Submit to the Cause

      Потребовалось еще два месяца, чтобы наконец прибыть в систему Требии. В последний раз, когда Шепард видела родной мир турианцев, тот подвергался бомбардировке силами Жнецов и был охвачен пламенем. Было большим утешением вновь его видеть в первозданном мягком серебристом сиянии. Гаррус стоял рядом с ней в рубке на Нормандии и тяжело дышал.       — Знаешь, — пробормотал он после долгого молчания, глядя на свою планету стального цвета на экране, — мы все еще можем сбежать.       Она посмотрела на него и слабо улыбнулась.       — Мы не сбежали от Жнецов, — смело напомнила она ему, — и не собираемся бегать от твоего отца, — тихо усмехнулась Шепард, будто его папа был очень страшным.       Гаррус глубоко вздохнул и медленно кивнул, они встретились взглядами, и его мандибулы растянулись в ухмылке.       — Жнецы меня меньше пугали, — пробормотал он, а затем сменил тему, — Ну, ты готова?       Шепард кивнула:       — Ага.       Женщина поправила скафандр, который Тали разработала специально для нее. Это был свадебный подарок от кварианки, несмотря на то, что Шепард просила не дарить ничего. Единственное, чего она хотела бы, так это собраться всем вместе, как в старые добрые времена. Тали высмеяла ее и упрекнула, заявив, что замужество это еще и сюрпризы. Хорошо, хоть костюм оказался не фиолетовым.       Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, чтобы успокоиться. Гаррус потянулся и схватил Шепард за руку, успокаивающе сжал ее, а затем испустил долгий выдох, как если бы шел на виселицу.       — Давай покончим с этим.       — Ты говоришь так, будто это какое-то испытание века, — усмехнулась она.       Джокер маневрировал Нормандией, чтобы пристыковаться к докам на Менае. Шепард и Гаррус решили отправиться на планету шаттлом, в то время как корабль будет заправляться и проходить техническое обслуживание на сестринской луне планеты. Они предупредили команду не ждать их возвращения как минимум пару месяцев.       Полет до планеты был долгим, шум, окутавший корабль, мало помогал избавиться от надвигающегося чувства страха, когтями вцепившегося в ее позвоночник. Шаттл сильно тряхнуло, когда он вошел в верхние слои атмосферы Палавена.       — Честно говоря, я предпочел бы снова встретиться со Жнецами, — проворчал он, обращаясь к ней. — Ты забываешь, что в этой ситуации я виноват.       — Я до сих пор не могу поверить, что ты забыл ему сказать, — покачала Шепард головой, потянувшись к его трехпалой кисти. Настала ее очередь утешительно сжать его руку.       — Не напоминай мне! — он тяжело вздохнул и потер затылок, — Еще есть время убежать.       Шепард усмехнулась и покачала головой:       — Я прикрою твои тылы, милый.       Он любовно защебетал ей как раз в тот момент, когда шаттл прибыл в один из самых оживленных портов Сипритина. Шепард никогда раньше не ступала на Палавен, и ее глаза расширились, оценивая ситуацию: турианцы усердно работали над восстановлением своего некогда великого города. Среди обломков на круглом плато возвышались три полностью отстроенные башни, большинство остальных были возведены лишь частично. Джон Гриссом был прав, везде, куда бы она ни бросила взгляд, переливались оттенки серого.       В турианской архитектуре была красота, которой другие цивилизации не могли похвастаться. Во всех зданиях чувствовался единый ритм. Их расположение было настолько симметричным, что у женщины дыхание перехватило. Единственный настоящий турианский объект искусства, который она видела своими глазами, находился в хранилище Донавана Хока. Острые углы и строгие геометрические узоры в нем отражали явное милитаристское влияние. На Палавене, казалось, каждое сооружение было построено с учетом угрозы неминуемой атаки. Шепард поразило, как много можно было подметить, просто пролетая над городскими пейзажами. Города турианцев были построены как крепости, неприступные и внушающие трепет.       Жар планеты окутал ее сразу, только они высадились, и женщина уже чувствовала, как капля пота стекает по виску под костюмом. Кастис даже не удосужился забрать гостей и не озаботился тем, чтобы послать кого-нибудь за ними. Шепард недовольно закатила глаза, восприняв это как явное пренебрежение. Она бросила быстрый взгляд на Гарруса, чтобы убедиться, что он справляется с ситуацией, и тут к ним подошла пара охранников.       — Отлично, — тяжело вздохнул Гаррус, а затем выпрямился, — ну вот, начинается.       — Ты драматизируешь, — усмехнулась она, а затем нахмурилась, когда военные совершенно проигнорировали ее и обратились к одному лишь Гаррусу. В последний раз, когда она сталкивалась с другими турианцами, такого не было.       Она хлопнула глазами, когда поняла, что это, вероятно, потому что теперь она была парой Гарруса, а раньше — нет. Впрочем, то, что другие турианцы думали о ней, не имело значения, только Гаррус был для нее важен.       — Кастис послал нас за вами, — спокойно сказал офицер, — мы проводим вас домой.       Полет на аэрокаре до места, где жили Вакарианы, прошел без происшествий. Взгляд Шепард был прикован к окну, она наблюдала за колоссальными усилиями по восстановлению планеты. «Галактика скоро будет такой, как раньше», — подумалось с оптимизмом. Гаррус держал ее за руку, пока они не прилетели на место, а женщине так хотелось, чтобы их не разделял скафандр. Тактильный контакт был для нее важен, она тоже нервничала от пребывания здесь, но радиация бы ее убила.       Его семья жила на плоскогорьи с видом на Серебряное море, в одной из трех уже отстроенных башень. Шепард одобрительно присвистнула.       — Неплохое местечко.       Гаррус пророкотал и кивнул.       — Хотелось бы мне сказать, что там все наше, — усмехнулся он, — но это всего лишь многоквартирный дом.       Она улыбнулась тону сказанного, а затем тихо сказала:       — В наше время просто иметь жилье — уже большое дело.       Он кивнул ей и повернулся, чтобы отделаться от офицеров. Шепард смотрела, как они уходят, слегка нахмурившись, прежде чем Гаррус поманил ее за собой. У двери она терпеливо ждала, пока Гаррус возьмет на себя инициативу и войдет первым. Она, сама того не зная, могла нарушить какое-то неписаное правило турианского кодекса поведения, и, честно говоря, Шепард совершенно не желала, чтобы первое впечатление о ней при встрече оказалось еще хуже, чем сложилось до этого.       Его семья занимала весь пятый этаж комплекса. Гаррус положил руку на экран рядом с дверью, чтобы они могли войти. Потребовалась всего лишь секунда, чтобы дверь зловеще распахнулась.       Шепард остановилась на пороге, и пугающая атмосфера дома запустила нехорошее предчувствие по ее спине. Она уже ощущала разочарование, просвечивавшееся сквозь стены, которое излучала одна персона, обитавшая в них.       Женщина выпрямилась во весь рост и расправила плечи. Проблемы обычных людей, повторяла она про себя, просто чепуха. Она победила Жнецов, отец Гарруса был не таким уж вредным, что бы там ни твердил ее муж. Она могла справиться с чем угодно.       Дверь захлопнулась за ней с ощущением необратимости. Тишина оглушила их, и Гаррус позвал:       — Папа? Солана?       Застрекотали сверчки, как в каком-то кино, и довольно долгое время их никто не встречал, затем дверь скользнула в сторону, и вышел Кастис. Он был высок и держался с прямой спиной.       Кастис был постаревшей версией Гарруса, но более бледным, его пластины были скорее белыми, чем серыми. Тело турианца было облачено в длинную светлую струящуюся тунику, его шпоры обтягивали черные брюки. Гребень не носил на себе следы повреждений и был в идеальной форме для его возраста. Когда Кастис поднял на них свои глаза, Шепард заметила, что они были того же яркого цвета, что и у ее мужа.       — Добро пожаловать, — с достоинством произнес он, приближаясь к ним. Гаррус уважительно поклонился отцу, Шепард последовала его примеру. Взгляд Кастиса и его царственная поза красноречиво выражала осуждение к ним обоим. Он долго и внимательно наблюдал за ней, прежде чем, наконец, вежливо обратиться:       — В помещении нет необходимости в защитном костюме. Наша атмосфера опасна только для чужаков вне дома.       Шепард улыбнулась ему и кивнула, она почувствовала облегчение от того, что сможет снять комбинезон, ведь это была не самая удобная вещь для ношения. Кастис провел их в комнату для гостей, чтобы она могла переодеться. Он остановился в дверях, уставившись на нее, и его хищный взгляд надолго задержался на ее лице. Шепард заметила, как глаза турианца изучают ее татуировки, что были идеальными отражениями его собственных. Наконец, Кастис развернулся и ушел, оставив их в покое, и дверь за ним закрылась.       — Вот почему со Жнецами проще, — заметил Гаррус.