Submit to the Cause

      Топлива было достаточно, чтобы добраться до скопления Этон и пополнить запасы перед последним прыжком к Апийскому Кресту. Усилия по реконструкции в этой системе были поистине колоссальными, и волусы на удивление отстраивались даже быстрее, чем большинство других. Гарруса и Шепард с распростертыми объятиями приняли на почти собранной космической станции, которая обращалась вокруг Солу Паолис. Адмирал Хакетт дал им разрешение на использование Нормандии. Он заметил, что корабль на самом деле принадлежал Шепард, даже если и летал под символикой Альянса.       Шепард наблюдала из своего окна, как ремонтные группы направлялись на платформы. Она воочию наблюдала работы по восстановлению, и невольно это заставило улыбку расцвести на ее лице. Это было тем, за что она боролась. Это.       Шепард глубоко вздохнула. Прошло шесть месяцев с тех пор, как его отец позвонил и запросил их прибытия с визитом. Шепард сама себе ворчала, сидя в одиночестве за столиком в каком-то причудливом маленьком кафе и помешивая в чашке едва теплый кофе. Гаррус остался на корабле калибровать. Он всегда так делал, когда был чем-то встревожен или нервничал. «Занять чем-нибудь руки», — сказал он. Как бы сильно она ни любила Нормандию, оказаться вдали от стальных стен и гудящего двигателя было приятной сменой обстановки, и женщина просто сожалела, что муж не присоединился к ней.       Прошло шесть месяцев. Шесть месяцев семья Гарруса игнорировала все попытки с ними связаться. Шепард стиснула зубы, понимая, что связь иногда бывает трудно наладить. Большинство коммуникационных буев либо были либо разрушены во время войны, либо находились на какой-то стадии восстановления, но в целом это не было невозможно. Гаррус думал, что она спит, и пытался дозвониться до семьи каждую ночь. Шепард была невольной свидетельницей его попыток, и некоторые звуки скрыть он не мог. Щебет и трели, которые она так любила, стали ранить Шепард до глубины души, превратившись в мелодию страдания.       Ее Гаррус тосковал. Не нужно было обладать турианским слухом, чтобы понять это. Она не видела его таким подавленным с тех пор, как нашла сражающимся насмерть на Омеге. Шепард бесило, что его собственный отец обращался с ним так бессердечно. Конечно, Гаррус, по сути, первым швырнул в него перчатку, когда не сообщил о свадьбе… Казалось все менее и менее вероятным, что Шепард «очарует» клан. Она потерла переносицу, чтобы ослабить напряжение: быть замужем за турианцем, определенно, было непросто…       Шепард рассеянно потягивала напиток и сердилась. Кастис выводил Гарруса из себя, она позволяла этому задевать себя, и ничего не могла с собой поделать. Ей было неприятно видеть его в отчаянии. Ее муж сам по себе не изменился, они по-прежнему регулярно занимались любовью и разговаривали, но он отдалился. Она даже про себя не решалась использовать это слово. Шепард выдохнула, опустив взгляд на руки, нервно барабанившие по столу.       Шепард беспокоило, что он постоянно поправлял каждый раз, когда она называла его семью семьей. Клан, сказал бы он, или колония. И не забыл бы напомнить, что она не будет туда включена. Однажды Гаррус объяснил, что не хочет ее обидеть, но обращаться с посторонними как с турианцами считается дурным тоном. Клан важен. Шепард не была ни гражданкой, ни членом клана, она всегда была вовне, и поскольку Гаррус решил жениться за пределами клана, к нему заодно теперь тоже могли начать относиться по-другому.       Турианцы были традиционалистами во всех смыслах этого слова. Не имело значения, что Шепард спасла галактику от Жнецов, этого было мало, его отец все равно никогда бы не увидел в ней пару Гарруса. Более того, он никогда бы не одобрил ее, потому что Шепард не была турианкой, у нее не было клана, и, грех смертный, она была гололицей.       Она нахмурила брови: они были обычной супружеской парой с обычными проблемами супружеской пары. Шепард перестала барабанить и мягко улыбнулась сама себе. Как будто на Земле у невестки не возникало проблем с родственниками мужа… да у нее возникали проблемы даже с обычными людьми, и общая картина терялась из виду. Они были женаты. И они были семьей, независимо от того, признавал это Гаррус или нет. Шепард закатила глаза от абсурдности озвученного.       Женщина глубоко вдохнула, успокаивая себя. Пришло время и ей что-то сделать для Гарруса и их отношений. Наверное, его это удивит. И сделает его счастливым, и покажет, насколько она доверяет ему. Положительная сторона была в том, что возможно, этот жест впечатлит его отца, а вот отрицательных сторон она не видела. Гаррус всегда прикроет ей спину, он так ей и сказал. Они были партнерами.       Партнеры по жизни.       Шепард одним глотком допила остатки своего напитка и вскочила на ноги. Она точно знала, что нужно делать.       Подчиниться общему делу.

***********

      Ощущение было такое, будто к ее лицу прижали паяльную лампу, тонкая кожа женщины буквально пылала. Это было мучительно. Шепард очень гордилась тем фактом, что она не жаловалась и не издавала никаких звуков, несмотря на боль.       Татуировки были достаточно простыми, и вся процедура заняла чуть меньше часа. Она показала художнику фотографии мужа в разных ракурсах, чтобы показать его метки. Шепард дали нанести на кожу обезболивающий крем, и она боялась себе представить, каково было бы без него.       Женщина усмехнулась про себя, когда ей дали зеркало, и увидела знакомый синий узор дома Вакариан на своем покрасневшем лице. Смесь крови и чернил стекала по ее щекам, а она все восхищалась своими свежими метками. Волнение пробежало у нее по спине, когда она подумала о том, как же муж будет счастлив.       Шепард не пришлось долго ждать, чтобы убедиться в этом. Гаррус находился в их комнате, сидел на кровати без рубашки, положив руки на колени, и ждал ее. Он сразу же поднялся на ноги, когда она вошла с широкой улыбкой на губах.       Его кристально-голубые глаза расширились от удивления, когда он посмотрел на ее лицо.       — Духи!       Он ахнул, схватив ее за подбородок и приподняв голову, чтобы получше рассмотреть:       — Ты сделала это!       Гаррус моргнул, с благоговением глядя на нее сверху вниз. Она ободряюще улыбнулась: «Конечно!» и просияла: «Мы партнеры, я доверяю тебе».       — Доверяю клану, — поправил он ее, протяжно урча, уткнувшись лицом ей в шею.       — Духи, я хочу потереться своим лицом о твое, — выдхнул он ей в шею, — но тебе может быть больно.       Он быстро объяснился, прежде чем издать резкую трель:       — Ты такая красивая.       — Я доверяю клану, — пробормотала Шепард с усмешкой, а затем издала возглас удивления, когда Гаррус подтолкнул ее к кровати, торопливо раздевая на ходу. Он собственнически зарокотал, когда уложил ее на спину и почти насильно раздвинул ноги. Они встретились взглядами, прежде чем турианец опустил голову, чтобы нависнуть у ее лона.       Он заставлял ее смотреть, его хищный взгляд встретился с ее, в то время как длинный синий язык мягко скользнул между клыками к ее нутру. Шепард с шипением выдохнула сквозь зубы и закрыла глаза. Она выгнулась под ним и ахнула, а Гаррус торопливо провел языком по ее клитору.       Шепард застонала, когда его горячие выдохи коснулись ее складок, заставляя мурашки пробежать по телу. Она стала беспомощно извиваться, а длинный язык скользнул вниз по ее щели и проник внутрь. Глаза женщины широко распахнулись и сфокусировались на потолке, пока он глубоко зарывался в поисках того самого места. Гаррус не давал ей свести вместе ноги.       — Хорошая девочка, Шепард, — похвалил он, и его язык снова высунулся, чтобы любовно вытанцовывать по ее клитору.       — Так приятно! — она ахнула, потянувшись, чтобы схватить его за голову. Ее ногти вцепились в гребень, а он потерся лицевыми пластинами о мокрые складки.       — Ты такая мягкая, — промурлыкал он, просовывая свой грязный язычок в ее глубины, — Ты сделала меня счастливым.       — Гаррус! — Она ахнула, а затем издала долгий хныкающий стон, ее ноги боролись с его хваткой, — Пожалуйста!       — Пожалуйста, что, дорогая? — Он провел языком по ее бутону, дразня чувствительную сердцевину прикосновениями мягче перышка.       — Пожалуйста, — поправила она с протяжным стоном, — муж, дай мне кончить.       — Можешь кончить, — разрешил он с ухмылкой, его язык проник еще глубже, чтобы позволить ей это.       Ее разум затуманился, и наслаждение обрушилось на нее со всех сторон. Он зарокотал, когда ее стенки сжались вокруг его языка, будто это был член, и женщина с криком обрызгала его лицо.       Ее тело содрогнулось, и она произнесла его имя. Гаррус навис над ней, его член застыл у ее входа.       — Сегодня мой узел будет внутри тебя, — пообещал он ей на ухо, просовывая руку между их телами, чтобы сунуть в нее член. — Держись, Шепард, — скомандовал он, — тебе предстоит поездочка.       Той ночью Джейн Шепард кричала до тех пор, пока ее голос не охрип. Гаррус никогда не сдавал позиций, удерживал ли ее прижатой под ним в кровати или ставя на четвереньки перед собой, и даже когда она была сверху, только он контролировал скорость и глубину.       А затем он протолкнул свой узел внутрь и, кончая в нее, вскрикнул так, как Шепард никогда до этого слышала. Мгновение спустя она тоже потерялась в наслаждении, стоило только его когтю грубо потереться о ее клитор.       Спустя долгое время после того, как его узел уменьшился, Шепард прижалась к груди Гарруса, и, казалось, дела у них пошли на лад. Она улыбнулась: теперь они были турианской семьей.