Submit to the Cause

      Шепард улыбнулась во сне, когда легкие касания стали щекотать ее нос. Нижнюю губу слегка уколол его коготь, и кожу обожгло роем мурашек. Веки женщины дрогнули. Она открыла глаза и увидела Гарруса, с любовью смотревшего на нее сверху вниз. Он лежал на боку, одеяло прикрывало его обнаженные бедра, а голова турианца опиралась на руку, в то время как другой он поглаживал лицо своей любимой.       — Доброе утро, миссис Вакариан, — нараспев произнес он, и мандибулы его затрепетали.       Шепард ухмыльнулась и томно потянулась в постели: ее тело приятно побаливало после вчерашнего.       — Доброе утро, мистер Вакариан, — сонно пробормотала она, поворачиваясь на живот и теснее прижимаясь к мужу.       Влажный язык скользнул вверх по ее руке, по плечу, а затем прошелся по щеке. Она хихикнула, когда он очертил ее раковину, прежде чем дразняще пощекотать ушное отверстие.       — Гаррус! — взвизгнула она, закрыв уши руками, — ну какой же ты вредный, — она пробурчала, уткнувшись носом в его грудные пластины, а он потерся лбом о макушку любимой.       — Потому что хочу мою жену? — усмехнулся он, — Знаешь, теперь от меня не сбежишь.       Шепард усмехнулась, когда он повалил ее, уткнувшись лицом в сладкое местечко, где плечо соединялось с шеей. Гаррус довольно урчал, лаская ее кожу и крепко прижимаясь к женщине своим огромным телом. Шепард закинула ногу ему на талию и притянула его бедра к своим, и в этот момент его омнитул пискнул.       Они оба замерли, а потом Гаррус громко выразил свое разочарование и потерся носом о дрожащую жилку на ее шее.       — Я должен ответить, — простонал он, отстраняясь.       Шепард тяжело вздохнула и кивнула. Она все понимала… Но в такое время?.. Да что может быть еще хуже?       Она растянулась на кровати, слушая Гарруса. Было в нем что-то от британского джентльмена, хотя некоторые его турианские повадки казались даже более горячими. Он мог заговорить хоть о погоде, и она уже была бы очарована. Какой же у него сексуальный голос…       Она стала прислушиваться, как он извинялся, а затем издал тихую трель одним субвокалом. Шепард нахмурилась и уселась среди подушек и одеял, пристально наблюдая за своим обнаженным мужем, который что-то едва слышно говорил в углу комнаты, повернувшись к ней спиной.       Он закончил разговор своим: «Да, сэр!» и повернулся к Шепард. Их глаза встретились, и Гаррус тяжело вздохнул. Ей не было необходимости озвучивать свой вопрос, он ответил прежде, чем она успела даже открыть рот:       — Мой отец.       У Шепард перехватило дыхание от удивления. Его отец?! Глаза женщины расширились, когда она вспомнила, что семья Гарруса на самом деле была довольно именитой и занимала высокое положение в социальной иерархии его планеты.       Она облизнулась, но заставила свой голос звучать ровно:       — Что он сказал?       Гаррус неловко хмыкнул:       — Ну, — он отвел взгляд, — отец был несколько уязвлен тем, что именно Примарх сообщил ему о нашей свадьбе.       — Ты ему не сказал?! — Шепард недоверчиво уставилась на него, раскрыв рот, как рыба, вытащенная из воды.       Гаррус так смутился, что затылок его посинел, и он стал скрести его руками:       — Я тобой увлекся, — неуклюже ответил он, и его мандибулы затрепетали в той милой манере, которую она так любила наблюдать, когда он нервничал.       Шепард улыбнулась и покачала головой, когда он продолжил:       — И, возможно, это вылетело у меня из головы.       — Плохой мальчик, — она поцокала языком, в шутку погрозив пальцем.       — Я не осознавал этого, пока он не позвонил, — пробормотал Гаррус, возвращаясь к кровати. — Итак, — прорычал он, укладываясь на нее, — и на чем мы остановились?       Шепард положила руку на его лицевую пластину и помешала ему прижаться к ее горлу.       — Он сказал что-нибудь еще? — Как бы сильно она не хотела вернуться к объятиям, в том разговоре было нечто большее, и она должна была это знать.       Гаррус тяжело вздохнул и провел языком по ее руке.       — Отец хочет, чтобы я отвез тебя на Палавен.       Шепард выгнула бровь, глядя на него. Палавен был родным миром турианцев, известным своей радиацией. Там ей потребовался             бы защитный костюм.       — Ну так здорово.       — Ты не против? — Гаррус в замешательстве нахмурил надбровные пластины, глядя на нее.       — Рано или поздно я должна буду встретиться с твоим отцом и сестрой, — справедливо ответила она. — Мы женаты, как-никак.       — Я знаю, — он лизнул ее руку, — но не лучше ли тебе остаться здесь?       Он уткнулся носом в ее ладонь:       — Можно притвориться, что все нормально и так.       Она усмехнулась:       — Это звучит заманчиво, — согласилась она, а затем наклонилась, чтобы поцеловать его в мандибулу. — Но твоя семья теперь моя семья.       Шепард подчеркнула эти слова, Гаррус знал, что она сирота. Она так и не познала, что такое «семья» в традиционном человеческом смысле этого слова.       — Ты имеешь в виду, клан, — поправил он ее.       — Клан, семья, — она преувеличенно закатила глаза, — ТвОрог, творОг, — произнося одинаковые слова, она меняла место ударения.       Он нахмурился, глядя на нее сверху вниз:       — Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь.       — Я подразумеваю, Гаррус, — подчеркнула она с усмешкой, — что это одно и то же, просто разное произношение.       — Но это не так, — сказал он, прижимая ее ближе к своему телу. — У турианцев есть кланы, и у каждого своя татуировка.       Его руки заскользили вниз, пока он не ухватил ее за бедра:       — По ним так мы узнаем своих, — объяснил он, отталкивая ее руку головой, — А семьи — это у людей.       — Так я человек, — улыбнулась она, когда Гаррус лизнул ее запястье. Шепард обвила ногой его талию, — Для меня это называется семья.       Он рассмеялся, и от этого завибрировала его грудная клетка, прижатая к грудям женщины.       — Только не ожидай, что турианцы будут делать тебе скидку по этому поводу, — предупредил он ее, вжимаясь в ее таз, — Ты же знаешь, насколько мы привержены традициям.       — Традициям, — простонала она, когда он прикусил ее ключицу, — Значит, нужно внедриться в твой клан.       Шепард растянула губы, когда он прикусил ее шею, мурашки побежали по ее плечам и вниз по спине:       — Думаю, я их очарую.       — Если хочешь, чтобы тебя включили в клан, придется стать турианкой, — промурлыкал он, проведя ртом у ее горла, — И ты знаешь, что это означает.       Гаррус поднял голову, чтобы мягко посмотреть на нее сверху вниз:              — Татуировки на лице.       — М-м-м, — простонала она, закрыв глаза, когда его синий член заскользил о ее щель под идеальным углом. Он остановился, твердая выпуклость его узла находилась прямо возле клитора, а после… Он прижался к ней, продолжив ласкать ртом ее шею.       — Ты почти у цели, — прохрипел он, снова начав двигать бедрами, — замуж за меня ты уже вышла.       Шепард просунула руку между ними и сжала его член. Потребовалась всего секунда, чтобы вставить его в себя.       — Я люблю тебя, — простонала она, когда он проник внутрь.       Обе ее руки обвились вокруг него, ее ногти впились в его капюшон. Гаррус нежно лизнул ее в щеку.       — Я тоже тебя люблю, — заурчал он, двигаясь внутри нее и оставляя снаружи лишь узел.       — И забудь о моем отце, — он вошел так глубоко, как только мог, — лучше сосредоточься на мне.       Они занимались любовью до тех пор, пока несколько часов спустя, насытившись, оба в изнеможении не рухнули на кровать. Все представления о семье, особенно о его семье, испарились в посткоитальном блаженстве. Последней связной мыслью Шепард было то, что она всегда хотела принадлежать кому-то. Иметь… клан, который она могла бы назвать своим.