Глава вторая. Повадки магов в местах их наибольшего скопления
25 марта 2023 г., 18:05
К концу первого наряда по кухне Гарри Поттер был уже не в силах наблюдать за шестикурсницами, которые чистили картошку чарами так плохо, что он со своим ножичком без всякой магии их перегнал – его картофелины летели в таз с холодной водой чаще, чем у этих трёх вместе взятых, и кожура снималась тоньше. Это особенно раздражало, слишком много образуется отходов у магических поваров-неумех, и бережливый Гарри решил изменить хоть что-нибудь. К тому же в глубине души он чувствовал пусть не вину, а что-то вроде сожаления по поводу отсутствия домовиков, у него-то они есть, те, кто подсунет кусок пирога в неурочное время.
Гарри с тоской вспоминал свою кухню, ее обустроили первой, даже раньше спаленки с видом на восход, и трудилось на ней всего двое домовиков. Остальные переквалифицировались в строителей и садоводов, потому что одному мальчику ну никак не съесть ту кучу еды, что по привычке готовили бывшие хогвартские повара, и вся еда отправлялась в стазис.
По прошествии первой недели в Хогвартсе Гарри попытался воззвать к совести старейшины, но тот категорически отказался менять новое место жительства на старое, ему было страшно, что опять найдется хитрый маг и вновь поработит его собратьев. Когда-то условия Договора были мягкие, но с каждым веком усложнялись и устрожались, а тут домовики воспользовались единственной лазейкой – они могут переходить к победителю прежнего хозяина, причём Договор возобновляется в первоначальной форме. Дамблдор подложил свинью Хогвартсу, переступив последнюю черту – он начал продавать школьных эльфов. В сейфы Поттеров не залезть, сейфы Блэков будут доступны только после того, как последний из них передаст их доверенному лицу, есть такое условие у выжженных с гобелена, а своих денег на Общее благо жалко, благо же Общее, значит и общак должен быть – а тут вот они, денежки, мотаются по Хогвартсу, хлопают ушами да бездельничают. Дамблдор так и сказал старейшине, когда тот решил поговорить с директором, и это оказалось последней каплей.
– Мы не можем бездельничать, молодой господин, это единственное, что нас может оскорбить, необоснованное обвинение в безделье, – в голосе старейшины послышалась настоящая скорбь.
Гарри Поттер встал рано утром, вызвал двух своих кормильцев-домовиков и к приходу шестикурсников уже сварил вкусную кашу, нажарил груду сосисок, яиц и башню блинчиков, заварил отменный чай, расставил все это великолепие по столам, включил на них стазис и заявил, что впредь он будет заниматься завтраками единолично. Шестикурсники были не дураки поспать, так что решили – пусть его. Но свою натуру сплетников, или, как они любили о себе говорить, – любителей лозунга "Информация должна доступна всем, вся и немедленно!", они сдержать не смогли, и когда впервые за месяц за завтраком была подана настоящая еда, всех оповестили, кого надо благодарить.
Наглые гриффиндорцы решили, что и их третьекурсников стоит подучить готовить завтраки, и догадались прислать на кухню в предрассветный час того, кто ел больше всех, – Рона Уизли.
Прислали пинками, впихнули в кухню, где в пару и чаду царил король завтраков Гарри Поттер, и подперли дверь столом потяжелее, чтобы известный всему факультету лентяй не сбежал.
Сонный Рон Уизли оживился при запахе еды, причем ее было много, а не те крошечные порции, что ему полагались в столовой, и потёр ручки. Следом потёр ими глазки и прикорнул там, куда его положили домовики-кулинары, у Гарри не было желания кормить бездельников и нерях, слава Рона-Жрона быстро распространилась по Хогвартсу еще в первый год, и он ее неуклонно и систематически поддерживал.
Сомниус, который Гарри последнюю неделю тренировал по утрам на шестикурсниках, – все равно ведь находились доброхоты, жалеющие мальчика, готовящего на триста человек, – прихватил и его питомца, которого Рон в предвкушении ЕДЫ!!! положил на край стола.
Крыса упала, и Гарри бережно, не так, как ее хозяина, подхватил ее Локомотором и уложил на свернутое кухонное полотенце под стол, чтобы самому же в пылу творчества на нее не наступить. Что-то в крысе зацепило взгляд мальчика, но тут чуть не сбежало молоко для овсянки, и Гарри отвлекся, а потом замотался и забыл. Это был последний завтрак, потом его очередь наступит только через три недели, так что Гарри решил напоследок побаловать всех булочками с корицей. Дружные аплодисменты его приятно поразили – по традиции поваров он в столовую не выходил, но дверцы магического лифта держал приоткрытыми.
Только вечером, тренируя по методике Рудольфуса Лейстренджа ментальные практики, Гарри осознал, что именно его встревожило в крысе, резко сел на кровати и зажал рот рукой – именно эту крысу должен был разыскать ненавидящий ее Сириус Блэк, в памяти всплыла морда крысы и отсутствующий пальчик на передней левой лапке. Зря люди думают, что крысы на одну морду, – люди, но не Сириус Блэк и не анимаг-крыса Гарри Поттер.
Гарри старательно просмотрел воспоминания, те, первые, и понял, что бормотал безумный узник, сворачивая в своих фантазиях шею то крысе, то юноше, в которого превращается крыса, – "Предатель, предатель!" Кого предал анимаг-крыса, Сириус ни разу не сказал, но судя по тому, что Сириус отсидел на тот момент почти десять лет, теперь это был взрослый анимаг. И если взрослый мужик живет с мальчиком его возраста в одной спальне, а не в мире простецов хотя бы, то надо выяснить, почему.
Ежедневный Пророк разразился очередной сенсацией - сбежал самый одиозный из Пожирателей Смерти, Сириус Блэк. Сбежал и сбежал, пожал плечами Гарри, но тут его взгляд зацепила собственная фамилия, и он теперь внимательно прочитал статью от первой буквы до последней точки.
Предатель его семьи обвиняет другого человека в предательстве и так истово его ненавидит, что проносит ненависть сквозь все годы взимания эмоций дементорами. Такая неувязка настораживала, к тому же Сириус Блэк не вызывал у Гарри того внутреннего отклика, как остальные любители татушек на предплечьях, а то, что именно татуировки змеи между зубов черепушки его привлекают, он понял, когда помогал дементорам переносить бесчувственные тела на верхний этаж.
Гарри Поттер немедленно вскрыл запечатанный в сознании пакет информации от той самой безумной садистки, который никогда бы не вскрыл в другом случае, именно она орала в коридор, что Сириус никогда не был Пожирателем, ей ли, правой руке Лорда, не знать, и потом заливалась своим визгливым смехом, всегда заканчивающимся приступом кашля.
Теперь Гарри внимательно вслушался в речь Беллатрисы, если отключить по методике Рудольфуса Лейстренджа эмоции, то в сухом остатке останутся только слова – и эти слова она выкрикивала раз за разом, отрывисто и торжествующе:
– Сидишь за дружка, а, братик?
– Лопух ты, братик, крысе доверились собака с оленем, да и попали оба. Оленинка уже протухла в могиле, и ты туда же отправишься, только рогач типа героем числится, а на твою могилу даже плюнуть не придут! Тебя даже темная тварь-оборотень ненавидит, волчина ваша недоделанная, давай-давай, опять обрыдайся!
Гарри сделал свои выводы и пошел под двери Снейпа, пусть выпьет да попечалится, а потом он его почитает, на заданную тему. Это от Снейпа он раньше "слышал" эти прозвища - Блохастый Бродяга, Олень пока Безрогий, Волчара Позорная и Крыска-Вонючка, и всегда их было четверо, как в перечислении Беллатрисы.
Питер Петтигрю, Римус Люпин, Сириус Блэк и Джеймс Поттер вместе учились семь лет на факультете Гриффиндор в то же самое время, что и профессор Снейп – на факультете Слизерин. На пятом курсе трое из них овладели анимагией, чтобы не попасть на зубок четвертому дружку-оборотню, когда ночное светило полнолунится, и вроде бы сделали еще какой-то артефакт, чтобы не попадаться.
Тут Гарри погладил мантию-невидимку, наверняка Снейп думал о ней, и "задал" еще один вопрос, чтобы узнать наверняка.
Снейп так явно не любил Гарри Поттера, что барсуки давно известили об этом своего декана, и та внушительно сказала младшему по возрасту коллеге – "Нехер на моем барсучонке свои детские обиды вымещать! Еще раз его не по делу заденешь, ни одного листочка от меня не получишь, и даже не подходи, понял?" И сдержала слово, едва узнав, что Снейп постоянно шипит про отсутствие ума у Гарри, сравнивая с такой же безголовостью у Джеймса Поттера. Снейп, варивший зелья на продажу, приуныл – как оказалось, покупать за большие деньги то, что раньше ему запросто выдавала декан барсуков, очень и очень накладно, – так что пришлось сдерживаться, хотя просто зубы крошились от желания высказаться. Мадам Спраут была женщиной отходчивой и поставки травок возобновила, но внушение повторила, и, о чудо, теперь Снейп старательно делает вид, что нет здесь никакого Поттера, и ставит более-менее справедливые оценки, что Гарри не могло не радовать.
Нет, не мантия оказалась тем самым артефактом, а какая-то карта, вроде той схемы, что Гарри выдавала Выручай-комната, и мальчик провел повторный ритуал для возврата своего наследия. Ни у кого из Мародерской четверки, кроме Поттера, детей не было, так что этот артефакт его по праву, и рано или поздно к нему вернется.
На следующий день Гарри сидел во дворе с Джастином, который привез новые выпуски любимых обоими комиксов, и они пристроились под стеной башни Гриффиндор. Откуда-то сверху на мальчиков спланировал лист пергамента, Джастин его повертел и откинул, а Гарри, любитель чистоты и порядка, подобрал, спрятал в карман и нахмурил брови на Джастина – "Давно двор не мёл?"
Юный герцог знал за собой такое, наплевательское отношение к чистоте было у него практически врожденным – в родовом гнезде были слуги, здесь до конца прошлого года тоже можно было мусорить как попало, но не в этом году. Метла стала у Джастина орудием уборки, а не средством полета, бытовые чары получались через раз, и наследник одного из знатнейших родов Великобритании стал виртуозом подметания – барсуки были справедливы, кто больше мусорит, тот больше и убирается.
Они уже собрались уходить, как во двор выскочили двое одинаковых с лица гриффиндорцев и стали что-то искать, и Гарри догадался, что именно. Уйдя по-французски, то есть не привлекая внимания, Гарри поспешил рассмотреть, что за артефакт склепали пятикурсник папаня и его придурочные друзья, – почтения ни к кому из четверки мальчик не испытывал, не с его прошлым, не с четверкой "Бандитов Большого Дэ".
Читать близнецов пришлось обоих, такого феномена Гарри, возомнивший было себя великим легилиментом, еще не встречал.
Потом он долго хохотал, ню-ню, давайте, крадите меня на зимние каникулы, мамашка совсем у рыжих сбрендила после смерти Дамблдора, приказала привезти Гарри к ним домой с помощью наваренных ею зелий. А там он будет послушным телком произносить слова помолвки с той самой востроносенькой, у которой забрал черную тетрадку, так вот какую невесту ему прочил великий светлый маг!
Гарри изучил карту Мародеров и спрятал ее в Выручай-комнате, ночью он спит, замок выучит сам, но возвращать карту двум шутникам не намерен – уж больно шутки у них идиотские, то один, то другой первокурсник из-за них попадал в Больничное крыло. И ничего им за это в прошлые годы не бывало, их "шалости" прикрывали директор Дамблдор и декан МакГонагалл, так же, как они раньше прикрывали Мародеров.
В этом году в львятнике всё изменилось – Попечительский Совет посоветовался сам с собой, да и назначил временным деканом Гриффиндора некую Долорес Амбридж, даму суровую во всех отношениях, невзирая на розовый внешний вид и любовь к котяткам. Она служила на двух должностях – днем деканила, а вечерами помощничала самому Министру Магии, и побыть деканом согласилась только при условии сохранения прежнего поста. Мешочек с золотом перекочевал от Попечителей к Министру – и для гриффиндорцев наступили тяжёлые времена.
Профессором мадам Амбридж отказалась именоваться наотрез, она либо замминистра Амбридж, либо декан Амбридж, и у остальных деканов это вызвало одобрение – если не преподаешь ничего, а только рулишь факультетом, внедряя дисциплину, уважение к чистоте и прочие неплохие вещи, то с полным правом можешь называться как хочешь.
Временному директору МакГонагалл и так пришлось несладко в те летние месяцы, когда она узнала о смерти Дамблдора, ей пришлось самой провожать семикурсников-выпускников в Последний путь, на Большую дорогу, к лодкам, традиционно увозящим их после выпускного бала из Хогвартса.
Попробуй тут, устрой бал, если домовики исчезли; худо-бедно она справилась, заказав еду на праздничный стол у мадам Розмерты и заплатив трем ее официанткам, которые и обслужили столики в Большом Зале. Последние галеоны в директорском сейфе из-за этого как испарились, и она воззвала к Попечителям.
Потом был аудит, обсуждения, как дальше жить в огромном замке без домовиков, найм новых сотрудников на освободившиеся должности, в общем, в середине августа Минерва МакГонагалл попала в госпиталь Святого Мунго с магическим, физическим и психическим истощением, а деканы остальных трёх факультетов дружно скрутили фиги на просьбу помочь с ремонтом коридоров – им бы свои гостиные и спальни в порядок привести. Деканы выкручивались как могли, зачастую и раньше оплачивая стройматериалы из своего кармана, потому что Дамблдор всегда кивал на жадных Попечителей, а детей всем было жалко. Всем деканам, кроме самой директрисы.
В госпитале новоиспеченная директриса пробыла недолго. Целители пришли одним прекрасным утром на обход, а МакГонагалл и след простыл, ну и ну, ведь взрослая тетя, а вдруг рецидивчик? Никому и в голову не пришло, что выписал ее тот, у кого хватило власти так сделать.
Администратором магического госпиталя был выпускник Равенкло, клятвы целителя он не давал, потому что им и не был, и хорошо знал своего бывшего профессора Трансфигурации и по совместительству декана Гриффиндора. Он учился во времена Мародеров и не только наблюдал всю картину со стороны, но и сам попадал под раздачу "Четверке благородных храбрецов", таким было первое самоназвание шайки, терроризировавшей весь Хогвартс. Так что подлатали – и хватит, можно выпнуть обратно, чисто посмотреть, а ну как сдохнет кошка драная от настоящей работы.
Заместителем директора стала Синистра Аврора; в отличие от МакГонагалл, с ней контракт подписали сразу на пять лет, и занималась она строго тем, что было описано в ее обязанностях. Никаких лишних поручений от новой директрисы она не принимала, тыкая своим наманикюренным пальчиком в контракт. На ночные дежурства выходила строго по графику преподавателя Астрономии, то есть никогда, она по ночам преподает.
Потом Аврора сладко спала до обеда и только после этого шла работать на свои полставки в кабинет по соседству с директорским. Аврора жила в мире простецов и на каникулы с удовольствием уезжала потаращиться в огромные телескопы, обычные, немагические, и это тоже в контракте прописала.
Директор МакГонагалл не любила феминитивы, но ее ежеминутно называли именно директрисой, и она однажды поняла, что никто из коллег ее не любит, что стало для нее шоком. Что такого она им сделала?
Помимо декана Амбридж, преподавателя Бытовки Лейфсон и заместителя директора Синистры пришлось искать и нового преподавателя ЗОТИ, потому что Гилдерой Локхарт отправился на Багамы писать новую книгу, он их все именно там и писал, но сохранял это в тайне, так что никто об этом не знал. Пришлось директрисе МакГонагалл на свой страх и риск подтверждать приглашение Дамблдора и высылать черновик контракта Римусу Люпину, больше никого уговорить не удалось. Слухи о проклятой должности свое дело сделали, и события последних двух лет их подтверждали – молоденький заика Квиррелл просто исчез, и ни слуху, ни духу, Локхарт тоже исчез после года работы, так что все кандидаты на всякий случай открестились.
