Пленница.

Прошло достаточно времени со смерти Великой Хюррем Султан, при имени которой содрогались даже стены дворца. И потихоньку горечь утраты и воспоминания о рыжеволосой хасеки ушли глубоко в землю, как и ее тело. Жизнь в гареме продолжалась. И тогда Шах Султан решила, что негоже султану проводить холодные ночи в одиночестве. Она приказала привести из невольничьего рынка молодых девушек, которые смогут подарить империи еще много шехзаде. Ведь она знала о безмолвной войне, которая шла между ее племянниками и с каждым днем ситуация накалялась до предела. Если раньше сдерживающим фактором была Хюррем, то теперь ее сыновей ничего не останавливало. И напряжение росло все больше и больше. Селима поддерживала хитрая и властная Нурбану, которая после смерти своей свекрови прибрала власть в гареме в свои руки. И уже почти ни у кого не было сомнений, что следующей султаншей станет венецианка. Баязед не обладал сильной поддержкой в лице женщины, потому что мягкая и спокойная Дефне даже при большом желании не могла конкурировать с Нурбану. Так и шло время, а султан все еще до конца не был уверен, кто сядет следующим на трон после его смерти. - Фахрие! – окликнула молодую черкешенку главная калфа. И Фахрие не сразу даже поняла, что обращались именно к ней. Даже спустя год она все еще не могла привыкнуть к своему новому имени. - Ты слух потеряла или просто притворяешься? – фыркнула тучная женщина, сверкнув своими маленькими глазками. «Притворяюсь» - хотелось ответить девушке, но она лишь поджала тонкие губы. - Сегодня идешь к падишаху в покои, ты помнишь? При упоминании об этом Фахрие вздрогнула. По телу пробежались мурашки. Было бы глупо не помнить, ведь именно это то, к чему ее готовили целый год. И как бы она не противилась этому, но все-таки день настал. Ноги дрожали. Ладони вспотели. Фахрие стояла у дверей в покои самого Сулеймана, о котором лишь раньше могла слышать. Мозг еще не до конца верил в происходящее. - В покоях султана сейчас Шехзаде Баязед, - оповестил наложницу и калфу стражник. – Будете ждать? - А куда деваться? – недовольно фыркнула женщина, явно не рада тому, что теперь ей предстоит прождать у дверей султана неизвестно сколько времени. А ожидание только усиливали страх у Фахрие. - Когда выйдет Шехзаде, то не смей смотреть ему в глаза, поняла? – прошептала калфа, глянув на девушку, чьи каштановые волосы спадали по плечам. - Поняла, - тихо отозвалась она в ответ. Дверь заскрипела и медленно открылась. Фахрие непроизвольно подняла взгляд и в эту секунду ее сердце будто замерло и время остановилось вокруг. И тут она почувствовала острую необъяснимую боль, от которой по всему ее телу пробежались миллион мурашек. Она не поняла, что это значит. - Шехзаде Баязед, - учтиво сказала калфа, потупив взгляд вниз. Но Шехзаде смотрел на наложницу и будто не обратил никакого внимания на женщину. Он смотрел прямо в ее карие глаза, обрамленные черными ресницами, и ощущал те же чувства, что и Фахрие. И это очень сильно испугало его. - Тебя как зовут, хатун? – спросил он хрипловатым голосом. - Фахрие, - неуверенно и тихо ответила она, отводя взгляд в сторону. - Подарок для падишаха от Шах Султан, - пояснила калфа. «Фахрие…» - тихо про себя повторил Баязед.