Таинственный Тупик

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, насколько странно звучит выражение «неловкая ситуация»? Можно подумать, что обычно ситуация балансирует над натянутым канатом, протянутым сквозь ров с хищными крокодилами, смотрящими на вас из воды своими голодными глазами, жонглируя разом тремя тяжелыми чайниками. Но иногда ситуация ошибается, вместо руки чайник падает ей на макушку, и тогда бедная ситуация начинает махать руками, а потом трагически падает в этот самый ров к крокодилам. Конечно, все куда сложнее, но, возможно, нечто истинное в этом было. Ведь, пожалуй, определить была ли ситуация ловкой или неловкой можно было по простому вопросу. Были ли вы готовы прямо сейчас побежать по канату над пропастью, жонглируя чайниками и рискуя стать бизнес-ланчем для притаившихся внизу хищных рептилией или, хотя бы, провалиться под землю? Например, если вы в кофейной заказываете кофе и булочку, а милая и улыбчивая продавщица передает вам ваш завтрак — вряд ли вам захочется раствориться в воздухе — так, словно вас тут никогда и не было, ведь вы очень голодны и не против перекусить. С другой же стороны, если вы, делая заказ, вместо «косички с сыром» простите «сосичку с кыром», желание раствориться в воздухе бесследно — так, словно вас никогда тут и не было, может считаться вполне оправданным. Находясь в доме своей новой опекунши и наблюдая за тем, как мистер По, покашливая, недовольно поглядывал на Бодлеров, словно это именно из-за них он попал в столь неловкую ситуацию, Клаус и Вайолет вполне были готовы провалиться сквозь землю и даже рассмотреть вариант с канатом. — Ить! — Энергично заявила Солнышко, болтая ногами, крепко прижатая к груди Вайолет и осматривая дом перед собой. Она, в отличии от старших родственников, вовсе не желала провалиться сквозь землю — максимум сквозь руки сестры, чтобы добраться до выглядящей так аппетитно деревянной ножки немного кривого стула, которую так и хотелось немного укусить. Не то что бы ей (ножке, не Солнышко) от этого стало хуже — ведь вся кухня выглядела… Немного обшарпанной и самую малость запущенной. Учитывая, что, если бодлеровские сироты верно поняли ситуацию, то у их возможной опекунши даже не было возможности подготовить дом к их прибытию, так что говорить такое было бы в высшей степени некультурно, и было бы признаком непонимания банальных социальных норм. — Кухня выглядит очень обшарпано. Надеюсь, что весь остальной дом в лучшем состоянии. — Заявил мистер По, кашлянув в платок, отчего теперь даже Солнышко захотелось провалиться сквозь землю. Их новая опекунша не ответила. В кухне, рассчитанной явно на куда меньшее количество посетителей, было удивительно многолюдно для этого дома. Они — Вайолет с Солнышко на руках и Клаус рядом, сидели на двух поскрипывающих деревянных стульях за столом с одной стороны, почти физически ощущая дискомфорт, а мистер По — напротив, всем видом показывая, как он торопится. Их новая опекунша, в свою очередь, предпочитала стоять, чуть прислонившись к стене и мрачно взирать на всех них разом с таким видом, что было ясно — она сквозь землю проваливаться точно не собиралась. А вот провалить кого-то — вполне возможно. И, учитывая как она выглядела, это было вполне возможно. Знаете, есть такие люди, которые могут выглядеть на первый взгляд очень устрашающе, но на деле были абсолютно безобидными. Высокий мужчина двух метров ростом и весом с небольшого быка мог оказаться, при ближайшем знакомстве, милейшим пацифистом (что в данном случае означало хорошего человека, не привыкшего решать конфликты насилием). Женщина же напротив них выглядела наоборот. Худая (никто из Бодлеровской тройки не был полным ребенком, но на фоне своей опекунши даже у очень следящей за собой Вайолет можно было найти лишний вес), при этом очень вытянутая вверх — она была почти на две головы выше мистера По. С волевым подбородком — их новая опекунша скинула капюшон и длинные черные вьющиеся волосы обрамляли овал её лица. Пожалуй, единственное сходство, которое Клаус с трудом мог найти с их семьей — сверкающие на переносице очки. К несчастью — плохое зрение было очень распространенной приметой и вряд ли могло говорить об их семейной связи. Так или иначе — несмотря на примечательно непримечательную внешность, женщина выглядела несколько угрожающе, пусть мальчик до самого конца так и не смог объяснить, почему именно. — Благодарю. — Коротко ответила она со столь ярким сарказмом, что услышать его мог бы, пожалуй, даже глухой. — Не стоит. — Смутился мистер По, очевидно не услышав сарказма, чем вновь напомнил Бодлерам о замечательной перспективе провалиться сквозь землю. Их опекунша, кажется, тоже это заметила и мрачно мотнула головой, позволяя волосам растрепаться по её плечам. — Дом действительно находится в ужасном состоянии. Я надеюсь, что вы окажетесь достойным человеком и не будете использовать феноменально огромное состояние сирот, которых я передаю под вашу опеку, чтобы исправить свое материальное положение! Это было бы с вашей стороны низким поступком, и я надеюсь, что вы не будете поступать столь ужасным способом. Но на всякий случай я должен предупредить, что банковский счет Бодлеров заморожен до достижения Вайолет возраста восемнадцати лет, так что если вы не планируете, как один ужасный преступник, который точно не сможет достать их тут здесь, взять Вайолет в жены, воспользоваться им раньше нет никоей возможности. Неловкая ситуация. Бодлеры многое знали о неловких ситуациях. Но словосочетание «неловкая ситуация» крайне слабо описывала состояние, когда тебе хочется не провалиться сквозь землю — а, желательно, оказаться где-то в другой точке земного шара, посреди раскаленной пустыни, где не было бы ни единой живой души на бесконечные километры вокруг. Возможно, подошло бы «очень неловкая ситуация». Или «архинеловкая ситуация». Кажется, ситуация была настолько неловкой, что даже Тейлор Эберт начала это чувствовать и бросила короткий взгляд на детей, словно желая получить ответы у них. Ответов у двух из трёх детей не было. — Фия! — Заявила Солнышко, улыбаясь их новой опекунше и внимательно разглядывая скрытую за широкой толстовкой руку, которая словно застыла в одном положении. Она слышала, что против параличей хорошо помогают укусы и сейчас прикидывала, мог ли укус стать тем первым шагом, что растопил бы лед между ними. Возможно, она имела в виду это. А, быть может, хотела сказать, что: «Мистер По мог бы сформулировать это иначе, но он прав!». — Вы привезли мне трех незнакомых детей и утверждаете, что в завещании я указана как их новая опекунша. — Нейтрально заметила женщина, наконец разорвав тишину и, по всей видимости, решив начать с самого начала. — Так как я родная сестра их матери. Я ничего не упустила? — Нет, это очень исчерпывающий анализ ситуации. — Покачал головой мистер По. — Для человека, который живет в таком захолустье, вы очень сообразительны. Возможно, сверхнеловкая ситуация?.. — Вы меня знаете? — Коротко прервала его миссис Эберт, повернув голову (и только голову — как огромная сова) к детям и сверкнув глазами за линзами очков. — Мама… Никогда не говорила о вас. — Осторожно заметила Вайолет, переглянувшись с Клаусом действительно изо всех сил стараясь припомнить, говорила ли когда-либо Беатрис Бодлер о своей родной (или, быть может, двоюродной) сестре, но, к сожалению, их память не могла помочь им в этом. Ведь достаточно сложно вспомнить то, чего никогда не было. — Я была бы удивлена, если бы это было иначе. — Коротко отрезала женщина, получив подтверждение и вперив мрачный взгляд в мистера По. — Так как я абсолютно уверена, что у меня нет сестры. Тем более — родной. Тем более — в этом месте. — Как хорошо, что документы никогда не ошибаются. — Благодушно улыбнулся мистер По. — Представляете, как замечательно получилось, что давно потерянная семья, наконец, воссоединилась благодаря правильному бухгалтерскому учету? — Замечательно. — Ядовито (настолько, что даже некоторые рептилии из Змеиного Зала уже покойного дядюшки Монти бы позавидовали этому) заметила она. — Действительно «замечательно». — Раз вы со мной согласны… — Я этого не говорила. — Отрезала она, перебивая мистера По на полуслове, что, в обычной ситуации, было признаком весьма грубого тона — но в данном случае сироты Бодлер были почти рады этому. — Вы появляетесь из ниоткуда, пытаетесь взвалить на меня трех незнакомых детей в месте, которое явно не предназначено для здорового роста, и говорите, что это является частью завещания «сестры», которой у меня нет. — Ну, когда вы так говорите… — Вы в своем уме? — Прямо осведомилась она, резко мотнув головой. Затем её острый взгляд, казалось, чуть смягчился, когда она перевела его на Бодлеров, которые, переглядываясь, боялись встревать в этот разговор. — А вы? — Мы? — Переглянувшись, взял на себя роль переговорщика Клаус, осторожно пытаясь понять, что именно она от них хотела. — Вас троих планируют отдать незнакомому человеку, о котором вы ничего не знаете. — Раздраженно пояснила она, но почему-то казалось, что она злится совсем не на них. Это было, возможно, ложное ощущение и попытка успокоить самих себя — но и Вайолет, ободряюще сжав его запястье, да и сам Клаус, почувствовал себя чуточку лучше. Даже дядюшка Монти не разу не спрашивал у них, что они думают о том, что он стал их опекуном… — Это… Становится неприятной традицией. — Дипломатично (что, в данном случае, означало намеренно осторожно) произнес Клаус. — И это место ничуть не хуже дома на сваях тётушки Жозефины! И точно лучше лесопилки. — Лесопилки. — Нейтрально повторила миссис Эберт, повернув ставший, каким-то образом, ещё более мрачным и ещё более угрожающим взгляд на мистера По. — В силу обстоятельств, на которые никак не могло повлиять Управление Денежных Штрафов в целом и я лично, Бодлеры некоторое время работали на лесопилке. — Нейтрально (что, в данном случае означало отсутствие должных эмоций) согласился мистер По. — Меня заверили, что это был очень ценный жизненный опыт, который нужен любому молодому организму! Лучше осваивать профессии с молодости… Хотя, конечно, отсутствие должного оформления этого трудоустройства меня обескураживает. Наступила тишина. — Обескураживает — значит расстраивает и удивляет. — Неверно истолковал возникшую тишину По. — Я знаю, что значит «обескураживает». — Почти прошипела она. — Меня обескураживает, что трое детей работали на лесопилке. — Это было не так плохо! — Быстро вмешалась Вайолет. — Мы работали не больше, чем все остальные (что было ложью, но ложью во благо — спорной концепцией, которая говорила о том, что иногда соврать было лучше, чем говорить правду для душевного спокойствия собеседника), и это продлилось всего две недели… К сожалению, её сбивчивое объяснение не сделало ситуацию лучше. Кажется, даже напротив. — Как это получилось? — Нам нужно было место, где можно пожить несколько недель, после того, как умерла наша прошлая родственница. — Осторожно обходя острые углы попытался объяснить ситуацию Клаус. — Ужасная трагедия. — Кашлянул мистер По. — Впрочем, хочу отметить, что преступник, несущий за неё ответственность, обязательно будет схвачен и предстанет перед справедливым судом, так что не стоит переживать по этому поводу больше необходимого… — Преступник? — Ольф! — Злобно пискнула Солнышко, покачиваясь из стороны в сторону и скрипнув маленькими, но очень острыми зубками, словно стараясь сказать: «Да, злобный подонок, Граф Олаф, который пытался жениться на Вайолет, наш первый опекун, охотится за нами!». — Наш первый опекун… — Вайолет нервно повела плечами, расшифровывая сказанное сестрой. — Охотится за нами. За нашим наследством. Именно поэтому мы… Не первый раз попадаем под чужую опеку. Даже за последние несколько месяцев. — Уверяю! — Быстро встрял в разговор мистер По. — Вам вовсе не стоит опасаться его! В конечном итоге, вы находитесь очень далеко от любой цивилизации, так что вас будет сложно найти! Я лично смог сделать это только потому, что нашел книгу, в которой указано ваше имя и все ваше имущество. Таким образом, если только никто не украдет эту книгу из нашего Управления, которое, поверьте мне, укреплено по высшему разряду, то ваше местоположение так и останется секретом. Кроме того, даже так, никто не будет знать, что вы стали опекуном этих несчастных сирот — хотя моя жена является ведущим редактором одной достаточно известной газеты, и всегда пишет об их злоключениях. Поверьте мне, миссис Эберт. Вы в полной безопасности! Вайолет прикрыла глаза. Ей всегда было интересно, каким образом Граф Олаф так успешно находит их — но, кажется, если в газетах действительно писали о том, кто стал их новым опекуном, то построить остальную логическую цепочку было явно не так уж и сложно. Тем более, что Граф Олаф был страшным и жестоким, но совсем не глупым человеком… — Итак, вы планируете вручить мне трех детей, которых я никогда в жизни не видела, притом что за ними гоняется сумасшедший психопат-убийца… — О, он не один. — Поспешил уточнить ситуацию мистер По. — С ним путешествует его труппа актеров… Что-то около десяти человек. — Замечательно. — Я не вижу в этом ничего замечательного. — Серьёзно покачал головой мистер По, с явным осуждением посмотрев на медленно звереющую Тейлор Эберт. — Пьё! — Пискнула Солнышко, явно желая сказать что-то вроде: «Мистер По, это был сарказм!». — Я вас услышала. — Коротко кивнула та, мгновенно потеряв интерес к все ещё старающемуся сказать что-то ещё душеприказчику Бодлеров. — Что насчет вас? Клаус переглянулся с Вайолет, чувствуя странный страх. Страх бывает разных видов. Например, если на вас несется огромный медведь, бояться его вполне разумно и рационально — в конце-концов, никогда не знаешь, что на уме у большого зверя, однако, скорее всего, последствия этой встречи будут для вас плачевными, что в данном случае означает наиболее неприятный из возможных исходов. И, напротив, если к вам бежит маленькая светловолосая девочка с короной из незабудок, весело смеясь, в халате врача, бояться её не будет ни единой разумной причины. Иначе говоря, страх перед этой самой девочкой был бы иррационален — и именно такой испытывал сейчас Клаус. Он, по правде говоря, должен был бы радоваться тому, что их новый потенциальный опекун действительно был заинтересован в их мнении. Но, с другой стороны, это накладывало на него и Вайолет обязательства. А конкретнее — решать. Действительно ли им стоило попробовать остаться у родственника? Или, быть может, Пруфрокская Подготовительная Школа была и не таким уж и ужасным местом для жизни?.. Переглянувшись с Вайолет, в глазах которой читалась точно такая же нерешительность, как и у него, Клаус Бодлер все же нашел в себе силы произнести. — Если вы действительно не против… Мы были бы рады остаться тут. Если это не будет слишком… Обременительно для вас. — О, не стоит переживать по этому поводу, я думаю, что… — Мистер По, пожалуйста! — Не выдержала обычно очень вежливая и спокойная старшая сестра Бодлеров, не отрывая отчаянного взгляда от Тейлор Эберт, которая не проронила ни слова, внимательно наблюдая за их разговором. — Миссис Эберт… — Мисс. — Коротко поправила она. — И не зовите меня так. Тейлор вполне достаточно. — Тетя… Тейлор? — Неуверенно предложила компромисс Вайолет, аккуратно, словно стараясь наощупь разрядить противопехотную мину длинной палкой. — Допустимо. — Скривила губы она, прикрыв глаза и мотнув головой. — Этот дом не подходит для трех детей. И я не самый… Общительный человек. Впрочем, думаю, я смогу выиграть конкуренцию у лесопилки. Это вряд ли будет столь сложной задачей. — Значит?.. — Неуверенно пробормотал Клаус. — Если таково ваше желание — можете остаться. — Вздохнула та недовольно, словно сама не веря в то, что это говорит. — Замечательно! — Улыбнулся мистер По, взмахнув руками. — А теперь я прошу меня извинить! Я ужасно опаздываю на свою встречу, которая началась уже полтора часа назад! — Выход позади вас. — Не отрывая взгляда от детей, коротко бросила тетя Тейлор. Это было грубо. Вайолет, безусловно, не должна была этого одобрять. Почему-то на её душе немного потеплело от того, что взрослый, кажется, впервые на её памяти испытывал хоть что-то отдаленно похожее на эмоции самой Вайолет по отношению к их душеприказчику. Не дожидаясь, когда за тем закроется дверь, их опекунша тяжело вздохнула и чуть расслабилась — мгновенно сделавшись чуть ниже ростом. По ней нельзя была сказать, сколько ей лет, но только сейчас Вайолет поняла, что, быть может, не сильно младше женщины напротив. Бодлер было четырнадцать, а стоящей у дверного косяка мисс Эберт навряд ли даже в два раза больше. Она была моложе и тёти Жозефины, и дяди Монти — и уж точно значительно моложе подлого Графа Олафа. — Тейлор Эберт. — Коротко, и будто бы даже чуть неуверенно повторно представилась их новая тётя, все еще стоя у стены и словно выдерживая с ними какую-то дистанцию. Вполне вероятно, что так и было. — До сегодняшнего дня не знала о том, что тут у меня есть семья. — Меня зовут Вайолет Бодлер. — Прилагая все усилия, чтобы оставить хорошее первое впечатление (что было непросто, учитывая феноменальное выступление мистера По) произнесла старшая сестра. — Мне четырнадцать. Я люблю изобретать. Мне нравятся механизмы — разбираться в них, изучать как они устроены и проектировать самой. Если надо, я могу помогать по дому! Я немного умею ремонтировать технику, так что если нужно что-то сделать, то я помогу… Энтузиазм Вайолет быстро угас перед пристальным, сверлящим взглядом их опекунши. — Клаус Бодлер. — Представился мальчик, аккуратно поправив оправу и чуть вздрогнув, когда пронзительные, внимательные глаза его новой опекунши вперились в него. Может, им действительно было лучше выбрать ту школу?.. — Я люблю читать. Могу помогать… Во всем, что скажете. Мы с Вайолет хорошо готовим, можем убираться… — Я не искала домработников. — Резко ответила та. Увидев, что оба ребенка вздрогнули от этого, на мгновение замерла, а потом тихо выдохнула, добавив уже значительно мягче. — Тем не менее, я признательна за то, что вы предлагаете свою помощь. Пока я жила одна, меня вполне… Устраивало состояние дома. Темные коридоры. Немного паутины в углу шкафа. Кухонная раковина, покрытая пылью, пусть и лишенная грязной посуды — создавалось впечатление, что их тётя и вовсе не ест, а просто поглощает мрак из этого дома в саму себя, живя только за счет этого. — Тем не менее, я не считаю, что привлекать вас к работе было бы правильно. Однако, возможно, мне все же придется просить вас о помощи, по некоторым… Объективным причинам. — Криво закончила она, одним коротким движением махнув рукой — и Клаус чуть вздрогнул, поняв, что все это время на месте той, в рукаве толстовки, была лишь деревянный и вовсе не выглядящий функциональным протез. Почему-то сразу вспомнился Капитан Шэм — один из сценических образов Графа Олафа, благодаря которому тот намеревался похитить их наследство… — Ить! — Тонко, но решительно пискнула Солнышко, вполне вероятно имея в виду что-то в духе «конечно мы обязательно вам поможем!». — Спасибо. — Рассеянно заметила та, а затем замолчала и внимательно бросила мгновенно помрачневший взгляд на ребенка. — Что-то не так? — Обеспокоенно уточнила очень чувствительная к переменам настроения взрослых Вайолет, бросив быстрый взгляд на не понимающую, почему все резко начали смотреть на неё Солнышко. — Нет. — Несколькими мгновениями позже отрывисто бросила их опекунша, отлепившись от стены и сделав пару шагов к лестнице. —Располагайтесь. Дальше по коридору находится пустующая спальня, можете располагаться. Кухня в вашем распоряжении. В холодильнике немного готовой еды. Вечером я планирую выбраться за покупками, к этому моменту я жду от вас список. — Список? — Недоуменно уточнил Клаус, переглянувшись с Вайолет. — Список покупок. — Терпеливо уточнила Тейлор Эберт, наконец, повернувшись в неизвестно откуда взявшемуся племяннику. — В этом доме нет ничего для жизни трех детей. Напишите, что вам нужно для жизни и досуга, и я посмотрю, что из этого можно достать здесь. И наблюдая за тем, как лица трех детей (одна из которых парой мгновений ранее отчетливо транслировала свою мысль прямо ей в голову) расплываются в неуверенных, но отчетливо радостных и полных облегчения улыбках, возможно, впервые за пять лет в этом мире, почувствовала себя лучше.