Обещание.

       Впрочем, беспокоиться причин не было. Брат вернулся домой чуть опоздав, о чём заранее предупредил звонком – зато принёс с собой лимонадик в честь закрытия всех долгов. Ужин был по-настоящему праздничным и даже навевающим какие-то приятные воспоминания из детства, когда такой ужин – химозно-сладкий лимонад, запечённая курочка, чуть жидковатое пюре и салат из помидора и огурца – был правда праздничным. Вроде как, в честь поступления брата или успешной продажи машины, что-то такое обыкновенное, но приносящее отдельной ячейке общества под названием Семья свой вид счастья. Когда они ещё могли называть себя Семьёй и были все вместе, рядом, жизнь была куда проще.       Даниил не заметил в поведении Оли каких-то нестыковок или излишней нервозности. Он попросту был слишком уставшим от работы и хотел поскорее поесть и отправиться спать. А вот младшей было крайне тяжело уснуть. Всю ночь в голове было одно… Стрела. Каким образом она попала сюда? Их что, несколько? И стенд, это что вообще такое? Неужели именно так называется та драконоподобная громадина, чьё название [Set It Off] каждый раз всплывает в голове или на языке за несколько секунд до его появления? Только вот тот маленький дракончик, кажется, звался совсем по-другому.       Когда он появился, в голове откуда-то было слово [Want], именно это, но почему? Психологическое воздействие – это понятно, но… Получается, у того парнишки, Окуясу, тоже есть этот так называемый стенд? Но он работал совсем не так, как странные штукенции у людей из русской Мафии. Она даже не обратила внимания на странное гуманоидное существо, что было за его спиной и махало руками, кстати, в те же самые моменты, когда стрела приблизилась к самому Окуясу, и когда Оля внезапно оказалась прямо рядом с ним.        И почему-то из сотен различных мыслей и воспоминаний, которые заставляли сердце истерично биться в грудной клетке, а глаза мокреть, хотя они были закрыты в попытке уснуть, лишь когда она начала вспоминать и думать об этом Окуясу, пульс подуспокоился, как и дыхание из нервного стало ровным и тихим. Она действительно успокоилась, думая о нём, отчего и быстро-быстро уснула. Да ладно…        Сон не снился. Ну, или она забыла его как только проснулась и посмотрела в окно. Персиково-розовый рассвет приятно освещал уютное, тихое Морио. Несмотря на то что, судя по всему, Оля проспала около пяти часов или меньше, она чувствовала себя вполне хорошо и будто бы даже выспалась. Брат наверняка проснётся ближе к двенадцати, так что пока она могла снять забытое вчера вечером на улице бельё и помыть посуду, ну и в целом прибраться на кухне или на заднем дворе… Лучше на заднем дворе.       Было прохладно. Аромат свежей росы и весеннего утра быстро помог разуму очиститься, холодком слегка покусывая коленки и бёдра, не спрятанные под тёплой пижамой. Одежда, вывешенная вчера сушится, как Оля и предполагала, слегка отсырели из-за росы. Но зато на сегодня прогноз погоды был благоприятным. Стоило поднять резиновые шторки, чтобы на встающем солнышке всё побыстрее высушилось… Наверное, так должно работать.        Стенд... Так называется драконоподобная громадина? А получится ли призвать его, ну… Осознанно? Может, попробовать стоит? Оля и не заметила, как в прихваченном – зачем? – с собой на улицу блокнотике, простым карандашом вырисовалась огромная драконья башка, смотрящая прямо на неё со злобно раздутыми ноздрями и каждой проработанной чешуйкой. Увидев его на листочке, девушка несколько раз моргнула, удивлённо вскидывая брови. Тут же она принялась вырисовывать того маленького дракончика. Да, кажется эти мордочки правда существовали, но видела их только она, русские мафиозники и… Тот парень, Окуясу. Значит, эти существа видят только определённые люди. Те, кто был ранен стрелой.        — [Set It Off]… - Пробормотала Оля, вытянув руку перед собой и зажмурившись. Было страшно. А что, если он в этот раз будет негативно настроен к ней? Она ведь никогда и не видела его в каком-то спокойном состоянии. Этот дракончик появлялся рядом только несколько раз, и эти несколько раз она никогда-никогда не забудет. А как они уезжали…

. . .

       Выбраться из Пулково было самым настоящим испытанием. Начиная с того, что добирались до аэропорта они тремя пересадками, хотя маршрут был всего лишь полчаса; им приходилось ставить точки, где они стоят, на трассе, в трёхста метрах от себя и прятаться в уличных туалетах, чтобы их не засекли. Увы, ощущения были не как в Иллюзии Обмана – это был чистый, искренний, почти животный страх. Оля понимала, что пусть пулевое ранение в плече брата и обработано, и закрыто кучей перевязок и пластырей, получено-то оно из-за неё, и она не позволит себе этому повториться. Ни за что, не снова. На её руках кровь, почти кровь её родных людей, и сейчас всё зависит даже не от неё, а от огроменной ящерицы, которая появляется когда ей вздумается…       …Шереметьево. Пересадка была лишь полтора часа – время, чтобы добежать от внутреннего терминала до международного, скрытно, быстро, чтобы не попадаться на глаза охране и прочим структурам, которые в данный момент точно ничего хорошего Оле и её семье не желают. Родители уже в безопасности, в Чехии. Так было правильнее. Расстаться и разъехаться на громадные расстояния. Это куда безопаснее, чем всем вместе куда-то ехать, лететь. Ещё был вариант отправить Олю куда-то в одиночку, но этот вариант быстро был отброшен – ни одна из программ обучения так наскоро бы её не приняла, а уезжать нужно было действительно скоро.       Набитый битком автобус отвёз их к самому трапу. Второй, но тем не менее, плотный по пассажирам, не позволил Оле с Даниилом влезть первыми. На вход они были самыми последними, и что уж говорить об уровне тревоги? Но вовсе не это было самым страшным, когда они покидали страну или когда проходили паспортный контроль в чужой. Страшным была неизвестность. Люди всегда боятся того, чего не знают или в чём не уверены до конца, и это мышление касается абсолютно всего, и тому, чего они не понимают, они начинают придумывать какие угодно объяснения, лишь бы эти объяснения в целом были. Но в их ситуации объяснения не получалось придумать.       Все эти жуткие вещи видела только Оля. Ни её брат, ни родители не видели того, что видела она – кошмарные существа, своры механических тараканов-жучков – и если бы она не начала с этим сражаться и её дракончик, невидимый, но слышимый и наносящий вред обидчикам, не проявил себя, её бы попросту закрыли в психушке, где мафия достала бы её в два счёта. А уж что было бы дальше – думать не хотелось вот уж совсем, хотя надо было.

. . .

      Дракон не появился. Дремота напала из-за угла и неожиданно. Прижатый к груди блокнот вывалился из рук, карандаш стукнулся о бетон. Волосы, вчера наскоро подправленные напротив зеркала, всё равно были достаточной длины, чтобы слегка прикрыть лицо от солнечных лучей. Ей бы очень хотелось, чтобы когда она приоткрыла глаза от яркого света, перед ней на коленях оказался бы Окуясу, осторожно поднимающий блокнот и карандаш, но увы – это был брат, вышедший снять вещи, и даже не заметивший придремавшую на скамье в беседке Олю. А проснулась она вообще только от шуршания вещей.       — Ой, доброе утро… Который час? – Спросила девушка, поднимаясь с места и поправляя одежду.       — Да десять где-то, я уже умыться успел и позавтракать, тебе тож приготовил. А чё вчера забыла снять, да? – Спросил Даниил в ответ, передавая вещи в руки младшей, сам же поднимая её блокнот и карандаш. — О, дракончики. Погодь… Ты своего рисовала?       — Да… И новенький… Маленький какой-то появился, но я не понимаю, почему их ты не видишь… А тот мальчик… - Оля ойкнула и спрятала лицо за грудой одежды, отправляясь в дом.        Почему она вообще о нём сейчас заговорила? Глупости это всё – ей сейчас ничего, ни с кем и ни от кого не нужно. Сейчас ей надо концентрироваться на учёбе. Переходные экзамены, а потом целая неделя для отдыха и того чтобы разобраться в себе и в происходящем. Повезло, что брат – понимающий, а не допытывающийся после каждого случайного слова “АПРОЧОЭТАТЫ”. Ну ляпнула и ляпнула, чёрт с ним, потом как-нибудь объяснит, если в этом вообще будет нужда.       Вещи разложены по своим местам, завтрак – съеден. Утренний быт в целом уже даже перестал надоедать. Около обеда позвонили родители и осколки семьи поделились впечатлениями от жизни. Оля коротенько рассказала про успехи в учёбе, и что она готова на все сто к переводным экзаменам, а Даниил поделился тем, что наконец закрыл все долги и теперь сможет спокойно и правильно распределять бюджет, ещё и помогать родителям по необходимости. О письме, которое до разговора с родителями в ходе дискуссии между сестрой и братом превратилось в посылку, они предупредили родителей – что сегодня сходят, повыбирают и отправят. Они понимали, что внезапные сюрпризы в их семейном положении сейчас ничего, кроме тревоги, не вызовут.       Родители тоже поделились тем, как у них идут дела. Отец смог быстренько зарегистрировать ИП и продолжает заниматься починкой машин, только здесь ему ещё и предоставили небольшое здание для этого, которое отделывать пришлось за свой счёт, но он, как общительный и рукастый человек, с лёгкостью справился с этим. А мама временно вернулась в торговлю. Отчасти. Теперь она работала администратором в локальной сети магазинов, не такая уж сложная работа, учитывая её жизненный опыт, но она чётко решила для себя, что как только дела подуспокоятся и всё встанет на свои места – она вернётся к социально-культурной деятельности. Как раз в местный Дом Культуры нужны методисты по работе с молодёжью, а в свободное от работы время она захаживает туда, поёт.        В общем, у всех всё было хорошо и даже очень. Никаких весточек от мафии или ещё чего похуже – спокойная, обыкновенная жизнь, пусть и по разные стороны земного шара, зато в безопасности. По крайней мере, так это выглядело... Раньше.        Они вернулись домой не слишком поздно. Было около пяти часов вечера, скоро должно было начать темнеть. Только вот бегая по сувенирным магазинам и делая десятки фоток на полароид, чтобы отправить родителям, младшие Захаровы напрочь забыли о том, чтобы купить немного обыкновенной еды. Да, курица, салат и пюре ещё оставались со вчерашнего дня, но молоко – кончилось, яйца – тоже, хлеба оставалось совсем чуть-чуть, а его как раз в пять второй раз возят в магазины!       — У нас нет яиц. – Громко заключила с кухни Оля, закрывая дверцу холодильника и высовываясь в зал.       — Говорите за себя, Ольга Алексеевна. – С умным видом хмыкнул, а затем гыгыкнул Даниил. — Сходишь?       — Конечно! – Сказала девушка, натягивая куртку. Нож в кармане немного утяжелял её, но она верила, что трогать его всё-таки не придётся. — Может чёт сладкого? А хотя не… Ну, на месте решу кароче, если будет списание больше ожидаемого – не удивляйся.       — Так, только не в кондитерку, нам ещё до аванса тянуть две недели! – Бросил вслед младшей Даниил, на что она лишь высунула язык, хихикая, а затем закрыла дверь с обратной стороны.        Прохлада, чуть более кусачая чем утром, щекотала щёчки. Прогноз погоды она, кажется, слушала менее внимательно – вечером сегодня обещали похолодание, а она об этом совсем забыла и слишком легко оделась. Ну ничего, всё равно идти всего три улицы. А вот что ей нравилось больше всего здесь – это то, как организованы переходы. И пусть она понимала, что водителям ждать по 90 секунд на красном точно не нравится, сейчас, со стороны пешехода, возможность перейти дорогу наискось на нужную сторону разом, а не выжидая по две минуты с каждой стороны, крайне прельщала.        — Те кто права выдал, сучёнок?! – Прокричала Оля, когда какой-то молодой дуралей на своём мотоцикле пронёсся у неё перед носом в моменте, когда зелёный только-только загорелся.       К счастью, её раздосадованный комментарий остался без внимания – улица была абсолютно пуста. Настолько, что аж слегка тревожно стало. Суббота, вечер… Но и окраина города, и не такой уж вечерний вечер – наверняка весь молодняк просто собрался в центре. Так себя было удобнее успокаивать. И даже тот паренёк на мотике уже не казался противным, а спасительным. Только рёв мотора уже давным-давно умчался прочь, оставляя за собой… Впрочем, ничего не оставляя за собой.        Ошибкой теперь казалось не взять с собой наушники. Оля и так не особо любила гулять по улицам без музыкального сопровождения, но обычно хотя бы шум улицы – людей, автомобилей, животных – хоть немного работал в качестве фонового эмбиента. Сейчас же тишина и пустота, в которой ненароком случайно можно было услышать что-то излишне тревожное, давила на уши и на плечи. До магазина оставалось пройти всего одну улицу, следующий поворот уже приведёт её к заветному свежему хлебу…       — Девушка.       Острое, громкое, низкое, мужское – раздалось из-за спины так, будто её не звали, а уже насадили печенью на перо. Судя по тому, как именно это прозвучало, между ними была ещё пара метров. Только вот самой Захаровой отбегать некуда – она по обыкновенной своей привычке стояла почти у самой-самой дороги. Отступать просто некуда. Девушка крайне осторожно сделала шаг назад и полуобернулась, пытаясь разглядеть в уже сумерках отрицательно настроенного мужчину. Пока ещё не нападающего, но нет никаких гарантий.       — Доброго вечера! – Приветливо начала Оля, разглядев наконец парня.       Это был не Окуясу. Юноша на вид чуть старше, с ярковыраженными скулами, светлыми волосами уложенными наверх, выглядел явно негативно настроенным, хотя девушке хотелось верить, что ей всего лишь кажется, из-за освещения и того, что он выше неё сантиметров на двадцать. Его одежда напоминала школьную форму старшеклассников…       — Мы с вами соседи, если не ошибаюсь, да? Вы вчера с моим братом младшим подружились. – Парень нагнал её в момент, когда загорелся зелёный свет и они вместе пошли в магазин. — Мы просто недавно переехали, участок, дом ещё в нормальное состояние потихонечку приводим. А вы тоже со старшим братом живёте, да? И участок у вас прибранный, хороший, красивый. В целом, брат тоже. Да и вы…       — Я теряю нить разговора. – Сквозь зубы почти прошипела Оля, выдерживая расстояние. — Можно ближе к делу?       — Я слышал, что русские дамы холодные, но…       — Вам что надо от меня и от моего брата?       — Гм… От вас ничего, а вот ваш брат…       Тишина повисла слишком резко и неожиданно. Оля хотела перебить говорящего, но он сам загадочно замолк – и зря. Этим своим резким молчанием он дал ей глупое время на раздумья, и раздумья привели её в неправильную сторону. Тёмное лезвие не сверкнуло в темноте, но вложенный в руку нож для уплотнения удара, в кулаке прошёлся прямо в челюгу незнакомцу. Старший, по всей видимости, Ниджимура, слишком мало верил слухам про русских.       Он отлетел в стену от удара, и только потом девушка заметила, что поверх её руки появилась огромная драконья лапа. Нет, действительно огромная! Она была размером чуть ли не с половину Оли, крупная, но не утяжелявшая и не сковывающая движения. Странное горящее чувство проснулось где-то внутри, его хотелось вытряхнуть, избавиться от него. Будто бы душа чесалась и тлела, падая ниже, вниз, вглубь…       — С-сильный удар… Только не твой… Умеешь управляться с этой штукой? Хотя нет, наверняка нет… - Хмыкнул парень, поднимаясь и вытирая потёкшую с губы от удара кровь.       — Мой. Просто не напрямую… Теперь мне точно всё ясно. [Set It Off].       Как только эти слова сорвались с её губ, весь накапливаемый за последние месяцы гнев ринулся наружу. Злоба, каждая капелька негативной эмоции, каждое вскипание даже просто от стресса из-за непонимания материала, всё это, наконец, нашло выход. Как будто бы волна мурашек прошла по всему телу, и громадина наконец явила себя.        Отделившись от хозяйки, дракон наконец появился во весь размер. Раньше он действительно казался размером с парочку машин, однако сейчас было вполне понятно, что дракон намного больше. Его макушка и самый верх рожек были на уровне крыши двухэтажного здания. Морда, громадная, размером уж точно с капот волги, прикрыла собой хозяйку, лапой прошкребая под собой асфальт. Хвост шумно бухнулся, образовывая вместе с мордой кольцо вокруг Оли.       — В-воу… Постой, стой, эй, эта штука… - Старший Ниджимура испуганно отшатнулся, вжимаясь в стену переулка. — Я-я ж пошутил, я ничего против вашей семьи не умею! Я сам младшего воспитываю почти, т-ты это…       — Меньше болтать надо было. Приколист ёбаный. – Девушка провела рукой по голове дракона, нежно поглаживая чешуйки. — [Спрячься], дорогая. – Сказала та, прикрывая глаза, после чего дракон спрятался. — А теперь серьёзно. Ты меня не просто так, сука, отвлёк, я просто за хлебушком вышла, а ты доебался. Чё сейчас с Даниилом?       А теперь щелчок ножа правда прозвучал... Вместе с резким ударом с ноги, который вывел теперь уже Олю из равновесия. Ему не было никакого дела до того, что она, вроде как, девушка, и её, вроде как, некультурно избивать, и до центра города совсем недалеко – любой мимоидущий мог заглянуть на эту улочку и увидеть все-все непотребства. Парень явно ожидал от неё уязвимости, слабости и никчёмности. Даже если он видел её, возвращающейся с учёбы, хрупкой и беззащитной, он точно не думал и не знал о том, что она уже успела пережить.       — Уёбок. – Прорычала себе под нос на русском Оля.       Жалко чёрную кожанку – от переката она набрала на себя слишком много пыли. Конечно, сама по себе она бы ни за что не одолела и даже не завалила нападавшего, но вот то, что она только что призвала и отозвала – точно могло её защитить. Видимо, старший Ниджимура считал, что из-за огромных размеров и неопытного владельца, у стенда будет низкая мобильность, он будет неповоротливым и неуклюжим, однако же он крайне ошибался.       — Первая ошибка – ставка на неопытность противника. – Профырчала Оля, подскакивая и бросая нож в парня, мельком пробормотав себе что-то ещё под нос.       — Не бери меня на слабо, малолетка! - Нож пролетел мимо, но Ниджимура крайне напрягся, когда понял, насколько близко он был к его лицу и волосам. Через пару мгновений он почувствовал тяжёлое дыхание прямо за своей спиной, такое, будто бы в спину ему дышало стадо буйволов. И он всё понял. — Э-эй!-       — Вторая ошибка – неосведомлённость о… Работе… Стенда. – Размеренно произнесла девушка, поймав обратно уже сложенный ножик, который отправила в карман. — А теперь отвечай. Что сейчас с моим братом?       Как по заказу, на плечо Ниджимуре на плечо капнула слюна дракона, который для убедительности ещё и смачно фыркнул, набирая гортанный рык. [Set It Off] явно не собирался шутить с ним. Шаг влево, шаг вправо и всё могло кончиться крайне плачевно. По крайней мере, убедить в этом парня было целью Оли. Она-то прекрасно знала, что любой урон, нанесённый её силой, ненастоящий. Оставляет боль, но не оставляет даже шрама. Ниджимурам это неизвестно. Она не рассказывала об этом Окуясу, значит и знать об этом человек, представившийся его старшим братом, не может.       — Да пошла ты, деваха самоуверенная! – Рыкнул парень. — Я, Кейчо Ниджимура, не собираюсь под твою дудку плясать! Брат твой может хотя бы полезным стендом обзаведётся, а если не повезёт…       Дальше он не договорил. [SiO] цапнул его прямо за плечо, из-за чего заорал Кейчо на всю улицу. Сегодня Оля без хлеба к ужину, а если не поспешит – то может остаться и без брата! Она давно догадалась, что стенд – это такая штука, которую получает далеко не каждый. Она помнила, что стало с её коллегой, которую тоже царапнуло той золотой стрелой. А если это зависит от иммунитета человека? Тогда Даниил…       — Вперёд. – Властным, низким голосом сказал Дракон. Оказалось, что ящерка мужского пола, потому что звучал бархатный бас, а не нежный голосочек.       Вслед за словами громадины, Оля ощутила, как сам дракончик рассеялся, а за её плечами распахнулись большие драконьи крылья. Буст на скорость? На полёт? Да не важно – справлялась она с ними, как со своими родными, будто бы всю жизнь была с ними. Счёт шёл на секунды, если не милисекунды. Успеть домой, успеть домой, пожалуйста… Только не…       Дверь Оля распахнула чуть ли не с ноги. Крылья рассеялись за спиной. Тишина, болезненная, жуткая тишина в доме пугала, напрягала. Чужие следы от обуви, но не сама обувь, на входе напугали ещё сильнее, чем тишина.       — ДАНЬ! – Выкрикнула во всё горло младшая Захарова, надеясь услышать хотя бы стон в качестве ответа.       Но её встретила холодная тишина. Болезненная.       — ДАНЯ!!! – Ещё громче, на грани с истерическим воплем, почти разрывая гланды, орала на весь дом Оля.       — Оля! – На пороге дома, у самой двери, будто бы изниоткуда появился Окуясу. — Что случилось? Я проходил мимо и-       — Это ты и твой брат?! Зачем?! Что я вам сделала? А если мой брат недостоин!? – Захарова резко развернулась, ухватывая Ниджимуру за воротник. Парень заметно напрягся, но даже не перехватил её руки, лишь опечаленно глядя на неё.       — Это не…       Оля вскинула брови, оглядывая ещё разочек всего-всего Окуясу, прежде чем поняла, что ни стрелы, ни лука при нём нет. Он мог бы успеть сбегать домой чтобы положить их там, но его лицо говорило всё за него – он не был причастен к глупым басням его брата. Разве что есть стенды, способные действовать на расстояниях, отдельно от владельца или по заранее отложенному таймеру…       Болезненный стон раздался из комнаты брата, будто бы спасительный сигнал маяка. Резко отпустив воротник Окуясу, Оля отбросила кеды на середине коридора и полетела – теперь фигурально, а не буквально – в комнату. Шрам на руке, такой же как у неё, но уже затянувшийся, значит пырнули его ещё давненько.       — Дань, Даня… - Девушка подскочила к кровати, где её брат лежал и просто листал рилсы, спокойно никого не трогая, пока кто-то не вмешался в его обыкновенный вечерний быт.       Лишь краем глаза она заметила, что никакой реакции на присутствие Окуясу не последовало. Вывод был один – Он действительно непричастен, и правда просто шёл мимо. Но это-то не так важно. Быстро осмотрев рану и измерив ладонью температуру лба старшего брата, Оля пришла к выводу – брат оказался достоин. Теперь раскрытие стенда – это лишь вопрос времени. Может, она ему поможет в этом, может Кейчо, а может…       — Всё… Нормально… Ток я как будто бы переродился только что… Хорошо хоть не в слизь. – Рассмеялся тот, поднимаясь с кровати. — Только шатает…       — Отдыхай, отдыхай, братишка, я-я… Это… Чаю, может? Лимонадика? Может у тебя сахар упал? – Спросила Оля, снимая куртку и складывая её подкладкой наружу. — Принести?       — Да просто чаю с ложкой сахара будет достаточно. – Отмахнулся старший. — А это кто? Ты друзей завела среди ровесников наконец?       — А… Ага, да, это Окуясу, он по соседству как раз живёт. – Несколько раз интенсивно кивнула та, поспешно выталкивая Окуясу из комнаты. — Ща всё принесу, братиш!       Дверь в комнату брата закрылась за спиной Захаровой младшей и она свела брови на переносице, недоверчиво глядя на Ниджимуру. С одной стороны – его старший брат только что угрожал Её старшему брату. А с другой – Окуясу оказался здесь и, наверное, если бы не присутствие левого человека – его – то Оля бы просто заистерила и не нашла выхода из ситуации. Хотя вроде бы и ситуация сама решилась…       — Пойдём… Чаю тебе налью что-ли… Тоже. – Встряхнув плечами, Оля повесила куртку на вешалку на входе и провела Окуясу на кухню. — Тебе сколько сахара?       — Три, если можно… - Сказал паренёк, невинно и немного стеснительно усаживаясь за стол на самом уголочке. — А почему ты с братом… Одна живёшь? У вас тоже что-то случилось?..       — Это… Личное. Всё нормально. – Отмахнулась Оля, поставив чайник греться. — А чё у тя брат пизданутый какой-то? Кейчо Ниджимура, да? Я за хлебом шла, а он сказал что моему брату сейчас пиздец тут приходит. Эт чё такое, Окуясу? Мне казалось, так дела не делаются. – Девушка слегка нахмурилась.       — А, это… Прости… Я рассказал ему о том что вчера было, и о стенде твоём… Он проверить хотел, наверное, да?.. – Младший Ниджимура опустил взгляд в пол. — Я могу тебе показать, почему мы так делаем. Всех стрелами тыкаем. Но ты должна пообещать мне, что-       — Погоди, Окуясу. Я не знаю, как у вас тут, в Японии, принято, но обещаний наперёд у нас давать не принято. Особенно после того, как чей-то член семьи угрожал другому члену семьи. Расправой с вообще третьим членом… - Брови на переносице Захаровой младшей сошлись ещё ближе друг к другу. — Давай договоримся так – мы не берём друг с друга обещаний раньше времени. За редким исключением. Но я не думаю, что это редкое исключение когда-либо вообще произойдёт. Так что просто скажи мне, что у вас в семье и почему Вы с братом живёте вдвоём. Потом расскажу и я. – Решительно сказала та, опираясь на столешницу и теперь, из-за разницы в положениях, глядя на Окуясу сверху вниз.       — Что ж… Было бы куда проще показать, но… Несколько лет назад наш отец служил кое-кому. И этот кое-кто был сильным обладателем стенда, а вдобавок ещё и вампиром…       — Вы с Кейчо вампиры? – Щёчки Оли налились слабеньким румянцем, который она поспешно попыталась скрыть, прикрывая нос и щёки ладонью. — Я…       — Нет, нет, мы не вампиры. И наш отец вампиром не был. Дело в вампирских силах того, кому служил наш отец. Он посадил в его голову страшного паразита, из-за которого он ему подчинялся. Конечно, мы жили как в шоколаде, много денег и все дела, но в какой-то день наш отец… Он… - Окуясу опустил плечи.       Девушка обеспокоенно встрепенулась, но не решилась сделать шаг ближе. Отец. Самая тяжёлая тема для неё, болезненная и трепетная, ещё когда они жили все вместе, она не могла представить, что с ней стало бы. Тема родителей, особенно, когда они на расстоянии, терзала за душу сильнее чего угодно.       — Он..? – Вопросительно продолжила Оля, чуть наклонившись вперёд.       — Превратился в странное существо. Зелёное, мерзкое, похожий на демона каппу, но только хуже, уродливее… И это всё из-за этих стендов. Мы с братом решили, что если стенды сделали нашего отца таким, то должен найтись и тот, который сможет его спасти. По крайней мере, сначала мы так думали. Но ни один стенд не мог ни исправить его, ни навредить ему. Он восстанавливал себя каждый раз, какой бы маленькой частички от него не оставалось. – Ниджимура прикрыл глаза рукой, пытаясь не давать слабины перед Олей. — Сейчас мы с братом ищем другой выход. Ищем какой-нибудь стенд, который мог бы просто закончить его страдания… А то это… Очень тяжело и просто невыносимо…       Чайник начал вскипать, потому Захарова развернулась, вытирая навернувшиеся слёзы и снимая свисток. Она осторожно взяла две кружки и заварила чаёчек из пакетов. Три ложки сахара для Окуясу и одна для брата. Для себя Оля заварила чай без сахара. Вытянув из серванта печеньки и конфеты, привезённые ещё из России, она поставила перед Ниджимурой кружку с самым сладким чаем и по привычке погладила его по голове, прежде чем отнести чай и пару печенек брату. Лишь в коридоре она поняла, что сделала, но не почувствовала от этого никаких угрызений совести.       — Болтаем с Окуясу, всё хорошо. Ты тут как чё? Никаких изменений в теле не чувствуешь? – Спросила Оля, поставив на прикроватную тумбочку Даниилу чай и блюдце с печеньем. — Ты если что зови, братанчик, я тебе всё поясню-объясню. Или Окуясу…       — У него тоже есть эта штука? – Спросил обеспокоенно Даниил.       — Да… Но он хороший, честно! Это называется Стенд. Давай, зови если чё. – Захарова быстро смылась из комнаты брата, чтобы не получить триста тысяч предостережений, хотя вроде как Даниил доверял ей, но всё равно, ей не хотелось лишних разглагольствований.       Окуясу сидел на кухне, глядя в кружку и перемешивая уже растворившийся сахар, только гоняя блики по поверхности ароматного чая. Девушка присела рядышком с ним, пододвигая стул поближе и теперь уже добродушно улыбаясь. Пока ещё не касаясь ни его рук, ни ноги, лишь глядя ему в глаза, выжидающе и осторожно.       — Найдём решение вместе? – Резко вкинула Оля, после чего чуть покраснела. — Ну… Просто… Твой брат меня, честно говоря, напугал, очень-очень. Но я бы правда хотела дружить с тобой. – Она пододвинула блюдце со сладостями ближе к парню. — Угощайся. Русские сладости. Алёнка тут, золотой ключик, ирис кис-кис… Только осторожнее с ирисками.       — Да ты… Не обязана… - Окуясу помотал головой. — Твой стенд на башку влияет, это никак не поможет, посмотрим, что у твоего брата там ещё… Но… Эх… Всё это кажется каким-то бесполезным топтанием на одном месте. А Кейчо как будто бы… С ума сошёл на этой теме… И я не знаю, что с этим делать. – Он осторожно потянулся за шоколадкой “Алёнка” и начал её распаковывать, шурша.       — Окуясу. – Девушка положила руку на плечо того, воодушевлённо улыбнувшись. — Я лишилась родителей не буквально. С ними сейчас всё хорошо, они в Чехии, они живы, просто далеко от меня. Я лишь отчасти понимаю то, что ты чувствуешь, но больше ты это в одиночку переживать не будешь. Даю слово. – Она бережно опустила руку по его плечу, поправляя одежду. Вернув руку на стол, она выставила мизинчик. — Дай мизинец.       — А?.. – Юноша неуверенно вытянул руку на стол.       — Обещание на мизинчиках. У нас так делают. Давай. – Оля бережно охватила его мизинец своим. — Вот так вот. Теперь мы пройдём через всякую хуетенюшку вместе! По крайней мере, ну… По мере возможностей! Не в минус себе только. Хорошо?       — Х-хорошо…       Чёрно-розовый дракончик юкрнул из-под штанины Оли, материализуясь словно из пыли. Не мурча и не издавая ни единого звука, он полез, как игривый котёнок, по штанине Окуясу, однако он был слишком удивлён тому, как к нему относится девушка. Слишком нежными казались её прикосновения и слишком быстро развивались события, но это не то чтобы его смущало… Наоборот, удивительно нравилось.       — А вы держите связь с братом? Он просто… Я его вроде как побила чуть-чуть… - Захарова почесала затылок, опуская взгляд в чай и делая глоток.       — Да, он позвонил мне, пока ты относила чай Даниилу! Он уже дома, всё хорошо! – Закивал Окуясу. — Да и я наверное уже пойду… А как котика зову-       — Котика? – Вскинула брови Оля, отодвинувшись, чтобы посмотреть, кто там устроился на коленках у Ниджимуры и замерла, обомлев. — Вот чёрт, я же даже его не призывала, это что?! [Брысь]! – Махнула рукой девушка, проводя по хребту дракончика, будто бы интенсивно гладя, однако вслед за проведением ладони он рассеялся. — Извини, я не понимаю, почему не контролирую его, вроде бы сегодня научилась…       — Это достаточно долгий процесс! Я вот свой стенд обуздывал недели три, при ежедневных-то тренировках! Это вообще правда тяжело, но я научу тебя, правда. И- - Парень не договорил. Телефон в кармане внезапно зазвонил. — Йоу, братан? Чё такое?       Голос из трубки Оля старалась не подслушивать, да и японскую речь искажённую связью она не то чтобы хорошо разбирала, однако Окуясу отчего-то отставил в сторону кружку с чаем и встал из-за стола. Девушка аккуратно ухватила его за край рукава, и, закончив, он убрал телефон в карман.       — Брат хлеба купил… Сказал прийти, вам принести… Я быстро, честно. – Кивнул Окуясу. — Чай простыть не успеет! Ой, остыть… Ну я пошёл!       — Не задерживайся. – Покачала головой Оля, отставляя в сторону кружку и сложив руки на коленках, пока ждала Ниджимуру.       Маленький дракончик появлялся по своей воле, с этим надо было что-то делать. Может, если она научится его контролировать, то и он до более заметных размеров вырастет, как чёрно-красная громадина? А если он будет более заметным, то и видеть, если он случайно появился рядышком, станет легче. Он слишком надоел своими внезапными и незапланированными появлениями, смущать Окуясу не хотелось, совсем. А то он и так бедненький от широкой приветливой русской души шокирован…       А вот шоколадку – заметила девушка – всё-таки съел. Целый блок был куплен с собой, и, вообще-то, куплен он был для восстановления сахара Даниилу в экстренных ситуациях, но они бы не обеднели, если б парочку штучек утянул домой Окуясу. Уж Оля-то теперь точно хорошо знает, каково это – жить без родителей. А учитывая полную ситуацию дома у Ниджимур(склоняется ли вообще их фамилия?), хотелось делать всё, что в её силах, чтобы помочь.       “[Want] – Хотеть? Желание? Как ваще эту залупу ебаную этимологически разбирать хуёмоё? – Мысленно разговаривала с самой собой Оля, рыская по текстам песен группы Set It Off. — Аа, понятн…”       — Чё нахуй? – Вскинула брови девушка, открывая на телефоне текст с русским переводом.       Песенка была миленькая-добренькая, немного с непонятным посылом, но тем не менее, что-то связанное с недоступной любовью вполне понятно прослеживалось. В песне. Не хотелось ей совсем, чтобы это прослеживалось и в её жизни. Вряд ли у них с Окуясу вообще хоть что-то получится! Они ведь просто соседи. И не более..?