Заклинатель

В доме номер четыре по улице Тисовой в небольшом городке Литтл Уингинг никак не могла успокоиться молодая женщина, разбуженная детским криком, а муж изо всех сил старался ее успокоить. — Петуния, ну что ты так разволновалась? Ты же видишь, с Дадликом все в порядке. Наш пупсик сладко спит и не плачет. Тебе просто все приснилось. — Вернон, я умею отличать сон от яви! — заплаканная женщина утерла слезы и укоризненно уставилась на мужа. — Я слышала плач ребенка, и это был не сон. И плакал не кто-то посторонний, потому что у меня сразу вот здесь заболело, — она указала на грудь в районе сердца. — Я всегда чувствую, когда Дадлику плохо, ты же знаешь. — Но наш карапуз спокойно спит, и у него ничего не болит, раз он не плачет. Вернон уже извелся от необходимости полчаса убеждать жену в очевидном. Они сидели на темной и холодной кухне в полночь — свет не стали зажигать, чтобы ненароком не привлечь внимания страдающих бессонницей соседей, безмерно охочих до сплетен и выдумок. — А почему мне все еще тоскливо, словно я опять потеряла родителей? — Петуния всхлипнула, но сдержалась и не разразилась новым потоком слез. — Ты, наверное, просто устала за день. Хэллоуин, дети, стучащиеся в дверь, да и по телевизору всякого насмотрелась… Пойдем спать, золотко. В теплую и мягкую постельку… Все хорошо. И с Дадликом хорошо, и с нами. Вернон, приобняв жену за плечи, повел ее в спальню, где рядом с их просторной и удобной кроватью стояла маленькая, в которой тихо сладко сопел их полуторагодовалый сынишка Дадли Дурсль.

***

Тем временем далеко от Литтл Уингинга, где среди ночи плакала молодая мама Петуния Дурсль, и куда волею Судьбы и Магии из другого мира был заброшен заклинатель Темного пути Вэй Усянь, среди гор Шотландии, в древнем величественном замке продолжался явно ранее начатый спор. Школа чародейства и волшебства Хогвартс давно не видела такого возмутительного нарушения субординации. Строго выглядевшая, но явно обладавшая дерзким характером профессор Минерва МакГонагалл недовольно выговаривала снисходительно улыбавшемуся ей в ответ упрямому старику — директору этого учебного заведения Альбусу Дамблдору: — Да что ты заладил «все будет хорошо», «не волнуйся», «доверься мне»! Ты не имеешь представления, как нужно обращаться с маленькими детьми! — Почему же не имею? Я уже четверть века руковожу школой, где учатся юные волшебники, — Дамблдор продолжал улыбаться, но было заметно, что ему поднадоело оправдываться. Он уже пожалел, что сделал Минерву доверенным лицом в столь секретном деле, как устройство сироты Гарри Поттера, родители которого буквально несколько часов назад погибли, отдав свои жизни в борьбе с Темным Лордом. А ведь надеялся на ее безусловное подчинение ему, которое она демонстрировала еще со времен своей учебы в Хогвартсе, когда он был всего лишь преподавателем трансфигурации, а она успешной студенткой. Альбус даже подозревал, что Минерва была тайно в него влюблена в те давние времена. И вот — пожалуйста! Устроила скандал на ровном месте. — Вот именно — юные волшебники, а не младенцы! — не сдаваясь, продолжила МакГонагалл, проявляя небывалый уровень упрямства и жажды доказать свою точку зрения. — Разве можно детей подбрасывать под дверь, как котят или щенков? Ты даже не разбудил тех магглов! И это не считая того, что следовало поговорить с ними и объяснить ситуацию. А ты просто оставил ребенка на пороге чужого дома! Ты беспринципный и безжалостный изверг! — Минерва! — потерявший терпение Дамблдор хлопнул ладонью по крышке массивного рабочего стола, за которым сидел. — Следи за словами! С мальчиком все будет в полном порядке. Я позаботился об этом. Вот уж не думал, что ты такого мнения обо мне. — А ты прекрати бросаться отговорками и объясни мне, бестолковой, что такого особого ты предпринял, — чуть скривившись от громкого звука хлопка, но абсолютно не испугавшись гнева директора, предложила МакГонагалл. — Да только то, что ты решил отдать маленького волшебника на воспитание магглам — это уже преступление. Как ты мог такое допустить? Нет, не допустить, а лично организовать! — распаляясь все сильнее и становясь похожей на разъяренную кошку, защищающую своих котят, вопрошала Минерва. — И это не говоря о том, что у Дурслей есть свой ребенок, в котором они наверняка души не чают. Думаешь, им нужны хлопоты с маленьким магом? После первого же выброса они возненавидят его, опасаясь за жизнь своего сына! — Да когда еще тот выброс случится? А то, что у Петунии есть ребенок, даже хорошо. У Гарри будет брат и друг, — стараясь держать благодушное выражение на лице, сквозь зубы выдавил Дамблдор, не терпевший, когда ему перечили. Он уже применил бы Обливиэйт, чтобы покончить с этим «концертом», но МакГонагалл была анимагом, а следовательно, стоит ей один раз обратиться — и память к ней вернется. Прибегать же к основательной ментальной корректировке не хотелось, потому что в одиночку с таким Альбус успешно не справится, а делать из своего заместителя инвалида не входило в его планы. — Ты же сказал, что Гарри будет у тетки до поступления в Хогвартс. Так какая разница — завтра это случится или через пять лет? Зачем испытывать и мальчика, и его опекунов? Почему не устроить сразу все так, как надо? Маленькие детки часто спорят, а то и дерутся по любому поводу, да хотя бы за возможность завладеть какой-нибудь игрушкой. Как думаешь, что сделают родители ребенка, если приемыш ударит их сына магией? Полагаешь, погладят по головке и успокоят? Альбус! Прекрати улыбаться, словно я неадекватная! Объяснись сейчас же, не то я утром пойду в Министерство и… — Прекрати истерику! Завелась! — грубо прервал ее Дамблдор, понявший, что придется либо все же хоть что-то пояснить этой упрямой ведьме, либо применить более серьезные меры. — Ничего с мальчишкой не случится! — Но ты оставил его на пороге! Он простынет и… — Я зачаровал одеяло, пока его не развернут, он не замерзнет и сам из него не выберется. Это — во-первых, — Дамблдор решил все же кое-что объяснить, чтобы заткнуть рот расходившейся МакГонагалл. — Во-вторых, я применил к Гарри заклинание, которое разбудило его сразу после нашего ухода и заставило расплакаться, и усилил звукопроницаемость входной двери. Его обязательно услышат и сразу заберут в дом. Петуния прочтет письмо — ты видела, как я его вложил в складки одеяльца, — и Гарри обретет семью. Детские магические выбросы — не твоя забота. Все, что тебе нужно знать, — эти магглы не пострадают, прекрати о них волноваться. — Я волнуюсь о Гарри, — уточнила МакГонагалл, а затем уже более спокойно снова посыпала вопросами: — Почему мы не могли там остаться и хотя бы издали проследить, как его заберут в дом? И почему именно магглы? Разве нельзя было отдать в семью волшебников? Да я сама могла бы взять на себя обязанность вырастить его! — За Гарри будут охотиться Пожиратели Смерти, чтобы отомстить ему за гибель Темного Лорда. Маггловский мир — лучшее место для того, чтобы спрятать его, — объяснение было так себе, но лучшего на ум Альбусу не пришло, к тому же это было в некоторой степени и правдой. — Неужели ты этого не понимаешь? А по поводу нашего присутствия, когда мальчика найдут… Мы не должны были там оставаться, чтобы не привлечь внимания других волшебников и не навести убийц на след Гарри. Ты же в курсе, что значит «секретное место»? Се-крет-но-е! — по слогам повторил Альбус, делая ударение на слове, будто объяснял это глупому ребенку. Вопрос о воспитании Поттера самой Минервой он проигнорировал. Не мог же он прямо заявить, что ему не нужен мальчик, с детства кичащийся своим особым положением в магическом мире. А именно таким его вырастила бы МакГонагалл со своими замашками истинной гриффиндорки, для которой преклонение перед героями было нормой жизни. — Все, Минерва. Прения окончены. И не забудь, что никто не должен знать, куда мы отправили мальчика. — Зачем напоминаешь, если взял клятву о неразглашении, которая спадет либо после снятия запрета тобой, либо вообще, когда тебя не станет? — фыркнула МакГонагалл и вздохнула, со всей очевидностью осознав, что больше никаких пояснений по делу Гарри Поттера не получит. «Я сама прослежу, чтобы с ним все было хорошо», — подумала она, но вслух об этом ничего не стала говорить. — Спокойной ночи, Альбус, — поджав губы, тем самым демонстрируя, что аргументы Дамблдора оказались для нее то ли недостаточными, то ли не слишком убедительными, она, идеально прямо держа спину, покинула кабинет директора Хогвартса. — Все будет в порядке, — скрипнув зубами, бросил ей в спину Дамблдор. Он собирался четко придерживаться плана, экстренно разработанного сразу после гибели Поттеров и исчезновения Темного Лорда. Выясненные им факты требовали к себе существенного внимания. Именно поэтому он постарался как можно скорее спрятать мальчика, не позволив никому постороннему его увидеть.

***

Вэй Усянь развернул одеялко, оказавшееся не таким уж и толстым, чтобы надежно защитить от ночного холода. К тому же ребенок — как выяснилось, мальчик — тоже был одет совсем не по погоде в легкий светло-голубой костюмчик из мягкой ткани, больше походивший на белье. Задрав полы рубашечки, рукавчики и штанинки, Вэй Усянь убедился, что ран и впрямь нет. Видимо, чары на одеяле сыграли в этом не последнюю роль. А вот синяков было много — они полностью покрывали правую сторону, особенно плохо выглядело плечико и стопа — именно на них, похоже, пришлись захваты зубов собак, пытавшихся удержать добычу при драке. Однако, судя по спокойной реакции малыша на ощупывание поврежденных мест, переломов не было. — Видимо, ты чем-то важен богине Девяти Небес, раз она защитила тебя. Я боялся увидеть тебя всего изжеванного этими страшными злыми псами, — пробормотал Вэй Усянь и умолк — мальчик раскрыл глаза и настороженно на него посмотрел, затем закопошился, сначала сел, помогая себе руками, а потом и поднялся на ноги. — Ты же не будешь плакать? — тихо, чтобы не вспугнуть ребенка, поинтересовался Вэй Усянь. Личико стоявшего на лавке мальчика оказалось почти напротив его собственного. — Мама… — произнес малыш, и его губы, вопреки надеждам, задрожали и скривились, а глазки наполнились слезами, намекая на приближавшийся плач. — Иди сюда, — Вэй Усянь решительно притянул его к себе, и тот на удивление не сопротивлялся, а напротив, доверчиво обхватил шею руками. — Я не знаю, где твоя мама и как так вышло, что тебя тащили собаки, но мы разберемся, мой хороший. Может, и не сразу, но разберемся, — Вэй Усянь даже не удивился, что не только понял ребенка, но и сам заговорил явно не на родном языке. Чудеса происходящего с ним были столь масштабны, что стоило просто принимать все как должное. Благо нервная система заклинателя, выбравшего Темный путь, закалялась на славу, отучая пугаться по пустякам. Разве что детские страхи перед собаками оказались столь сильны и живучи. Но, похоже, и их удалось пересилить в этом мире. — Пойми, я не могу отдать тебя кому-то, потому что уверен — судьба не зря привела меня сюда именно тогда, когда тебе требовалась помощь. А своей интуиции я привык доверять, малыш. Но ты не пугайся, — продолжал успокаивающе говорить Вэй Усянь, то ли оправдываясь, то ли уговаривая ребенка, — я не брошу тебя и буду хорошо о тебе заботиться. Если провидению будет угодно, ты обязательно встретишься с родителями, а если нет — то я стану твоим опекуном. Но сейчас тебе надо снова лечь, чтобы я замотал тебя. На улице холодно, а у тебя нет теплой одежды, — чуть отстранив от себя мальчика и заглянув ему в лицо, сказал Вэй Усянь. — Ты меня понимаешь? — Пи!.. — отступив на шаг, выдал малыш, а когда его взрослый собеседник не отреагировал, повторил: — Гая пи!.. — и неумело попытался стащить штанишки. — Ты хочешь в туалет? Да? — переспросил Вэй Усянь, догадавшись о просьбе, и помог ему избавиться от мешавших штанов, а потом и придержал подальше от лавки — благо какой-никакой опыт в прошлом имелся (в их общине изгоев были и малыши). Когда звонкая струйка ударила по застывшей земле, Вэй Усянь с облегчением подумал, что судьба все же благоволит к нему, раз отправила спасать мальчика, а не девочку, иначе ему, еще довольно молодому парню, никогда не состоявшему в интимных отношениях, было бы несколько некомфортно заботиться о ней. Справившись с потребностью тела, мальчик спокойно позволил укутать себя в одеяло. Выдохшийся амулет, на котором практически исчезли зачарованные символы, уже почти не грел воздух вокруг них. — И что теперь? — задался вопросом Вэй Усянь и зацепился взглядом за отложенную записку — хоть чары пеленания и отменились, когда ее вытащили из складок одеяла, все же на талисман, в привычном смысле этого слова, листок не походил. Уложив ребенка себе на колени, ведь на лавке наверняка было холоднее, да и спокойнее тому будет поближе к взрослому, Вэй Усянь взял в руки листок и снова автоматически прочел надпись: «Гарри Поттер», а затем развернул его и убедился — это была записка или короткое письмо, как посмотреть, которое гласило: «Вы обязаны стать опекуном Гарри Поттера и позаботиться о нем. Он теперь круглый сирота. Его родители — Джеймс и Лили Поттер — этой ночью погибли страшной смертью. И твердо запомните — вы ни в коем случае не имеете права передавать его органам опеки или другим людям. Только вы должны его растить. Альбус Дамблдор». Прочитав последнюю строку, Вэй Усянь почувствовал, как пальцы, сжимавшие листок, слегка кольнуло. Он тут же опознал влияние колдовства, а по тому, как мгновенно выросла уверенность в том, что его судьба теперь неразрывно связана с мальчиком, понял, что стал жертвой как минимум чар принуждения. Однако его это не испугало, ведь он уже и сам взял на себя обязательство заботиться об этом ребенке, а значит, колдовство на него не особо и подействовало. — Не знаю, кто ты такой, Альбус Дамблдор, что приказываешь мне (или кому ты там собирался передать мальчика), но я еще спрошу с тебя за то, что ты сделал с ним, дай только устроиться нам с… Гарри. Тебя же так зовут? — обратился он к притихшему, но все еще глядевшему на него с некоторой настороженностью ребенку. — Гаи, — подтвердил тот, и первая легкая улыбка коснулась губ несчастного ребенка, оказавшегося сиротой, собственно, как и сам Вэй Усянь. — Мы с тобой справимся, обещаю тебе. Даже если будет очень трудно, мы выстоим, дружок, — заверил Вэй Усянь кроху, пряча письмо в мешочек Цянькунь — это был единственный документ, подтверждавший его право опекать Гарри Поттера, а также являвшийся свидетельством того, что в судьбе малыша принял участие некий Альбус Дамблдор, о котором еще предстояло все разузнать. — Теперь нам пора отсюда уходить, но куда?