Заклинатель

Ни Гарри, ни Драко, отвлекшись на разговор с Ноттом, не заметили, как Рон призвал Тима. Зато это не ушло от внимания Забини, сидевшего рядом с ними и случайно именно в этот миг посмотревшего как раз на лечурку, и он тут же объявил о случившемся. Все слизеринцы, услышавшие его, моментально уставились на Рона Уизли, а Гарри вскочил с места, собираясь бежать на выручку своему маленькому другу. Быть бы беде, потому что Рон, злорадно скалясь, весьма удачно поймал лечурку, прижав его хрупкие ручки к худенькому телу, и собирался просто раздавить его, но ему это не удалось так просто, как представлялось. Острые зубки Тима впились в его палец, заставив зашипеть от боли и значительно ослабить хватку. И тут вмешалась Гермиона. Она, хоть и сидела поодаль, но услышала слова заклинания, а когда увидела Тима, успела воспользоваться случаем и мгновенно среагировала, призвав того к себе. — Тихо-тихо, маленький. Это я, — запричитала она, когда Тим попытался вывернуться из ее руки. Она боялась сделать ему больно, поэтому просто старалась удержать на месте. — Мы же знакомы. Ее успокаивающий тон подействовал, и Тим, узнав Гермиону, затих, обиженно опустив листики на голове. — Отдай сюда! — прошипел Рон и снова наставил на Тима волшебную палочку, но не успел ничего сделать, получив подзатыльник от сидевшей рядом сестры — та по просьбе матери, как и братья, потихоньку присматривала за ним, поэтому, относясь к поручению очень ответственно, старалась всегда быть поблизости. — Что ты творишь? — кричать Рон не рискнул, зная, что добром для него это не кончится. И вообще он не стал бы ничего делать в Большом зале, если бы ему не подвернулся столь замечательный случай насолить Поттеру, из-за которого на него свалилось столько неприятностей, не вредя непосредственно ему, за что можно было получить серьезное наказание. Упустить такую возможность расквитаться хотя бы с фамильяром Поттера Рон не мог. — А ты что делаешь? Зачем хулиганишь и колдуешь здесь не по делу? Ты же не пирожок себе призвал? — одарив Рона недовольным взглядом, спросила Джинни, основательно отвлекая того от лечурки. Тем временем Гермиона, спасшая Тима от явно задумавшего недоброе Рона, оглянулась на Гарри, готового идти разбираться, и, махнув ему, что все в порядке, посадила лечурку рядом с собой на лавке, чтобы на того не пялились гриффиндорцы. — Не лезь не в свое дело! — рассерженно выплюнул Рон, обращаясь к сестре, и, поняв, что время упущено и его попытка провалилась, уткнулся в тарелку, принявшись терзать вилкой кусок жареного мяса, деля его на части. Все произошло очень быстро, поэтому к моменту, когда Гарри, услышав от Блэйза о гнусном поступке Рона, поднялся со своего места, Гермиона подала ему знак, что Тим уже у нее. Решив не начинать ссору в Большом зале, Гарри опалил Рона мстительным взглядом, но вернулся на свое место, посчитав, что разберется с этим инцидентом, когда они закончат ужинать. — Я ему устрою часа на два Таранталлегру, — прошептал Драко, поддерживая негодование Поттера. За своими переживаниями никто из вовлеченных в происшествие и заинтересованных в разборках и не заметил, как Тим исчез, а через пару минут появился прямо на столе перед жующим пирожок Роном и, злобно скалясь, швырнул ему в еду целую охапку (согласно его маленького роста) мокриц, которыми обычно питался и всегда знал, где их найти в большом количестве. Двухсантиметровые ракообразные тут же расползлись по тарелке, плавая в подливке и зарываясь под кусочки мяса и овощей. Все, кто видел случившееся, тут же отпрянули в стороны, а девочки даже взвизгнули, кривясь. Рон, заметив прибавку в своей порции еды, закашлялся и, выпучив глаза, уставился на мокриц, онемев от ужаса. Он до судорог боялся пауков, а эти мелкие многоногие создания напомнили ему о страхе перед ними. Лицо Рона покраснело, а губы затряслись, словно он готов был расплакаться, но ему все же удалось взять себя в руки. Он поднял взгляд на торжествующего Тима — тот так и стоял бесстрашно напротив, подбоченясь и мстительно скалясь. Правда, Тим предусмотрительно отошел на другой край стола, так что Рону пришлось бы привстать, если бы он решил схватить маленького героя, сумевшего постоять за себя. По Большому залу тут же поползли шепотки, и начал раздаваться сдержанный смех — все пересказывали друг другу, что произошло, чем с ними поделились некоторые очевидцы, в первую очередь Джинни Уизли и Финниган с Грейнджер. Свой вклад в распространение информации внесли и близнецы — довольно громко прокомментировав ситуацию: — Что, Рончик, получил по заслугам? Не будешь обижать маленьких. — И цени великодушие Тима — он не стал тебе мстить, а поделился своим любимым лакомством. Ешь теперь мокриц. — Ешь мокриц! — повторила Гермиона — не громко, но с таким злорадным выражением лица, что даже Тим, понимающий людской язык, оценил ее выпад и гордо прошествовал к ней, рассчитывая на защиту. И тут же ее слова подхватили некоторые другие студенты, особенно усердствовали слизеринцы, шепотом, чтобы не получить взыскания от профессоров, принявшиеся повторять: — Ешь мокриц! Ешь мокриц! Ешь мокриц! Ни директор, ни деканы не стали сразу вмешиваться в конфликт Рона Уизли и лечурки. Они увидели, что существо, к счастью, не пострадало, а о наказании провинившегося позаботились студенты, которые осудили недостойный поступок, наказав Рона презрением. Однако, когда травля прямо на глазах начала набирать обороты, угрожая перерасти в еще один конфликт, потому что Рон явно был готов взорваться и совершить какой-нибудь необдуманный поступок, Дамблдор все же призвал всех к порядку: — Тишина в зале! Успокойтесь! Мистер Рон Уизли за нарушение школьного правила, запрещающего колдовство студентов с целью хулиганства и причинения вреда, наказан лишением пятнадцати баллов. О вашем поведении будет сообщено родителям. Из-за активизации работы Попечительского совета Дамблдор предпочитал пресекать более-менее серьезные конфликты, которые попадали в поле его зрения, чтобы позже не пришлось писать отчеты о травмах. После ужесточения правил, инициированного попечителями, требующими теперь учета всех, даже самых мелких, ссор, заканчивающихся драками и магическими нападениями, пускай и с применением безобидных заклинаний, директор только и успевал отписываться. Дамблдор, еще не так давно наказанный лишением прибавки к жалованию, не желал снова попасть в немилость у Попечительского совета, оказавшегося способным довольно сильно вмешиваться в школьные дела. — Но я… — начал Рон, однако повинуясь тычку сестры, умолк, вспомнив, что ничем хорошим для него дело не кончится, если он сейчас начнет спорить с директором. К тому же он понимал, что наказан за то, что не сумел скрыть свое колдовство. Если бы ему удалось сломать лечурку, то хоть было бы не так досадно. Он уже почти привык постоянно проигрывать в противостоянии Поттеру, но получить такую оплеуху от мерзкого, по его мнению, создания, было нестерпимо обидно. А тем временем за слизеринским столом Гарри довольно ухмылялся. — Тим справился сам. К тому же просто преотлично, — прокомментировал он действия своего маленького друга. — Так что? Не будем мстить? — уточнил Драко, тоже посмеиваясь над находчивостью Тима, оказавшегося не таким безобидным, каким казался раньше. — Раз Тим отомстил за себя, то, если Рон не продолжит выступать, не будем раздувать конфликт, чтобы не получить наказание. Вон Снейп смотрит предупреждающе, — Гарри обратил внимание друга на преподавательский стол. — Ладно. Приберегу силы для другого раза. Рон все равно нарвется еще, если не успокоится. И что он к тебе прицепился? Уже и наказание от Магии получил, а никак не уймется, — пробурчал Драко, вставая из-за стола. Гарри по пути из Большого зала подошел к Гермионе и поблагодарил за помощь. Затем забрал Тима, гордо заявившего на своем трескучем языке, что он справился со злобным тупым троллем — именно так он назвал Рона Уизли, о чем Гарри тут же сообщил сопровождающему его Драко, но так, что услышали все, кто находился рядом. Само собой, такая оценка умственных способностей Рона маленьким лечуркой вскоре стала известна как минимум половине школы, вызывая у того бессильную ярость. Однако открыто нападать на Поттера Рон не рисковал, не желая быть отчисленным за это, о чем его в первый же день учебы очень серьезно предупредила МакГонагалл, к тому же показав какую-то официальную бумагу, заверив, что это распоряжение директора, которое никто не осмелится оспорить.

***

После ужина Гарри, как и всегда, отправился якобы на медитацию, но в этот день его мысли были заняты принесенными утром из кабинета Слизерина документами. Ему хотелось поскорее прочесть и второе письмо, которое они нашли там, тоже адресованное наследникам Слизерина, но от имени какого-то Корвина Гонта. Ни Вэй Усянь, ни Снейп не стали журить Гарри за нарушение режима, прекрасно понимая его желания, потому что и сами все свободные минуты отдавали чтению принесенных книг в поисках полезной информации о крестражах и о том, как справиться с духом Темного Лорда. Библиотека Малфоев хоть и была обширной, но практической информации по интересующим вопросам в ней оказалось исключительно мало. Конечно, кое-что они и там отыскали, но данных было недостаточно, чтобы решить проблему раз и навсегда с гарантией, что дух точно больше никого не потревожит в этом мире. Вэй Усянь впервые столкнулся с подобным, ведь обычно он имел дело с поднятыми мертвецами, иномирными сущностями или с естественными магическими созданиями, к которым не приложили руку слишком умные и могущественные волшебники. С письмом Гонта было проще, оно практически не требовало особого перевода, лишь некоторые слова и обороты пришлось привести к привычному виду. Так что не прошло и часа, как Гарри торжествующе отложил перо в сторону и объявил, что готов поделиться информацией. — Отвлечемся? — спросил Вэй Усянь у Северуса, проверяющего эссе студентов. — Давай послушаем, — согласился тот с предложением, с удовольствием откладывая в сторону «бездарную писанину», как он называл работы большинства студентов. — Гарри, только своими словами, — попросил он, надеясь сэкономить время на пропуске несущественных деталей. — Конечно, — заверил тот, понимая его резоны. — Итак… Корвин Гонт жил три века назад, и к тому времени считал, что он последний на тот момент наследник Слизерина, обладающий даром говорить со змеями. Хотя он и написал о своей надежде, что в будущем еще у кого-то проявится этот дар. У Слизерина было четверо детей, но парселтанг проявился только у двух первых, а вот у старших внуков ото всех детей он был. В общем, Корвин Гонт пишет, что знал о василиске, но не мог никому напрямую передать этот секрет. А тут еще в Хогвартсе решили установить сложную систему сантехники и случайно пробили дыру в пещеру, смежную с Тайной комнатой. К счастью, именно Корвин руководил этими работами, поэтому ему удалось не допустить раскрытия секрета Слизерина. Однако он принял решение сделать еще один выход из Тайной комнаты, которым василиск мог бы воспользоваться самостоятельно без помощи волшебника. — Зачем? Это же опасно для людей, — недоуменно спросил Вэй Усянь. — Гонт поясняет это так… Мол, раз он последний на тот момент знал тайну, то может так случиться, что в ближайшие века никто не узнает о василиске, которому, если его не будить, тем самым вынуждая поохотиться, все равно приблизительно раз в сто лет, по подсчетам Слизерина, требовалось хорошенько наесться в Запретном лесу. Так что василиск тогда проснется самостоятельно, но, не имея возможности покинуть свое убежище, которое открывается той сложной системой дверей, он погибнет, потому что случайно забредших крыс такому большому созданию для пропитания мало. Вот Гонт и устроил тот выход в туалет для девочек на втором этаже, запечатав его паролем на парселтанге, чтобы василиск смог открыть его. Через него Почти Безголовый Ник и проник в Тайную комнату. — Мог бы просто закрыть двери в подземелье… — начал Снейп, но потом покачал головой, отрицая свои слова. — Нет, не мог, ведь там находится известный администрации тоннель для эвакуации слизеринцев. А тоннель для василиска скрыт. Но как Гонт себе представлял ситуацию, когда василиск выбирается прямо в школу со студентами и рыщет по ней в поиске выхода на улицу? — Он утверждает, что риск был минимальным, потому что приказал василиску выходить только ночью — вроде тот ощущает время суток, — продолжил рассказывать Гарри о том, что прочел в письме. — А еще Гонт показал василиску дорогу к тому самому тоннелю для слизеринцев, для чего наложил новые чары на барельеф с изображением фонтана с драконом, который открывает туда путь. Первоначально барельеф реагировал только на воду, но Гонт сделал так, что и яд василиска тоже заставлял срабатывать магический механизм. Так что василиску следовало просто плюнуть ядом — и он мог свободно воспользоваться главным тоннелем, чтобы отправиться за едой в Запретный лес, обходя стороной Хогсмид и не вредя людям. Гонт утверждает, что все это василиск запомнил и должен был исполнять неукоснительно, потому что всегда четко подчинялся приказам наследника Слизерина. Он досадовал, что Хогвартс может остаться без такой важной защиты, как василиск, если в будущем не появится змееуст среди наследников Слизерина, который раскроет секрет Тайной комнаты. Гонт не исключал нападения магглов, желавших уничтожить волшебников и устроивших охоту на ведьм, особенно активную тогда в последнее столетие, если им каким-то образом станет известно о школе. А это могло случиться из-за того, что сюда принимали на обучение магглорожденных, пускай их и было не так много. Это, в принципе, все. Подробнее почитаете, когда будет время, — Гарри указал на свои записи. — Судя по тому, что до сих пор тайна существования василиска не раскрыта, можно предположить, что ему и впрямь удавалось выбираться на охоту и возвращаться назад незамеченным, — высказал напрашивающееся предположение Вэй Усянь. — Похоже на то, — согласился Северус. — Ведь прошло три века, а значит, он, по идее, должен был как минимум трижды выходить из Тайной комнаты, ставшей легендой о каком-то ужасе, живущем в ней, который будет охотиться за грязнокровками. — Ах да… Это Гонт придумал эту легенду и пустил о ней слух, даже записал ее несколько раз и оставил свитки в школьной библиотеке. Он считал, что в таком виде сведения о Тайной комнате никогда не исчезнут и будут передаваться из века в век, как некая загадка замка. В этом он оказался прав, — добавил к своему рассказу Гарри и продолжил: — Во-первых, легенда предупреждала о том, что магглорожденным не место в школе. Это связано с его опасениями, что Хогвартс все-таки найдут магглы именно из-за таких учеников. А во-вторых, Гонт думал, что это неплохая подсказка наследнику-змееусту, если такой появится в будущих поколениях. — Гонт… — повторил Снейп задумчиво. — А вы в курсе, что у матери Темного Лорда тоже была фамилия Гонт? Об этом Лорд как-то однажды, когда еще не превратился в одержимого властью, рассказывал своим соратникам, утверждая, что он наследник Слизерина. Так что, не исключено, что он потомок этого самого Корвина Гонта. Может, где-то в его записях мы найдем этому подтверждение. Спасибо, Гарри, что помог нам с важными фактами о василиске, — искренне поблагодарил он Поттера, и впрямь сэкономившего им время на разбирательство. — И что мы с этим будем делать? — спросил Гарри. — Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Снейп. — Василиск опасен. Это с ним беседовал дух Темного Лорда, когда их подслушал Почти Безголовый Ник, и именно он, наверное, тогда закрыл проход в туалете, о котором тот рассказывал. И открыть его никто не смог, потому что там пароль на парселтанге, — Гарри перечислил свои выводы, сделанные на основе информации из письма Гонта. — Так нам не надо и там сменить пароль? — Хочешь уморить василиска голодом? Ты же друид, разве можно быть таким жестоким? — посмеиваясь, спросил Вэй Усянь. — А я не сказал, что его надо оставить в Тайной комнате! — возмутился Гарри. — Василиска можно разбудить. Не думаю, что для этого надо обязательно знать парселтанг. Слизерин ведь написал, что он понимает нашу речь. Можно вынудить его отправиться в Запретный лес, а потом закрыть ему доступ в школу. И Слизерин, и Гонт уверяют, что он не станет специально нападать на людей без приказа змееуста, к тому же обязательно являющегося их наследником. Так что никому не грозит опасность в лесу, в который запрещено ходить. — Это студентам запрещено, но тот же Хагрид регулярно там бывает, да и кентавры вряд ли обрадуются такому соседству, как василиск, — уточнил Северус, но задумался над словами Гарри. — А еще, если кто-то узнает о василиске, то на него точно начнут охоту браконьеры. Ты же представляешь, сколько можно выручить за ингредиенты из него? Ему же, судя по всему, около тысячи лет. Он просто огромен, должно быть. — Значит, оставим все как есть? Но это же опасно, — Гарри, выслушав аргументы Северуса, согласился с ним и теперь не знал, какой можно найти выход из положения. — Оставим все как есть, — сказал Вэй Усянь. — По крайней мере, пока. Сейчас нет оснований считать, что опасность больше, чем в прошлые три века. Дальше будет видно. — Согласен, — кивнул Снейп, подтягивая к себе свиток с очередным эссе и давая понять, что считает разговор на эту тему исчерпанным на данный момент. — Гарри, тебе пора возвращаться в гостиную факультета, скоро будет сигнал отбоя, — он кивнул на часы, висевшие на стене. — Тогда я пойду, — не стал спорить Поттер и собрал свои записи, перед этим аккуратно свернув письмо Гонта и обмотав свиток золотистой лентой, прикрепленной к его краю. Оставив все на столе Снейпа, он пожелал старшим спокойной ночи и отправился отдыхать. — Он слишком взрослый для третьего курса, не находишь? — спросил Северус, когда за Гарри закрылась дверь. — Мы не перестарались с его воспитанием и потаканием в изучении всего, что его интересовало? Допускали до любой информации, когда считали, что он сумеет ее понять. Может, стоило сдерживать его порывы? Такое впечатление, что он из ребенка буквально за пару лет превратился во взрослого. До поступления в школу это не было так заметно. — Мне тоже иногда приходит такое на ум. Но уже поздно что-либо менять. Мы учили его быть отзывчивым и осторожным, учили помогать людям, а не вредить. Он умный парень, справится, — Вэй Усянь чуть печально улыбнулся, понимая, что совсем скоро его ученик уже не будет нуждаться в его постоянном присмотре и советах. — Положимся на судьбу, — кивнул Северус со вздохом. — А пока постараемся защитить его от опасности, которую представляет дух Лорда. — Постараемся, — словно эхо повторил Вэй Усянь и о чем-то задумался, а Снейп вернулся к проверке эссе.