Дорога к пустоши.

• ━──── • • ────━ •

      — Закройте рты, мать вашу! — раздражённый голос действительно прерывает все громкие разговоры в салоне автобуса. Молодая учительница Мисс Браун на грани того, чтобы вышвырнуть двух нарушителей всеобщего покоя. — Тозиер! Нишимура! Вы сейчас докричитесь и в лучшем случае побежите следом за автобусом, а в худшем Рики сядет рядом со мной, а Ричи — в самый конец автобуса! Соблюдайте тишину во время поездки, нам ехать до озера ещё два с половиной часа. Все устали, — женщина нервно распаковывает шоколадный батончик и заедает стресс, пока старшеклассники ловят тишину.       У десятиклассников школы Каско Бэй неизменная традиция отправляться в четырёхдневный отдых-поход на берег озера Чемберлен в самом начале летних каникул, так что следом за заказным автобусом едут ещё несколько. Для подростков задача выжить и показать, способны ли они существовать без средств связи, заготовленных продуктов и прочей техники. Но зная Нишимуру Рики и Ричи Тозиера, они первые взберутся на самые высокие деревья и будут ловить интернет, чтобы проверить свои активные соцсети. Для подростков двадцать первого века практически невозможно прожить без телефона — и это не плохо, ведь год за годом меняется всё, в том числе и менталитет. Многие старшеклассники также боятся оставаться наедине с природой — где инструкция по выживанию вообще? Например, сестёр Марш пришлось силком тащить в поход, ведь они были готовы разорвать документ на соглашение. Но Рики поспособствовал и пообещал влюблённой в него Даниэлль поцелуй — только в щёку! Как стебёт его Ричи — Рики просто жалкий девственник, нецелованный и нетраханный. И Ричи же вообще секс-машина, зная его, Нишимура только посмеяться в лицо может. Но у каждого с собой по две пачки презервативов и смазка в походном рюкзаке. Готовы ко всем трудностям. Вообще, Рики планировал сразу же после окончания учебного года свалить к бабушке за город и задротить на игровом компьютере, но его планы оборвали на четыре дня. Причём это был Ричи, без приглашения влетевший в его дом со словами: «Мисс Нишимура, а Рики дома?» Коронной фразой стало то, что Тозиер надавил на слабость.       — Смотри, он опять селфи делает! — Ричи тормошит друга за плечо и усмехается быстрой реакции.       Ведь серьёзно, Нишимура мгновенно оборачивается на предмет своего воздыхания — розоволосого корейца, сидящего в футе от него. Ким-мать-его-любовь-всей-жизни-Сону — именно так, без преувеличений. Сердце-то со всей дури бьёт по вздымающей грудине и заставляет противно-сахарно улыбнуться. Ричи толкает юношу в плечо, заставляя едва вывалиться и вцепиться за мягкое бедро Сону, чтобы удержать равновесие и не пасть лицом на грязный пол.       — Нишимура! — вскрикивает Ким, роняя свой айфон себе под ноги. — Будь аккуратней. Вам же сказали вести себя тише.       — Да-да, Рики, — из-за Сону выглядывает нахальная морда Беверли. И именно её из сестёр Марш он не переносит на дух. Рики только натянуто улыбается и с ветром от скорости прижимается к своему креслу под смешки Ричи.       И всё же тишина, когда замечательный дуэт вместе — невозможное. У Тозиера есть привычка, в край раздражающая Рики, его лучший друг — человек, любящий издеваться над ним. То есть, юноше нужно быть начеку, вертеть головой и не моргать, чтобы не пропустить очередной подставы. За себя он, конечно, заступается, даже методами поизощрёнее. В прошлый раз, когда Ричи нарисовал перманентным маркером на лбу спящего Рики член, парень ответил ему тем, что на обеденном перерыве в столовой подсыпал в молочный коктейль слабительное. Урчание живота и несварение желудка было слышно с последних рядов, а чёрное смазанное пятно на лице видно за милю. Каждый старшеклассник знал, что эти придурки подшутили друг над другом. Но Рики было стыдно светить своей физиономией перед карими большими глазами парня из параллели… Сону тогда беспечно посмеялся над ним и спиртовой салфеткой попытался стереть неудачный рисунок. Сердце Рики в мгновение приобрело суперсилу, выдерживающую замыкающие удары от нежной улыбки на устах в форме масти черви.       Он влюблён, безостаточно и ничтожно, в парня, которого знает только второй год после перехода в старшую школу. Сону поразил его своей улыбкой и голубыми, как дневное небо, волосами. Но сейчас они розовые, как средний цвет в баночке со сладкой ватой. И, кажется, ещё краше, ведь любой яркий цвет — его цвет. Сону к лицу и мятный, и жёлтый, и фиолетовый. Те цвета, в которых он являлся перед Рики и сводил с ума с одного только взгляда… Ещё его щёки: пухлые и нежные, словно у одомашненного зверёнка, хомяка или кролика, например.       Однажды на совместной паре по физкультуре он очаровался ещё больше, видя мягкий живот вместо пресса. До чего же довёл этот вид юношу — до тряски и красных щёк, в которые нахально его тыкал Ричи. Проболтаться перед Тозиером о своей влюблённости — грех. Ведь парень даже и близко не знает значения слова «никому». Но благодаря не закрывающемуся рту Ричи, Рики словил хоть намёк на взаимность.       Смотря на рядом сидящего Сону, Нишимура хочет взвыть от того, как сильно мечтает зажать фигуристое тело у какой-нибудь стенки и пробежаться сухими губами по тонкой шее, чтобы собрать каждый дюйм, наверное, сладкой кожи.       Рики уже давно не печется о том, что ему нравится именно юноша, а не девушка, например, одна из десятка его одноклассниц. И побороть свои внутренние сомнения помог Ричи — ожидаемо, потому что лучший друг с детства мнётся возле их одноклассника Эдди Каспбрака. Мальчишки, что с начальных классов дразнят как маменькиного сынка. И виной всему сама мисс Каспбрак со своей гиперопекой и самовнушением, что её единственный ребёнок больной с ног до головы. У Эддса астма, но, как подозревает Ричи, юноша напросто пользуется разведённой с какой-то химией водой.       Бедному парню даже не дают общаться с одноклассниками, ведь все они — один большой вред! А с Ричи тем более — он малолетний хулиган и показатель всего грешного, сборник болезней и бактерий.       Нередко и Рики, и Ричи приходилось бороться с невменяемой дамочкой и сидеть в кабинете директора. Слушать про себя лестные слова и улыбаться как вне себя, ведь каждое её высказывание — чушь. Мисс Каспбрак обвиняла Ричи в насильственных действиях по отношению к её сыну. Парень всего лишь-то промахнулся и разбил Эдди нос, а потом носился по медкабинету с единственным спиртом для обработки и ватой, чтобы заткнуть кровотечение и успокоить дрожащего юношу. Медсестры, как обычно, не было — она находилась в буфете, но когда пришла, то вынуждена была вызвать скорую и ненормальную мамашу. Директору с силой пришлось отговаривать мисс Каспбрак от заявления — мальчики просто играли в мяч, такое со всеми бывает. Но нервы Ричи знатно помотали, ведь он припёрся домой к Рики и нылся без остановки, как ужасна его будущая тёща.

You and me is more than a hundred miles

You and me is more than the grey sky

You and me is more than the lonely days

It's our time to go.

      — Dance with me, one more time, — читает Рики по пухлым устам, сияющим в улыбке, и замечает, как юноша подмигивает в камеру и двигает руками на груди, шепча дальше текст песни, а рядом под бит толкается плечом в плечо Беверли. — Идеально! Только Дани не видно, эй, ты где там? — Сону складывает губы бабочкой и, придержав ремень, утыкается головой между кресел, где посапывает одноклассник, и Даниэлль пыхтит, пытаясь поправить пучок на густых волосах.       — Что? Чёрт, у меня резинка запуталась, — Дани наклоняет голову вбок и дёргает за тонкую резинку. — Сейчас ещё и Эдда разбужу!       — Ты пищи меньше, идиотка, — Беверли расстёгивает ремень, оглянувшись, чтобы мисс Браун не заметила. — Привстань.       Даниэлль с психом дёргается на месте и поднимается на прямые ноги, едва головой задевая полки для вещей. Ещё бедром толкается в чужое плечо. Но Эдди лишь фыркает и отворачивает голову. Рики с усмешкой наблюдает, как старшая сестра Марш аккуратно распутывает светло-русые волосы и вытягивает чёрную резинку, а Сону рядом смеётся, не смущаясь своей широкой улыбки, что мелькает в камере телефона. Рики срочно нужны эти кадры…       — Что у вас там происходит? Ким, Марш! Будьте тише, уже пол-автобуса спят, — шипит на компашку учительница и вытягивает руку, сжатую в угрожающий кулак.       — Раскричались, — поддакивает Тозиер, выглядывая из-за Рики и подмигивая однокласснице, девушка одаривает его раздражённым, хмурым взглядом и вытягивает средний палец. — Оригинальная, детка.       — Пошёл на хер, Тозиер, оригинально? — бухтит Даниэлль, а глазками-то в Рики стреляет, чуть стушевавшись от давления юноши. На её голове наконец-то какой-никакой порядок, держащийся в низком хвосте. — Ты меня бесишь, придурок.       — Всегда пожалуйста, Даниэлль, — и нахально подмигивает, резко вскрикивая от удара в плечо от Рики, умершего от того, что Сону улыбнулся ему и что-то там сказал, что, собственно, и слышно не было из-за шума, проникшего в салон с улицы. — Ты что, эпилептик ненормальный?       — Не позорь меня, Тозиер! — театрально задрав нос и указательный палец, низким голосом выдаёт Нишимура. Ричи, подобно коту из переделанной версии картины «Крик», держится за голову и в немом возгласе раскрывает рот.       Десяток секунд в молчании — необычно и тревожно, потому что Ричи поджимает свои обветренные губы и глядит в окно, как невидящее свет существо из какой-нибудь книги Стивена Кинга.       — Сону! — зовёт подростка Тозиер, перегибаясь через колени своего соседа. — Ким, мать твою, — и Сону рефлекторно дёргается, наклоняясь к Ричи. — Ты знал, что…       Рики не слышит, потому что автобус дёргается от ещё одной кочки на неровной дороге, и когда юноша приходит в себя, то Тозиер уже сидит на своём месте, включая и выключая значок мобильного интернета на экране смартфона.       — И что ты ему сказал?       — Узнаешь, — без интереса отвечает Ричи, чуть приспускаясь на кресле, чтобы поудобнее устроиться.       Из Каско Бэй они выехали в десять, а сейчас, когда до озера остаётся меньше часа, на мобильных часах четыре, почти пять. Из-за сборов с самого утра Рики утягивает спать на каких-то жалких сорок минут, чтобы скоротать время, ведь Ричи беспечно теряет интерес к происходящему, а Сону, на которого можно посмотреть, повёрнут к своей подруге и говорит с ней о чём-то.       Тозиер, словно назло, не выключает музыку от мобильной игры и не подключает наушники, тыкает ещё своими пальцами по экрану и фырчит от проигрышей. Рики стоит огромных усилий не повернуться и не заорать ему в лицо о том, какой он идиот! Сам не спит и другим не даёт… Кто так делает вообще?       Ричард Тозиер.       Автобус останавливается с шумом у развилины путей, ведущих в лес и к берегу. Подростки копошатся и шуршат своими пакетами с остатками еды для дороги. Рики просыпается от того, что лучший друг бьёт его легонько в плечо и указывает на собирающихся старшеклассников и мисс Браун, краснеющую из-за раздражения, ведь никто не слушает ее. В её руках походный громкоговоритель, в который она бухтит и наконец-то всех успокаивает.       — Итак! Сели обратно на свои места и слушаем меня, — женщина кладёт свободную руку на бок и осматривает всех, чтобы не просчитаться. — Все на месте… Слушаем внимательно! Эти четыре дня я отвечаю за вас головой перед вашими родителями, вы должны это знать. Чтобы в дальнейшем было меньше проблем, прислушиваемся ко мне, и даже если вы хотите отойти дальше от нашего участка на десять футов, то предупреждаем меня, — мисс Браун вглядывается в последние ряды кресел, натыкаясь на парней, неотрывно слушающих её. — Тозиер, Нишимура, парни, прошу вас, ведите себя нормально, вы же хотите провести хорошо эти дни. Вообще, это касается всех, так что… Вы меня поняли? — и в ответ хор, кричащий «да» и хлопающий в ладоши от предстоящих выходных.       Ещё чуть-чуть, и на улице проявятся признаки заката, но пока небо только сгущается и темнит лесные участки. Старшеклассники не спеша выходят из заказного автобуса, по номерам разбирая цветастые чемоданы. Рики выползает самый последний, с хмурым лицом из-за упавшего настроения после насильного пробуждения, хватает свой чёрный багаж и выравнивается в линию рядом с Сону, потому что Тозиер вклинился в самую середину. Солнце только садится, но это не мешает Рики щурить от света глаза и устало облокачиваться на шаткий чемодан. А вот Ким рядом с ним цветёт проклятой орхидеей и улыбается навстречу лучам солнца. Его тёмно-красный багаж жмётся к бедру Рики, потому что их всех скучковали друг рядом с другом.       — Ты чего такой недовольный? — по-наивному наклонив голову, спрашивает Сону и рассматривает смуглое лицо, отдающее в свету горным мёдом.       — Всё в порядке, — Рики улыбается — и искренне, потому что рядом стоящий юноша подбадривает его своим нежным голосом, что медлительно бежит мурашками по коже.       — Теперь поговорим об условиях, — Браун ходит назад-вперёд, пересчитывая по новой своих подопечных. — Вас тридцать человек, а палаток, вы сами понимаете, меньше: около четырнадцати. Селимся в них по два-три человека: девочки с девочками, мальчики с мальчиками. Без вопросов! Это для вашего же комфорта, так что это никакое не ущемление. Сейчас решайте кто с кем и после подходите ко мне, я вас запишу, — Рики с трудом смотрит в сторону Тозиера, мило порхающего рядом с другой компанией, и хмыкает.       — Может, вместе будем? — его недовольство прерывает чуть дрогнувший от неуверенности голос Сону.       — Вместе? — немного отупело переспрашивает Рики, миллионно прокручивая в голове всю небылицу.       — В одной палатке. С Дани или Бев я не смогу; Эдди вообще с кем-то договорился, а тебя я более-менее знаю. Ну, как тебе? Или ты с Ричи? — видя подходящего к ним Тозиера, тараторит Сону и вжимает голову в плечи от неловкости.       Одного взгляда на Сону хватает, чтобы мысленно послать Тозиера и схватить прекрасную ладонь в свою. Рики губами шепчет другу, чтобы он убирался — у него тут личная жизнь настраивается. И Ричи его понимает, пожимает плечами и разворачивается с усмешкой и тихой удачей. Была не была, они всё равно пересекутся через полчаса — точно.       — Мисс Браун! Запишите нас, — волоча запыхавшегося Сону за собой, выкрикивает Рики и умолкает, встречаясь с удивлёнными глазами учительницы.       — Слава богу… Окей, идите берите палатку, — она запинается и осматривает Кима. — Сону, разрешаю тебе хорошенько дать ему пинка, если будет мешать, теперь идите. Свободные места вон там, — и указывает кончиком руки на территорию, на которой расстилаются старшеклассники.       — Сону, разрешаю тебе меня пнуть! — передразнивает Рики, чуть отходя от учительницы, а Сону смеётся, хоть и понимает — дурость.       Тащит сумку с палаткой Рики — она тяжеловатая из-за качества прутьев для каркаса, а Сону катит за собой два чемодана, наблюдая, как впереди подросток бежит к свободному месту чуть ли не в припрыжку. Единственное, что смущает Кима, — слова Ричи, заставившие покраснеть и подавиться одновременно. Из-за этого Сону просидел всю оставшуюся дорогу в рефлексии, в самосознании и в некоем дискомфорте. Не всегда правда заставляет улыбнуться.       Они располагаются в десяти футах от палатки Ричи и парня, которого Сону вроде бы видел, только знать не знает. Но подросток приветливый — машет рукой и называет их соседями. Мило. А вот Тозиера можно охарактеризовать только как ублюдка, стебущего каждое движение Рики. Но Сону знает, что они лучшие друзья и, возможно, это норма. По крайней мере, с Беверли и Даниэлль он ведёт себя почти что так же, может, чуть мягче. Рики так старательно и усердно читает инструкцию на внешней части полотна для палатки и смотрит на прутья, перемешанные между собой. И Сону подстраивается с ним рядом, кладя ладонь на плечо, а дыхание чуть обжигает мочку уха — щекотно. Встретившись взглядами в мгновении, они улыбаются и вновь утыкаются в письменные объяснения. Сону, более-менее что-то поняв, тычет пальцем на картинку с цифрой один и встаёт.       Железные прутья в сложенном виде едва обгоняют Сону по росту, тычут в лоб, и Рики смеётся, повторяя сие действие: берёт две палки и скрепляет их у концов, на время откладывая, чтобы собрать ещё с десяток.       — Мы такими темпами как только соберём, то пойдём спать сразу же, — смеётся Сону, устраиваясь на какой-то доске, чтобы подтянуть к себе основу из полотна, пока Рики вбивает каркас в землю.       — Сначала втихую поедим любимые снеки Ричи, — отшучивается Нишимура и выдыхает; он впервые собирает палатку, ведь не ездит в походы вовсе. — О, кстати, Сону, что ты любишь?       На щеках цветёт румянец, гармонирующий с розоватыми волосами. Неожиданно. Он поджимает пухлые губы и тычет носком кеда в грязную землю, хотя конверсы на нём белые, в исключение только чёрные шнурки.       — Что касается сладкого — мне нравится почти всё, а другое… даже не знаю, — несмело выдает юноша, наблюдая, как сосед по ночлегу меняется в лице.       — А презервативы с вишней нравятся? — неожиданно к ним подсаживается Ричи, толкая Сону плечом в плечо и улыбаясь, на злобные фырканья лучшего друга. — Вообще, вы всё? Там костёр разводят уже, — недовольно добавляет он, посылая Рики воздушный поцелуй. — Детка, не забудь про Даниэлль.       — Гори в аду, конченый! — обозленно шипит Рики, в его руках небольшой камешек, что так стремительно летит в спину уходящему Тозиеру.       Парень подскакивает на месте, бубня маты под нос, и поворачивается, показывая свой средний палец — вот же клоун. Сону и Рики переглядываются между собой и смеются от наступившей неловкости — её всегда нужно разбавлять, особенно после выбросов Тозиера. Его логорея скоро сведёт всех, Рики в первую очередь, хотя он должен был привыкнуть. Через несколько минут к ним прибегает Даниэлль с другого конца их территории и говорит о том, что мисс Браун зовёт всех к костру для открытия первого дня. Когда старшеклассники уже успели развести огонь… Рики смотрит на время, и его губы дёргаются от жалкого значка с отсутствием любой сети. Всего четыре дня… Сону просит Рики подождать его — парню нужно переодеть запачканную футболку и надеть тёплую толстовку. Палатка вроде бы крепко стоит… ну, не шевелится, когда Сону заползает в неё на корточках и тащит чемодан — она, в принципе, вместительная. На улице темно до галактики на небе, а ветер начинает подбивать лёгкие волосы. Рики съёживается от резкого холода и косится на силуэт в свету за плотной тканью. Талия Сону точёная, особенно, когда он стягивает с себя прошлую футболку и от лёгкого холода проводит по рёбрам. Нужно ли спрашивать, чтобы зайти в их общую палатку? Сбивает с колеи. Рики всё же решается, говорит тихое: «Сону, можно?», и Ким разрешает, быстро натягивая и футболку тёмного оттенка, и толстовку сверху.       — Замёрз? — интересуется Сону, чуть сдвинувшись к стенкам, а Рики только кивает, ныряя в свои вещи. — Лучше потеплее — костер не согреет, только провоняем им, — его совет пробуждает в парне чувство заботы.       — Не хочу туда идти, — наконец-то нарыв зип-толстовку жёлтого цвета, проговаривает Рики и встречается с понимающим взглядом. — У тебя красивые глаза.       — А ты романтик, — усмехается Сону, внутренне ликуя и взрываясь от смертельной смеси эмоций. Он чуть подползает к Рики на колени, не отрывая заинтересованного взгляда.       Смелый, сейчас особенно. Его немного потряхивает от своей решимости, и когда Рики с осторожностью кладёт ладонь ему на щёку, он не отскакивает, продолжая любоваться излюбленными карими глазами, что преследуют его каждый день в школе. Сколько всего Рики не делал, чтобы обратить дорогое внимание на себя. И пиком стало, когда он беспросветно зажал его в школьном туалете, в котором они столкнулись на уроке из-за прогула. И Сону после, проглотив свою уверенность, сбежал в библиотеку. Хотя они были так близки к поцелую…       От Рики пахнет жжённой карамелью, а от Сону — сладкой ватой, которую Нишимура готов впитать в себя без остатка. Его палец пробегается по влажной губе, оттягивая и млея от мягкости. Ещё несколько дюймов… Рики успевает только мазнуть своими устами, и их зазывает Ричи, чья тень виднеется за полотном.       — Вот же ублюдок, — шикает Рики, закатывая свои глубокие глаза и поднимаясь, следом утягивая за собой Сону. — Тозиер, как же тебя ещё белки не сожрали, — возмущается на выходе парень, пиная нарушителя идиллии по коленной чашечке.       — Руки хотя бы расцепите, голубятник, — усмехается он, стреляя глазами на тёплую связку ладоней, которую Рики с трудом расцепляет — не хочет. — Браун там уже ругается, что вас и ещё придурков не хватает. Не тормозите, у вас ещё есть несколько дней, чтобы перепихнуться на природе под пение птиц.       — Завались, — не сдержавшись, выпаливает Сону, дёргаясь и вырываясь вперёд, чтобы обойти Тозиера и Нишимуру.       — Что я сделал? — глупо спрашивает Ричи, а Рики только пихает его в плечо и ускоряет шаг, догоняя Сону, уже доходящего до компании одиннадцатиклассников.       Мисс Браун отчитывает серьёзно, грозит позвонить родителям за непослушание, но в этот раз это не касается ни Рики, ни Ричи, а несмышлёной пары, которые ускользнули на берег озера Чемберлен, чтобы наделать фоток в снепчат. Кажется, молодой учительнице все четыре дня с лёгкостью выбьют последние нервные клетки. Рискованно отправлять человека без особого опыта с детьми, но, может быть, её приказной тон всё же как-то поспособствует. В кругу сидят все тридцать человек, сдавшие несчастные пятьдесят долларов на поездку. Нынче выбираться на природу дорогого стоит, с учётом того, что каждый ещё брал что-то дополнительно.       У Рики не получается присесть рядом с тем, от кого сердце замирает на рекордное время, он жмётся между одноклассниками — место свободное, а Сону втискивается к сёстрам Марш. Ещё в поле видимости попадает Ричи, с довольным лицом делящий тёплый плед с Каспбраком. И он рад за него, но совсем малость, ведь обижен за оборванный поцелуй и испорченное настроение. Эта поездка должна была подтолкнуть его к Сону… Она и подтолкнёт, но со временем и с усердием со стороны Рики. Им ещё постель делить друг с другом, даже прижиматься, чтобы не замерзнуть из-за сырости земли.       В течение всего часа разговоров перед сном всей большой компанией, которая никогда не будет близка, Рики смотрит на Сону, посапывающего на плече Беверли, что с бережностью убирает его непослушные розовые пряди с лба и глаз. Пальцы бы ей оторвать, опять же не прав — их ничего не связывает, кроме зачатков чувств.       Под конец мисс Браун желает всем спокойной ночи и идёт в свою «вожатскую», а Рики подцепляет Даниэлль с шальной улыбкой на губах — она трезва, просто сама по себе немного странная, особенно когда дело касается её давней влюблённости в Нишимуру. Знает же, что не светит, но пытается, и Рики её не отталкивает — понимает как никого другого.       — Где мой обещанный поцелуй, Рики? — спрашивает она — есть право. Рики усмехается и берёт её за ладонь, чтобы отвести чуть дальше их разбитого лагеря. Здесь одни подростки, жаждущие уединения, оттого и не удивительно, что им навстречу идёт пара, стандартно состоящая из парня и девушки. Рики почему-то уверен — они подвыпившие. Каждый сделал себе заначку в виде дешёвого алкоголя — база для старшеклассников.       — С тебя молчание, Дани, — просит Рики, перед тем как вжать девушку в дерево и объять её щеку и затылок ладонями.       Церемониться не нужно, но и по-детски идти — тоже. Оттого Нишимура и целует глубоко, чувствуя нотку мятной жвачки среди чужих слюней, что так мешаются с его. Не противно, а просто безвкусно, особенно, без чувств. Может, Даниэлль что-то и чувствует, но Рики — ничего. Ему всё равно, он просто делает своё обещанное и отпускает девушку, оставляя влажный поцелуй на лбу.       — Ты знаешь как играть, только ты не Сону, чтобы я был твоей пешкой, — подмигивает и скрывается за ближайшим деревом, оставляя за собой не только послевкусие от леденца, но и опустошение.       Его шаги торопливые — хочет опередить Сону, что явно застрял где-то с Беверли. Но нет — они встречаются у самой палатки. Марш придерживает парня за талию и щебечет ему что-то, пока он сонный рефлекторно кивает на каждое высказывание.       — Спокойной ночи, завтра увидимся, — Беверли отцепляется от него и машет на прощание.       — Ты ушёл быстрее, — скупо подмечает Сону, разуваясь и ныряя в палатку.       Рики, немного погодя, пускается вслед за ним и теснится в самом углу, наблюдая, как Сону лениво стягивает с себя футболку и дрожит от прохлады, бьющей по телу. Его соски твердеют… Юноша фыркает и тянется к своей сумке, чтобы отвлечься на телефон.       — Бев сказала, что ты торчишь или торчал поцелуй Даниэлль, — чувствуется в нём некая обида, и Рики тушуется от её присутствия. Он только кивает и ищет что надеть на себя на ночь. — Понравилось? — горько.       — У неё не розовые короткие волосы, и члена нет, так что не понравилось, — Рики наконец-то избавляется от влажной потной одежды и тянет секунды, находясь совсем без верха и светя своим идеальным прессом.       У Сону лёгкие наполняются пылью, а сердце сталью, но он лишь поджимает губы и осматривает молодое естество с желанием скользнуть по нему губами и языком. Рики всё же решается спать без футболки — ему чересчур душно, с позволения-кивка забирается под общее одеяло и жмётся голой грудью к подрагивающей спине.       — Мы сблизимся, — тихо говорит Сону, млея от дыхания в шею и кусая иссохшие губы.       — Спокойной ночи, моя принцесса, — и Ким бы ударил за девчачье обращение в свою сторону, если бы это был кто-то другой, но это Рики.       Они слишком устали за день, настолько, что Сону и не почувствовал как мягкие губы прошлись по его позвонкам ближе к шее и оставили еле заметное пятно.

• ━──── • • ────━ •

      На улице с самого утра припекает раскалённым солнцем; температура чуть больше двадцати пяти градусов — и только четверть дня прошла! Напротив берега озера разложены покрывала и раскиданы кроссовки: кто-то греется в тепле после прохладной ночи, а кто-то уже покоряет глубокие воды Чемберлена. Мисс Браун сидит в тени, наблюдая за громкими подростками, что как младшеклассники устраивают водяные атаки. На краю берега на выступе сидит Даниэлль, болтая ногами в прохладе, а рядом с ней Сону, недавно проснувшийся и чуть опухший от смиренного сна. Но выглядит мило — совёнок или лисёнок. Рики не видно на горизонте, наверное, ещё спит или завтракает в тишине.       Ричи проснулся рано благодаря своей нервозности из-за смены обстановки. Он привык спать один и у себя в комнате, даже на ночёвках с Рики он нежится всегда либо на полу, либо на диване. Такова уж его природа. Но сейчас он, светя своим спортивным и бледным телом, стоит на краю берега, не решаясь пока присоединиться ко всем. Тем более Нишимуры нет, так ещё связь отсутствует, чтобы позвонить ему.       — Доброе утро? — тихий голос режет сквозь остальные, Тозиер неловко тушуется и оборачивается.       Эдди выглядит потрепёно, но оттого и по-домашнему. Его голос всё ещё севший из-за остатков сна, а на теле только чёрные шорты по колено. Ричи тяжело выдыхает — он не вовремя. Но, пропустив всевозможные сценарии на будущее, юноша мирится с судьбой-подлянкой.       — Доброе, Эддс, — Ричи ещё раз ловит себя на том, что беспросветно пялится на худощавое тело, и улыбается. — Пойдёшь в воду?       — Мать говорила, что грязная вода раздражает кожу. Так что я на берегу, — лишь говорит Эдди, чуть выше натягивая шорты — резинка трусов уже видна.       — Блять, твоя мамаша вечно что-то говорит, ты не думаешь, что тебе вскоре и двигаться нельзя будет? Эдди, тебе уже семнадцать, какого хрена? Ты так ничего и не сделаешь, чем занимаются подростки. Не повеселишься, а будешь бояться подцепить ВИЧ, поцарапавшись об ветку дерева, — не выдерживает, резко говорит всё то, что накопилось за последнее время. И ему всё равно, что это обижает Эддса, ведь правде нужно смотреть в глаза.       Дыхание тяжёлое, оттого Ричи и держится за свои колени, смотря в мутную из-за кучки старшеклассников воду. Каспбрак рядом молчит, и парень в надежде, что он хоть что-то осознаёт или встанет на верный путь. Тёплая рука на плече приводит в себя, и Тозиер поднимается, глядя на оленьи глаза юноши. В них обида, а ещё… вера в правдивость слов.       — Спасибо, что заботишься обо мне, — Ричи слабо улыбается и накрывает тёплую ладонь своей, касаясь каждого длинного пальца. — Пошли? — и тянет к воде, первым ступая в прохладу.       Эдди, может, и стало не по себе, но держится он крепко, даже когда Ричи нагло толкает его в воду, заставляя окунуться полностью, а потом обнимает за талию, чтобы не дай Бог не утонул, и мисс Каспбрак не убила его. Юноша смеётся от того, как Эдди неуклюже подплывает к нему, ближе к середине, и еле касается носками дна.       — Романтика, — прыскает Ричи, разбавляя неловкую тишину. — Целоваться в воде — это стерильно? — Каспбрак без разбора шлёпает его по тёмной макушке и закатывает глаза.       — Когда рядом может проплыть чьё-то дерьмо — нет, — Эдди немного приспускается, а вода уже накрывает его губы, которые покрылись синевой от холода.       Его вскрик пугает, он едва оглушающий. Ричи резко хватает его за плечи и тянет за собой, где не так глубоко. Сердце бешено бьётся уже от страха, нежели от любви. Юноша чуть не уходит под воду от пронзающей ступню боли. Повезло, что Тозиер не растерялся и потащил к берегу. Мисс Браун не услышала вскрик с берега, но зато и Сону, и Даниэлль мгновенно подплыли к ним с тревогой в глазах.       — Всё хорошо? — Дани смотрит на перекошенное в боли лицо друга и паникует, особенно зная уровень болевого порога. — Эдди, мать твою! Блять, почему так крови много! — вскрикивает девушка, руками мешая волны крови с обычной водой, чтобы хоть что-то разглядеть.       Они доводят его до берега, усаживая на самый край, и Даниэлль, как человек, знающий много о первой помощи из-за отца-медика, рассматривает ступню, рассечённую глубокой раной. Кровь продолжает литься без остановки, пачкая ладони и купальник. Сону отправляют за учительницей и аптечкой. И в это время к ним не торопливо и лениво шагает Рики с жестянкой колы в руке. Только сейчас соизволил оторваться от своих раздумий и завтрака, между прочим, час прошёл. Как только он видит небольшую суетливую компанию, крутящуюся возле Каспбрака, то ускоряется и в мгновение оказывается возле них.       — Что уже случилось? Ричи? — его глаза расширяются от удивления, но он отойти не успевает, как его отталкивает с пути учительница.       Видимо, что-то серьёзное. И неудивительно, что это случилось с Эдди в присутствии Тозиера, главное, чтобы ему не попало за это. А до мамаши Каспбрака дошла чистая правда, не оскорбляющая честь парня. Суета хорошая, на ушах все, но итог таков: Эдди напросто утаскивают в палатку — ходить не может. Ногу ему обработали, а мисс Каспбарк ещё не позвонили. Этим займутся позже, рана должна хоть чуть-чуть затянуться за пару дней. Глубина меньше полдюйма — всё равно много.       Рики даже грустно наблюдать, как Ричи не прекращая носится возле парня, считает себя виноватым, и забота сквозь действия льётся. Он и хвост наконец-то заплетает, чтобы тёмные кудрявые патлы не мешали. Возле Каспброка крутятся все: Браун, сёстры Марш и Тозиер. Но только до вечера — устали все. Наверное, с божьей помощью Ричи уговаривает учительницу поменяться с соседом Эдди палатками. И юноша сам не против — считает, что Ричи безопасен, всё же человек и близкий…       Вечерние тучи сгущаются, опять же костёр и разговоры. В этот раз Рики пристраивается рядом с Сону, но, к сожалению, с другой стороны садится и Беверли. Пледы дают на двоих, и Рики везёт, когда он накрывает Сону общим и жмётся к прохладному телу. Он скрепляет их пальцы между собой и внутреннее ликует — его не отталкивают, наоборот, обхватываются крепче.       — Последнее, что хочу сказать: будьте аккуратней в воде, с Эдди всё более-менее обошлось — стекло разрезало ступню, а так, вы молодцы, — она мягко улыбается, поправляя плед на своих коленях. — Спокойной ночи, если что-то случится, не обдумывая бегите за мной, хорошо? — и хором в ответ громкое «да».       По обговорённым планам завтра старшеклассники собираются хорошенько отдохнуть и выпить, но так, чтобы Браун особо не заметила. Вряд ли, конечно, такому дано случиться, но каждый верит. Вечеринка — единственное, что сплотит подростков во время школьной поездки. Можно сказать, что алкоголь — традиция; если спросить любого двенадцатиклассника и выпускника, они скажут: «да, было».       Сону поддаётся на уговоры Рики проверить ребят, оставшихся в палатке, и на удивление обоих — они сладко посапывают: Ричи крепко жмётся к худощавому укутанному в толстовку телу, а Эдди рукой обнимает за шею. Поза не из лёгких. Повезло: у Рики с собой полуразряженный телефон, и он быстро делает фотографию под хихиканье Сону. Они торопливо закрывают палатку и плетутся к своей.       — Надень сегодня футболку, а то ты как лягушка холодный под утро был, — Сону вползает в их обитель первым, устраиваясь у тонкой стенки и включая фонарик.       — Мне понравилось голым жаться к тебе, — просто выдаёт Рики, смущая юношу и смеясь с этого. — Мы так и не поговорили со вчера…       Но Сону прерывает его — смело, обхватывает ладонями острые скулы и смотрит в глаза. Он хочет что-то сказать, только молчит — и очень долго. Рики приятно и не по себе одновременно. Можно ли двинуться навстречу?       — Я хотел вчера поцеловать тебя, но Тозиер как обычно, — совсем тихо выдаёт он и поджимает свои мягкие губы, по руки всё ещё на щеках.       Рики неожиданно усмехается — сон ли это? Почему всё так на поверхности и на золотом блюдце? Сону перед ним, искренний и такой раскрепощенный. Помогает стянуть футболку и взбирается верхом на торс, а его руки по разные стороны от головы.       — Всё было так просто? — в ответ «не знаю». Сону не спешит наклоняться за поцелуем, он только разводит свои губы в улыбке и смотрит в карие глаза.       Его искра в глазах не смеет потухать, наоборот — разрастается, а ладони скользят по широкой оголенной груди, к которой он желает прижаться и прислушаться насколько нервно бьётся сердце парня в его присутствии. Знает: оно не сбавляет и трещит по швам как собственное. Сону прикрывает глаза от того, что большие ладони Рики сжимают его ягодицы — бессовестно и сильно, аж желания вырваться нет. Тем более он сам забрался на него и елозит задницей по оголённой груди. Дыхание спирает — они ещё не целуются — не могут начать, не из-за неловкости, а из-за интимного давления. Если Сону в моменте видит акт фильма, то Рики читает его мысли и просто ждёт.       Накрывает — Сону, наконец-то, склоняется над напряженным и чуть румяным лицом, клюя в губы своими и в мгновение отскакивая. И Рики, честно, хватает, чтобы подавиться воздухом и почувствовать, как его грудь с силой сдавливает. И воздух выходит через ноздри с болью.       Чужой вес пропадает, и Рики поворачивается на бок, руками обвивая мягкую талию и прижимая к себе дрожащее тело. Они не желают даже друг другу спокойной ночи — тонут во сне и со странными мыслями. Если Рики ощущает себя младшеклассником, то Сону себя — придурком, сбежавшим с места преступления.