону одежду, и бегом побежал в ванную (хорошо, что расположение комнат в общежитии у всех было одинаковое). Он поднял крышку унитаза и упал на колени. Его тошнило минут десять. Голова кружилась, а желудочные спазмы не прекращались. – Арси, как ты? – Настя тихонько постучала в дверь. – Я включу тебе свет. – Спасибо, детка! – задыхаясь, ответил он. – Мне кажется, я съел что-то не то. Оставь меня, пожалуйста, ненадолго. – Хорошо. Если тебе что-то понадобится, я здесь, в комнате. – Спасибо, – еле выговорил он. Когда желудок немного успокоился, он дополз до ванной и открыл кран. Горячая вода шумно полилась, поднимая в воздух белые облака пара. Только теперь, когда он не боялся быть услышанным, Арсений целиком лёг на кафельный пол, свернулся калачиком и застонал. Из глаз брызнули слёзы. Через минуту они переросли в порывистое рыдание, и, чтобы оно не было громким, ему приходилось ладонью зажимать себе рот. «Господи, что же я наделал?» – повторял он про себя. – «Что я наделал?» Он до сих пор видел перед собой растерянные, испуганные, зеленые глаза своего соседа. Когда он его оттолкнул, Антон так посмотрел, что сердце Арсения чуть не разорвалось от боли, а губы зачем-то говорили резкие обидные слова. Это невыносимо! Что же он наделал? Сейчас он ненавидел себя, как никогда в жизни. Он собрался с силами, медленно поднялся, стянул с себя одежду и встал под горячие струи. Щёки и губы горели. Они ещё помнили прикосновения рук и губ Шаста. Конечно, он думал о нём, а член так и продолжал стоять всё это время. Он облокотился одной рукой о стену, а другой принялся дрочить. Слёзы, не останавливаясь, текли по щекам. Он с силой обхватывал рукой свой член и водил по нему резко и грубо, нарочно причиняя себе боль. Сердце билось так громко, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Ему пришлось кончить два раза, чтобы член наконец-то расслабился и обмяк. Арсений сел на дно ванной и схватился руками за волосы. Горячие струи били его по голове, но он этого даже не замечал. Рыдания постепенно стихали. Всё правильно. Он поступил правильно. Ведь он сам этого хотел. Вот всё и закончилось. Так лучше для всех! Что бы там Антон ни чувствовал, он теперь, должно быть, ненавидит его. А сам Попов это переживёт. Больно, неприятно, но он справится с этим. Из всей этой ситуации всё равно бы ничего хорошего не вышло. Они – два парня и не должны были делать и половины того, что уже сделали. Всё. На этом точка. Нужно просто выкинуть из головы и забыть. Арсений вылез из ванной, вытерся и оделся. Настя сидела за столом, и, когда появился Арсений, она сразу подскочила к нему: – Ну, как ты, сладкий? – Просто отравился. Прости, но мы не сможем никуда сегодня пойти. – Да ничего, – Настя сложила бровки домиком. – Жалко, конечно, но я понимаю. – Послушай, детка, можно я у тебя пару дней перекантуюсь? – Ах ты, тигр, – Настя подошла к Арсу, и обняла его за талию. – Ты так решил схитрить? Ну ты же знаешь, что это ни к чему, я и так хочу тебя! – Нет, ты не так меня поняла, – он убрал с себя её руки. – Просто я повздорил с соседом и не хочу пока появляться дома. – А, ну ладно, – немного загрустила Настя. – Моя соседка как раз уехала на практику, так что можешь пожить у меня. А этот твой, как его, Антон? Он странный какой-то. Зака я любила больше. – Да уж, – процедил сквозь зубы Арс. – Прости, я лягу, мне всё ещё не очень хорошо. *** Антон вернулся домой только под утро. Он весь провонял бензином, но даже не потрудился раздеться, и упал на кровать прямо в одежде. Усталость дала о себе знать, и он почти сразу провалился в сон. С утра он принял два решения: ему нужно срочно найти новое жильё, и он больше не проронит ни одной слезы из-за Арсения Попова. В этот же день он зашел к управляющему общежития и целый час выдумывал причины, по которым он больше не может жить в одной комнате с Поповым. Управляющий долго сопротивлялся, но в итоге всё же согласился попробовать помочь ему в решении этой проблемы. Он целиком и полностью ушел в учёбу. Посещение занятий отвлекало его от всяких мыслей. После лекций они Соней трудились над их работой по Шекспиру, а потом он часами просиживал в библиотеке, обложившись со всех сторон книгами. Самым приятным, конечно, было ещё то, что начались репетиции с группой. Так что все вечера Антона были заняты. Ничего его не расслабляло так, как музыка. Когда он брал в руки гитару, то весь мир вокруг него исчезал. Существовали только струны и его голос. Он даже подружился со Стасом – другим гитаристом, а по совместительству и основателем группы. Все звали его просто Стас. Он был высоким, худощавым, с короткими светлыми волосами. Шасту он показался хорошим человеком, а главное, они отлично чувствовали друг друга как гитаристы, и очень быстро сыгрались. Через пару дней их ожидал концерт, так что, на радость шастуну, они репетировали они много и долго. Он знал, что Арсения ему не встретить. Тот наверняка избегает его, как и в прошлый раз. Антон и сам по-своему избегал его. Он уходил из дома, как можно раньше, и возвращался, как можно позже. Вечером Антон даже не включал свет в комнате, чтобы не видеть кровать и вещи Попова. Находиться рядом с ними было просто невыносимо. Ему казалось, что внутри него пробили огромную дыру, которая пила все его силы и эмоции, и заткнуть её чем-либо получалось с трудом. Он много времени проводил с Соней. Она стала ему настоящим другом. Минус её был в том, что от её девчачьей проницательности невозможно было что-то скрыть. Она сразу поняла, что у Антона проблемы, но, поприставав к нему ровно день и поняв, что объяснений ей не добиться, она решила оставить это занятие. Следующие дни она болтала с ним о всяких глупостях и деликатно делала вид, что ничего не случилось. И Антон был ей за это бесконечно благодарен. Так проходили дни. Маска внешнего равнодушия так сильно прилипла к лицу Шаста, что ему стало казаться, что он превращается в камень. Ну, ничего, успокаивал он себя, пройдёт время, и он всё забудет. Забудет, как страшный сон. *** Уже третий день Арсений просыпался в комнате Насти. Говорят, что блондинки любят розовое. Не верьте, все лгут. Настя да и, пожалуй, её соседка, были помешаны на чёрном. В их комнате невозможно было заметить практически ни одной белой вещи. Черное постельное бельё, покрывала, стол, стулья, шкаф, ковёр и даже дюжина мягких медвежат, сидевших на полке, тоже представляли различные вариации черного и серого. Арсений сначала даже пугался просыпаться посреди такого черного квадрата. Все эти дни приходилось врать Насте насчёт его здоровья, так как она постоянно требовала секса. Арс даже стал подумывать, что она немного повёрнута на этом деле. Поэтому домой он возвращался как можно позднее, надеясь застать её спящей. Да врать тоже особо не приходилось. По непонятным ему причинам, его желудок отказывался принимать еду, и его постоянно тошнило. Он ежедневно проводил над унитазом несколько «незабываемых» минут. Может, только это и заставляло Настю попридержать коней. Сперва он пробовал ходить на лекции, но потом понял, что это бессмысленная трата времени. Преподавателя он всё равно не слушал. Голова была забита совершенно другими мыслями. А ещё он заметил, что стоило ему оказаться в коридоре во время перерыва, как он вздрагивал и начинал судорожно смотреть по сторонам. Так что на занятия он забил. Арса радовало только то, что через два дня они с футбольной командой уезжали на трое суток. У них была назначена игра с представителями соседнего штата. Поэтому, на протяжении всех этих дней он с головой ушел в тренировки. По утрам он наворачивал круги по стадиону, днём торчал в спортзале, а вечером с тренером и командой отрабатывал различные комбинации. Ему казалось, что если занять себя физическими нагрузками, то и мозг отвлечётся от иных мыслей. Но, к огромному разочарованию Арсения, этого не происходило. Всё вокруг напоминало о Шасте. Он бегал по стадиону и то и дело смотрел на те места, на которых они с ним курили в тот вечер, когда… Когда состоялся их первый поцелуй. Он снился ему каждую ночь, и Арсений замечал, что просыпается с высохшими на щеках слезами. Он всё время был с ним. Он занимал каждую клеточку его мозга. Но Попов дал себе обещание, что если резко вырвать из себя эти чувства невозможно, то он постепенно будет выстраивать стену, которая замурует их глубоко внутри и навечно. Он безумно ждал их отъезда, надеясь, что хотя бы смена обстановки улучшит его состояние. Антона же он не видел уже почти три дня, наверное, тот его тоже избегал. Тем лучше. Ему даже стало казаться, что он уже справляется со своими мыслями и проблемами, пока не произошел один случай. Он сидел в столовой и без особого энтузиазма ковырял вилкой картофельное пюре, зная, что если он даже его съест, то оно всё равно через несколько часов попросится обратно. Изнурительные тренировки и почти постоянное голодное состояние просто изводили его. Арсению даже показалось, что он сбросил пару килограммов. Он сидел совершенно один. За последние дни его замучили слова друзей типа: «Что с тобой такое?» или «Ты так хреново выглядишь». Поэтому он предпочитал уединяться и проводить большую часть свободного времени в одиночестве. Откуда-то сверху к нему на стол упал скомканный лист бумаги. Арс поднял глаза и увидел Антона. Это он кинул листок и, не оборачиваясь, прошел между столов и вышел в коридор с какой-то девушкой. Первым сигналом, который отдал мозг организму, было вскочить, догнать Антона и что есть сил прижать его к себе. Арсений даже быстро привстал, но потом резко вцепился в крышку стола обеими руками. Он опустил голову вниз и заставил себя сесть на место. Дрожащими руками он стал медленно разворачивать листок. На нём аккуратным почерком было написано: «Можешь не волноваться. Я поговорил с управляющим общежития, и он обещал переселить меня к кому-нибудь другому. Так что через пару дней ты сможешь вернуться в свою комнату». Арсений пробежал глазами этот текст, ещё раз, а потом ещё. Как будто он надеялся увидеть там какое-то скрытое послание. Но буквы были чёткими и ровными. От них веяло только холодом и равнодушием. – О, Тоша, – тихо прошептал Арсений и беспомощно уронил голову себе на руки. *** На следующий день было ещё тяжелее. Арсений держал записку Антона в кармане и по сто раз на дню доставал её и перечитывал. Он понял, что крыша у него начинает ехать конкретно. Так что, когда Серж и Дима позвали его сходить куда-нибудь после тренировки, он, вместо уже ставшего привычным отказа, согласился. Завтра они уезжают на игру, а сегодня вечером решили всей командой засесть в любимой кафешке. После тренировки Арс пришел в комнату Насти, принял душ, выслушал её обиды по тому поводу, что он не берёт её с собой, и вскоре вышел из дома. Трескотня Насти его задержала, поэтому он набрал номер Сережи и сказал, что опоздает и они могут не ждать его, а пока занять столик. Он не спеша шел по улицам, и полной грудью вдыхал холодный осенний воздух. Вечер обещал быть хорошим. Арсений рассчитывал напиться и забыть обо всём на свете, но когда он открыл двери «Зебры», то понял, как глубоко ошибался. Из памяти резко всплыли обрывки фраз Шаста: «Меня взяли в группу…», «Мы будем играть в «Зебре»…». Тогда он толком не слышал их, так как голова была занята другим, зато теперь понял, что это его огромная ошибка. Арсений зашел внутрь и сразу же услышал его голос, а потом и увидел самого Антона. Он сидел на сцене с гитарой и пел одну из своих песен. Краем глаза Попов заметил, что все посетители кафе замерли и их взгляды были прикованы к сцене. В зале было абсолютно тихо, никто не переговаривался, все внимательно слушали. Арсений понимал их и тоже был не в силах оторвать свой взгляд. На сцене находились ещё один гитарист и парень с клавишами, но все смотрели только на Тошу. Шастун мягко перебирал пальцами струны, а его бархатный голос проникал прямо в душу. Глаза его были закрыты. Между бровей образовалась небольшая складочка. А губы… Его губы пели какие-то прекрасные слова. Арсений неотрывно смотрел прямо на них и понимал, что та стена, которую он возводил все эти дни, безвозвратно рушилась. Он хотел целовать эти губы бессчётное количество раз, ощущать их тепло и вкус, чувствовать, как они ласкают его тело. Арсений слушал, и боялся даже вздохнуть, нарушив тем самым идеальную тишину зала. «Господи, какой же я идиот!» – думал он про себя. Раздались аплодисменты. Песня кончилась, и все стали весело свистеть, выражая свой восторг. Антон улыбнулся и открыл глаза. Потом он резко повернул голову, быстро пробегая взглядом по столикам, как будто ища кого-то. Попов поспешил спрятаться за стоящей за барной стойкой компанией. Конечно, Шаст не мог его видеть. В зале царил полумрак, а все лучи света были направлены на сцену. Но всё же Арсений не хотел, чтобы он его заметил. Он боялся помешать выступлению. – Круто, правда? – раздалось прямо у уха Арса. Он вздрогнул, а когда обернулся, то увидел стоящего рядом Сержа. – А ты чего здесь трёшься? Бери пиво и пошли к нам за столик! Антон тем временем успел поблагодарить всех за аплодисменты и начал новую, уже более весёлую песню. – Я… Это… Плохо что-то себя чувствую, Сереж, – запинаясь, выдавил Арсений. – Я пойду лучше домой, высплюсь. – Да ладно! Ну, не пей. Неужели ты даже не хочешь послушать своего соседа? Он же офигенно поёт! – Он твой сосед? – девушка из компании обернулась на Арса и от удивления вскинула вверх брови. – Ну да. Типа того, – сухо ответил тот. – Он такой лапочка! – не унималась девушка. – А у него есть подружка? Слушай, а можешь дать мне его телефончик? – Что? – Арсений широко раскрыл глаза. – Нет! Если тебе нужно, подойди и сама спроси, – резко отрезал он. – Ты чего? Не с той ноги встал? – обиделась девушка и бросила на Попова злобный взгляд. – Арсений ! Арс! Ну зачем ты так грубо с дамами, – мягко замурлыкал Сережа, пытаясь приобнять девушку за талию. – К тому же, дорогуша, я тоже очень хороший друг этого певца и могу тебя с ним познакомить. – Даже не мечтай! – фыркнула девушка, убирая руку Сережи со своей талии. Она ещё раз презрительно посмотрела на Арса и отвернулась к своей компании. – Ты чего, Арс? – обиженно проговорил Матвиенко. – Я лучше пойду. Не сказав больше ни слова, Арсений развернулся и направился к выходу. Как же его взбесила эта девица. После подобного выступления у Антона наверняка появится не одна такая поклонница. Чёрт, а, может, он уже завёл себе кого-нибудь? Арс вышел на улицу и пошел домой быстрым шагом. Что же делать? Что же делать?! Арсу самому было страшно себе признаться, но теперь он точно знал ответы на все вопросы. Ему необходимо поговорить с шастом!От одной только этой мысли бросало в дрожь. Попова потребовалось столько сил, чтобы не выпрыгнуть на сцену прямо посреди песни и не зацеловать его. Но он знал, что сейчас не время. Нужно найти подходящий момент. А завтра после обеда он уже уезжает… Как же поступить? Он так сильно обидел Антона! Не исключено, что он его даже слушать не будет. Но, в любом случае, он должен с ним поговорить! Хотя бы попытаться! Это обязательно нужно сделать до отъезда, иначе он просто сойдёт с ума. Он вернулся домой. Настя уже спала. Он потихоньку прокрался к своей кровати и залез под одеяло. На часах было почти одиннадцать. План его был таков: Он хотел подождать примерно до часу. Тогда Антон уже наверняка вернётся домой, и Арсений сможет пойти поговорить с ним. А пока он лежал и перебирал в голове события последних часов. Стоило закрыть глаза, как Шастун был перед ним. Он пел свою прекрасную песню, и Арсений мог лишь мечтать, чтобы она никогда не кончалась. Он знал, что в эту ночь ему не заснуть. Он слишком возбуждён. Но, одновременно с этим, где-то внутри его произошло нечто странное. Как будто та струна нервов, которая была натянута все эти дни, теперь медленно расслаблялась. Арсений , наконец, ощутил некое спокойствие и освобождение. Сейчас он знал, чего хочет на самом деле. Теперь, когда он, наконец, стал честен с самим собой, казалось, всё тело, впервые за эти дни, задышало свободно. Арсений повернулся на бок и не заметил, как медленно погрузился в сон...