Заклинатель

Возвратившись в свои покои, Северус первым делом обнял Вэй Усяня, встречавшего его буквально за порогом. Его слегка потряхивало от напряжения. Уничтожение крестража далось ему не так просто, как он демонстрировал Дамблдору. Для Северуса было счастьем прижать к себе родного человека, понимающего его и без слов, чтобы обрести уверенность в себе и душевное равновесие. — Ты отлично справился. Все прошло лучшим образом. Нам даже больше не надо искать способ, как сообщить о крестражах Дамблдору, — прошептал Вэй Усянь на ухо Северусу, поглаживая того по спине. — Я все время был рядом, ты же знаешь. Уж он-то был в курсе, насколько сильно Северус беспокоился об исходе своих действий всякий раз, когда приходилось опираться на посторонний опыт — а ситуация с крестражем была именно такой. Если Вэй Усянь точно знал, как с помощью своих умений справиться с осколком души, спрятанным в предмет или попавшим в живое существо, потому что понимал природу такого магического взаимодействия, то со способами волшебников все было не так надежно. Свидетельства в книгах порой разнились или носили характер предположений и догадок. Полагаться на сомнительный опыт авторов монографий порой было рискованно. — Конечно же я знаю, что ты был рядом. Это и поддерживало меня и пугало. Если бы что-то пошло не так, и тебе пришлось выдать себя… Не думаю, что Дамблдор отнесся бы к этому спокойно. И речь не о Темном пути в колдовстве, — Северус постепенно расслаблялся в горячих объятиях партнера. — Он точно посчитал бы твое появление вмешательством в дела волшебников и, даже если бы ты спас его жизнь, наверняка отреагировал бы не самым приятным для нас образом. Уж точно попытался бы использовать ситуацию к своей выгоде, а когда нужда в нас пропадет, его действия и вовсе нельзя предугадать. Он, разумеется, не стал бы убивать нас, как поступил бы Темный Лорд, не устраивал бы на нас покушение или что-то вроде того, но мог бы опуститься до шантажа и намекать на неприятности. — Не надумывай себе. Ты, разумеется, лучше знаешь Дамблдора, но и меня ты тоже знаешь, — Вэй Усянь потянул Северуса в спальню — время и впрямь было позднее, следовало отдохнуть после трудного дня. — Мною никто вертеть не будет, и я не позволю навредить тебе или А-Лину. Если кто-то попытается испытать предел моего терпения, я просто сотру его с лица земли. И это не бахвальство, родной. Ты же в курсе, на что я способен. Я не скрывал от тебя свое прошлое. Нам никто не навредит. Но и выступать первым без реальной угрозы нашему благополучию не стану, чтобы не наживать врагов из числа тех, кто преклоняется перед Дамблдором. Ты и А-Лин принадлежите магическому миру. Вот зловредный дух, обещавший убить, другое дело. С ним цацкаться не стану и дожидаться отмашки или разрешения на действия от кого-либо тоже не собираюсь. — Я все это знаю, поэтому и не хочу, чтобы тебя вынудили прибегнуть к своей силе при сомнительных свидетелях, ведь ты так ценишь спокойную жизнь, — Северус улыбнулся. Поддержка любимого быстро вернула ему веру в то, что они справятся с любой ситуацией и все сложится удачно. — И все же хорошо, что в лаборатории нашелся яд василиска и он подействовал. Я опасался, что его может не хватить или он окажется не того качества, какое необходимо для разрушения магических связей крестража. — Но все прошло успешно, а я убедился, что моему колдовству есть альтернатива. Теперь мы точно знаем, что Волдеморт создал не один крестраж, — поняв, что Северус уже успокоился после крайне сложного в психологическом плане события, Вэй Усянь решил переключиться на другую тему, отправляясь принять совместный душ. — И мы не располагаем сведениями, сколько их, — продолжил его мысль Северус. Отвлекшись от разговора на то, чтобы помочь друг другу по-быстрому смыть не только пот, но и все заботы прошлого дня, Северус и Вэй Усянь поспешили в постель. Сегодня они не были настроены на что-то большее, чем объятия, но сама только близость родного человека дарила им удовольствие, счастье и спокойствие. — Кстати… Дух был возле Выручай-комнаты, когда я туда переместился. Прятался под потолком в тени. Но моментально исчез, как только там появились привидения. Похоже, он опасался быть обнаруженным ими. Так что вряд ли дух узнал о том, что вы нашли диадему, — сообщил Вэй Усянь, а потом, не дождавшись реакции на свои слова, кроме тихого «угу», предложил план на ближайшее будущее: — Завтра выходной. Сходим к Люциусу? — Согласен, — сонно прошептал Северус, утыкаясь носом ему в плечо. После напряженного вечера наконец-то включился защитный механизм организма, заставляя его оставить все тревоги и уснуть. Даже упоминание о духе не оказало на него особого впечатления. Вэй Усянь поцеловал его в макушку и с улыбкой закрыл глаза — он не сомневался, что у них все будет хорошо.

***

Дамблдор, помня о том, что от демонстрации диадемы Рейвенкло студентам, скорее всего, зависит, как быстро дух Темного Лорда убедится, что ему нет смысла оставаться в Хогвартсе, не стал откладывать столь важное дело и утром в субботу приступил к выполнению задачи. Ближе к концу завтрака в Большом зале, когда студенты уже выглядели не такими сонными, Дамблдор встал со своего места, отошел в сторону от стола, за которым ели преподаватели, и объявил: — Сегодня я хочу поделиться с вами прекрасной новостью. Спустя несколько веков после пропажи наконец-то нашлась легендарная диадема Ровены Рейвенкло, — директор взмахнул волшебной палочкой и перед ним появилась высокая подставка, на которой лежала диадема, еще совсем недавно являвшаяся крестражем Темного Лорда. — Правда, к сожалению, она, то ли из-за времени, то ли из-за чьего-то злого умысла утеряла свойства артефакта, сулившего развить умственные способности. Однако подлинность диадемы подтвердила Серая Дама, которая, как все знают, при жизни была дочерью Ровены Рейвенкло. Студенты, ограничившись возгласами восхищения, когда увидели диадему, теперь зашумели, обсуждая услышанное. Похоже, несмотря на заявление Дамблдора о том, что якобы всем известно, новость, что одно из привидений является отпечатком сущности дочери основательницы Хогвартса, оказалась для многих неожиданностью. Выждав минуту, Дамблдор продолжил, вынуждая всех прислушаться: — Мы, разумеется, передадим диадему факультету Рейвенкло, чтобы они сохранили эту реликвию для будущих поколений юных магов. Однако я догадываюсь, что всем интересно рассмотреть ее, поэтому до каникул в дневное время она будет находиться здесь, и каждый из вас может подойти и полюбоваться искусно изготовленным украшением, которое когда-то принадлежало Ровене Рейвенкло, — Дамблдор указал на диадему волшебной палочкой, и ту вместе с подставкой под воздействием чар накрыло прозрачным стеклянным колпаком. — Как вы наверное догадались, прикасаться к диадеме нельзя. Мы же должны сохранить ее в целости, а она изготовлена из серебра — не такого уж и прочного металла. Вы и сами увидите, что в некоторых местах уже имеются небольшие дефекты. Но мы решили ничего не исправлять и оставить ее в том виде, в котором нашли. Дамблдор умолк и окинул зал пристальным взглядом, пытаясь решить, не слишком ли опрометчиво с его стороны оставлять такую ценную вещь так надолго едва ли не доступной для трех сотен детей. Он, конечно же, наколдовал не только защитный колпак, но и поставил сигнальные чары, и все же, зная любовь студентов потрогать все руками, мог предположить, что кто-то все же может попытаться добраться до диадемы. Поэтому перед тем, как вернуться на свое место, решил все же сделать предупреждение: — Надеюсь, вы отнесетесь с пониманием к предпринятым мной мерам по сохранению столь ценной реликвии и не станете рисковать, пробуя дезактивировать защищающие ее чары. Дамблдор развернулся, чтобы пройти к столу, когда практически одновременно прозвучали два вопроса, заданные студентами с разных факультетов: — А где нашли диадему? — Кто нашел диадему? Дамблдору пришлось остановиться. Такие вопросы не следовало оставлять вообще без ответа, чтобы не порождать подозрений, будто диадему просто скрывали от общества. Но и ответить он мало что мог — всю правду говорить точно не стоило. — Была проведена очень большая и кропотливая работа по раскрытию секрета, где она была надежно спрятана. Профессор Снейп, руководствуясь имеющимися у него сведениями, сумел установить, что диадему вернули в замок несколько десятилетий назад, но оставили ее в тайнике. Теперь она наконец найдена. Возвращаясь на свое место, Дамблдор поймал на себе недовольный взгляд Снейпа, который предпочел бы не быть официально замешанным в дело с возвращением диадемы, потому что догадывался, что теперь ему не избежать вопросов и учителей, и студентов, и, не исключено, репортеров. Не то чтобы он отказывался принять благодарность за поиск диадемы, все же ему пришлось приложить для этого усилия и потратить время, но и попадать в фокус внимания общественности не входило в его планы. Однако Дамблдор, похоже, считал иначе. То ли просто не захотел ничего выдумывать, то ли так тонко отомстил за то, что ночью Северус вел первую скрипку при разбирательстве с крестражем. Кто его поймет. Последствия ответа Дамблдора студентам не заставили себя ждать. Профессор Флитвик тут же попытался пристать к Снейпу с расспросами, но тот, выразительно поглядывая на прислушивавшегося к их разговору Дамблдора, заявил, что директор, наравне с ним участвующий в поисках, засекретил все подробности и запретил раскрывать тайну, где и как им удалось найти диадему. — Так что, Филиус, я не смогу удовлетворить твое любопытство. Довольствуйся фактом возможности получить диадему для факультета в качестве реликвии, — Северус отвернулся, давая понять, что не намерен продолжать разговор на эту тему. — Но для истории ведь важно установить, где она была все это время и как удалось ее отыскать, — не согласился тот, однако в ответ получил от так и не повернувшегося к нему Снейпа лишь тихое предупреждение: — Лучше не настаивай. Тяжкий вздох Флитвика, прекрасно понявшего намек, что все равно ничего не добьется, а только, вероятнее всего, вызовет недовольство Дамблдора, был ему ответом.

***

После завтрака Снейп вышел из Большого зала следом за Дамблдором и догнал его в тот момент, когда он повернул в боковой коридор, где имелись тайные проходы, позволяющие в считанные минуты добраться до директорских апартаментов. — Альбус, у меня есть вопрос, — автоматически выставляя вокруг себя и Дамблдора чары конфиденциальности, сказал Снейп и, не став дожидаться, когда ему дадут понять, что готовы выслушать, спросил: — Ты сказал, что диадема будет находиться в Большом зале в дневное время. Ты планируешь забирать ее оттуда на ночь? — Разумеется, я не оставлю столь притягательную цель для хулиганов там, где они смогут до нее добраться, когда все будут отдыхать. Не собираюсь ночью вскакивать из-за сработавших сигнальных чар. Не стоит провоцировать студентов на нарушение дисциплины, к тому же это может привести к трагедии, если они столкнутся с духом, — напоследок уточнил Дамблдор. — А почему тебя это интересует? — Волнуюсь за тебя. Надеюсь, ты не намерен держать диадему на прикроватной тумбочке? — Снейп выжидательно уставился на Дамблдора, намекая, что не отстанет, не услышав ответа. — Не переживай. Днем дух Тома не рискнет появиться в Большом зале, но ему же нужно дать шанс проверить диадему. Так что я просто буду на ночь уносить ее в пустую комнату и оставлять там без защитных чар, — Дамблдор, разумеется, мог бы ничего и не объяснять, но решил не скрывать своих намерений, раз уж Снейп был тем, кто отыскал диадему. — У тебя все? Тогда я пойду. — Поттер утверждает, что почти поймал духа с помощью искусства заклинателя. Не считаешь, что следует позвать его наставника, чтобы он подежурил возле диадемы. Может, удастся избавиться от духа? Северус так не думал, но хотел выяснить, позаботится ли Дамблдор о том, чтобы получить подтверждение, что то жуткое создание и впрямь убедилось в уничтожении крестража. Вэй Усянь его предупредил, что, пока существуют крестражи, он не сможет окончательно уничтожить дух, а способен только поймать, и тогда возникнет большая проблема с тем, где его держать. Вряд ли Дамблдор или министр согласятся позволить им контролировать дух Темного Лорда, а на иное сам Вэй Усянь не согласится. Раздувать конфликт им сейчас ни к чему. — Нахождение постороннего в школе без сопровождения противоречит правилам. И ты об этом знаешь. Будешь с ним каждую ночь сидеть? А спать не собираешься? — Дамблдор явно был недоволен вмешательством Снейпа. — К тому же мы предполагаем, что могут быть и другие крестражи, а значит, бесполезно и пытаться уничтожить остаточный дух Тома, — вырвалось у него, тем самым невольно давая понять, что он достаточно неплохо разобрался в теме, пускай и не демонстрировал этого. — Северус, я же сказал — не беспокойся о диадеме. Я на входе в комнату с ней поставлю чары, отслеживающие темную магию. Полагаю этого будет достаточно, чтобы убедиться в том, что дух там побывал. — То есть ты не намерен даже мне сказать, куда планируешь отправлять диадему на ночь? — выразительный взгляд был ответом. — Как знаешь. Ты здесь директор, и тебе придется искать способ выяснить, покинул ли дух школу, — бросил Снейп почти равнодушно и, развернувшись, быстрым шагом направился в подземелья, где находился класс зельеварения.

***

В субботу к обеду Северус и Вэй Усянь отправились в Малфой-мэнор, само собой, на этот раз еще утром послав записку с просьбой о встрече — манеры можно было забыть лишь в критической ситуации и в условиях срочности. Отдав дань традиции и поговорив о погоде и всяких других простых вещах, позабавив хозяйку дома парой интересных рассказов, Вэй Усянь и Северус надолго закрылись с Люциусом в его рабочем кабинете. Разговор, само собой, шел о крестражах, о возможных действиях министра, если придется все же и того поставить в известие об их создании Темным Лордом, а также о том, насколько сильно им троим следует влезать в это дело. — У нас с Северусом нет выхода, дух предельно четко заявил, что намерен навредить Вэй Лину. Мы не можем отмахнуться от подобных угроз и пустить на самотек решение проблемы с возможным возрождением Темного Лорда, — Вэй Усянь был предельно кратким, формулируя свою точку зрения. — Но тебя, Люциус, это касается все же не в такой степени. — Дух уже выяснил, что Драко и Гарри друзья, — Люциус привык, что Вэй Усянь называет воспитанника на свой манер, но сам, как и Северус, придерживался имени, которое тому дали при рождении. — И я очень рад, что мой сын нашел настоящего друга. Так что не переживайте, я осознаю всю опасность положения моей семьи и не отступлюсь, пока мы не уничтожим все крестражи, чтобы не осталось ни одного якоря, который удержит дух свихнувшегося мага в этом мире, — слова Люциуса прозвучали едва ли не как клятва. — И я считаю, что подключить к поискам Дамблдора — очень хорошая идея. Пускай он и очень непредсказуемый, но в данном вопросе лучше, чтобы он наверняка знал, что мы на одной стороне. А уничтожение крестража на его глазах — неоспоримое тому доказательство. Так наши действия в итоге нельзя будет представить как помощь Лорду возродиться. И даже если Дамблдор присвоит себе все лавры, он не посмеет избавиться от нас, как от врагов его всеобщего блага, — Люциус скривился, выказывая свое отношение к подобному лозунгу Дамблдора. — Потому что не будет знать наверняка, кто еще в курсе нашего сотрудничества с ним в этом деле, — кивнул Северус, подтверждая, что и они с Вэй Усянем учитывали это, решив не скрывать своих намерений от Дамблдора. — А если он еще и сможет помочь нам в поисках, это пойдет всем только на пользу. Как бы там ни было, но Альбус тоже неплохо знал Лорда, особенно до того, как тот стал его политическим оппонентом, следовательно, может подкинуть идею-другую насчет того, где искать крестражи. — Это так, — согласился Люциус. — Поговаривали, что Дамблдор был опекуном Лорда до его совершеннолетия. Не знаю, насколько правдивы эти сведения, но в любом случае они были учителем и учеником. — Плохим он был опекуном, раз его воспитанник дошел до такого, — отметил Вэй Усянь, но тему развивать не стал, а спросил: — А что с привидениями решили? — Возвращаться к прежним условиям договора Попечительский совет ни за что не согласится. Времена другие, мы не используем жестоких наказаний, тем более связанных с отбором магии, — Люциус тут же начал делиться сведениями с заседания Попечительского совета, когда разбирали этот вопрос. — А новый договор должен быть выгоден и привидениям. Мы так и не пришли к определенному мнению на этот счет. Кое-кто ратует за то, чтобы ничего не менять, мол, привидения — это своеобразная традиция Хогвартса. Однако все согласны, что нельзя подвергать риску здоровье детей, поэтому предпочли бы установить ограничения для привидений, только не знают, как это сделать. В общем, решили загрузить этой проблемой Дамблдора, пригрозив, что уничтожат привидений, если он не сумеет взять их под контроль, — Люциус пожал плечами, давая понять, что и сам не знает, как правильнее поступить в этой ситуации. — Согласен, что присутствие привидений не идет на пользу волшебникам, с которыми они близко контактируют, но в деле с диадемой мы не продвинулись бы, если бы не помощь Серой Дамы, — истины ради решил напомнить Северус. — Раз привидения — традиция, то для их обитания в Хогвартсе должны быть установлены правила. Пускай эти сгустки энергии с зачатками сознания и не являются живыми существами в прямом смысле этого понятия, но они не хотят потерять возможность оставаться в этой реальности. На этом можно сыграть. Составьте для них свод правил, нарушение которых будет караться изгнанием или уничтожением, — предложил Вэй Усянь. — И как их заставить подчиниться, если они не получат никакой выгоды, а только ограничения? — Их выгода — обитание в замке, стоящем на природном источнике магии. Пригласите меня на оглашение правил, я же специалист по очистке зданий от всякой нечисти. Это не будет выглядеть неуместно, — предложил Вэй Усянь с такой хищной ухмылкой, что у Люциуса по спине поползли мурашки. — Ручаюсь, привидения не захотят проверять, насколько серьезны ваши обещания наказания. Если даже А-Лин сумел держать их на расстоянии всего парой фраз, сказанных Кровавому Барону, то… — Вэй Усянь с намеком поиграл кисточкой Чэньцин. — Буду иметь в виду. Посмотрим, что придумает Дамблдор. Поговорив еще какое-то время о новостях Министерства магии, Северус и Вэй Усянь откланялись и отправились домой — у них имелись и другие планы на выходной день.