Light and Bone

Обратная дорога во дворец от Багры казалась слишком короткой. Он предпочёл бы пройтись лишние полчаса, чтобы прийти в себя. Но не всё было так плохо. По крайней мере Александр понял, что прекрасно уворачивается от ударов палкой. За целым ужином в его честь, Александр практически ни с кем не заговорил, исключая какие-то общие фразы. Он правда старался. У него даже что-то получилось, но не может он в первый же день овладеть тьмой как Заклинательница — светом. Он хотел попросить больше времени. Попрактиковаться, привыкнуть, смириться. А от возложения надежд и вовсе стало тошно, так что он покинул столовую. Прежде, чем свернуть к комнате Алины, Александр задумался. Они, конечно, договорились, но у него же есть шанс передумать? Прямо сейчас у него есть выбор. И всё-таки, выбирая между одиночеством и её дверью, он предпочёл компанию Заклинательницы. Всё ещё колеблясь, Александр постучался, перед этим выждав под дверью пару минут. Алина улыбнулась и открыла дверь. — Привет. Проходи. Девушка подошла к карте с фигурами, над которой работала до этого. — Как тебе Багра? И ужин? — Просто великолепно, — самым жизнерадостным тоном ответил Александр. — Багра – божий одуванчик, мы с ней отлично поладили. Прямо-таки ласковая бабушка. А на ужине всё было так добродушно, образцовая семейная трапеза. — Понимаю, как тебе сложно, — Алина положила ладонь на его руку и посмотрела в глаза парню. — Я говорила с королëм. Он добавил ещë месяц. Уверена, что когда у тебя станет получаться, он вновь увеличит время. Что бы не случилось, знай, я рядом. Да, это звучит странно, мы знакомы всего ничего, но я искала тебя всю свою жизнь. Уверена, что ты и сам нуждался в родственной душе. Мы нашли друг друга, Александр. — Четыре месяца конечно о-о-очень меняют дело, — он посмотрел в её глаза. Может сейчас он не в лучшем виде: уставший после тренировок и Багры. Однако, если он найдёт глоток свежего воздуха здесь? Среди карт и бумаг, среди древних книг и изображений солнца? — Нуждался. И.. нашёл? Алина улыбнулась ему. — Да. Ты можешь открыться мне, и я сохраню твою тайну. Можешь жаловаться на селëдку, плакать в плечо о тяжести твоей ноши, проклинать Багру. Я всегда поддержу тебя, Александр. — Я буду плакать в плечо от селёдки, — Александр наклонился к еë уху. — А Заклинательнице есть кому открыться? — У меня теперь есть ты. Что бы ты хотел узнать? — девушка усмехнулась и, отстранившись, разлила вино по бокалам. Эта игра определëнно нравилась ей. — О тебе. Всё, до каждой родинки. Он раздражённо принял увеличенное расстояние. Будто хотел поймать что-то, момент, её, но не успел. Она улыбнулась этой отсылке на еë же слова. — Сто лет рассказывать слишком долго. Может, что-то конкретное? — Алина протянула ему бокал. — Как начала проявляться твоя сила? С раннего детства или...? — он не мог оценить насколько хорошее было вино, но цвет и аромат были чудесные. — Да, с рождения. Но я рано осиротела, совсем не помню родителей... В детстве это были лишь слабые лучики, я стала наставником для самой себя. Думаю, теперь ты понимаешь, почему я так "помешана" на тебе. Больше нет никого, как я. — Признаться, я мало изучал историю. О предыдущих Лайтнесс знаю только в общих чертах, — парень задумался. — Теперь нас двое. Двое ни на кого не похожих. — Да. Мой предок создал Каньон, и я... Сколько себя помню, пыталась расплатиться за ошибки предыдущих поколений. Мне очень жаль, что мне приходится тебя в это впутывать, подвергая такому сильному стрессу. — Меня не впутывали. Я... Так вышло. В другом случае сила бы могла оказаться у кого угодно, хоть у царевичей, хоть у пятилетней девочки из Фьерды, хоть у какого-то керчийского торговца. Но раз уж так вышло, только мне отвечать за свои решения и поступки. — Я ценю твои слова, Александр. Но ты не должен нести этот крест лишь на своих плечах. Я кажусь хрупкой, но за спиной у меня много лет боли, отчаяния и опыта. — Я понимаю. Но я справлюсь. Я смогу справиться и выполнить свои обязанности. Он начал по-настоящему чувствовать вкус вина. А послевкусие заставило подумать об её глазах. Отблеск был там до вина или после него? Сдерживать себя становилось невыносимым. Алина тяжело вздохнула. Нет, не так быстро. Она всю жизнь вела свою, хитрую игру, и Александр не был исключением. Нельзя позволить себе просто взять и поцеловать его, поддавшись разуму и желаниям. Впрочем, если захочет — поцелует сам. Так даже будет лучше. — У тебя стойкий дух. Я ценю это качество. — Это качество не единственное, которое тебя порадует, Алина. Одним усилием воли он обратил внимание на карту перед ними. Но глаза видели только прошедший день: его несколько раз уложили на тренировке, унизила пожилая гриша, король переложил всю заботу о Каньоне на него. Первый блин комом. Неудивительно, что в этой комнате ему стало так хорошо. — Какие же ещë? — Лайтнесс сверкнула глазами и спрятала усмешку в бокале с вином. — У меня полно достоинств. Перечислять слишком долго. Он вновь пытался сократить дистанцию между ними, делая вид, что увлечён картой. — Найду как-нибудь время в своëм графике специально для тебя. Как тебе карта? — Мне нравится... Но.. Кажется, уже поздно... — Ты прав. Завтра начну тренировать тебя, выспись хорошенько, Александр. Лайтнесс улыбнулась. Морозов пожелал ей доброй ночи и вышел из комнаты.

***

Закончив с делами, Алина тяжело вздохнула и устало потëрла переносицу. Душные стены Малого дворца буквально давили на еë хрупкие плечи. Морозное солнце настойчиво проникало сквозь шторы и раздражало девушку, пусть и было еë стихией. Хотелось окунуться в холод, во тьму. Недолго думая, Алина взяла перо и написала Александру записку. "Жду у конюшни через час. Отказы не принимаются." Александр вернулся после тренировки с Багрой и должен был после перерыва идти изучать теорию гришей. Несмотря на то, что в Первой армии читать удавалось редко, учебники проштудировал ещё дня два назад. Только благодаря тому, что вычитывал лишь основное. Увидев на бумаге знак солнца, Заклинатель Теней выхватил со стола записку и развернул её. Не теряя времени, он спустился к выходу и направился к конюшням, где его уже ожидала Алина. Девушка улыбнулась, увидев Александра. Его появление заставляло забыть обо всëм. А тьма, растущая в его сердце с каждым днëм, дарила эмоциональной и импульсивной Алине желанный покой, который она искала всю свою жизнь. — Добрый день. Ты, как всегда, пунктуален. — Не смею заставлять Заклинательницу ждать. — шутливо поклонился он. — Куда едем? — В одно дорогое мне место. Я часто езжу туда, когда хочу побыть наедине со своими мыслями, — Алина вновь улыбнулась ему и села на лошадь. Не желая отставать от неё, Александр запрыгнул в седло. Тренировки хорошо сказывались на нëм, и Морозов был заметно сильнее и выносливее, нежели до Малого дворца. Он держался чуть отставая, не зная дороги и наслаждаясь свободой. Хотя в один миг в нём пробудился азарт, и Заклинатель пытался её обогнать. Алина засмеялась, чувствуя игривый ветер в волосах. Заметив, что они достаточно отдалились от дворца, она отпустила поводья и расправила руки, как птица, весело выкрикнув. Свобода. Истинная свобода. Лишь с ним наедине Алина могла себе позволить быть собой. Наблюдая за девушкой, он подумал, что прямо сейчас видит её настоящую. Без холодной маски, без всплесков эмоций, без фальшивых слов. Она не только скользнула в свободу как в ветер, но и обрела её. Он бы поглотил весь мир мраком, если бы смог. Только для того, чтобы оставить одни эти мгновения. — Кто последний, тот кулич с изюмом! — девушка вновь засмеялась и пустила лошадь в галоп. Какое ребячество! Но ей безумно нравилось. Он выслал коня вперёд. Это было нечестно! Александр не знал дорогу и, бывало, вступал в более вязкий грунт или упускал маневры. Ну, по крайней мере, он не имел ничего против куличей с изюмом. На удивление, они приехали к месту одновременно. Лошадь Александра оказалась куда выносливее. Алина остановилась, спрыгнула с седла и поправила волосы. В прядях остался небольшой листочек. — Всë? Локоны не испортились? — Заклинательница в любом виде прекрасна. Александр похлопал вздыбающуюся шею лошади. Ему и самому было впервой так гнать, а дать Алине лёгкую победу он не желал. Местами зажмуривал глаза, шептал молитвы и цеплялся руками за седло, но хоть не проиграл. — Люди, отрицающие это, могут остаться и без глаз, по крайней мере, видящих. Алина не сдержала усмешки. Она подошла к нему и посмотрела на чëрную лошадь. — Это твоя, кстати. Можешь дать ей имя. Он посмотрел на вороную морду. Александр не мог привыкнуть к тому, что теперь у него может быть что-то своё. Никому другому не принадлежащее. Сначала покои, затем кафтан, теперь конь. — Иногда везло застать близ Карьева в сезон скачек. Мы, отряд картографов, представляли до чего же обидно будет говорить, что тебя обогнал конь Ромашка или Сахарок. Наверное, я придумаю что-нибудь обычное. — Хорошо, — она кивнула. — Конь Ромашка... Сильно, конечно. Моя — Серебрина. Так, — она повернулась в сторону леса и протянула ему руку. — Идëм? — Ирис, раз уж на то пошло. Красивые цветы. Только не белые. Лес видно посещали не так часто, поэтому тропы заросли, но не настолько, чтобы пробираться сквозь заросли. Да и, должно быть, много лет назад он был в разы больше. — Обожаю ирисы, синие. Они как Истиноморе. А какой твой любимый цвет? Любимый цвет? Может, красный, как крыши Шухана на картах? Или чистый, маслянистый как солнечный свет? — Я не знаю. Не думал об этом. Девушка кивнула в ответ и подошла с ним к колодцу. — Я часто загадываю здесь одни и те же желания.. Но одно больше загадывать не придëтся, теперь у меня есть ты. — Я уже получил то, что даже мне в голову не приходило. Что не являлось в детских мечтах. Но, думаю, последнее желание исполнит не фонтан. — Кто же тогда? — Я сам. — Ты в силах исполнить и мои желания. Я верю, что ты сможешь уничтожить чëртов Каньон, — Алина села на фонтан и посмотрела на рисунке, выточенные в камне. — Первая Лайтнесс... — Выходит, желание у нас одно, — Александр присел возле неё у барельефа со сценой использования скверны. — Я перестал думать, что у неё тогда был выбор. — Да, не было. Она сделала всë, чтобы защитить свой народ, чтобы защитить гришей.. Мне кажется, она жалела об этом всю жизнь, но по-другому поступить не могла. — Кто знает, как бы сложилось будущее, если бы она поступила иначе. Могло быть намного хуже. Это... не совсем ошибка. Всю свою жизнь он боялся, что его отправят переправляться через Каньон. Надеялся, что Заклинатель Теней появится до того, как Александр достигнет призывного возраста. А сейчас говорил совсем иное. — Я рада, что ты разделяешь мои мысли... И всë же... Из-за этого поступка погибли тысячи, если не сотни тысяч... Даже мне тяжело нести это бремя, представляешь, каково было ей? — Люди всегда умирают и убивают друг друга тоже. Но если говорить о бремени, то я уверен, что она сошла с ума. — Возможно... Мы так часто плутаем в потëмках собственного разума, не понимая самих себя. Александр встал и взял Алину за руку. — Поэтому часто нам нужны проводники света. — Да. Всю свою жизнь я нуждалась во тьме. Я нуждалась в тебе, Александр. Он захотел её поцеловать. Наклонить голову. Соединить губы. Но вместо этого сделал два глубоких вдоха и отстранился. — Ребёнком я боялся темноты. — Как и все дети. Тьмы не стоит бояться. Многие ищут спасение в ней. Те, кто не нашëл спасения в свете. — Всё дети, кроме Заклинательницы Солнца. Мне теперь незачем бояться темноты. Особенно когда она подчиняется мне. — К тому же, люди часто боятся не темноты, а того, что скрывается в ней, — Алина провела ладонью по фрескам. В голове слишком резко пробудились воспоминания. — Самих себя, например. — Как король? — желаясь отвлечься, спросил Александр. — Это ведь не он послал ко мне этого жуткого старика Апрата? — Понятия не имею. Но они оба слишком раздражают меня. Алина лишь спустя секунду поняла, что именно сказала. Вольность вблизи Александра слишком развязала ей язык, а позволить себе этого девушка не могла. — Дозволено ли так отзываться об его величестве? — на самом деле не имело значения. Так думали если не все, то многие. Просто в казарме было слишком много ушей чтобы говорить это вслух. — Меня тоже. Алина улыбнулась краем губ. В сердце теплилась надежда, что Александр сможет разделить с ней все еë взгляды, всю еë сущность. — Это просто... Он ведь ничего не делает для улучшения страны. Как и Василий. Как и все они. У меня порой складывается ощущение, что я одна отдаю всю себя ради Равки. — Всё в порядке. Все мы так считаем. Им просто попала в руки непонятная игрушка, которую они ломают, не зная как играть, — Александр отвёл взгляд. — В конце концов, король не такой уж молодой и здоровый. — Да, но кто сядет на трон после? Судьба Равки ужасна. — Боюсь представить, но кроме Василия нет иного варианта. — Разве что Николай, но... Он ведëт себя, как ребëнок. И им является. — Маловероятно, — он пожал плечами. — Только если со старшим случится что-то. Да и гадать кто из них лучше, всё равно, что ставить в казино Кеттердама. — Верно... Скоро зимний бал, гриши будут устраивать демонстрацию. — Зимний бал? В честь кого или чего? — Просто ежегодный праздник. Не бери в голову. Но от тебя демонстрации ждать тоже будут. — Меня? — Александр удивился. — Я могу слегка затемнить комнату, чувствовать тени когда на них смотрю, но показывать мне нечего. — Попрошу Давида сделать для тебя специальные перчатки. — У меня ещё есть время. Я буду тренироваться, но...— вздох был тяжёлый, уносящий трудности последних дней. — Как там усилитель? — Пока не нашли.. Я выделила деньги и лучших людей, скоро всë будет. Обещаю. — Ты действительно думаешь, что он существует? — Да. Уверена на все сто. — Вернёмся во дворец? — предложил Александр. — Ужин скоро. — Ты прав, — девушка кивнула и направилась к лошади. Обратный путь прошёл спокойно, а уже в конюшне Александр спросил: — Почему я тебя так редко вижу на обеде? И на завтраке. — он пожал плечами. — Хотя бы ужин посещаешь. — Я вечно занята. Да и общество не то чтобы люблю. — Тогда ты не будешь против, если я буду заходить к тебе с завтраком? Девушка искренне улыбнулась. — Хорошо. Буду только рада.