Во имя твоё. Часть 1: Бог-отец

Отданный ранее маленький ключик, оказалось, открывал путь в хозяйскую спальню — всю выполненную в тёмных, не давящих, а скорее сдержанных тонах. Верхнее освещение включалось как у двери, так и прямо из кровати, и было достаточно ярким. Непривычно ярким. Вообще квартира выглядела лаконично — никаких броских цветов, лишней роскоши и прочей безвкусицы, что была в загородном доме, из которого забрали юношу. Не было неоновых ламп, создававших атмосферу притона — всё приглушённо-серое, идеально чистое, немного пустое и всё равно почему-то уютное. Новое место казалось действительно похожим больше на жилище, чем на локацию для сексуальных утех, что вызывало внутренний диссонанс. Не протест, нет — непонимание. Антон, сидевший на краю кровати уже без макияжа, но всё в том же облачении, рассматривал небольшой чёрный шкаф, рабочий стол с ноутбуком и кожаным креслом, плотные тёмно-серые шторы и огромное спальное место, всё силясь решить, что за человек мог жить вот так, но не справлялся. Впечатление, оставленное личным общением, никак не сходилось с представлениями, сложившимися об Арсении с чужих слов, потому он просто сидел и ждал, когда же к нему придут за тем, ради чего перекупили, чтобы наконец сформировать окончательно собственное мнение. Однако, вопреки предположениям, после краткой экскурсии парня оставили одного, не дав даже намёка на то, что будет происходить. Когда в дверь коротко постучали, худое тело вздрогнуло и напряглось, лицо автоматически озарилось искусственной радостью. Вместо мужчины в спальню вошёл уже знакомый третий: — Меня просили передать, — на матрас была бережно уложена стопка вещей: пара полотенец, футболка, домашние брюки, носки и шерстяная кофта, на которой взгляд и остановился. — Арс сказал, что ты сегодня подмёрз и не помешает что-нибудь тёплое. Одежда не новая, но всё выстирано горничной, так что не брезгуй. — Спасибо, — юноша не сдвинулся с места, настороженно глядя на широкую спину уходящего, что вдруг замер, положив ладонь на ручку. — Он не придёт к тебе ночевать, если что, можешь не ждать и спать спокойно. — Откуда такая уверенность? — Я его знаю, — на вырвавшийся облегчённый выдох второй обернулся с дружелюбной, почти сочувствующей улыбкой. — Куришь? — получив неуверенный кивок, Сергей прошагал к занавескам и поманил за собой. — Тут лоджия, пошли познакомимся хоть. «Это разве не балкон? Или есть какая-то разница между балконом и лоджией?» В мирное время молодой человек обычно не испытывал нужду в табаке, тот требовался только в экстремальных ситуациях — в общем, было самое время. Переодевшись, Антон покорно шагнул следом и встал рядом со вторым человеком, у распахнутого окна. Ему выдали сигарету и зажигалку, а сами взяли в губы электронный испаритель с ненавязчивым фруктовым запахом. Поймав непонимание, Сергей улыбнулся снова: — Моя без никотина. Бросил недавно, — они молчали пару минут, пока тот вдруг не начал суетиться. — Забыл совсем! — смуглые пальцы достали из-под чехла мобильного банковскую карту и протянули ему. — Полагаю, теперь она должна быть у тебя. — И на ней есть деньги? — изумлённо крутя предмет в руках, парень снова подавился удивлением. — Которые прям можно тратить? — Да уж, ты точно не самый сообразительный в классе, — хохотнули в ответ. — Не очень много, тысяч пятьдесят — хватит на пару недель. Он закидывает по сотке раз в месяц, как зарплату. Трать, на что хочешь, но учитывай, что все операции отслеживаются, и, если вдруг начнёшь снимать наличку, чтобы что-то скрыть, то будут вопросы — так делать не советую. Пароль — четыре шестёрки, запомнишь? «Зарплату…?» — Запомню, спасибо. А зачем отслеживает, если нет ограничений? — Опасается, что принимать начнёшь, если раньше не принимал, или продолжишь, если соврал. Но это тебе всё завтра расскажут, не грузись раньше времени. У него забрали окурок и вручили новую сигарету — собеседник будто без слов понимал волнение и старался успокоить доступными методами. Ситуация обретала подробности, удивительным образом оставаясь всё такой же неясной, чем начала раздражать, потому Антон решился обратиться к источнику информации, пока с ним ещё почему-то беседовали, нарушая своё главное правило — не открывать рот без разрешения. — Могу спросить кое-что? — Валяй, — с готовностью обернулись на него, выдохнув сладкий дым прямо в лицо. — А Вы… кто? Ну, статусно. Не знаю, как нормально сформулировать, простите. — Начнём с того, что можешь перейти на «ты» — разница в возрасте у нас не такая большая. Я, считай, примерно на твоём уровне, только уже отпущенный в свободный полёт. Можно сказать, «бывший». — Значит, и тебя перекупили? — он недоверчиво проскользил взглядом по тому, кто вёл себя в этом доме, как второй полноправный житель. — Да, почти ровно три года назад. Тоже, кстати, у Макара. «Какой странный фетиш — забирать игрушки у одного конкретного человека…» промелькнуло в мыслях и тут же заместилось странной радостью, что за такой продолжительный срок Сергея не заморили голодом, не убили и не изувечили — это давало надежду. — Классическая последовательность, — продолжал тот, — мать выгнала из дома, в ночном клубе меня соблазнили обещаниями лучшей жизни… Ты, наверное, понимаешь, как это бывает, да? С горечью обречённости парень опустил голову — у всех в их сфере была почти одна и та же история, менялись только детали: кто-то был детдомовский, его вот выставил на улицу отчим после того, как случайно вскрылась ориентация пасынка; кого-то цепляли на обочинах трасс, в наркопритонах, борделях, барах или в дешёвых клубах, как их обоих. В эскорт не приходили от хорошей жизни, у каждого за плечами было какое-то дерьмо. — Хочешь совет? — дождавшись внимания, второй молодой человек заговорчески придвинулся поближе, облокачиваясь на него. — Не делай глупостей. Арс, может, и выглядит мирным… — Да ни хрена он не выглядит мирным! — Тем более, — кивнули со смешком. — Не зли, короче, почём зря, потому что огребёшь со стопроцентной вероятностью. Уж я-то знаю, о чём говорю. — Сильно бьёт? — щека юноши жалобно заныла от уже позабытой пощёчины, бывшей далеко не самым страшным, что ему довелось вынести ради выгоды. — Вообще не опускается до этого, — под удивлённый вдох в зубы вложили очередную порцию явно недешёвого табака, судя по тому, как легко тот курился, затянулись глицерином и подняли уголок губы в какой-то странной, почти тоскливой улыбке. — Хотя иногда мне кажется, что лучше б бил. Уточнять Антон не стал — то ли из страха наконец получить подтверждение своих опасений, то ли просто от усталости. Как будет — так будет. Дальше будущего всё равно не заглянешь, как любил повторять друг. Мирно, в принимающей тишине они стояли в оконной раме, поочерёдно выпуская колечки дыма и рассматривая вставшее уже солнце, пока вдруг о соседнюю стену с грохотом не ударилось что-то тяжёлое. — Если вы думаете, что запах вашего курева до кухни не долетает, то ошибаетесь! — прогремел Арсений чуть ли не на весь подъезд. — Завязывайте там! — Да, пап, — со смешком крикнул новый знакомый и пихнул его локтем, призывая последовать своему примеру. — Простите! — Даю пятнадцать минут. Потом пойду отстреливать всех, кто не лежит в кровати! — уже будто менее зло ответили им, на что парень испуганно дёрнулся в сторону комнаты. Серёжа задержал его отрицательным покачиванием головы. — Блефует, думаешь? — Нет, — пожал плечами тот равнодушно, — просто у него очень точное понимание времени, а мы с тобой в пятнадцать минут вполне уложимся. — В смысле «точное»? — Если Арс дал рамки, то обещанное наступит в срок. Буквально до секунды. — Почему ты зовёшь его Арсом? — вырвалось само, но отступать уже было поздно — и он вернулся на прежнее место, притираясь снова к низкому плечу. Так, будто они не были знакомы всего один вечер. — Потому что мне можно, заслужил, а ты не вздумай так обратиться в лицо — тоже получишь. Вообще не делай, как я, будь хорошим мальчиком — тогда всё у тебя сложится. Послушание тут ценят, особенно в мелочах, а за строптивость обязательно прилетит справедливое наказание. — Например? «Если деньги выдают для свободного пользования и рукоприкладством не занимаются, то какой ещё может быть уровень кары? Не пустят на порог и заставят ночевать под дверью? Выдадут лопату и потребуют закапывать трупы? Или, того хуже, убивать кого-нибудь?» — нервно прикидывал Антон, стуча пальцами по подоконнику. — Как-то раз я отказался ложиться спать, пока книгу интересную не дочитаю. Мне её тогда девушка, которая нравилась, одолжила — бешеных денег стоила. В дорогом переплёте, лимитированная коллекция… Ценность, короче, редкостная. Знаешь, что с ней в итоге сделали? — вопросительно подняв подбородок, он уставился на говорившего. Удивляла не сама история, а то, что страшное произошло с чтивом, хотя должно было — с провинившимся. — Сожгли, как Жанну Д’Арк! — Как кого? Серёжа присвистнул и похлопал его по плечу: — Да уж, не перестаю удивляться, по какому принципу он выбирает себе пассий, — значение этого слова парень тоже не помнил, но, пристыженный незнанием, предпочёл не позориться ещё больше. Собеседник сверился с золотыми часами, не замеченными им ранее, и хмыкнул, разворачиваясь к выходу с лоджии. — Спокойной ночи. Завтра вряд ли свидимся, но я тебе оставлю номер телефона — пиши, если что, подсоблю по-дружески. Отсыпайся, а мне надо ещё на кухню заглянуть — починить ту табуретку, которую запустили в стену в качестве предупреждающего выстрела. Как раз уложусь в заданный временной период. Открыто смеясь, второй удалился, оставив его в смешанных чувствах: с одной стороны, всё было, видимо, не так уж и критично — с покупкой обращались пока довольно вежливо, внезапно образовался приятный человек, чуть ли не прямо назвавший его другом; с другой — что-то новый владелец в приступе злобы мог сделать такое, что «лучше б бил», да и грозный тон вместе с разбитой табуреткой мешали перестать того бояться. А ещё поражало, как хорошо «бывший» знал и принимал Арсения, совершенно не производя впечатление запуганной жертвы. Разместившись прямо в выданной одежде поверх идеально застеленной кровати, Антон улыбнулся мысли, что, имея теперь на руках свободные деньги, сможет дать Диме заслуженный уровень комфортной жизни. Наверное, уже не было важно, какой ценой — пусть его потом заставили бы отрабатывать каждый рубль, пусть использовали б на износ. Главное, что он всё же получил возможность вытащить их обоих из нищеты.

***

Естественно, провалившись в сон в районе шести утра, проснулся он ближе к полудню и обнаружил, что был оставлен в одиночестве. С карточкой, на которой лежало много денег, ключами от квартиры, полной дорогущей техники и уж точно недешёвой мебели — один. Это было то ли величайшей глупостью, то ли признаком безграничного доверия, то ли банальной халатностью, а всё ж, вне зависимости от причины, вызвало несмелую улыбку. На кухонном «островке» лежали уже упомянутые ранее ключи и короткая записка, где аккуратными печатными буквами были кратко изложены указания на день: машина за ним прибудет к двум; продукты для завтрака разрешено взять из холодильника; требовалось за раз перевезти всё необходимое, сразу заехать за новым телефоном (тут же, в скобках, был комментарий: «+зарядка и симка» — видимо, на случай, если парень и правда был туповат) и докупить мелочи к учебному году (тоже с уточнением: «учебники, тетради, канцелярия», которое вызвало приступ короткой паники — Антон не сразу вспомнил значение последнего слова). На всё ему дали около пяти часов, потому как к семи нужно было вернуться в квартиру «для получения дальнейших инструкций». Эго сначала гордо вскинулось — он не привык к такому контролю, а затем поутихло, ведь жить по чётко расписанному кем-то другим графику было проще, чем купаться в хаосе. Подобное «неудобство» молодой человек с радостью готов был принять, причём тут же вовремя вспомнились слова из вчерашней беседы про то, как дотошно Арсений относился ко времени — в голове возникла пометка «Не опаздывать». Рядом с запиской оказался ещё один листочек, поменьше, с коряво нацарапанными цифрами мобильного номера — явно уже от Серёжи, и это тоже согрело душу, ведь о нём вспомнили и сдержали данное слово. Водитель тонированной иномарки даже не кивнул на его вежливое приветствие и, выслушав план, куда и в каком порядке везти пассажира, заткнул наушники, пресекая дальнейшие разговоры, что называется, на берегу. Вещей у него оказалось очень мало — все поместились в любезно одолженную чужой матерью дорожную сумку и состояли в основной своей массе из коллекции кружевного нижнего белья да нескольких потрёпанных жизнью футболок. С первым пунктом дел парень справился буквально за полчаса. Безучастность неизвестного, сидевшего за рулём, позволила ему без раздумий прихватить с собой на шоппинг Диму — школьные принадлежности ведь всё равно пришлось бы покупать сразу на двоих. Тот испуганно вжимался в сидение, держа его за руку, и нервно дёргал ногой, не решаясь заговорить в присутствии чужака — за время сборов юноша успел только в общих чертах обрисовать ситуацию, не получив при этом развёрнутого ответа — только неуверенные кивки. — Слушай, — всё ж начал друг шепотом, когда они остановились на светофоре, — а если он окажется каким-нибудь больным извращенцем? — Да наверняка окажется, — пожал Антон плечами. — Зато мне дали крышу над головой и средства к существованию. Считай, джекпот. — Я бы на твоём месте так не радовался… — Поэтому ты и не на моём месте. Расслабься, братан, прорвёмся. Ладонь сжали крепче, но спорить не стали. В течение следующих нескольких часов они почти беззаботно покупали всё по списку, только в двойном размере — благо, выписки из банка не показывали его владельцу, на что именно уходили деньги. Заодно парни захватили ему пару приличных футболок и хорошую зимнюю куртку для Димы, который не перестал отпираться даже после оплаты вещи на кассе. Собственный гардероб волновал юношу в разы меньше, как привычно меньше волновали личный комфорт, тело, да и будущее — хотелось дать другому всё, что тот не мог себе позволить сам, пока имелась такая возможность. Голову не покидала навязчивая мысль, что происходящее было временным, нереальным, заставлявшая не столько бояться грядущего, сколько жить моментом. Покорный нанятый работник ни слова не сказал на просьбу по дороге подбросить лишнего человека до дома, и сделанный небольшой крюк как раз сожрал оставшийся в распоряжении час — он вернулся в квартиру за пять минут до дедлайна и, нагруженный сумкой и несколькими пакетами, встретил мужчину в прихожей. — Ты вовремя, молодец. Жду в гостиной, — бросили ему сухо. Почти равнодушное, но на деле такое значимое «молодец» приятно застучало в висках. — Здравствуйте, — зачем-то произнёс Антон, войдя в просторную серую комнату, тоже обставленную без излишеств, но со вкусом. Арсений, сидевший в телефоне на большом диване, кивком, не отрываясь от печатания, указал на соседнее кресло. Но вместо обещанных Серёжей инструкций вдруг снова обратился с вопросами: — Уже решил, куда будешь поступать после выпуска? «На бюджет мне не попасть с такой дырявой головой, а платное обучение не потяну» застряло в горле. От него словно ждали какой-то осмысленности и подводить в такой мелочи не хотелось. Так что, за неимением прочих, была выбрана максимально расплывчатая формулировка. — Пока нет, сэр. Откуда-то взявшееся в нём «сэр» упорно не хотело покидать сознание и вылетало изо рта почти неосознанно. Он не знал, как правильнее обращаться к человеку, который отвалил за него незаслуженно большую сумму, и, честно говоря, предпочёл бы пока вообще не обращаться. — Понимаю. А сдавать что будешь? До экзаменов не так много осталось. «Да что ж ты прицепился? Какая разница? Где эти типичные выяснения, предпочитаю ли я делать минет в презервативе или без, много ли было партнёров прежде и есть ли у меня в наличии костюм медсестры? Ты же мне не отец, а папочка. Насколько я знаю, это принципиально разные вещи». Молодой человек только выучено улыбался, проглатывая возмущение. — Тоже ещё не решил, — он поймал осуждение в поднятой чёрной брови и поспешил исправиться. — Но лучше мне даются гуманитарные предметы. — Ну, хоть что-то, — как будто разочарованно выдохнул Граф и закурил, скидывая пепел в стоявшую на журнальном столике стеклянную тару странной формы. — Хобби у тебя есть? Интересы? Помимо… — изрезанная венами рука неопределённо обвела помещение, но и без уточнений они друг друга, конечно, поняли. Тогда юноша вдруг осознал, что, «помимо», у него в жизни была лишь заброшенная ещё после девятого класса учёба да друг, на котором сходился клином весь мир. Никаких дополнительных активностей, увлечений… Только секс, больше похожий на насилие, и попытки справиться с суровой реальностью. Эта ранняя оторванность от нормального существования, что раньше воспринималась им как взросление, заставила стыдливо опустить голову под требовательным взглядом голубых глаз: — Боюсь, нет. Простите. — Да уж. Не густо, — пропустив мимо ушей бессмысленные, пусть и искренние извинения за собственное существование, ему через столик передали пачку бумаг с печатью медицинского учреждения. — Даю неделю на прохождение врачей. Там весь обычный список, как на диспансеризации. Плюс, в качестве довеска, анализы на венерические. И на наркотики. Надеюсь, это не проблема? — Не проблема, — кивнул он, тихо радуясь, что принципиальный отказ от «музыки» принёс плоды. А потом покрылся мурашками от понимания, что на инфекции никогда раньше не проверялся, тогда как Илья мог наградить его целым букетом всякой гадости — вдруг, узнав, что покупка не такая уж здоровая, от него откажутся? Раз вернуть прежнему владельцу не смогут, вдруг выкинут на улицу? Страх расползался по телу и облачался в слова, через силу выпущенные наружу. — А если окажется, что я… Что тогда будет? И они снова друг друга поняли. Арсений поджёг вторую сигарету, после чего странно нахмурился: — Как «что»? Лечить будем. Разве есть другие варианты? «О, полно, но спасибо, что они даже не рассматриваются», — выдохнул Антон, отрицательно покачав головой, и прижал к груди направления, как рождественский подарок. — Серёжа сказал, что нюансы использования банковской карты тебе уже объяснил, но я продублирую, — сощурился второй, неожиданно начав говорить предложениями длиннее пяти слов так, будто речь произносилась ранее минимум сотню раз. — В средствах тебя никто не ограничивает, кроме, непосредственно, баланса. Мой контроль заключается только в пролистывании уведомлении приложения банка, никакие чеки и подробные отчёты не требуются. Это делается для уверенности, что деньги уходят на спонсирование комфортной жизни, а не зависимости. Если ты снимаешь наличку, то будь добр заблаговременно предупредить, на что, а потом предоставить доказательства правдивости своих слов — снова, ради той же цели. В остальном, покупаешь ли ты вибратор или корм бездомным котятам, меня не касается. Пока ничего сложного? Повисла пауза. Мужчина явно был не из тех, кто привык разговаривать с послушной стенкой, потому терпеливо ожидал отклика, затягиваясь. — Всё ясно. — Хорошо. И ещё, про наркоту. Если вздумаешь хитрить и расплачиваться с дилерами ценными вещами, а не купюрами, я об этом узнаю. Если попробуешь перекупать через знакомых, я узнаю. Какой бы извращённой и надёжной не была схема, обещаю, ты всё равно будешь пойман — подо мной без малого весь город, основная часть товара идёт через моих людей, уже предупреждённых, кому ни при каких обстоятельствах нельзя сбывать вещества. Потому что, опять же, в случае оплошности они будут иметь дело лично со мной. В твою же сторону предупреждение банальнее: ты полетишь отсюда прочь моментально, только не с лестницы кубарем, а из окна. Солдатиком. «Неужели были дураки, которым не хватило такого объяснения, раз приходится переходить на прямые угрозы? Сколько же человек нужно было потерять, чтоб теперь так перестраховываться? И, да, видимо, потому руку ты на своих игрушек и не поднимаешь, ведь проще сразу прикончить». Волоски на теле вставали дыбом от ужаса, но он только понимающе кивнул, стараясь себя не выдавать. — Так, теперь про учёбу. Ты как, нормально на слух запоминаешь? Понимаю, что условий немало, так что могу дать время, чтобы записать важное. — Пока справляюсь. — Это радует, — тот всё ещё не улыбался даже натянуто, хотя наконец перестал хмуриться. В принципе, чем дольше Арсений говорил, тем логичнее казалось то, с каким благоговейным трепетом к этому человеку относились. Раз уж секс-рабам так чётко всё раскладывали по полочкам, рабочие дела тот вёл, наверное, на высшем уровне. Парень не мог решить, восхищался ли чужим педантизмом или раздражался из-за этого же. — Сегодня примерно запомнил, где находится дом? Сориентировался? — Да. — Далеко ли мы от школы, в которую ты ходишь обычно? Если нужно, могу организовать перевод в заведение поближе или нанять тебе постоянного водителя. — Спасибо, — он нервно прижал бумаги к себе плотнее и вспомнил про друга, которого одного оставить просто не мог. — Я могу добираться своим ходом. Есть такой вариант? — Конечно. Тут уж как тебе удобно. Домашние задания вечерами проверять не буду, дневник тоже, но если вдруг пойдут большие проблемы с успеваемостью, ты пожалеешь, что не потратил лишние тридцать минут на какое-нибудь вшивое упражнение по физике — об этом предупреждаю заранее. Мозг, обычно мирно спавший, вдруг на минуту решил включиться — юноша подался вперёд с сомнением не в угрозе, а в её нюансах: — А как Вы узнаете, если «пойдут проблемы»? У Вас ни имени моего нет, ни номера… — он осёкся, наткнувшись на холодный взгляд. Мужчина поднял бровь и посмотрел на него, как на идиота. — Ты правда думаешь, что я бы оставил на тебя квартиру и вообще впустил бы, не имея на руках личное дело? Я знаю не только номер школы, адрес прописки и фактического места жительства за этот год, но и группу крови, норму артериального давления и всю историю прививок начиная с младенчества. Так что, либо ты не очень умён, как выразился Серёжа, либо не осознаёшь в должной мере, с кем невольно связался, — Арсений откинулся на спинку дивана и договорил так, будто интонацией вколотил последний гвоздь в его дешёвый деревянный гроб, — Антон. «Твою ж…». Если б можно было моментально поседеть в семнадцать, а затем сразу же полысеть, он бы это сделал. Но на деле только жевал губу испуганно, давя в себе желание закричать, да кивал, чтобы дать понять — теперь осознание наконец пришло. — Горничная приходит три раза в неделю, днём. С ней можно разговаривать, если девчушка не будет против, но ни трогать, ни уж тем более приставать лично я тебе не разрешаю. В квартиру можешь звать друзей, — невозмутимо, всё так же спокойно продолжал новый хозяин, — но будь любезен держать их в своей комнате. На кухне и в гостиной можете находиться, только когда меня нет. Не обессудь — люблю личное пространство. На ночь тут никто не остаётся — ровно в двенадцать надену глушитель на пушку и пойду ругаться. Договорились, Малой? Ком в горле отступил, стоило услышать обращение. Ему словно ненавязчиво говорили, мол, «я знаю о тебе всё, но без повода не собираюсь этим пользоваться. Пока ты принимаешь мои правила, я отвечаю тебе тем же». Каким бы пугающим до судорог не выглядел собеседник, такая позиция казалась довольно справедливой. — Да, сэр. — Питание, одежду, досуг и всякие бытовые мелочи бери на себя, мне этим заниматься некогда. Только вежливо прошу — не ешь всякую дрянь и возвращайся домой не очень поздно. Форс-мажоры случаются, я всё понимаю, поэтому пока без предупреждений, но не злоупотребляй моим терпением — это не то, чем я могу похвастать. Кредит доверия у тебя полный до первого прокола. — Я… Не уверен, что понимаю выражение «кредит доверия», — тихо признался парень, сжимаясь в ожидании, когда над его незнанием посмеются, как сделал вчера Серёжа. Но Арсений только вздохнул опять разочарованно. — Грубо говоря, я верю тебе на слово до первой вскрывшейся лжи. Как ты потом будешь возвращать моё расположение — уже только твоя проблема. Так яснее? — Да. Спасибо. Извините, — его смущённый взгляд уткнулся в пол. Вроде бы, ему высказали все нужные мелочи — настало время для самого внушительно пласта их взаимоотношений. Морально Антон уже приготовился к тому, что получит на руки расписание секса по дням недели с указаниями, как именно одеться, в каком порядке что делать и прочее. Однако мужчина, помолчавший с минуту, вернул внимание на телефон и снова принялся что-то печатать, перейдя обратно в режим «рации» и сказав совершенно иное: — Если вопросов нет, ты свободен. Ключ от спальни оставь на кухне. Располагайся в комнате Серёги. Засим всё, не задерживаю. «Стоп, как это «всё»? — он подавился воздухом, пока ноги уже уносили прочь, подальше от опасности. — А остальное? В следующий раз, когда будет настроение? Или эта сфера не имеет строгих правил? Вряд ли. Кажется, что ты даже дышишь по заранее расписанному плану, так почему б сразу не вылить на меня все свои закидоны, зачем растягивать?» В мозг закралась грешная мысль о том, что новый владелец имел проблемы по части интима, но это никак не вязалось ни с тем, как тот себя вёл, ни с фактом, что людей Граф зачем-то всё ж перекупал. Ему целых, как оказалось, два часа расписывали всё, опустив действительно важное. Почему? Да чёрт знает. Оставшись в одиночестве, юноша поспешил позвонить другу — не столько поделиться непониманием, сколько просто убедиться, что не сходил с ума. Хотя по-хорошему следовало бы обратиться к Серёже — тот точно смог бы объяснить происходящее, но смущение задавило здравый смысл в зародыше. Из плюсов — он теперь точно понимал, как нужно было себя вести в бытовом плане так, чтобы не нарваться на проблемы, как существовать на чужой территории и как вписать в новый ритм жизни Диму, не отдалившись и друг друга не потеряв. Всё это, конечно, было бы просто чудесно, если бы пробел, оставленный необсуждённым, до истерики не пугал неизвестностью. Ждать худшего, потому что об этом предупредили, и ждать худшего как единственно возможного исхода, додумав при этом всё до размеров всемирной катастрофы — принципиально разные, знаете ли, вещи. Антон успокаивал себя допущением, что к нему придут ближе к ночи, чтобы забрать своё, и тогда-то всё встанет наконец на места. Или завтра-послезавтра, когда он свыкнется с новой жизнью — это тоже могло быть частью чужой вежливости. Или дня через три, когда хозяин будет в добром расположении духа и настроении для «игр»… В общем, оставалось только ждать и не дёргаться лишний раз: Арсений всё равно явно лучше знал, как должна была выглядеть жизнь их обоих, если после анализов его вообще оставят рядом.