Заклинатель

В спальню второкурсников Слизерина Малфой пришел в сопровождении Снейпа. Он сразу же искренне поблагодарил Гарри за спасение сына, чем сильно того смутил. — Драко — мой друг, я никогда не поступил бы иначе. К тому же я сделал бы такое и для любого другого человека, попавшего в беду. Меня так учили, — Гарри улыбнулся Драко, и тот понял, что все равно остается для него в приоритете, несмотря на сказанное. — Мистер Поттер, опекун ожидает вас в моем кабинете. Остальные, дайте мистеру Малфою поговорить с сыном наедине, — не то попросил, не то приказал Снейп, окинув требовательным взглядом однокурсников пострадавших накануне ребят, а затем, взяв Гарри за плечо, вывел его из комнаты, предварительно кивнув Люциусу. Стоило им оказаться в кабинете декана Слизерина за закрытой дверью, как Северус тут же присел и прижал Гарри к себе, заботливо спросив: — Ты как? Прости, я не мог оказать тебе должной поддержки. — Со мной все нормально, и я понимаю, — Гарри обхватил его руками за шею и потерся щекой о щеку, как любил делать в детстве, таким образом демонстрируя свою привязанность и любовь. Сейчас же эти объятия были нужны им обоим, чтобы почувствовать себя лучше. — Нам нельзя показывать лишнего посторонним. — Мне бы не хотелось снова попасть в такое положение, когда приходится так сдерживаться, — заверил Северус, заглянув в лицо Гарри. — Я знаю, что в сложившейся ситуации нет твоей вины, но будь осторожен в будущем. — Постараюсь. — Хватит стоять у порога. Вэй Усянь подошел к ним и с теплой улыбкой напомнил, что время идет. Он знал, как сильно Северус переживал за Гарри из-за того, что не мог показать ему своих чувств при посторонних, но не хотел, чтобы он на этом зацикливался. — Ты прав, — Снейп выпустил Гарри из объятий и, подтолкнув к дивану, спросил: — Ты расскажешь, что там произошло? Не поверю, что у тебя случился выброс. Ты слишком хорошо умеешь управлять эмоциями, несмотря на свой возраст, иначе Песня ветра и Смерч не слушались бы тебя. — Проклятие Богини Девяти Небес, — лаконично ответил Гарри, посмотрев на наставника. — Я так и подумал, — кивнул тот. — Что это такое? — Северус впервые услышал о подобном, поэтому был озадачен и переводил взгляд с одного на другого, ожидая пояснений. — Ты все правильно сказал Дамблдору, у А-Лина был магический выброс. Только он случился не из-за эмоционального срыва, а был вызван намеренно. Расскажешь, зачем ты это сделал и что попросил у Богини? — в тоне Вэй Усяня, обратившегося к Гарри, не было ни порицания, ни одобрения, а, скорее, только забота и немного любопытства. — Я использовал Путы, чтобы остановить того духа. У меня получилось. Правда. Он не так силен, как мне показалось весной, или же по какой-то причине стал более слабым за прошедшее время. Мне оставалось только закрепить нити, и он уже был бы в нашей власти. Уничтожить его я не рискнул бы, опыта вряд ли хватило бы, это же не сущность низкого порядка. Но сбежать бы он не смог, — принялся рассказывать подробности случившегося Гарри. Он не чувствовал вины за сделанное, поэтому не переживал за то, что подумают о его поступке старшие. — И тут Рон, поиздевавшись над Драко, принялся за меня. Я же все слышал, но не мог отвлечься, считая отлов духа приоритетным делом, поэтому и не заступился за Драко. Когда Рон толкнул меня заклинанием, музыкальная гармония была нарушена и мои чары моментально распались. Дух сбежал. Я был так зол… А когда увидел, что Рон сделал с Драко, вообще чуть не потерял над собой контроль. Если честно, я испугался, что могу причинить Уизли слишком сильный вред, поэтому отдал решение о наказании на волю Богини и пожертвовал магию своего ядра. — Богиня Девяти Небес прежде всего — богиня войны. Она может стать карающим мечом, но не выполняет приказов, хотя может откликнуться на просьбу. И все же она не сама решает, как именно наказать провинившегося. Не факт, что она исполнит желание взывающего, но ориентируется на него, — Вэй Усянь объяснил ситуацию для Северуса, который все еще не понимал, что произошло на самом деле. — Так о чем ты просил? Как хотел наказать Уизли? — Чтобы он не мешал мне больше, — Гарри пожал плечами. — Чтобы он оставил меня и Драко в покое. Тогда я смог бы пленить злобный дух, оставшийся в этом мире против человеческих законов. — И Богиня выбрала кардинальный способ расквитаться с Уизли. Ограничила его способности в колдовстве. Отобрала нормальную речь, иссушила руки и заблокировала часть магического ядра, — подвел итог Вэй Усянь, глядя на Гарри с заметной долей уважения, ведь тот не стал вершить самосуд, а отдал все на волю Магии. — Похоже, Богиня Девяти Небес согласилась с тем, что он стал серьезной помехой тебе в праведном деле, и возложила на него вину за неудачу в поимке духа. Но это было рискованно. Ты же знаешь, что за необоснованное взывание к Богине тоже можно получить наказание? — Конечно знаю. Я внимательно слушал, когда ты меня учил. Но я был уверен в своей правоте и, как уже сказал, боялся, что сделаю что-то ужасное с Роном, если попытаюсь самостоятельно дать ему отпор, — Гарри все же склонил голову, демонстрируя, что осознает риск, которому подверг себя. — Ты сумел сдержать свой гнев и не стал вредить намеренно — это похвально. Твоя сила воли восхищает. Но, как и сказал ранее Северус, будь осторожен впредь, — Вэй Усянь наконец улыбнулся, показывая, что доволен своим учеником. — То есть выходит, что Уизли все же пострадал от выброса? — Северус все еще пытался разобраться в самом процессе воздействия магии на Рона. — Нет. Гарри только запустил процесс наказания, но сам непосредственно не воздействовал на Уизли. Тот пострадал не от выброса, спровоцированного А-Лином. Он пострадал от наказания Богини Девяти Небес, по-вашему — от решения Магии, как высшей силы. А-Лин добровольно отдал реальности магию своего ядра. Что происходит дальше и почему провинившийся получает наказание, как именно все это на него воздействует, я не знаю. Точно так же, как волшебники или друиды не могут объяснить, почему срабатывают их ритуалы и обряды, в которых не используются конкретные магические формулы, как при традиционном колдовстве. Но это помогает достичь цели, не так ли? — Вэй Усянь откинулся на спинку дивана, на котором они привычно устроились для беседы. — Волшебники не умеют призывать Магию, чтобы та карала. По крайней мере, я о таком не знаю. Да и опустошить свое ядро, пусть и не полностью… Если честно, я не рискнул бы такое сделать. Это, как я понял, методы заклинателей? — вопрос, по сути, был риторическим. Северус редко присутствовал на занятиях Вэй Усяня с Гарри, когда тот обучал его своему колдовству, потому что то ему было недоступно. Лишь порой интересовался, чего можно ожидать от новых способностей маленького заклинателя. — Это действительно умение заклинателей. Иногда для критического колдовства требуется очень много магии сразу. Но это опасно, — Вэй Усянь снова предупреждающе посмотрел на Гарри, и тот кивнул, показывая, что понял намек и не станет впредь рисковать без нужды. Собственно, именно для того, чтобы выяснить детали случившегося, Северус и привел Гарри для беседы к себе в кабинет подальше от любопытных, так и норовивших что-нибудь подслушать. Они обсудили меры безопасности, которых следует придерживаться, пока не убедятся, что дух Темного Лорда пленен или покинул школу. А случится это, если лишить его смысла оставаться здесь и дальше. Следовало отыскать диадему, которая ему нужна, и избавиться от нее. Скорее всего, это должно заставить дух убраться из школы, хотя никто не мог дать гарантий на этот счет.

***

Люциус Малфой тоже расспросил сына о случившемся, правда не настаивал на детальном описании, чтобы не заставлять Драко вспоминать то, что его напугало. Однако тот все же подробно рассказал о встрече с черной головой, а в заключение поинтересовался: — Отец, это ведь не привидение было? Это что-то другое, правда? Ты мне скажешь? А то Гарри пока отказывается, говорит, что мне надо сначала пережить то, что произошло. — Гарри очень разумно поступает. Он обязательно все тебе расскажет, раз уж ты оказался втянут во все это. Но, чтобы ему было легче, я все же отвечу на твой вопрос. Только пообещай быть смелым, — Люциус понимал, что держать Драко в неведении при таких обстоятельствах нельзя, потому что он должен представлять, какая опасность ему грозит. Как отец, он хотел бы оградить сына от подобного, но, похоже, не судьба. — Мы полагаем, что это остаточный дух Темного Лорда после его развоплощения. — Значит, он сказал правду, когда заявил, что он Темный Лорд? А он снова может стать человеком? — Драко проявил незаурядную догадливость, задав такой вопрос. — Не знаю, но мы сделаем все, чтобы этого не произошло. Я знаю, что мистер Вэй Усянь снабдил вас талисманами и защитил эту комнату, — Люциус кивнул на полоски бумаги с магическими знаками, закрепленные на стенах. — Здесь можете не бояться появления духа, а выходя из спальни, не забывайте брать с собой талисманы. Об остальном мы позаботимся сами. И еще… Никому не рассказывай о том, что я тебе сказал. Это держат в секрете. Так распорядился министр. — Я понял, отец. Не волнуйся, я умею хранить тайны. Гарри пообещал быть со мной рядом. С ним мне не страшно, — бодро заверил Драко. После возвращения из Больничного крыла он действительно довольно быстро справился со своим состоянием, когда было боязно даже вспоминать о случившемся. — Береги себя. Я вижу, что вы сдружились и многому учитесь друг у друга. Это хорошо. Люциус еще какое-то время поговорил с Драко, давая наставления и выслушивая соображения сына по тому или иному поводу. Обсудили и произошедшее с Роном Уизли, решив не выставлять тому счет за брошенное заклинание, раз до него добралась сама Магия. Расставаясь, Люциус пообещал рассказать Нарциссе о случившемся и заверить, что с Драко все хорошо. Они оба не хотели волновать ее.

***

Встреча Пруэтта с Фаджем прошла напряженно. Ни один из них не хотел принимать окончательного решения по вопросу мер безопасности в Хогвартсе, чтобы в итоге не оказаться крайним, если все же случится несчастье и кто-нибудь из студентов или сотрудников фатально пострадает. Однако, не имея точных данных, действительно ли это так дух Темного Лорда повлиял на Драко Малфоя или там имели место и другие факторы, они не могли просто так закрыть школу, подняв панику среди волшебников. А то, что в таком случае волнения начнутся, гадать не приходилось. Ссылаться на необычное черное привидение, как это предложил Дамблдор, было выгодно, потому что с привидениями маги были знакомы и заведомо не слишком опасались их. Но при таком раскладе как бы и не имелось оснований прерывать учебный процесс. Само собой, студенты напишут родным о том, что в школе что-то произошло, но это не вызовет стольких вопросов, как закрытие школы, при котором наверняка кто-нибудь докопается до правды, ведь любой секрет в конце концов перестает быть таковым. Допустить обнародования информации о существовании духа Темного Лорда министр магии никак не мог. Да и Пруэтт прекрасно понимал всю сложность сложившегося положения. Так что после долгих бесплодных дебатов они решили отдать право выбора мер предосторожности Дамблдору, преднамеренно польстив его способностям и мудрости в коротком письме, подтверждающем его полномочия в данном вопросе.

***

Поттер и Малфой практически не выходили из спальни и в субботу, и в воскресенье. Вэй Усянь даже отменил тренировки Гарри, чтобы тот смог надежно восстановить магическое здоровье. Еду им приносил домовик по просьбе Снейпа, чтобы они даже в Большом зале не появлялись. Рон Уизли лежал в Больничном крыле, и к нему пропускали только мать, так что братья и сестра могли узнать о его состоянии только с ее слов, а та не слишком много рассказывала, заявляя лишь, что он очень болен. Так что никаких подробностей об инциденте, кроме того, что еще в первый день рассказал Дин Томас близнецам, а также поведали те немногие свидетели после расследования директора на месте происшествия, больше не появлялось. Это не устраивало близнецов, ведь в конфликте пострадал и их брат, и те, с кем они тесно общались, и теперь им было непонятно, как себя вести. Да еще и Гермиона все выходные донимала их своими предположениями о том, что им не сказали всей правды, и приводила факты, доказывающие ее версию, в первую очередь обращая внимание на то, что в инциденте явно принимал участие еще кто-то — тот, кто угрожал то ли Поттеру, то ли Малфою, голос которого слышал Дин. Одним словом, к понедельнику, когда Гарри и Драко наконец вышли из своего добровольного заточения и отправились на занятия, у многих появились вопросы к ним. И если основную массу студентов они могли игнорировать или предлагать им отправиться расспросить директора о деталях, то от разговора с близнецами и Грейнджер отвертеться им не удалось. Фред и Джордж сразу почувствовали заметное охлаждение к ним и Поттера, и Малфоя. Нет, те не выставляли претензий по поводу поведения их брата, признав, что конкретно вины близнецов в этом нет, но держались с ними не так, как прежде. Все же им было не слишком приятно общаться с родственниками того, кто принес им столько боли и неприятностей. Да и напористое любопытство Гермионы не вдохновляло ни Гарри, ни Драко на откровенные разговоры, потому что, по сути, им нечего было добавить к тому, что она уже знала. Даже если бы им и не запретили рассказывать правду о том, с кем пришлось столкнуться, они все равно не стали бы делиться подробностями, прекрасно догадываясь, что это могло бы вызвать панику среди студентов. Постепенно их разговор принял крайне напряженный характер. — Да что еще за черное привидение? Таких не бывает! К тому же вы говорите, что оно выглядит как одна голова. А где остальное тело? — возмущалась Гермиона, которой никак не удавалось разговорить своих слизеринских друзей. — То есть привидение с телом, но без головы может существовать. Ты же наверняка слышала про Клуб обезглавленных охотников. А одна голова без тела — не может? — Драко казалось, что Грейнджер пытается уличить его в обмане, поэтому его тон был не слишком любезным и полнился язвительностью. — Состоящие в том клубе привидения носят свои отрубленные головы с собой, — парировала Гермиона, упрямо задрав подбородок. — То есть я все выдумал? — Драко в конце концов разозлился не на шутку. — Знаешь что? Я вообще не обязан что-либо тебе рассказывать, и тем более доказывать, что у меня нормальное зрение и я хорошо разглядел то, что на меня напало. Гарри, идем отсюда, — позвал он Поттера, предлагая покинуть закуток у окна на втором этаже, куда их затащили близнецы и Грейнджер, чтобы расспросить о подробностях случившегося. — Но я верю тебе! Драко, не обижайся, пожалуйста! Извини, если я выбрала не те слова, чтобы объяснить свои мысли, — Гермиона попыталась схватить Малфоя за руку, останавливая, но тот не позволил ей этого, отступив на шаг. — Просто я не могу понять, что это такое было. Я пересмотрела за выходные много книг. Таких привидений не бывает, к тому же черных, а значит… — А значит, тебе не нужно в этом копаться! — резковато бросил Гарри, которого тоже утомили ее расспросы. Благо хоть близнецы, явно чтобы не обострять отношения, молчали после принесенных извинений за действия брата, и просто слушали, как Гермиона вытягивает душу из Малфоя, выпытывая детали случившегося. — Я уже не раз говорил раньше, что в книгах нет всего о мире, в котором мы живем. К тому же далеко не всегда там можно найти исчерпывающий и правдивый ответ на свой вопрос. Книги сочиняют люди, следовательно, чаще всего это субъективный взгляд на вещь или процесс, к тому же ограниченный познаниями того, кто это написал. Могу тебя заверить, что, работая с наставником над очисткой зданий от всякой нечисти, я видел таких существ, о которых волшебники даже понятия не имеют. И среди них тех, кого здесь называют привидениями, было предостаточно, хотя они имели весьма непривычную форму, — в принципе, Гарри не врал, потому что некоторые иномирные монстры, особенно низшего порядка, действительно были подобны привидениям и по структуре, и по сути их воздействия на окружающих. — Так что прекрати блистать знаниями, почерпнутыми за пару дней. Заверяю тебя, то, что напало на Драко, выглядело как огромная человеческая голова, созданная из черного дыма. — Но я… Я не сомневалась в том, что Драко сказал правду, и ни в чем не пыталась обвинить его или тебя, — после того, как ее отчитали, Гермиона поубавила обороты и теперь выглядела растерянной. — Но почему то привидение угрожало убить? И кого — тебя или Драко? — она обращалась к Поттеру, потому что Малфой по-прежнему недовольно смотрел на нее. Гермиона уже поняла, что перегнула палку в своей категоричности, раз даже всегда сдержанный Гарри, предпочитавший никогда не упоминать о работе заклинателей, высказался настолько едко. — Обоих, — вместо Поттера ответил Драко. — Такой ответ тебя устроит? А чтобы узнать, почему — найди эту мерзкую летающую голову и спроси сама, — ответ четко демонстрировал, что недовольство никуда не исчезло и после извинений. — Я же попросила прощения, — Гермиона попыталась снова сгладить впечатление от своей настойчивости. — Просто я беспокоюсь и о вас, и обо всех остальных. Но мне кажется, что нам не сказали всей правды. — Дамблдор сказал достаточно, чтобы все были осторожны. Еще вопросы есть? Только не о черном привидении, — предупредил Гарри, не желая продолжать неприятную для Драко тему. Он уже взял себя в руки и больше не пытался поучать Гермиону. Ведь, как когда-то сказал Северус, для верных выводов надо обладать достаточной информацией. А Гермиона, если быть честным, интуитивно ощущает, что все не совсем так, как им представили. Так что и винить ее, по сути, кроме как в желании выяснить правду, не в чем. А еще Снейп уже не раз делал Гарри замечания, что он порой ведет себя высокомерно, словно хвастает своими знаниями. Это получалось само собой, но от подобного Гарри хотел избавиться, потому что тоже считал такое свое поведение неправильным. Однако в его возрасте даже регулярное медитирование не могло гарантировать постоянный контроль эмоций, к тому же, как говорил наставник, это и вредно. Сосредоточенность требовалась при колдовстве и при работе, а в остальное время надо было оставаться открытым для чувств.