Темка

      

С возрастом выясняется, что не смешивать более всеобъемлющее правило, чем не понижать

      Переночевать в городе можно было много где, и вечер шел своим чередом, но кончиться непременно должен был в чужой квартире. В конце концов, они просидели в ресторане до полуночи, и Зоуи многократно пожалела о выборе водки в качестве ее главного партнера на вечер, потому что хотя было бесспорно вкусно и бармену она отдала всевозможные приветы за вечер, но к исходу ужина она едва стояла на ногах. Вспоминались вечера на Гран Тесоро, когда глубокое опьянение смазывало краски в длинные мерцающие полосы, как когда в хрустале отражается свет или как когда проносится мимо встречный поезд.               Смутно отложились в памяти светские разговоры об Олд Йорк, когда мэр объяснял, почему за столом сидят конкретно они трое и это никого не смущает: городу давно привычны разборки Семейств между собой и с Дозором, и мэр отлично знает и самих глав Семейств, и большую часть капо, если только они не мрут как мухи, и, например, Лион уже давно занимает свою должность. Тесные связи с этими людьми позволяют оберегать город от разбоя, и Вест Блю не очень свойственно пиратство как таковое, потому что его по большей части на корню убивает засилье мафии. Лион рассказал, что на остров после их появления пристало три корабля Дозора, и они их просто потихоньку разбили на мелкие группы, нарушили связь и вывели из строя. Соответственно все три корабля потоплены в разных частях порта. К моменту, когда со Стонбо прибудет подкрепление, а прибудет оно с опозданием, потому что связаться с базой некому, люди Семьи уже уйдут с острова. Дозор не будет иметь вопросов ни к мэру, ни к населению, потому что они тут жертвы террора и у них куча дел. Попытаются выяснить, куда ушли мафиози. Ни черта не выяснят. В конечном счете только напишут свои отчетики и уберутся. Беллини рассказывал, что порт всегда становится ареной для большей части этих войнушек и разборок. В городе, учитывая его естественный рельеф, почти невозможно вести позиционную войну. Он хорошо просматривается, и скалы чрезмерно крутые и ровные. А в порту грузы, контейнеры, первые улицы у воды низкие, заставленные утварью, ящиками и бочками. Но в городе водятся большие деньги, Олд Йорк все равно является необходимым пунктом для большинства коммуникаций в Вест Блю, и не пройдет и недели, как все восстановится и все забудут. Зоуи объяснялась, как они причалили: как ее команду беспокоило только поцарапать обшивку новенького корабля, только-только со стапелей Water7, как она с самого начала знала, что идет в неспокойное место, и команда о том знала, и что стрельба и война в целом от нее не так далеко ходила, учитывая разные части ее биографии в коммодорской роли и еще бог знает каких событий.               Ночью они покинули ресторан и эти трое прекрасных мужчин вывели ее к набережной, чтобы показать, что в той стороне находится администрация порта — ближе к промышленной его части, а в этой — мэрия, а в глубине острова находятся штаб-квартиры банков, внутри больших скал в форме высоких прямоугольников, точно небоскребы. До этих мест они тоже дошли, и Зоуи стояла, запрокинув голову, пока говорили о городе что-то уже совершенно не относящееся к важным знаниям. Зоуи все-таки раскурила с рук Вито, потому что была в нужной для этого кондиции и определенно ставила под вопрос свою возможность идти ровно, хотя сюда дошла без чужой помощи.              Оборвалась ночь где-то в помутнении, обрывками сопроводившем ее до постели, и проснулась она на чистом постельном белье в достаточно светлой комнате. Свет был естественный и падал в широкие окна, но достаточно серый, потому что на улице стояла осень. Зоуи поднялась с постели, сбросив с себя тяжелое одеяло, и уперлась сзади руками. Обычная спальня какого-то приличного дома. Не гостиничная. Не в притоне. Выходит окнами на светлую сторону. В окно падает свет и даже кажется, что на улице проклевывается солнце, которого Зоуи за последнюю неделю не припомнила. В углу туалетный столик с зеркалом. Две прикроватные тумбочки и двухспальная кровать, в которой она-то проснулась одна. Вчерашний вечер отозвался в голове если не тяжелым похмельем, то определенно головной болью. Зоуи поморщилась, закрыла глаза, растерла переносицу, дождавшись, пока приступ похмельной мигрени отпустит. А потом, завернувшись в одеяло, вышла из спальни.               За дверью оказался коридор, заканчивающийся с одной стороны окном, перед которым росли два крупных фикуса, а с другой — лестницей. На деревянном полу было комфортно стоять босиком, и Зоуи могла бы идти по ковру, но шла по длинным половицам темного дерева. Она вышла к перилам лестницы, осмотрела с ее высоты гостиную, куда она вела. Это была светлая комната в духе мидсенчери, в которой диваны и кресла оранжевого цвета и прагматичного вида соседствовали со старенькой лаковой мебелью с ручками в форме узеньких кнопок-цилиндров. Стояло высокое трюмо, цветы с высокими стоячими листьями в крапинку, ковер под гостиным столиком добавлял странной комнате уюта. На стене висела картина или фотография утки. Зоуи начала спускаться, когда под ее босыми ногами скрипнула половица. Человек, занятый в гостиной кофе и газетой, обернулся.               Мэр Олд Йорк сидел в оранжевом кресле в халате в пол с геометрическим рисунком, из-под которого показывался воротник рубашки и брюки чуть менее официальные, чем для костюма. Зоуи моментально почувствовала кратковременный приступ зависти.              — Доброе утро, — сказала она негромко. Вито Аттс снял очки для чтения и посмотрел на нее поверх дужек. Ну она стояла не в луке богатого человека, а в одеяле поверх мятой рубахи и трусов, в которых спала.               — Неплохо держишься, — сказал он. Зоуи усмехнулась. Она не считала, сколько она выпила, но пальцев рук не хватит. Она медленно склонила голову, как в сдержанном поклоне, мол, принимает похвалу своим навыкам алкоголизма. Но что сказать в ответ на комплименты, это был вопрос, поэтому она немного затянула с ответом, покачнувшись с пятки на носок и поплотнее закутав одеяло.              — Вы проснулись, мисс?               А вот этого она никак не ожидала, и она обернулась на женский голос, который это сказал. В гостиной была еще женщина: она тоже стояла в халате, струящемся к ее ногам, с собранными в тугой узел большой заколкой волосами, и держала в руках чашку кофе.               Зоуи поняла, что стоит в одеяле перед женатым мужчиной. Губы сами собой искривились от самой нелепости ситуации, хотя Зоуи на девяносто девять процентов была уверена, что обвинить ее не в чем. Но этот один процент.              — Да, — осторожно сказала она. — Простите, нас не представили.              — Это потому что вы очень поздно вернулись, я уже спала, — объяснила она. Говорила совершенно спокойно. Видно, у мэра города случались такие прецеденты прежде. — Луи Аттс, — представилась она. — Останетесь на завтрак?               — Думаю, меня уже ждут, — ответила Зоуи. — Я маленько проспала.              — Еще только восемь утра, — возразила Луи. Зоуи вытянулась в лице и посмотрела на часы. И правда было пятнадцать минут девятого. Ладно, вставать поздно ей вообще редко приходилось, кроме случаев кратковременной депрессии в длинных переходах. — А почему вы так одеты? Мэр, — это слово она выделила и насмешкой, на которую обычно имеют право супруги, — не нашел для вас халата?               — Возможно, я его не нашла, — сказала Зоуи примирительно. Мэр оторвался от газеты. — Если честно, я не помню, как уснула.               — Ну идемте приведем вас в порядок, а после завтрака отправитесь.              Миссис Аттс оказалась настоящей хозяйкой дома и во всех отношениях славной женщиной. Завтрак был очень кстати, и Зоуи стала чувствовать себя человеком. Мэр за завтраком пообещал дозвониться до Беллини и отправить к ее кораблю. Когда Зоуи сказала, где вчера они вышли в город, то мэр сориентировался по номерам причалов.               И вот таким образом Зоуи Гласс здоровая совершенно не в соответствии с тем, сколько выпила накануне и довольная не в соответствии с тем, что на острове чрезвычайное положение, появилась на Аппарате Президента. За вечер или ночью его все-таки причалили, видно, нашли достаточно свободное место без груды обломков с достаточной глубиной. Дождя не было, и на палубе ее встретили ребята Карса, не считая врача. Зоуи постояла несколько минут на палубе в разговорах, как прошел вечер, но, когда показался Орион, Зоуи его окликнула сразу:              — Как там наш дозорный?              — Слабовато, — отозвался врач, посмотрел на нее кисло. Он тер руки полотенцем по локоть. Зоуи стояла с чувством, что ей дали возможность позволить отсрочку. Но ждать было без толку, а вопросов к парню у нее немного. Орион посмотрел на нее, подождал, что она решит. Но от своих вчерашних слов не отступился. — Пять минут, Гласс, не мучай мужика.               — Я буду нежно. Но вы зайдите со мной. Остановите меня, если что, — сказала она, и Орион покачал головой. — А Карс где?               — Да в каюте, — сказали ей, и она бросила туда взгляд. Да, капитан на месте. Потом из рубки показался еще Декси, и Зоуи рисковала надолго застрять на палубе, и они с Орионом незаметно просочились из компании.               — Он спрашивал про коммодора Гласс, — сказал Орион, когда они отошли от группы. — И почему корабль не штабной.               Зоуи перевела на врача взгляд. Вопрос любопытный. Дозорный-то в здравом уме. Это хорошо. Она улыбнулась.              — Потому что дозорные корабли все потопили на подходе. А что вы ему отвечали?               — Что все вопросы к тебе.               — Ну вот и правильно. Но вообще я не ожидаю, что вы ему лгать будете. Будем считать, что коммодор Гласс реквизировала корабль.               — Так оно изначально и было, — скривился Орион. Зоуи усмехнулась. Она редко имела с Орионом дела лично, но он ей нравился. Юморок у них с Карсом был примерно одинаковый, хотя одновременно было ощущение, что они принадлежат каким-то противоположным типажам. Он открыл перед ней дверь каюты.              Зоуи вошла в небольшую каюту, в какой обычно ночевала сама, правда, глубже в коридоре. Здесь врач на столе устроил рабочий стол с ящиком врачебных инструментов и принадлежностей. Стоял запах спирта и бинта. Вместо гамака стояла постель, на которой дозорный лежал, закрыв глаза, но не спал: Воля по-прежнему отличала спящих от сознательных и бессознательных. Если присмотреться, можно было заметить признаки его нахождения в сознании и взглядом: неровное дыхание и сжатые кулаки, напряженные челюсти. Выглядело как боль.               Орион наклонился к ней, когда они остановились у входа, чтобы не сразу тревожить пациента. Зоуи повернулась к нему ухом.              — Я не колол обезболивающие, они часто нарушают связность речи. — Зоуи медленно покачала головой. Жестоко. Но в конце концов, это она прямо и недвусмысленно сказала, что намерена задавать вопросы, которые требуют связности речи.              А солдат был, не считая боли, в трезвом уме и услышал, что они вошли, а кроме того понял, что врач вошел не один, и заставил себя открыть глаза. Зоуи предупредила его порыв:              — Лежите на месте. — Он попытался подняться, увидев, с кем вошел в каюту врач.              — Но, коммодор, — Зоуи смерила его взглядом, нахмурившись: повторять приказы — дурной тон. И он, сделав глубокий выдох, опустился на подушки.               — Я ненадолго, — сказала она. Орион остался позади нее. Встал возле стены, подперев ее спиной. — Пара вопросов, и оставлю вас с врачом.               — Так точно, коммодор, — отозвался солдат.              — Корабли Дозора, потопленные за эти несколько дней, со Стонбо?              — Так точно.              — Сколько?              — Три корабля.              — Какие?              — Два типа С и один А2, корабль поддержки.              Зоуи улыбнулась. Корабль поддержки — это хорошо. Зоуи сама таких в глаза не видела, но на корабле поддержки сильнее станции связи, оборудованные для разнообразных неприятностей: не гореть в огне, не тонуть в воде, все дела. Ну или тонуть и гореть, но во всяком случае функционировать.              — Где потоплены?               Дозорный здесь не смог ответить сразу. Зоуи видела, как он немного опустил подбородок и напрягся. Похоже, обострилась боль или вспоминать ему было тяжело. Может, на прочие вопросы он ответы продумал, а так далеко не заходил. Она не торопила. Только обернулась на врача. Тот приглядывал на парня, почти неотрывно смотрел, не разойдется ли на рубахе кровавое пятно из-под шва.               — Офицеры ошиблись, мисс. Корабли С причалили, а А2 нет. В итоге корабль типа С был потоплен прямо у причала, его захватили с суши. Вторую цешку угнали. — Он помолчал. Зоуи подняла брови. Неприятно рассказывать об ошибках, особенно о тех ошибках, которые ты не можешь поправить, потому что ты солдат и не участвуешь в принятии решения. — Корабль А2 был обстрелян пушками. Команда почти полным составом, включая медицинский, — он не договорил, потому что Зоуи прервала.              — Где?               — У изгиба северного мола промышленного порта, — сказал он. — С — у причала сорок один и С, и угнанный С — в акватории промышленного порта.              Зоуи медленно покачала головой. Да. Ошибка. Капитанов, принявших такое решение, если бы не судили, то во всяком случае выговоры они бы получили основательные со всеми последствиями и пререквизитами: расследование, внесение в личное, понижение. Но видно не выжили ровно из-за своих решений. Поэтому бы и получили взбучку за них, если бы чудом спаслись.               — Вы вчера сказали, что Матео Денаро на Стонбо.               — Так точно.              — Я правильно понимаю, парень прибыл сам?               — Так точно. Он прибыл из Нового Мира и общался с контр-адмиралом.               — Почему он остается на базе?              — Не знаю, коммодор. Солдатам не передавали ни содержания разговоров, ни причин. Но он задержался на базе и все еще там.              — В каком статусе? Гражданские не могут торчать на базе просто так.              — Свидетеля.              Зоуи медленно покачала головой. Ну естественно. Кого еще.              — Кто командует базой?              — Контр-адмирал Фруктоза.               — Связь на А2 с ним или с кем-то еще?               — Со всеми муши Совета на Стонбо.              Вот тут было непонятно, и Зоуи нахмурилась, но не задала вопрос, потому что отчетливо услышала, как врач щелкнул ногтем по ампуле и следом надломилось стекло. Орион готовит инъекцию. Да, парню тяжело говорить, и он почти задыхается в отдышке между вопросами. Что ж, самое важное она, пожалуй, выяснила.               — Что ж, солдат, спасибо. Должна вас предупредить, этот корабль гражданский, на нем — не солдаты, хотя и следуют моим указаниям на время реквизиции судна. Не распространяйтесь, — парень ее слушал, но повернул голову тоже к врачу, заметив в его руках шприц. Она слышала, или скорее видела, как он прошептал почти только губами “Есть”, но видно его заняла инъекция обезболивающего. — Но о вас позаботятся. Поправляйтесь.               — Ты закончила? — спросил Орион, и она покачала головой, уперевшись руками в ножку кровати.               — Спасибо, коммодор, — отозвался солдат, но Орион уже вводил ему лекарство в вену, воткнув иглу, как если бросать дротик, и его голос ослаб так, что он не произнес эти слова до конца.              — Считает, что ты жизнь ему спасла, — сказал Орион, распрямляясь.              — Так и было, — сказала она, улыбнувшись. Потом заметила, что Орион так не считает. — Проблемы?               И врач отвернулся, потратив с минуту на то, чтобы привести в порядок стол после подготовки инъекции. Потом еще раз проверил перевязку, что на ней не выступило крови. Солдат наконец лежал, расслабив мышцы, и опустив голову на подушку. Обезболивание действовало. Тогда Орион кивнул на двери. Предложил продолжить снаружи. И когда они вышли обратно в узкий коридор и Зоуи тихонько прикрыла за собой дверь, врач сказал:               — Ты его чуть не угробила в порту своими расспросами, — сказал он. Она припомнила прошлый день. Ну, она определенно хотела услышать ответ на свой вопрос, да.               — Было, — согласилась она. Переборщила ли она? Ну, никто не умер. Но она определенно бы не хотела, чтобы дозорный погиб, это ей же бы нарушило планы.               — А капитан тебя одергивал.               Зоуи остановилась, чтобы не выйти из коридора, прежде чем они закончат этот разговор. Сложив руки за спиной, уперлась в стенку лопатками. В коридоре стоял полумрак. Орион тоже остановился.               Она помнила, что Карс ее действительно предостерег. Но Карс не брался отвечать ни за ее цели, ни методы, и уж всяко не читать ей морали, вписав себя в список ее инструментов для сумасшествия. Карс ее предостерег, но когда она игнорировала предостережение, то он ей ни слова не сказал. Она отнеслась к этому как к данности, не вспомнив ситуацию до сих пор, пока врач не указал. И у Карса возможно ей выговаривать за такое было нельзя, но врачу?               Зоуи не имела свойства испытывать стыд и раскаяние, но вывод напрашивался. Зоуи помолчала, чтобы его сформулировать. Орион тоже молчал. Было неодобрение в том, как он ее встретил и что сказал, но не моралистское. Другое.               — Гласс, я врач. Я объясню. Парень лежал вот с такой дырой в животе, — Орион продемонстрировал, с какой. — Или равносильной таковой. Из него крови вытекло, что можно стену покрасить. Он отдавал тебе честь, вместо того чтобы жать рану, и он пытался подняться, вместо того чтобы лежать спокойно и не провоцировать кровотечение. Я понимаю, что ты не просто ради забавы его допытывала. Ты видишь в нем книжку с ответами на вопросы в твоей умной голове, но я-то врач. И я вижу человека, который умирает. Умирает до сих пор, кстати. Не так резво, но все еще с завидным рвением. Если бы он не досчитался ночью под ножом этой минуты, которую ты тянула из него жилы, что бы тогда?              Зоуи смотрела на врача. Орион говорил негромко, последовательно. Он не вынуждал себя понижать голос, потому что он не был зол или разочарован. Он перечислял факты.              — Что бы тогда? — спросила она. У нее и самой был ответ на этот вопрос: она бы не досчиталась ответов из книжки ответов, но врач явно не этого от нее ждал.              — Тогда он бы помер у меня на столе. Из-за двух твоих слов, которые терпели до сегодня.               — Терпели, пожалуй, — сказала она. Орион медленно покачал головой и отвел от нее взгляд. Сказал все, видно, что хотел.               — Такие проблемы, — подытожил он.              — Орион, — сказала она, и мужику пришлось на нее снова посмотреть. Она освободила руки, чтобы не стоять в позе стесняющейся школьницы. — Я привыкла, что Карс не ставит под вопрос моих выборов, потому что его цели, насколько я их понимаю, — это мои цели, — Орион выразил свое согласие с этим тем, что едва заметно скривил губы. Это было так. — И я не врач. Я не могу делать заключений, сколько человеку осталось, с первого взгляда, и достаточно ли этого чтобы дать мне ответы, — это тоже было сложно ставить под сомнение. Орион помнил, что она была не в состоянии определить из аптечки таблетки от головы и называла лекарства несуществующими названиями. Орион даже покачал головой. Зоуи слышала, как Карс на палубе кого-то остановил за шкирку, чтобы не влетели в коридор, где они стояли. Забавно.               — Это верно, — сказал Орион. И на том могли бы и закончить. Но Зоуи сморщилась, еще раз задумавшись.              — В следующий раз одерните меня сами. Я буду считать, что у вас монополия на человеческие жизни, — сказала она. Орион долго мерил ее взглядом. Как и Карс, он не умел прямым текстом выражать согласие, поэтому сказал:              — Так только на пиратских кораблях говорят.              — Да, меня помотала жизнь, — сказала она, поморщившись. Стало прямо-таки смешно, и она, махнув рукой, шагнула к двери. Орион усмехнулся тоже, она слышала это сквозь собственный смех.               Карс действительно теперь стоял на палубе, и когда они с врачом оба показались из-за дверей, то он, прищурившись, посмотрел на нее, держа в руке трубку. Зоуи махнула ему рукой. Он перевел взгляд на врача, и они подошли к капитану одновременно.              — Я в город.               — Только в перестрелки не влезайте, — скривился Карс и махнул рукой, мол, ради бога. Орион спустился в порт. — Ну что, там твой парень сказал что-нибудь? — это он перевел взгляд на Зоуи. Она улыбнулась вместо ответа.              — Да. Кое-что. Карс, у северного мола промышленного порта затонул корабль Дозора, — сказала она. Карс пыхнул дымом. Обернулся в сторону порта. Потом повернулся снова к ней, вскинул подбородок. Она доставляла ему проблемы, но он не говорил какие.              — На сокровища охотишься? — спросил он. Зоуи улыбнулась. — Что ж ты все никак человеческими делами не будешь заниматься? — он закашлялся дымом, поморщился, и, качая головой в знак неодобрения, повернулся к палубе. Карс повернулся к палубе, где Орион говорил с людьми, прежде чем уйти, как и планировал. Зоуи подняла брови.              — Кто охотится на сокровища? Непростое дело, спешу заметить, — Карс уже повернулся к навигатору, подходящему к ним, и в ответ на это указал на Гласс.              — Корабль когда затонул?               — Не знаю, дня три назад, — сказала она, поморщившись. По ее меркам вопрос странный, может, нелепый.              — Не должно было сильно снести, — сказал Карс. Декси снял очки и стоял, протирая линзы. — Что скажешь? У изгиба насыпи, — Карс обратился к навигатору. Тот вернул очки на место и смотрел вдаль, где виднелись молы.              — Нанос большой, судя по тому, что я видел. У северной или южной?              — Северной.              — Тогда вам повезло. Северный мол вогнутый, там течение должно нести все к изгибу, — сказал Декси. — Хотя для порта это часто неоптимальное решение, — заметил он между делом. — Подойти лучше на катере, на моле швартоваться нельзя, а дно там песчаное, корабль будет уносить.               — Насколько мне известно, мафия потопила все, что плавает, — сказала Зоуи. Карс и Декси посмотрели на нее оба одновременно, и она уловила эти типичные физиономии, когда она заблуждается. Декси — оживленно умиленное тому, что он непременно ей все объяснит, и немного кривое насмешливое Карса, что она в очередной раз не знает базовых вещей, таких как:              — Это, разумеется, не так, мисс. Катера непременно должны быть в порту, без них крайне тяжело швартовать крупные суда. Мы с капитаном вчера как раз обсуждали это с одним из моряков. Они сейчас стоят без дела. Думаю, не станет проблемой договориться использовать один из них. Подойти к кораблю будет не проблема, и вероятно мы сможем даже встать точно над ним, если в порту есть необходимые инструменты. Сложнее, мисс, будет вытащить что бы то ни было из воды.               Зоуи посмотрела на Декси. Он стоял, прищурившись, улыбался. Зоуи вспомнила, что он фруктовик. Болтаться в воде вообще не доставляет ему удовольствия, должно быть.              — Муши — это не сундук золота, я справлюсь, — сказала она. И снова этот взгляд. Хотя Зоуи, переведя взгляд с Карса на Декси и обратно, приметила все же другой оттенок. Теперь она не ошиблась в рассуждениях. Теперь она игнорирует очевидные препятствия.              — С пневмонией слечь планируешь? — спросил Карс.               — Нет, — сказала она спокойно. Карс вытряхнул дым из трубки.               — Ну я на это посмотрю.              — Да ладно, вода сколько? Девять?              — Около одиннадцати на поверхности, думаю, — сказал Декси. — Глубже — холоднее, но здесь не очень глубоко.              — Теплее, чем на Камчатке. Все, давайте не будем тянуть, у меня еще встреча на вечер назначена.               Декси удивился, услышав название, которое ему незнакомо, Карс принял ее слова за прямое указание. Карс сказал дожидаться их здесь, а сам он с навигатором ушел в сторону промышленного порта. У Зоуи спросили, что они там с капитаном затеяли и что это все значит. Она коротко обрисовала ситуацию. Потом всей командой, кто слышал, искали ей шерстяной свитер, потому что о гидрокостюмах шести миллиметров толщиной не шло и речи. Орион на это все смотрел очень озадаченно. Даже в город не ушел.              — Гласс, я тебя предостерегаю, — сказал он, когда она вышла из каюты, где переодела свитер прямо на купальник — не в нижнем белье же нырять — и, одетая снова в полный осенний набор вышла на палубу. Заплетала волосы. Врач предостерегал. Это было забавно.              — Да ладно. Все нормально будет, я это уже делала.               — Да?              — Даже немного хуже.               — Это что значит? В проруби?              — Буквально в проруби, — сказала она.              Врач стоял и мерил ее взглядом и то ли верил, то ли нет. Зоуи стояла, покачиваясь с пятки на носок, в ожидании возвращения капитана.               — А если ногу сведет?               — Судорога — не приговор.              — Я пойду с вами, — сказал врач. Зоуи улыбнулась. Это было забавно, и она лыбилась, хотя стояло хмурое осеннее небо, и, казалось, вот-вот пойдет дождь. Наконец, вдалеке раздался рев — звуки мотора она узнает издалека, и через пару минут на небольшом катере появились возле корабля трое. Карс, Декси и с ними еще один молодой человек. Катер был похож на акулиную морду, покрашен в темно-серый цвет. На корпусе, закрывавшем нос, стоял прибор, и Декси держал в руках большую ракушку, к которой подходил провод.               — Глубиномер, — объяснил он, и Зоуи медленно покачала головой.              Орион сказал капитану, что пойдет с ними. Карс не возражал. Зоуи спустилась на катер по веревочной лестнице, и ей велели держаться крепче. Катер мощно дал газа, когда неизвестный ей человек за рулем катера потянул на себя рычаг управления. Море стояло беспокойное, но без волны, которая бы тревожила лодку такого размера. На скорости стала ощущаться пронизывающая вездесущность ветра, и Зоуи куталась в пальто. Когда они достигли мола, то скорость катера замедлилась, и Декси развернул на лавке большую карту глубин припортовой территории. Они прошли вдоль мола, согласно течениям, и Декси с человеком из порта (его звали Хельм) сравнивали показатели глубины с инструмента с разметкой на картах. Не заняло и четверти часа, когда показания разошлись, и они прошлись вдоль искаженных глубин, чтобы примерно прикинуть длину и ширину объекта на дне, и Зоуи назвала спецификации корабля типа А2. Сошлось. Хельм дал газу, и катер, завалившись на один борт, обошел небольшой полукруг вокруг затонувшего корабля.              — Ну, готовы?              — Гласс, сколько ты держишься под водой?               Зоуи прикинула. Она никогда не засекала. Но у нее было много хобби, связанных с водой. А учитывая еще последние приколы — вроде перебежек с русалками между глубоководными пещерами или попыток не утонуть после налета Кинга, намеренных пыток утоплением в драке с собственным Наблюдением.               — Не знаю. Минут шесть? — Она пожала плечами.              — Чтобы уйти ко дну, возьмешь груз, — это сказал Хельм. — Не будешь тратить время. Мы будем засекать шесть минут, и если не всплывешь, то вытащим тебя. — Он подал ей петлю. Зоуи проследила: петля фиксировалась на тонком тросе, который вел в какую-то катушку, закрытую корпусом.               — Окей, — сказала она. Шесть минут. Ну, если она верно помнит конструкцию корабля, то может быть, ей хватит времени. Она сняла пальто.               — Будет непредвиденная ситуация — дергай трос, — сказал Карс. Она покачала головой и сняла ботинки. Все четверо теперь поняли, что она раздевается. Она следом сняла штаны и бросила их на руль. Стояла в свитере и купальных трусах. Даже носочки сняла. Наступило молчание, когда она крепила петлю страховочного троса к лодыжке.              — Что?              — На тебя смотреть холодно, — сказал Карс. Зоуи усмехнулась. Хельм обвел взглядом ее голые ноги. Но потом заставил себя отвлечься и достал гирю. Она весила килограмм сорок, судя по всему, и Зоуи бы ее просто не подняла руками. Ее видно бросят отдельно, и надо будет просто найти ее, когда она сориентируется под водой. Карс достал из кармана плаща фонарик. Вот это кстати. Она забрала его, привязала к завязкам трусов. Она улыбнулась.              — Ну, я готова.              — А тебе точно это надо? — спросил Карс. Она влезла на борт катера и стояла, как на снаряде для ныряния. Подошла спинкой к самому краю, встала только на носочки. И пятка уже ходила под водой. Она раскачалась на носочках вверх-вниз. Помогает собраться.              — Надо, Карс, надо. Знаете что?              — Что?              — Дайте-ка мне еще нож.              — Это верно, — сказал Хельм. Достал из-под руля нож. У него имелась и кобура с ремнем, и она закрепила ее на бедре.              — Не скучайте, я быстро.              И она, хлопнув в ладоши, круто развернулась, осмотрела воду, ничего в ней не различив, и собрав перед собой руки, сделала медленный глубокий вдох, пока в легких не почувствуется этот момент, когда они раздуваются до максимума, и с широкого размаха нырнула вглубь.              Холод воды — это относительно понятие. Она была определенно холоднее, чем если нырнуть в тропическом районе Гранд Лайн. Она была определенно теплее, чем ледяная ванная. Она была теплее, чем ее самые экстремальные купания в жизни. Она была теплее, чем когда Королева фруктом почти заморозила море на Санрайз. И в целом, было много таких вещей, сильно холоднее Вест Блю осенью, и хотя сначала тело шокировало холодом, не прошло и нескольких секунд, как она привыкла. Шерстяной свитер мгновенно намок и потяжелел, обхватив тело. Ощущение плотной вязки на теле придавало странное ощущение тепла, хотя не сохраняло его. Страховочный трос легко следовал за ней. Она сориентировалась в воде. Потом о воду ударило чем-то тяжелым, и она, повернувшись к поверхности, заметила, как ко дну стремительно идет гиря. Она ухватилась за трос, за ней следующий, рукой, и ее потянуло ко дну.               Глубина здесь составляла около шестнадцати метров. На глубине больше пяти начинало ощущаться давление, и она медленно выдохнула воздух, чтобы воздушный пузырь в легких не сдавливало тяжестью воды. Гиря опустилась на разбитую палубу, накренившуюся на левый борт. Корабль пошел ко дну явно после обстрела: не был поломан, не разбит напополам. Но в темноте на такой глубине было вообще ни черта не видно, и Зоуи потянулась к фонарику, болтающемуся на привязи возле талии. Луч фонарика бил сильно, и она высветила нос и корму. Гиря скатилась по наклонной палубе к борту.               Главная муши связи должна быть на втором деке. Нужно спуститься под палубу.              Минута.               Чудно, у нее работают внутренние часы. Она запомнила, где утонула гиря относительно габаритов корабля, чтобы сориентироваться, и, взяв фонарик в зубы, развела воду руками. Вода податливо унесла ее к люкам, ведущим к лестнице на второй дек.               Передвигаться в воде было не так быстро, как тонуть с гирей пол центнера. Когда она добралась до люка, внутренние часы отмерили две минуты. Люк был заперт. Зоуи потянула крышку, и она не поддалась: дерево разбухло в воде и теперь не поддавалось так просто. Зоуи высветила фонариком края люка. Надо было найти, где будет удобнее приложить силу. Часть люка была обита металлом. Зоуи вогнала нож между люком и окантовкой и поддела. Он не поддался. Пришлось несколько раз сильно приложить силу. Наконец, люк поднялся. Она скривилась.               Три с половиной.              Экватор.              Зоуи посмотрела к поверхности. Уже чувствовалась тяжесть в том, чтобы себя удерживать. Можно было бы подняться. И потом опуститься снова. Но муши должна быть близко. Она успеет. Там, под палубой, будет совсем кромешная тьма. Благо, у нее ни клаустрофобии, ни страха темноты. Она влезла в люк, закрепив его, чтобы не закрывался. Светлое пятно от поверхности будет ориентиром.              Внутри корабля на втором деке было несложно ориентироваться. Это было почти полностью открытое пространство, в которое были воткнуты мачты — по ним можно было разобрать длину корабля и ее примерное местоположение. За лестницей было несколько кают. На этой же палубе хранился обычно медицинский груз, которому требуются особые условия и внимание. Рубка связи ближе к корме. Зоуи дотянулась до пола дека. Фонариком засветила дальнюю стенку и двинулась туда.              Четыре с половиной.               Дверь на рубку связи была не заперта, болталась открытая. Между дверью и косяком прошмыгнула стайка желтых рыб. Зоуи сначала дернулась от них. Рыбки убрались ближе к носу, и Зоуи там увидела дыру от пушечного ядра в обшивке.               В рубке связи стоял бардак. Размытые бумаги, книги, мебель, скатившаяся в один угол, кроме закрепленной. К средней стенке рубки был прибит шкаф. Вот в нем обычно и хранится муши связи.               Пять.              Зоуи по очереди открывала двери шкафов, подзабыв, какие именно из них должны хранить муши. Движения начинали быть суетливыми. Было тяжело держаться. Шесть минут — очень долго. Шестая уже икала в голове, и Зоуи теперь ставила только на крупный шкаф в центре, который был заперт, и Зоуи ставила, что там скорее личные бумаги командира корабля, потому что муши должна быть доступна, но теперь ей просто больше негде остаться. Зоуи нашла на столе скрепку. Замок нужно было вскрывать. Он был маленький и хлипенький, и это не составит труда, если подсветить себе фонариком, прижав его между ухом и плечом.              Пять тридцать.              Она подергала замочек. Штифтики быстро заняли свои места, и дверца открылась. Оставалось забрать муши и потихоньку выбраться, чтобы там ее уже вытянули на поверхность.               Зоуи отворила шкаф.              И муши там не было.               Зоуи дергано осветила фонариком все углы. Шкафчик был пуст. Охватило непонимание. Этого не может быть. Она снова осмотрела его. Нет, нелепо.               Она дернулась еще раз смотреть в шкаф, потом поняла, что это глупо. Глупо отрицать. Шкаф пуст. Муши в другом месте. Дьявол.              Шесть.              Трос медленно потянул ее кверху и натянулся, когда его потянуло к верхней балке двери. Зоуи ухватилась за ручку шкафа, и трос натянулся. Они поймут, что она еще в порядке и ей нужна отсрочка?               Отсрочку дали. За нее Зоуи успела добраться до стола и вытащить все ящики. Перевернуть их в воде.               Привычка к чувству утопления отдавалась даже не стремлением вдохнуть. Ей просто дурнело. Это кислородное голодание, детка, это отравление углекислым газом. Людям, привыкшим к отказу от дыхания, смерть может наступить просто, как во сне.               На фоне этого в голову еще ударило другое чувство, помимо часиков: тревога. Тревога подняла волной суетливое метание из угла в угол. Трос снова потянули, оттащив Зоуи от стола, и она дернула ногой, просто от раздражения. Вот тогда ее попытались вытащить стремительнее.               Приняли за признак чп. Ее вытащило из рубки, и она ударилась локтем о косяк и ей содрало кожу на бедре, когда ее протащило мимо мачты. От боли она выдохнула сильнее, чем планировала, пузыри пошли кверху. Вода наполнилась мелкими разводами крови, и Зоуи, ухватившись за нож, срезала трос.               Сука.              Муши не в рубке связи. Захотелось, чтобы дозорные были живы. Чтобы пойти и навставлять им за беспорядок в делах.               Стая рыбок промелькнула обратно в дыру от пушечного выстрела на палубу.               И до Зоуи дошло. Корабль не просто утонул. Он терпел бедствие. Вероятно, дозорные пытались связаться с базой, и проходило это там, где шел бой, а не в рубке. Кто? Командир корабля? Тогда из капитанской. Навигатор тогда у штурвала. Лейтенант или сержант по распоряжению командира, у которого были дела посерьезнее? Зоуи добралась до второй каюты вплотную к рубке связи. Было проще и быстрее двигаться по стенкам и хватаясь за предметы, чем плыть. Но здесь была спальная каюта. На деке муши делать было нечего.              “Если б я была муши связи с Дозором, куда бы я спряталась” — подумала она. Это был тупой подход искать предметы, которые никуда не прятались, а обычно были упрятаны какими-то идиотами, не соображающими головой. Стайка рыбок проплыла мимо Зоуи, и она уставилась на дыру от ядра.              Или соображающими? На корабле шел чертов обстрел. Человек, ищущий связь, будет искать тишину. Самое тихое место корабле? Сука, она идиотка.               Лестница со второго дека вела и на третий, и Зоуи по лестнице спустилась вниз. Оттолкнулась ногами от стенки вслепую. Уже было некогда светить фонариком. Влетела в противоположную стену или скорее в дверь. Та поддалась. На сваленном в кучу такелаже муши в дозорной форме лежала боком, брошенная. Человек, который по ней говорил, лежал тут же. Трубка была отброшена в сторону. Зоуи собрала муши, положив ее в полу свитера и подвязав его, чтобы не пришлось держать ее руками. Руками она будет грести отсюда на хер.               Это чувство упоительное на грани сознания, когда Воля играет с тобой, кто моргнет первым, похоже на утопление.               Она выбралась на второй дек.              Она говорила Бекману, что Воля — это утопление. Это не утопление, когда ты задыхаешься из-за воды в легких, не утопление, когда тебе мучительно больно от разрыва бронх. Воля — это смерть во сне, но когда ты не спишь. Это утопление в роли наблюдателя. Это помутнение сознания на фоне привычки к кислородному голоду. Это иллюзия контроля. Ей кажется, что она выберется, но, если она переоценила свои силы, она может просто отключиться в метре от поверхности, и быть такова.              Люк на палубу вел к облаку света, падающему с поверхности. Зоуи попыталась всплыть своими, но потом пошла по диагонали к тросу от гири. Пошло быстрее.               Воля умела умирать и не умирать, и вообще, Воля ее вытащила из-под разбитого в щепки фрегата. Воля наблюдала ее саму внимательнее, чем все на свете, и Воля вела к выживанию, хотя Воля сама по себе была иллюзия владения ситуацией. Зоуи вынырнула и хотела закашляться, судорожно дышать и плакать, потому что тревога и паника подступили к горлу примерно когда она продолбалась в рубке связи. Но Воля только подтянулась на руках так, чтобы не вынырнуть выше плеч — будет слишком холодно — и позволила долгий вдох.               — Я тебя пристрелю, Гласс.              Она перевела взгляд на сказавшего это. Если она сейчас заговорит, то двух слов не свяжет, потому что к дыханию надо было привыкать заново, и за глубоким вдохом следовал только медленный последовательный выдох. Она поставила на борт катера муши, болтая ногами, чтобы удержаться на плаву и не висеть только на силе рук.              — Чтоб я сдох, — сказал Хельм.              — Мисс, вы нас чертовски напугали, — это была высочайшая, возможно, предельная, степень стресса Декси.               — Капитан, — а это Орион дал Карсу пистолет. Он похоже просто согласен ее пристрелить за критическое количество головной боли, которое она им доставляет.               Воля обломалась о приступ смеха, а смех сорвался в невосстановившееся дыхание, и она все-таки закашлялась, ухватившись за борт руками, чтобы не пойти под воду.               — Вытащите меня отсюда.              Забраться на катер без посторонней помощи было сложно, потому что у него были стенки с негативным уклоном, и Карс, вложив пистолет в карман, вытащил ее за руку, как если бы котенка поднимал. Она уперлась коленкой в борт. Едва вылезла на воздух, стало не просто холодно: охватила тяжелая, сильная дрожь, и теперь главное было расслабиться. Она, уперевшись руками о лавку, закашлялась. Чувство тепла было только на правой ноге, где горела обширная ссадина и текла кровь, капая на дно катера.               — Ну-ну-ну. Уймись, — Орион удержал ее за плечи и сильно тряхнул. Она не могла вдохнуть из-за кашля, и Орион, заставивший ее выпрямиться, ладонью ударил ей в грудь. Кашель резко обратился глубокими судорожными вдохами. И вот тогда смех обратился просто маниакальными улыбками и чувством вселенского превосходства. Крупная дрожь ее не очень тревожила — это естественный способ согреться. К телу лип тяжелый шерстяной свитер. Зоуи лыбилась, уставившись в пол: зафиксировать взгляд помогало успокоиться, а потом за чувством эйфории от выживания оставалось головокружение от резкого переполнения кислородом, и она крепче сжала лавку перед собой, чтобы не завалиться.               Орион за колено повернул ее ногу так, чтобы осмотреть ссадину у нее вдоль бедра. Ничего не сказал.              — Я в порядке, — прошептала она, и последовало несколько смешков. Не очень смешных. Тревожных, и она уняла их, сглотнув и попытавшись удержать дыхание. Глубокие вдохи начинали мутить сознание. Надо было дышать помедленнее. Она сделала несколько глубоких выдохов, задерживая дыхание на пару секунд.               — Ты сумасшедшая. Головой думаешь? Трос она срезала, — Карс натурально ругался, и Зоуи подняла на него взгляд исподлобья. Ее взгляда было достаточно, чтобы он прекратил. — В порядке? — переспросил он.              — Да, — сказала она. В конце концов, что у него было, кроме как верить ее слову? — Возвращаемся. Дайте мне пальто.               Пальто ей подали. Она сняла свитер и закуталась в сухое пальто. Хельм медленно поднял на борт катера гирю, потом круто пустил катер обратно к их кораблю. Когда они вернулись к месту швартовки, то их встретили. Зоуи помогли выбраться из катера на мостовую, и она быстренько шмыгнула на корабль, чтобы не стоять на холодном камне босиком. Орион поднялся за ней: договорились, что врач обработает ссадину, не перестающую кровоточить, а после этого она смогла бы опробовать муши на некий Совет Стонбо, чем бы он ни был. Но когда она поднялась по трапу, она обернулась. Катер у воды встретил Эйл и, кивнув в сторону корабля, что-то сказал капитану, и Карс чикркнул спичкой, чтобы зажечь трубку.               Зоуи осмотрела палубу корабля. Поймала на себе взгляды: стояла она босиком, капала кровью с ноги и водой с волос. Помимо команды Карса на борту был еще один человек. Видно, Эйл о нем сказал капитану.               — А, Беллини. Вы раньше, чем я думала, — сказала она. Он долго смотрел на ее вид, и она усмехнулась.              — Не стой на ветру, — это сказал Орион, потянувшись к ее плечу. — Это к тебе?              — Да, — сказала она. — Идемте в каюту. Мне нужно полчаса.              Беллини смотрел на нее, не замечая, как хмурится, и Зоуи последовала за Орионом, чтобы действительно не стоять на ветру. Стало слышно, как катер сначала аккуратно отходит от причала, а потом разгоняется, и на палубу поднялись Карс и Декси, и Карс что-то сказал кому-то из ребят, видно, в объяснение ситуации.              Они вошли в каюту Ориона, куда он сам подтянул ее за локоть, вместо кают-компании или ее собственной каюты. По пути Орион велел Итиду, человеку с кухни под Эйлом, притащить горячего. Беллини вошел в каюту следом. Врач глянул на него, но позволил, раз она сама пригласила. Она сбросила пальто, уже промокавшее под волосами, и Орион подал ей полотенце прежде, чем она успела попросить.                — Беллини, это Орион, наш врач. Орион, Беллини, начальник порта, — представила она, чтобы не молчать. Орион отозвался:              — Мгм, — мыл руки. Шумела вода. Других кают с раковиной она не видела на корабле.              — Что с тобой? — спросил он, покачнув на нее головой. Как кровь струилась по ноге ему не нравилось, и он, посмотрев на нее, отвернулся. То, что Зоуи стояла в купальнике, его не беспокоило. А Ориона беспокоило. Он сказал:               — Мокрое сними.               — Мне нужно, — она не договорила. Орион подал ей сорочку — чистую белую рубаху, в каких ходил сам. Она будет ей ниже бедра. Зоуи отвернулась от них обоих, сняла верх купальника и переоделась. Когда перестало холодить грудь и спину купальником и волосами, ощутимо уняло дрожь.              — Стой спокойно, — сказал он. Подтянул к себе стул и сел прямо рядом с ней, сбоку, чтобы внимательно осмотреть ссадину. Натягивал перчатки. — Обо что?              — О мачту, — припомнила она.              — Могла заноз нацеплять. Проверю, — сказал он. Зоуи улыбнулась.               — Я поговорю? — спросила она. Орион неопределенно покачал головой, мол, его это вообще не интересует и пусть она делает, что хочет, и Зоуи предусмотрительно поставила муши на стол возле себя. Сама посмотрела на Беллини. — А вы не знаете, что такое Совет Стонбо?              Беллини все мерил ее взглядом. Ему было более некомфортно от этого разговора, чем ей. Но они пили за одним столом, в конце концов. Можно было уже и игнорировать некоторые порядки. Она подождала. Беллини — мужик медленный и неохотно отвечающий на вопросы.              — Офицеры, которые участвуют в управлении базой, — сказал он. Звучало как что-то очень естественное. Зоуи подняла бровь. Коллективные органы управления для дозорной структуры несвойственны, но, видно, не здесь.               — Капитаны?              — Да.              Она покачала головой. Врач приложил к ноге тряпку с антисептиком, похоже. Она была холодненькая, поэтому жжением отдало не сразу, но ощутимо. Она сделала глубокий вдох и сняла с муши трубку.              — Знаете кого-нибудь из них?              — Не лично.               — Ну сейчас познакомимся, — сказала она. Улитка на снятие трубки отозвалась бодро, несмотря на то, что полежала в воде несколько дней. Только голос, которым она говорила, был немного нетипичный, как будто булькающий. Но вряд ли исказит смысл. Улитка начала передавать звонок. — Я поговорю, врач закончит, и пойдем.               — Мэр вызвонил меня из постели, — сказал Беллини.              Орион подтянул к себе поднос с инструментами, взял пинцет. Похоже, действительно в рану напопадало всякого.               — Похмелье?              — Да. Но у тебя должно было быть похуже. Я сбился со счета, сколько ты выпила.              — Я взбодрилась, как видите, — усмехнулась она и видела боковым зрением, что Орион почти закатил глаза, но усмехнулся, а кроме того, улитка ответила:               — Капитан Энви, слушаю!               Зоуи улыбнулась. Когда все работало так, как оно должно было, это приносило невероятное удовлетворение. У капитана Энви был грубоватый голос, но достаточно решительная манера говорить.              — Гласс моя фамилия, капитан, — сказала она негромко. Энви ответил не сразу.              — Коммодор Гласс?               Зоуи улыбнулась. Больше тому, что Беллини выпучил глаза, чем реакции капитана.              — Да.              — Вы же… — он должен был сказать, что она мертва, но одумался. — Из Штаба.              — Было такое.              Муши, показалось, вытянула глазки, чтобы стояли ровно. Похоже, кто-то во фрунт вытянулся.               Теперь нужно было не выдать муши того, что ей тут выковыривают занозы из разодранной кожи. Орион был аккуратен, но антисептик обжигал, и каждое прикосновение она чувствовала. Чудо, что Воля драться не планировала, как реагировала на врача, скажем, на Сент-Невис.               Она уперлась руками о стол, наклонившись над муши, когда Орион обрабатывал пинцет.               — Ладно, капитан, ставлю вас в известность о следующем. Я нахожусь на Олд Йорк, корабли здесь были потоплены, и муши я извлекла со дна с корабля Офкаст. Собственно, вам, как уважаемому офицеру и члену Совета, несомненно, известно, на каком счету сейчас находится Синдикат у Штаба, и мне нужно узнать одну вещь насчет Стонбо.               — Я отвечу, коммодор.              — Верно ли, что на Стонбо находится Денаро-младший, Фиоре?              — Так точно.              — Его удерживают?              — Никак нет.               Зоуи улыбнулась.               — Верно ли, что Фиоре сам обратился к Дозору, результатом чего стало появление кораблей базы на Лориде?              — Так точно.              — Верно ли, что он скрывается от братьев и отца?              Капитан помолчал.              — Строго секретно.              — Капитан, это засекреченная линия, и вы говорите со штабным офицером, — напомнила она. — Говорите.              Капитан выдохнул в трубку. И Зоуи теперь поняла, что капитан был у муши не один, потому что муши передала еще один голос, велевший:               — Говори, — и вот тогда капитан сказал: — Так точно. Вы правы, мисс.               Зоуи выпрямилась. Орион отложил пинцет и внимательно осматривал рану. Наконец, достал из нижнего шкафчика четыре стерильные упаковки, чтобы наложить что-то вроде повязки. Когда вскрыл первую, то Зоуи увидела, что похожа на большую заплатку. Она закрыла рану, покрытую какой-то субстанцией, слегка холодящей кожу и, кажется, обезболивающей, и прилипла к здоровой коже.               — Капитан, я почему спрашиваю, — сказала она, намереваясь раскрыть несомненно важный секрет с высоты штабных офицерских дел и намерений. Муши навострила принимающее устройство. — Денаро-старший наведается на базу. Проследите, чтобы парень с ним не пересекся, — сказала она.              — Так точно, мисс. Когда Денаро прибыл в Вест Блю, Совет предлагал Денаро-младшему вернуться в Новый Мир. База могла бы задержать возвращение Денаро-старшего, не пропуская их в Калм Белт.              — Напомните ему об этой возможности, — сказала она.              — Есть.              — Контр-адмиралу наилучшие пожелания. Надеюсь, как-нибудь пересечемся.               — Благодарю, мисс.              Зоуи положила трубку. Орион отложил свои инструменты. Зоуи посмотрела на закрытую наложенными повязками ногу. Мягкое онемение свидетельствовало, что врач принял во внимание, что ее планы на день не исчерпаны.