Submit to the Cause

      Шепард наконец-то получила возможность познакомиться с Соланой ближе к обеду. Она была взволнована встречей со второй из отпрысков Вакарианов, но тут же разочаровалась, когда та ни слова не произнесла за столом, а вместо этого постоянно бросала встревоженные взгляды в сторону своего отца. Ужин стал проходить в атмосфере неловкости, когда Кастис сам ответил на первый и последний вопрос Шепард, адресованный турианке:       — Солане не следует разговаривать за столом, — произнес старший Вакариан тоном, будто ему лучше знать, как нужно, — Ешь.       Шепард моргнула и вновь обратила свое внимание к лево-пище, которую ей подали. Она ухитрилась сохранить бесстрастное выражение лица, и даже более того, с притворным удовольствием набросилась на оставшиеся с войны кроганские сухие пайки под пристальным взглядом своего свекра. По крайней мере, это было хоть что-то, к тому же она не смела упрекнуть хозяина за выбор блюд. В любом случае, пока торговля не была налажена, выбирать было не из чего, и понятно, что лево-еда в декстро-мире не была приоритетом.       Когда все закончили есть, Гаррус потащил Солану в другую часть квартиры, оставив Шепард наедине со своим отцом. Очевидно, муж хотел поговорить со своей сестрой после столь долгой разлуки, но было немного странно, что он попросту оставил жену, особенно после того, как она тревожно молчала за ужином. Старший турианец закончил прием пищи задолго до Шепард и остался за столом, наблюдая за ней с напряжением, которое начинало граничить с нервозностью.       Женщину не отпускало ноющее чувство, что она ему не особо понравилась. Допустила ли она ошибку, нанеся татуировки их клана на свое лицо, было ли какое-то неизвестное правило относительно их нанесения? Шепард злилась. Она так старалась продемонстрировать, что создана для его сына, но Кастису, казалось, было все равно. Пугающее чувство усилилось чуть позже, когда она поймала свекра на том, что он смотрит на нее, а не на экран своего омнитула. Ни Гаррус, ни Солана не появлялись с тех пор, как покинули вечернюю трапезу.       Когда они с Гаррусом готовились ко сну той ночью, Шепард решила рассказать своему мужу о пристальном внимании его отца, и он рассмеялся.       — Конечно, он будет пялиться на тебя, — ухмыльнулся он, жвалы турианца дрогнули, — Ты герой галактики, и на тебе метки его клана.       Гаррус привлек ее к себе, одной рукой прижал голову Шепард к плечу, а второй обнял за талию.       — Это что-то невиданное, и сейчас он, вероятно, задается вопросом, каким обманом я заставил тебя выйти замуж.       Шепард потерлась лбом о лоб Гарруса и улыбнулась его плохой шутке.       — Вроде как, — она потянулась, чтобы поцеловать его лицевые пластины, — он гордится тобой. — она глубоко вздохнула, — Просто не думаю, что я ему понравилась.       Гаррус глубоко вздохнул:       — Ему не нравятся люди в целом, а не конкретно ты, — он сжал плечо женщины и повернулся набок, чтобы посмотреть ей в лицо. — Мой отец участвовал в Инциденте у ретранслятора 314, это изменило его.       Шепард сделала долгий вдох и запечатлела поцелуй на грудных пластинах Гарруса.       — Я знаю, — смирилась она.       Война Первого контакта затронула всех участников, это было неприглядное недоразумение, которое дорого обошлось обеим сторонам. Шепард надеялась, что с окончанием войны со Жнецами все расы будут неустанно работать вместе, и старые предрассудки, наконец, канут в лету.       — Если тебе от этого станет легче, — Гаррус потерся носом о ее висок, — он тобой восхищен.       Шепард подавила зевок, когда ее муж быстро лизнул ее в нос:       — Иди спать.       — Мммм, — сонно пробормотала она, не веря ни единому его слову, — Спокойной ночи, муж.       — Спокойной ночи, жена.

************

      Новое утро, новые порции кроганских сухпайков… и новые неудобные взгляды. Шепард тяжело вздохнула, пережевывая мягкий питательный батончик под пристальным взглядом Кастиса с другой стороны стола. Гаррус и Солана уже ушли по какому-то поручению, оставив ее наедине со старшим турианцем.       Шепард поняла, что два месяца отдыха будут тянуться долго. И, честно говоря, это явно не тот незабываемый отпуск всей ее жизни, о котором все мечтают. Женщина не могла дождаться, когда они с мужем уедут и заживут своей отдельной семьей. Возможно, Гаррус был прав, им следовало убежать, пока был шанс.       Проблемы обычных людей, улыбнулась она про себя, отбрасывая раздражающие мысли в сторону.       — Тебя что-то забавляет? — вежливо спросил Кастис, приподнимая надбровную пластину.       Ее улыбка превратилась в ухмылку, когда Шепард наклонилась вперед над столом, придавая себе заговорщицкий вид. Она решила использовать эту возможность, чтобы сблизиться со своим свекром.       — Да, на самом деле, — пояснила она, — я подумала, что приятно столкнуться с проблемами обычных людей сейчас… когда война закончилась.       Она сморщила нос, когда он продолжил выжидающе смотреть на нее:       — Например, этот батончик, — заявила она, размахивая безвкусным сухпайком, — хочется, чтобы в нем был какой-то вкус, а во время войны это было бы блажью, понимаете?       Кастис оставался молчаливым и бесстрастным. Атмосфера накалилась, когда она поняла, что собеседник молча ее осуждает. Кастис ни в малейшей степени не находил Шепард или ее самоанализ забавными. Женщина сжала губы и откинулась на спинку стула, чувствуя себя обиженным ребенком.       — Я в душ, — она замолчала, используя любой уважительный предлог, чтобы сбежать из этой унизительной ситуации.       Свекр втянул носом воздух с ее стороны, заставив Шепард вскочить на ноги и с ужасом отступить от стола. Глаза женщины расширились одновременно от удивления и стыда. Он напомнил ей Гарруса, и это вызывало отвращение. Шепард не хотела, чтобы он ее обнюхивал, только не так. Уходя, она поспешно поклонилась ему, и направилась к ванной быстрее, чем обычно.       Шепард понравилась необычно большая стеклянная душевая кабина, она занимала буквально весь конец ванной комнаты. Семья из четырех человек могла с комфортом принимать тут душ вместе, хотя, не то, чтобы они должны были это делать. Насадка занимала почти весь потолок. Было здорово, словно проливной дождь на Земле, и горячая вода расслабила напряженные плечи. Случилось это буквально на второй день.       Шепард подставляла лицо навстречу потокам воды, и у нее чуть сердечный приступ не случился, когда она заметила Кастиса, стоящего обнаженным по другую сторону стекла. Да что за нахер? Ее глаза расширились, и Шепард замерла, стоило ему присоединился к ней под струей воды.       Дрожь дурного предчувствия пробежала по спине, но она притворилась, что близость Кастиса ее не трогает. Больной ублюдок ее испытывал, Шепард это точно знала. Глаза женщины сузились, и она упрямо заставила себя закончить мытье, как будто ничего такого не случилось.       Кожа покрылась мурашками от ужаса: он наблюдал за ней все это время. Кастис смело окинул ее пронзительным взглядом, будто Шепард была куском мяса на рынке. Внезапно привлекательность большого душа полностью исчезла. Закончив мыться, она выбежала из комнаты и скрылась в спальне, которую делила с Гаррусом, заперла дверь и села на кровать.       Что за фигня… она знала, что у турианцев есть общие душевые, но на самом деле не ожидала, что свекр решит присоединиться. Это уже точно были не проблемы обычных людей! Она решила, что ни шагу не выйдет из комнаты, пока не вернется муж.       Прошло несколько часов, прежде чем Гаррус вернулся домой с Соланой. Шепард услышала приглушенный голос мужа и уставилась на дверь комнаты, отсчитывая секунды до его появления. Красный замок пискнул и загорелся зеленым. Он пришел.       — Почему ты закрылась? — растерянно спросил Гаррус, стоя на пороге.       — Запри дверь, — попросила она, поднимаясь.       Шепард подскочила, чтобы обнять его. Когда дверь закрылась, он обхватил ее, притягивая к себе ближе.       — Почему ты дрожишь? — он замурлыкал, поглаживая спину женщины обеими руками.       — Твой папа принимал душ со мной! — Она пробормотала, уткнувшись ему в грудь.       — Ну так здорово.       Она замерла и подняла голову, чтобы удивленно посмотреть на него.       — Здорово? Здорово?! Ты что имеешь в виду? — потрясенно повторила она.       — У турианцев общие душевые, — объяснил он очевидное, выгнув надбровную пластину, — Ты забыла, что теперь турианка?       Не имело значения, что турианцы пользовались общими душевыми, все это знали. Дело было в оценивающем взгляде ее свекра в душевой, который ей не понравился.       — Гаррус, — она сделала глубокий вдох, — он пялился на меня.       — Он, наверное, никогда не видел голого человека, — поддразнил Гаррус, тыльной стороной ладони поглаживая ее промежность, — У тебя волосы в местах, где у нас нет…       Лицо Шепард вспыхнуло: «Гаррус!» Было обидно, что он попросту отмахнулся, будто это ничего не значило, да еще и дразнил ее.       — М? — Он поднял голову, в то время как женщина нахмурилась.       — Гаррус, а почему ты не предупредил меня? Что твой отец, возможно, попрется за мной в душ?       — А ты забыла, что теперь турианка? — повторил он, лизнув ее в щеку, — Он просто проявил вежливость, дорогая. Турианцы не принимают душ в одиночку, так не принято, и ты это знаешь.       Когда ее муж успокаивающе потерся носом о ее висок, она замерла в его объятиях.       — Солана тоже будет мыться с нами, — сообщил он ей через мгновение, — все будет нормально.       Шепард тяжело вздохнула. Два месяца начинали казаться мучительно долгим сроком.       — Я люблю тебя, Гаррус.       — Я тоже тебя люблю, — он проводил ее до кровати, — Пошли спать, у меня завтра тяжелый день.       Шепард плохо спалось, ей потребовались часы, чтобы, наконец, потерять сознание от умственного истощения. Она ворочалась с боку на бок, в какой-то момент проснулась ночью и обнаружила, что Гарруса в постели нет. Она предположила, что он вышел в туалет, и заставила себя попытаться снова заснуть.