Хороший, плохой, ребенок

За эту ночь Каз успел пожалеть о своем решении пятьдесят четыре раза. Едва они с Инеж достигли компромисса, как младенец — Алина, в честь равкианской святой — проснулась и вспомнила, что давненько не ела, о чем и уведомила окружающих громким криком. Они ее накормили. Алина поспала семь минут, открыла глаза, причмокнула губами и продолжила арию. Ей сменили пеленки. Она поспала еще двадцать одну минуту. Проснулась. Еще поела. Поспала двадцать минут тридцать шесть секунд. Потом не спала пятьдесят две минуты и семнадцать секунд. В какой-то момент в дверь постучал Пим, который пытался выяснить, зачем Бреккер мучает кошку. Каз его отослал. Через некоторое время пришла Анника, сказала, что история с кошкой брехня, и звук похож на крик младенца. Но так как младенцу в Клепке взяться неоткуда, очевидно, что Бреккер тестирует какое-то особое приспособление. Отсюда просьба, не мог бы он отложить свои опыты этого пыточного аппарата хотя бы до утра? Анника также была отослана прочь. Поспать Казу удалось только под утро. Часы говорили, что его сон длился целых два с половиной часа, но Бреккер был уверен, что те врут: будучи шестеркой Отбросов, ему часто приходилось спать не больше двух часов, и никогда он еще не чувствовал себя таким разбитым. Оставив ребенка на Инеж, Каз отдал пару поручений Отбросам, а сам направился наводить справки. Портовые Лезвия, на удивления, не высовывались: либо «няньки» еще не признались начальству, что ребенок был похищен, либо не так-то он был им нужен. «А может, — мрачно подумал Каз, ковыляя по брусчатке. — В этом и заключался их план.» Как правило, рождение детей в Бочке нигде не фиксировалось. Богатые купцы заморачивались с акушерами, врачами, платили в газеты, чтобы о пополнении в их семьях узнали все, но у других на все это просто не было средств. Дети от шести лет считались работоспособными и могли помогать родителям на фабриках и заводах. О заболевших детях в Бочке мог знать приставленный к этому району врач, которому не повезло вытянуть короткую спичку, но Алина выглядела здоровой, и вряд ли кто-то стал бы тратить время и деньги на нее. Каз изучил газеты за последний год, но в них не было никаких упоминаний о детях до двух лет. Тогда он дал указание одному подкупленному стражнику, чтобы изучил отчеты на предмет фигурирования в них детей. Все преступления, связанные с Бочкой, фиксировались в них редко, но Бреккер решил, что лучше перестраховаться. Одной знакомой проститутке он поручил поспрашивать, не пропадал ли у кого из местных ребенок. — Если кто-то из девочек забеременел, хозяин не стал бы дотягивать до родов, — сказала та, пряча горсть монет, полученных в качестве аванса. — Я твоего мнения не спрашивал. Отрабатывай деньги. Кокетливо строя глазки, девушка напомнила Казу, что деньги можно отработать и по-другому, но наткнулась на убийственный взгляд Грязных Рук и поспешила ретироваться. Затем Каз занялся более влиятельными людьми. Если Портовые Лезвия кого-то шантажировали, то новость о похищении могла и не попасть в газеты. Он выписал из книги учета фамилии семей, которые за этот год стали на одного члена больше. Одиннадцать имен. Двенадцать, если учитывать Роллинса, но у того был сын. У остальных отметка о поле отсутствовала — была лишь безликая запись «+1». Осознав, что в одиночку он будет заниматься поисками родителей вечно, Бреккер подключил к работе Отбросов, хотя и не стал вдаваться в детали. Пиму и Анике он поручил следить за Портовыми Лезвиями, которые вчера охраняли склад, а заодно проверить, что сейчас там происходит. Еще пару человек отправились собирать данные на улицах: слушать, но никоим образом не намекать, что у Отбросов появился ребенок. Богачей Каз оставил себе. Каз вернулся в Клепку, когда уже совсем стемнело. Он медленно поднимался по лестнице, наслаждаясь тишиной и покоем, уже мысленно предвкушая, как замечательно будет поспать часика три-четыре, пока все остальные занимаются делами. Ведь такая тишина должна означать, что Инеж отправила ребенка к Уайлену и Джесперу, да? Да если бы. — Это что, мой галстук? — спросил Каз, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. Алина сидела в импровизированном гнезде из книг, папок и одеял, и то ли облизывала, то ли просто мяла у рта галстук угольно-черного цвета. Каз вдруг остро вспомнил, сколько он стоил. — Ей понравился цвет, — Инеж улыбалась, наблюдая за ребенком. — Скорее вкус, — Каз тяжело опустился в кресло, которые вчера перенес из кабинета в спальню, и вытянул больную ногу. — А что Уайлен и Джеспер? — Уайлен решил на выходных устроить какой-то эксперимент, поэтому весь особняк превратился в химическую лабораторию, где детям не место. Тебе удалось что-то найти? — Пока нет. Он проверил половину списка богачей, но все дети были на местах. Оставалась надежда на Отбросов. Потеряв интерес к галстуку, Алина выбросила обслюнявленный предмет одежды за импровизированный загон и уставилась на Каза. Бреккер убрал трость в сторону — подальше от Инеж с проснувшимся материнским инстинктом. — Думаю, ее привлекла цепочка, — сказала сулийка, даже не поворачивая голову в его сторону. Каз направил суровый взгляд на девушку, но она продолжала наблюдать за ребенком, так что его усилия пошли прахом. Бреккер встал. — Приготовлю кофе. Ты что-нибудь будешь? — Чай, спасибо. На середине спуска Каза посетила неприятная мысль. Он потянулся за часами, но вместо них обнаружил луковицу. Бреккер покачал головой, но его губы предательски расползлись в улыбке. Сам ее этому научил, так чего теперь ругаться?..

***

Отбросы толком ничего не нашли, но Бочка по-настоящему оживала только ночам. Каз рассказал Инеж о списке богачей и озвучил варианты, как проверить прислугу. — Этим должна заниматься я, а не ты, — Инеж нахмурилась. — Тебя могут заметить, и это плохо кончится. — Я, знаешь ли, до твоего появления как-то справлялся со сбором информации. — А потом появилась я, и ты расслабился. Каз улыбнулся — да что это с ним? Целыми днями улыбается, как идиот. По уши влюбленный идиот… Алина довольно улюлюкнула, поднимая и опуская руку с намотанной на ней цепочкой. Часы вертелись и пускали по комнате блики от лампы. Улыбка быстро погасла, когда до Бреккера дошла простая истина. — Если ты займешься поиском, то кто останется с ребенком? Инеж обернулась на него. Ответ был в ее глазах. — В дом к Уайлену ее нельзя, но их прислугу хоть позаимствовать можно? — спросил Каз, впервые за много лет чувствуя что-то, очень похожее на отчаяние с долей ужаса. — Они дали им отпуск. — Всем? — Да. — А когда там возвращаются твои родители? — Не раньше начала следующей недели. Каз посмотрел на ребенка, не скрывая своей ненависти. Алина расшифровала этот взгляд как: «Человеку нужны обнимашки!» и потянулась к нему. Инеж рассмеялась. — У тебя такой взгляд, будто твоя шляпа неожиданно стала парить в воздухе перед твоим носом и рассказывать анекдоты. В ответ Каз буркнул что-то неразборчивое, чем вызвал новую порцию хохота. Инеж подхватила куртку и накинула на голову капюшон. — Вернусь через три часа. За это время ее нужно дважды покормить и поиграть с ней. Можешь дать ей свою шляпу — ей явно нравится твой вкус в аксессуарах. И не давай ей сидеть допоздна, я пытаюсь наладить ее режим сна. Прежде чем Каз мог возразить, Инеж выпорхнула на лестничную площадку, запрыгнула на перила и понеслась вниз. Когда она исчезла из поля зрения, Бреккер повернул голову и посмотрел на ребенка. Алина что-то проулюлюкала. Каз смутно догадался, что это означает: «Хочу играть!». — Не в этой жизни, дорогая, — пробормотал Каз, ковыляя к столу, чтобы поработать. Тут же ему в голову что-то прилетело и упало к его ногам. Часы на цепочке. Когда Каз обернулся, Алина уже самозабвенно игралась с галстуком.

***

Если Инеж и была недовольна тем, что Каз вызвал подмогу, то вида не подала. Она поблагодарила юного члена Отбросов за помощь и отправила девушку спать. Перед ее уходом Каз, не поднимая головы от бумаг, напомнил ей, что она должна молчать о том, что в здании находится ребенок. — Мог бы поблагодарить ее, — упрекнула парня Инеж, закрывая дверь. — Я дал ей выходной на конец недели. — А почему не на завтра? Каз сгреб бумаги в ящик и повернул ключ в замке. — Потому что, чер… кхм, она единственный член Отбросов, у кого есть младшие братья или сестры. Вот уж не думал, что при вербовке нужно спрашивать, есть ли у человека опыт в обращении с детьми, но теперь буду иметь это в виду. Ты выяснила что-нибудь? Инеж подхватила Алину на руки и села в кресло. — На самом деле, да. У служанки Снайдеров недавно случился нервный срыв. Говорят, у нее погибла полугодовалая дочка, но точной информации, как и где это произошло, нет. Сейчас она в лечебнице, к ней никого не пускают. Попробую завтра ее навестить. — Дочь служанки? — Каз со скепсисом посмотрел на девочку на руках Инеж. — И зачем она Портовым Лезвиям? Едва Каз задал вопрос вслух, как его озарило. — Служанка Снайдеров — то есть Феликса Снайдера? — Да. — Известно, кто отец ребенка? — Официально — нет, но есть причины считать, что ты думаешь в верном направлении. Каз откинулся на спинку стула, поставленного вместо его любимого кресла. — Это все меняет. Феликс Снайдер был владельцем одного из игорных домов. До этого в порочных связах вне брака замечен не был, оно и понятно: его жена отличалась вздорным характер и легко могла уйти. Нет супруги, нет и денег ее семьи, а без них «Атлас Хаус» погрязнет в долгах. С другой стороны, на территорию игорного дома давно претендует владелец соседнего борделя. Он уже пытался Каз снова посмотрел на Алину. Теперь у них была версия, кто этот ребенок. Осталось понять, кому именно она мешает, и на что этот человек готов пойти…