Обещание.

Достучаться б было б можно,

Если бы не одно Но -

Нам вернуться невозможно.

Нас там уже никто не ждёт.

       Слова вылетали из-под ручки стремительно и внезапно, особенно для самой девушки, ведь с самого происшествия она не прикасалась к письменному творчеству уже около двух месяцев. Всё-таки акклиматизация - и по отношению к обществу, и по отношению к новому климату – влияла… Достаточно спорно. Ранее яркая, творческая и неугомонная, она резко стала здесь будто бы серой версией себя. Тенью, может быть. Никчёмная, тихая, спокойная, но зато очень послушная и быстро усваивающая материал. Учитывая, что материал был иноязычным, это, конечно, было хорошо! Однако её состояние не могло не смущать заботливого брата. Брат…       Единственное светлое, что осталось в её жизни в свете всех последних событий, приведших к жизни в Японии, это, конечно, был её дорогой брат. Даниил давно хотел переехать в другую страну, и несмотря на то, что переезд был крайне незапланированным, он из кожи вон лез, чтобы закрыть все долги, набранные в связи с переездом, но и чтобы обеспечить себе с сестрой спокойную и мирную жизнь. Хотя что вообще в этом небольшом прибрежном городке могло бы пойти не так? Конечно же, ничего.       Морио отличался от их родных городов. На Михайловку он не был похож, на Феодосию чем-то всё-таки был, но разве что лишь расположенностью близ моря. В остальном это место было самым спокойным и тихим из всех возможных для жизни. Конечно, было тяжело вливаться в социум и понимать чужой менталитет, но это – лучше, чем то, что грозило им, если бы они не переехали. В местную школу Её приняли без проблем, да и с оформлением документов, как беженцам, уложились ребята в месяц. Разве что с именем и фамилией у Японцев были проблемы.       — Тсах… Сцах… цах.. эмх… - Замешкалась учительница, поправляя очки на переносице, пытаясь прочитать имя и фамилию новоиспечённой старшеклассницы, что перевелась с сохранением учебного курса, несмотря на отличия учебной программы.       — Захарова. Ольга Захарова. – Подала голос та, поднимаясь с места. — Я вас слушаю…       — Останься после занятия, есть что обсудить. – Ответила женщина, несколько смягчившись во взгляде, когда осматривала с ног до головы ученицу.       — Хорошо… - Чуть вздохнув, стушевалась Захарова, возвращаясь на место и глядя в окно. Красиво… Интересно, когда там цветение сакуры?       Просьба остаться после занятий вовсе не была чем-то удивительным. К сожалению, так вышло, что выбившие её с братом из обыкновенной жизни события пришлись на зиму, и оказались Оля с Даниилом в Морио в середине февраля. Учебный год заканчивается здесь двадцать пятого марта, до чего оставалось совсем недолго, и всё же, по своим показателям “беженка” была в пятёрке лучших учеников, что позволяет ей оставаться именно в основном составе, а не в подготовительном учебном подразделении.       К сожалению, этих показателей было слишком мало чтобы убедить учителей, что она готова к переходным экзаменам. Некоторые из них поступали так же, как учительница по химии – оставляли её после занятия чтобы перепроверить её некоторыми лёгкими вопросиками… Она не могла жаловаться на то, что ей надо идти домой и готовить и убираться, потому что в менталитете здесь так не принято – посвящать других, совершенно левых людей, в свои дела. Да и Оле не хотелось особо разглагольствовать чаще, чем этого требуют учителя на устных опросах в начале урока. С одноклассниками или параллельниками она не общалась. Да это и не особо нужно было.       Хотя, нет. Размышляя о своих одноклассниках или ребятах из параллели она точно могла сказать, кого запомнила очень, очень хорошо – Юкако Ямагиши, девушка с роскошными волосами, крайне притягательная внешне, да и вроде милашка, если послушать мальчиков... Только вот она, розовощёкая, с длинными каштановыми волосами и яркими голубыми глазками, в жизни бы не подошла к самой красивой модельной японке что ей только доводилось видеть. А ведь они ровесницы! И пока за Юкако почти табунами бегают мальчишки по всей школе, едва ли Оля могла заметить подобного отношения в свою сторону. Чужестранка же.       Дверь кабинета закрылась за последним одноклассником, оставляя Олю наедине с учительницей. Девушка уже было достала все свои конспекты и записи, как вдруг нежная рука молодой преподавательницы остановила её, накрывая своей поверх сумки.       — Оля. Мне хочется поговорить с тобой не о твоей успеваемости. – Помотала головой девушка, потирая переносицу и снимая очки. Она присела напротив Оли.       — А что тогда вас беспокоит, Акамацу-сенсей? – Крайне удивлённо спросила та, закрывая сумку и положив её к себе на колени.       — Твоё положение в классе. Ты одна из умничек, у тебя высшие результаты по большинству предметов, но тебе плохо даются групповые задания и ты как будто бы не стремишься ничего с этим делать. Почему так? – Спросила Акамацу.       Этот вопрос ввёл Захарову в самый настоящий ступор. Вообще, у неё таких вещей не спрашивали в родной школе в России, где каждый преподаватель если не нос суёт, так попрекает всем в семье происходящим, а услышать такое в стране, где не принято базовыми делами домашними делиться – это в разы страннее. По крайней мере ей так казалось.       — Акамацу-сенсей… - Захарова вздохнула, опуская взгляд на пол, но не униженно, а скорее просто, чтобы не смотреть на учительницу. Лицо её выражало спокойствие. — Я не вписываюсь в коллектив, но меня это, честно говоря, не страшит. Считайте, я… Просто пока ещё не привыкла ни к новому дому, ни к новым людям вокруг. Скоро конец четверти, все заняты учёбой, так что лучше бы сконцентрироваться на подготовке к переходным экзаменам, так ведь? – Она вернула взгляд к учительнице, теперь мягко, доброжелательно улыбаясь. — Скоро каникулы, цветение сакуры, у меня будет время осмотреть получше новый город и почувствовать себя лучше. Поверьте мне, привыкну и буду душой компании! Но я благодарна вам за то, что побеспокоились обо мне.       — Хорошо, Оля. – Кивнула учительница, добродушно улыбаясь. — Жду от тебя лучших результатов на переходных экзаменах. – Девушка кивнула, вставая с места.       Захарова, спешно кивнув ей, взяла сумку и посеменила домой. Она вымоталась за этот день сильнее, чем обычно. Может быть, из-за того, что на физкультуре пришлось метать мячи? Может быть, из-за того, что одна одноклассница-истеричка снова начала ныть за “несправедливую оценку” за диктант? А может быть, из-за этого странного разговора с учительницей? Ну действительно, какое ей вообще дело до того, что в голове и в личной жизни учеников? Обыкновенная напущенная вежливость, не более. Люди не могут быть такими искренними и добрыми, они все что-то скрывают. Иначе Оля бы сейчас не была… Здесь.       Посуда помыта. Курица запекается, и у Оли сейчас есть около часа на то, чтобы отдохнуть или принять душ. Или ванную. И поставить стираться вещи. Впереди выходные, стоит всё перестирать чтобы не высовываться без лишней нужды куда не надо. Для походов в магазин у неё есть брат, с которым им снова придётся провести два выходных. Планы были, конечно, грандиозные – прогуляться и осмотреть дальние районы Морио, и приготовить что-нибудь вместе. А сегодня Даниилу вообще обещали целую, мать её, премию! За что – младшая не интересовалась, но деньги – это всегда хорошо. Сегодня брат должен был отдать последний долг, совсем небольшая сумма, и следующие деньги на все сто процентов были полностью Его деньгами, без долгов, мам, пап, и кредитов.       Мама, папа… Как раз надо будет пройтись по магазинчикам и насобирать каких-нибудь небольших милых штукенций, чтобы отправить им по почте вместе с письмецом о том, как у них тут вообще дела в Японии. Хотя у Оли уже была парочка идей, всё это всё равно нужно обсуждать, покупать и делать с братом. За всю жизнь здесь она поняла, что ближе него у неё никого нет. И наверняка не будет. Японцы казались очень странными ребятами, вряд ли с кем-то из азиатов у неё в целом когда-либо получилось бы что-то построить.       Стирка, оставленная братом на поздний запуск, достиралась. Вешалки у них, как у староверов-славян, находились на улице, под небольшим навесом, вместе с барбекю-зоной без барбекю, но зато со славным мангалом и беседкой. Тут даже остались какие-то дрова. Ну, неудивительно – продажей занималась милейшая девонька, похожая на ожившую работу Хаяо Миядзаки, чьи родители были русским крепким славянином и нежной японочкой. Ну, это по её словам. Кароче, славянский дух в этом доме явно присутствовал, отчего и, возможно, он так хорошо принял Захаровых-младших.       Несмотря на то, что многоуважаемый прогноз погоды не обещал водяного поноса с небес, тёмные и густые тучки всё равно не могли не напрягать. Потому правильным и логичным решением казалось приспустить верхние резиновые подобия шторок, чтобы если что, одежда точно не намокла. Интересно, есть ли у этих штук вообще названия… Как только последняя штукенция была опущена до уровня бетона, Оля отряхнула руки и невзначай обтёрла их о заднюю часть одежды, несмотря на то что была одета всё ещё в школьную форму. Однако это не имело никакого значения – всё равно прямо сейчас эта одежда отправится в стирку, а значит причин беспокоиться нет!       Или не было до одного коротенького мига. Лёгкое подрагивание кустов в дальней части участка. При осмотре округи – она помнила – именно там была небольшая дыра в заборе с расшатанными деревяшками, ведущая на другой, давным-давно заброшенный участок. Может быть, это была какая-то бродячая кошка или собака? К сожалению, инстинкт самосохранения здесь у Оли совсем не работал. Ну ведь это было совсем лёгкое движение, а будь это котик, она бы могла его вполне легко завести – дом полностью принадлежал её брату, а он точно не против животных, всё-таки надо как-то скрашивать печальные одинокие дни…        — Кис-кис-кис… - Пробормотала Оля, приближаясь к кусту, готовая хватать котёнковое и тащить в дом.       Только вместо кисоньки из кустов показался золотой наконечник. Излишне знакомый золотой наконечник, мгновенно вернувший её в тот ад, который она пыталась забыть на протяжении последнего времени, безжалостно утопая в пучине занятий, беря на себя дополнительную нагрузку так, как это только возможно, чтобы мозг постоянно был попросту занят в работе и не думал о том, о чём не надо было думать.       — Блять!        Исконно русское сорвалось с губ Захаровой, когда она отшатнулась в сторону, испуганно падая на траву и отползая назад, дрожа. Дрожа и учащённо, испуганно дыша, а вот стрела, такая знакомая, но всё равно другая, кажется, будучи выпущенной из лука в её сторону, крайне нагло отрезала её чудесные шёлковые волосы, с трепетом выращиваемые с детства и не переживавшие ни единой стрижки, кроме как подравнивания кончиков.       — Кто ты такой?! – Рявкнула, переходя на японский, Оля, поднимаясь и отводя руку в сторону.       — Не попал? Ничего, сейчас всё исправлю. – Послышался молодой голос. Парнишка, кажется, был её ровесником, ну может на годик постарше, но дела это не меняло. Он от неё что-то хотел!..       Но прежде, чем Оля могла хоть что-то подумать, она ощутила, как неведомым образом расстояние между ей и этим странным мальчишкой резко сократилось, и лишь через пару мгновений она осознала, что происходит.       Он выглядел… Странно, но притягательно. Среднего роста, они были примерно одинаковыми с Олей, однако если сама она по телосложению была слегка пухленькой, то вот сам парниша был вполне себе спортивного телосложения, ещё и буквально на пару сантиметров выше, почти что идеал. Азиат…       Золотая стрела так же стремительно оказалась рядом с ним, как и Оля секунду назад – видимо, вернулась, как бумеранг? Всё может быть, потому что эта странная золотая херня работает и движется вообще как ей вздумается, может ею даже можно как-то овладеть и привязать к себе или к тому, что из-за этой стрелы появляется.       — Раз не смог с лука, то сам…       — Э-эй, постой, стой, у меня- я уже…       Стрела вошла глубоко – в самое запястье, проскользнула глубже, задевая нервы, вены и даже оставшийся от прошлой стрелы шрам, вызывая боль до завывания. Оля рухнула на колени, разрывая кожу в непонятную болезненную труху, ведь в руке её противник держал очень крепко. Но вместо того, чтобы начать отбиваться или умирать, она крепко схватилась за его штанины, упираясь лбом в чужое бедро. Снова учащённо дыша и плача, будто бы прямо сейчас скончается на месте. Температура и давление мгновенно подскочили. Вот. Вот. Вот-вот. Вот… [Want]…       Громадный чёрно-красный дракон лишь на мгновение появился из воздуха, не успев абсолютно ничего сделать нападавшему – Оля просто не успела его призвать, она не хотела его призывать без причин, и не хотела вредить. Ей хотелось верить, что всегда возможно всё решить обычным разговором, без болезненных драк и вреда другим людям, но вот таков контраст сегодняшнего дня.       Кровь, несколько раз капнувшая на школьную форму, испарилась, вместе с порезом, оставляя теперь один вдоль всей вены на руке, глубокий, краснючий, будто бы ему не больше пары часов, а не пары секунд.       Вместо крови появилось кое-что другое. Во-первых, Оля подскочила с травы, делая шаг назад и пытаясь осмотреться вокруг, выискивая хоть что-то, чем можно было бы отбиться, а во-вторых, она понимала, что своего красно-чёрного дракончика она уже не ощущает рядышком… Она чувствует что-то другое…       — Очередной провал… Брат будет недоволен… - Прорычал парень, раздражённо поднимая стрелу с травы.       — Стой! Т-ты кто такой вообще?!! – Спросила девушка, как вдруг почувствовала, как из-за пазухи что-то выползло.        Маленький милый дракончик, чёрненький, с длинными рожками и розовыми рисунками на животике, такими же розовыми рисунками сердечек на щёчках и яркими, почти что розово-алмазно розовыми глазками. И драконья тематика не была какой-то необычной побочкой контакта с этой золотой стрелой, только вот прошлый дракон был размером с их семейный грейт вул сейф, и то, когда лежал с закрытыми крылышками и поджатым хвостиком, забатониваясь как котик, а когда поднимался – вполне как две-три машины! В то время как этот малышок был размером с котёнка полутора-двух месяцев, если не меньше! Даже его крылышки выглядели так, будто не могли бы удержать его в воздухе даже для пикирования!       — Это явно ничего не сможет сделать… - Нахмурился парень.       — Да кто ты вообще такой, алло?! Хватит меня игнорировать! – Рявкнула Захарова, словно бы неосознанно ринувшись на того и хватая его за руку, в которой он держал стрелу. — Откуда у тебя эта херня золотая? Почему ты пришёл именно сюда?! Ты что, т-ты… Шпион от русской мафии, да?!! Ты пришёл чтобы меня убить, добить этой стрелой!? Так слушай сюда, шпионишка, я сразу поняла, что ты – казах, а никакой не японец вовсе, и я никуда с тобой не пойду!       Дракончик соскочил с плеч девушки и цепко хватаясь своими когтистыми лапками, прошёлся от её руки до руки ухваченного парнишки. Непонятная искра, будто бы они – Оля и этот незваный гость – ударили друг друга током, но не отскочили, проскочила между ними. Сначала никто из них не понял, что произошло.       Только, почему-то рука юноши осторожно скользнула выше, не вырываясь из хватки, а перехватывая руку Захаровой, сплетая с ней пальцы. Отчего-то он был крайне нежным и осторожным, будто держал не случайную девчонку, которую при самом неудачном раскладе пришёл убивать, ведь он знал, как работает золотая стрела, а самого дорогого человека в своей жизни.       — Я… Японец. Окуясу Ниджимура. – Сказал тот, осторожно другой рукой касаясь талии девушки и притягивая её к себе. Он сконцентрированно, почти что удивлённо, держал себя и её в руках, не понимая, что происходит.       А вот Оля, кажется, начала догадываться, потому что поняла: эти ощущения чужеродны. Это – не паника, не предсмертная истерика и совсем не актёрская игра, ведь чувства, а особенно обжигающий щёки румянец, были её. Навязанными, но её. И она понимала принцип работы этих навязанных чувств. Такое же ощущение она испытывала, когда ненароком откусила себе мизинец с помощью того, другого дракончика. Когда она приказала ему исчезнуть, палец вернулся, а вот боль осталась и рассеивалась несколько часов. Что, если…       — Исчезни! – Приказала Оля, глядя недовольно на чёрно-розового дракончика, отчего тот, грустно опустив голову, рассеялся.       Однако ощущения, будто бы окатило холодной водой, как это было когда рассеялась боль от откусанного-восстановленного мизинца, не было. Лишь спустя несколько мгновений хватка Окуясу чуть-чуть расслабилась, и только через пять-десять секунд он нашёл силы оттолкнуть от себя Захарову полностью.       — Ч-чёрт!.. Что за… - Вздрогнул Ниджимура, делая шаг назад. — Как это вообще…       — Психологическое воздействие… Должно быть, эта штука теперь влияет на то, что мы… Ты… Блять, что Этот человек чувствует! Ну, тот, на кого он действует… Ммг… Но что это было? Любовь или вожделение? Что ты почувствовал? – Спросила теперь уже заинтересованно Оля, делая шажок ближе.       — Стенд который лезет те в башку и суёт туда то, что ему вздумается?! Чего?!! Это же очень опасная фигня, вот же чёрт!!! – Окуясу схватился за голову. — И ты теперь можешь читать мои мысли?! Чё-ёрт, ни одной приличной мысли! – Лицо юноши накрылось густым румянцем. Только вот теперь Оля была уверена, что она к этому не причастна.       — Нет, не могу. Что это вообще было?! И если ты не связан с мафией, то нахрена напал на меня с этой… Мерзкой… Уж-жасной хернёй… - Кажется, влияние собственного стенда на ней рассеивалось куда быстрее, потому что страх от вида золотой стрелы снова начал возвращаться. Она вспомнила всё, абсолютно всё, что происходило, каждое мелкое событие, и это ей очень не нравилось: она не хотела этого помнить. Вообще. Совсем. На глазах начали наворачиваться слёзы…       — Ой, эй, чё это с тобой… Да я же… Я для дела, эт… - Окуясу виновато опустил плечи, пряча руки за спиной, скрывая из поля зрения Оли и стрелу. — Ну… Это… ты, женщина, иди домашними делами занимайся, а я…       — С-стой! Ты же… - Оля аккуратно коснулась шеи, убеждаясь, что водолазка всё ещё скрывает её шею. На раздумья ушло пару секунд, после чего она выпрямила руки по швам.       — Меня зовут Оля Захарова, лучше просто Оля, так легче. Приятно познакомиться, Окуясу. Надеюсь… Подружимся… - Кивнула та, чуть поклонившись и отступая назад. Пара капелек упала ей на нос. — ..Может, ещё встретимся… А пока… Пока. Дождь начинается… Уходи, мой брат скоро вернётся.        — У тебя тож есть бра- А… ну… Пока… - Окуясу пару раз кивнул для убедительности и ушёл.       “Что за пиздец” – Мысленно негодовала Оля, уходя в дом и закидывая всю школьную форму в стирку. К её великому сожалению, Окуясу не покидал её головы. Ни когда она вытаскивала курицу из духовки, ни когда нарезала салат, ни когда поливала цветы. А в особенности тогда, когда она, забрав вещи из стиральной машинки, понесла её вешать в своей домашней пижамке с короткими шортами и футболке. Она надеялась снова увидеть его или шевеление в кустах, но увы – тишь да благодать. Увы.       Она решила, что брату не стоит знать об этом… Происшествии. Да и о юноше, к которому она воспылала крайне противоречивыми чувствами, ему знать тоже не стоило. Сегодня они должны были выстроить планы на весь завтрашний день, чтобы делать всё правильно, не сбиваясь и не попадая ни в какие неприятности. Только вот какая-то внутренняя чуйка говорила Оле – нет, яростно орала прямо в душе – что какой-то трындец просто неизбежен. А раз неизбежен, лучше просто подготовиться, перестраховаться. В прогулочную куртку был отправлен ножик. Ну так, на всякий случайный случай.