Заклинатель

Люциус Малфой занимался рутинной работой по проверке счетов, предоставленных для проверки управляющими его предприятий, когда левое предплечье сначала стало холодным как лед, а спустя пару минут начало слегка покалывать, будто к нему прикасались очень жесткой щеткой. Люциус приподнял рукав домашней мантии и уставился на Темную метку, которая, судя по всему, оживала после стольких лет спокойствия. Она постепенно становилась ярче, ее контуры прорисовывались четче, изображение начало приобретать объем. Все эти изменения были слабыми и происходили медленно, но они не могли уйти от внимания того, кто в течение долгих лет видел бледное подобие настоящей Метки.  — Похоже, он возвращается, — прошептал побледневший Люциус, неосознанно сжимая кулаки. — По крайней мере, он каким-то образом восстанавливает доступ к Меткам. Несмотря на то, что Малфой знал, что такое может случиться, все же происходящее вызвало у него шок, едва не переросший в панику. Но он силой воли подавил свои эмоции и сразу написал записку Вэй Усяню с просьбой о срочной встрече. Учитывая, что в Хогвартсе заканчивался учебный год и Снейп наверняка был очень занят, он не стал его беспокоить, решив сначала обсудить ситуацию с его партнером.

***

Вэй Усянь, редко остававшийся в хогвартских апартаментах днем, когда Снейп был занят на работе, получив послание от Люциуса, не стал игнорировать просьбу и немедленно направился в Малфой-мэнор. Выслушав рассказ о том, что произошло, рассмотрев и продиагностировав Метку, он предложил: — Давай уберем ее, пока она не набрала силу. Похоже, Лорд еще не возродился, потому что я не вижу полноценной связи Метки и того, кто ее создал. Но, скорее всего, дух Лорда обрел возможность использовать личную магию. А значит, логично предположить, что следующим его шагом будет полноценное возвращение в мир волшебников. Так что? Уберем Метку? — Не стану скрывать, мне страшно, — признался Люциус, в последнее время проникнувшись доверием к Вэй Усяню. — Но наличие Метки хотя бы у одного из тех, кто в курсе того, что происходит с Лордом, может оказаться не только полезным, но и единственным, что поможет его отыскать. Так что я рискну, — решительно заявил он. — По крайней мере, пока мы не получим подтверждения тому, что Лорд собрался избавиться от меня. — Полагаешь, он предупредит тебя заранее о таком? — чуть раздраженно спросил Вэй Усянь и покачал головой, демонстрируя вероятный ответ на свой вопрос. Он действительно не хотел, чтобы Люциус пострадал, пускай и соглашался с его резонами. — Мне все это известно. Но подождем еще, — Люциус ответил твердым взглядом упрямца. — Я постараюсь поговорить с Беллой, она ведь тоже наверняка почувствовала изменения в Метке. Учитывая ее поведение, нельзя сбрасывать со счетов, что она может оказаться связанной с возрождением Лорда самым прямым образом.  — Будь осторожен. Если заподозришь, что она собралась тебя подставить, сразу вызывай меня. Я сейчас не работаю с магглами, так что Патронус тебе в помощь. Мы срочно уберем твою Метку, чтобы авроры не смогли тебя обвинить в том, чего ты не делал, — Вэй Усянь намекнул Люциусу, что тот ранее был под следствием, а значит, ситуация может усложниться при таком раскладе. — Хорошо, — Малфой согласно кивнул. — Рисковать сверх меры я не стану, — заверил он. — Расскажи Северусу. А вот насчет Дамблдора и министра — даже не знаю. Может, их тоже стоит предупредить? — Мы не смогли добраться только до одного крестража, — вместо ответа задумчиво напомнил Вэй Усянь. — И он у Беллы. Это тоже причина, по которой мне не стоит спешить с удалением Метки. Но все же… надо ли еще кому-то сообщить о том, что Метка проснулась?  — Я бы сообщил и Фаджу, и Дамблдору — пускай поднимают задницы и готовятся к неприятностям, — высказал свое мнение Вэй Усянь. — Мы не обязаны делать за них всю работу. — Я тоже думаю, что им стоит рассказать. Но… должен тебя расстроить… Скорее всего, именно нам и придется разбираться с этим, потому что мы кровно заинтересованы в уничтожении Лорда, угрожающего нашим детям. Ни министр, ни директор, сколько бы они ни ратовали за благо для народа, наверняка лично не вступят в противостояние с Лордом, — Люциус не скрывал некоторого презрения, когда говорил о Фадже и Дамблдоре. — Но все же они способны тайно помочь нам, создав нужное настроение общественности и активизировав работу Аврората, а возможно, и пресловутого Ордена Феникса. — Значит, так и сделаем. Ты поговоришь с министром, а Северус — с Дамблдором. Но, думаю, не стоит им говорить о Метке. Просто напустим туману, как и они сами любят, и скажем, что получили информацию из надежного источника, — предложил Вэй Усянь. — Если они умные, то сами догадаются, откуда у нас сведения, но прямо указывать на твою Метку не стоит, тем более никому ее не демонстрируй, чтобы потом было меньше вопросов, когда мы ее уберем. — Согласен. Обговорив еще несколько деталей их дальнейших действий, Малфой и Вэй Усянь расстались, отправившись выполнять составленные ими планы на ближайшее время.

***

Гермиона после отповеди Драко и осуждающих взглядов поддержавших его остальных ребят из компании прошерстила почти всю школьную библиотеку, надоедая мадам Пинс своими требованиями поиска информации о том, как следует себя вести в обществе волшебников в разных жизненных ситуациях. В итоге изучения доступной литературы она убедилась, что Драко мало того, что не соврал ей, а еще и довольно корректно вел себя ранее, не настроив против нее остальных студентов, что, в общем-то, вполне мог сделать, и те, кто придерживается правил, его еще и поблагодарили бы за предупреждение обходить ее стороной. Гермиона, конечно, понимала, что строго придерживаться всех требований было бы сложно, о чем, собственно, имелись упоминания и в прочитанных ею книгах, но некоторые правила все же считались более обязательными к выполнению, и среди них были те, о которых сказал Драко. А еще она провела параллель между игнорированием изученных норм поведения и возможностью получить наказание от Магии, о чем как-то и завела разговор с ребятами. — Знаешь, а ты можешь оказаться права, — обдумав ее предположение, сказал Драко. — Разумеется, все это влияет не напрямую, но как один из факторов — вполне возможно. Правила ведь не просто так придуманы. Их формировали веками, наблюдая за тем, как они влияют на жизнь волшебников. Ты же наверняка выяснила, что не все они имеют одинаковую важность? — дождавшись кивка Гермионы, он продолжил: — Вот и выходит, что, так сказать, сила воздействия их разная. А раз это можно хотя бы примитивно измерить, то… — То это не просто нормы этикета и поведения, но что-то более важное, — закончила Гермиона, довольная, что, похоже, сделала верные выводы, и ее мнение поддержали. — Спасибо за науку, — искренне поблагодарила она Драко, следуя тем самым правилам, которые изучала в последнее время. — На первом курсе, когда студенты только поступили в школу, все это воспринимается не слишком серьезно. Я имею в виду тех, кто не жил в магическом мире. Большинство, как и я, не понимают тогда, насколько это важно, считая, что обычный мир отличается от магического только тем, что здесь волшебники умеют колдовать. Думаю, надо поговорить с нашими, — имея в виду гриффиндорцев, обратилась она к близнецам, — и пояснить им все толком, чтобы никто не пострадал из-за незнания.  — А в пример того, как не надо себя вести, чтобы не огрести от Магии, поставить нашего Рона? — поняв намек, Джордж хмыкнул, но, переглянувшись с братом, согласно кивнул. — Это, конечно, упрощение… ну… насчет наказания. Но мы тебя поддержим, только объяснять будешь ты. — Договорились, — Гермиона была полна энтузиазма поделиться с однофакультетниками знаниями, которые почерпнула, тщательно изучая вопрос этикета и поведения в магическом мире. 

***

За пару недель до начала экзаменов в Хогвартс вернулся Рон Уизли. Он выглядел еще более отчужденным, чем в прошлом году после лечения последствий наказания от Магии, когда ему нельзя было колдовать. Он общался только с братьями и сестрой и, как ни странно, пусть и с трудом, но сумел сдать все зачеты и экзамены. Гарри поначалу настороженно отнесся к появлению Рона в школе, но его тревоги оказались напрасными, тот словно не замечал никого вокруг и был безразличен к окружающим. Как пояснил Снейп, когда Гарри заговорил с ним про Рона, тот находился под воздействием целебных зелий и, если по-хорошему, не должен был возвращаться в школу, а продолжать лечение в спокойной обстановке. Но его мать настояла на том, чтобы Рон закончил учебный год вместе со своим потоком и ему не пришлось летом делать это в кругу незнакомых людей, как это было в прошлом году.

***

Тем временем Темный Лорд обживал новое тело — далеко не идеальное, но позволившее ему вернуть себе ощущение привычной жизни, полной магии. Прошло больше недели, прежде чем он смог научиться более-менее контролировать безудержные желания в подпитке кровью и начал хотя бы частично переходить на обычную пищу. Не то чтобы он сомневался в том, что Барти сумеет обеспечить его достаточным количеством крови, но, как ни странно, ему самому было не очень приятно сознавать, что, по сути, стал кровопийцей, как вампиры, которых презирал, как и другие магические расы, отличающиеся от людей-волшебников. А еще Лорда раздражал голос, которым обладал гомункул — тонкий и дребезжащий, словно он все время чего-то боялся, но пока что изменить ничего нельзя было, так что приходилось с этим смириться. Зато у него теперь имелась волшебная палочка, когда-то принадлежавшая кому-то из предков Краучей, и он мог понемногу колдовать.  Как-то вечером, полистав слегка уменьшенные для удобства газеты магического мира, Темный Лорд поинтересовался: — Что ты думаешь о Беллатрисе? — Миссис Лестрейндж всегда была вам предана, но… — Барти замялся, не зная, оценит ли Лорд его прямоту. — Говори, — приказал тот. — Писали, что она на повторном рассмотрении дела отреклась от наших идей. Может, она сломалась в Азкабане? — опустив глаза, высказался Барти. В свое время он негласно соревновался с Беллой, пытаясь доказать, что сильнее необходим Лорду, чем она. — Сам-то веришь в то, что она предала нас? — язвительно спросил Лорд, явно уже имевший на этот счет свое мнение. — Только честно. — Зная ее… Нет. Она не могла так поступить, — не стал настаивать на противоположном Барти, даже имея сомнения. — Она давно вернулась домой. Полагаю, ее здоровье уже восстановилось, а авроры перестали тщательно присматривать за ней. Найди способ связаться с Беллой и приведи ее ко мне. Посмотрим, чем она дышит, — распорядился Темный Лорд. Из-за обладания не самым подходящим голосом, несмотря на все его старания, приказной тон больше походил на жалобную просьбу.  — Я могу узнать, зачем она нужна вам, мой Лорд? — рискнул поинтересоваться Барти. — У меня будет для нее задание, — бросил тот, не желая признаваться, что просто опасается оставаться в одиночестве, когда Барти вынужден отлучаться. Его нынешнее тело было слабым, а хватит ли у него сил покинуть его в случае нападения, если дела пойдут совсем плохо, он не знал. — И впредь не задавай мне таких вопросов, словно имеешь право контролировать мои действия. Особенно при Белле. Я благодарен тебе за помощь, но ты не должен забывать разницу в наших статусах. — Слушаюсь, мой Лорд. Я займусь организацией встречи с миссис Лестрейндж, — заверил Барти и поспешил удалиться, не желая рассердить гомункула. Тот уже пару раз пытался серьезно проклясть его, когда раздражался, но вовремя вспоминал, что силы еще не восстановились, и ограничивался чем-то вроде жалящих чар.

***

На следующий день Барти Крауч больше часа просидел над сочинением письма Беллатрисе, но так и не достиг успеха. То, что на первый взгляд представлялось очень простым делом, на поверку оказалось практически невыполнимым. По крайней мере, Барти не мог найти решение проблемы. Во-первых, писать приглашение на встречу прямым текстом было категорически нельзя, потому что за поместьем Лестрейндж наверняка еще следят, пускай и не так тщательно, как сразу после освобождения Беллатрисы, а следовательно, не стоит исключать вероятность попадания письма в чужие руки. Информация о том, что Барти жив, а Лорд готовится к возрождению, точно не должна быть предана огласке. Да и в то, что встречи ищет именно Барти, Беллатриса вряд ли поверит, пока не увидит его собственными глазами. Во-вторых, Пожиратели Смерти всегда общались между собой открыто, никаких кодовых слов, фраз и паролей у них никогда не водилось, чтобы можно было зашифровать послание. Так что, как Барти ни старался, у него так и не вышло придумать, в каком виде составить письмо, чтобы Беллатриса поверила и пришла на встречу. Это расстраивало и немного пугало, потому что грозило провалом, а за невыполнение приказа Темный Лорд мог наказать — фантазия у него богатая, уж это сомнению не подлежало.  В таком расстроенном состоянии Барти принялся готовить Лорду ростбиф — при частичном переходе с питания кровью на обычную пищу тот пока мог есть только непрожаренное мясо, остальная еда вызывала у него стойкое отвращение. Подавая обед, Барти забылся и не скрыл своего настроения, что сразу было замечено Лордом, и тот потребовал рассказать, что случилось. Ничего не оставалось, как поделиться своим затруднением. — Хмм… Это действительно проблема, — на удивление, Лорд не стал сердиться на нерасторопность слуги, а согласился с его выводами. — И с Меткой пока ничего не выходит, необходимо полноценное тело, — бросил он, а немного подумав, предложил: — Отправишь завтра утром анонимное письмо от доброжелателя с таким текстом… — он продиктовал, что следовало обязательно написать. — А потом без промедления отправляйся и жди ее у входа в Гринготтс. Остальное зависит от тебя. Не подведи. — Это сработает? Мне не придется дежурить там несколько дней? Не хотелось бы оставлять вас, мой Лорд, надолго, — после неосторожно заданного вопроса Барти поспешил уточнить, почему его так беспокоит ответ на него. — Она примчится туда сразу, как только получит сообщение, — уверенно заявил Темный Лорд. Барти Крауч не стал испытывать его терпение новыми вопросами, хотя ему и было любопытно, на что намекалось в письме, которое он тут же написал так, как ему велели, чтобы до следующего дня не забыть деталей и что-нибудь не упустить.

***

Когда сова принесла странное письмо, Беллатриса Лестрейндж болтала с навестившей ее Джинджер Розье, с которой они стали практически подругами. «Некто обладающий широкими возможностями заинтересовался содержимым вашего сейфа. Советую срочно проверить, не пропало ли кое-что важное, что может скоро пригодиться. Доброжелатель». Беллатриса дважды перечитала записку, после чего сожгла ее. Сообщение вызвало тревогу. Только одна вещь, хранившаяся в ее сейфе, могла подходить под намек — крестраж Темного Лорда. И теперь требовалось решить — верить ли предупреждению или проигнорировать его, чтобы не подтвердить чьи-то догадки о том, что она прячет в Гринготтсе. — Случилось что-то серьезное? — Джинджер заметила озабоченность Беллатрисы. — Не думаю, но мне, похоже, следует сходить в банк, — не упоминая о причине, все же отметила та. — Не хочешь прогуляться по Лондону? Зайдем в Лютный, — само собой, Беллатриса имела в виду не тот грязный переулок, который следовало миновать перед тем, как попасть в закрытую часть магического Лондона, куда могли пройти только те волшебники, которые способны воспроизвести темное заклинание, доступное далеко не всем. — Посмотрим новые платья, посидим в ресторане. — А перед тем заглянем в банк, — понимающе кивнула Джинджер. — Отличный план. Я тоже возьму немного денег из сейфа на наши покупки.

***

Совсем скоро Беллатриса и Джинджер уже направлялись к банку Гринготтс. Не дойдя до входа каких-то сто ярдов, Белла едва не столкнулась с незнакомым мужчиной. Только она хотела возмутиться и проклясть неуклюжего прохожего, как тот, приблизившись к ней так, чтобы остальные не видели его лица, на пару мгновений принял очень знакомый облик — перед ней был Барти Крауч. Пока она соображала, как ей реагировать на встречу, тот, вернув себе вид незнакомца, шепнул: — Я вызвал. Срочно. Важно. Наедине.  А затем Барти в полный голос начал извиняться за свою неуклюжесть, предлагая угостить дам мороженым в кафе. — Джин, ты хочешь мороженого? — обратилась Белла к подруге, затягивая время и мысленно просчитывая варианты своих действий. Она давно догадывалась, что Барти Крауч сбежал из Азкабана, где занимал камеру, расположенную напротив той, в которой сидела она. Они тогда порой переговаривались, если дементоры не сильно свирепствовали, но после одного из визитов матери к Барти все изменилось — тот молчал, не вступал в беседу и не отвечал на вопросы, а вскоре и умер, но Белла слышала, как перед смертью он в бреду бормотал, повторяя: «Я рада, что ты на свободе, сынок». Так что, увидев Барти, Беллатриса не была шокирована, однако присутствие Джинджер мешало ей выяснить, что тому от нее потребовалось. Учитывая его намек, что письмо было послано им, напрашивался вывод, что Барти в курсе наличия у нее крестража, мало того, он явно знал, где она его спрятала, о чем в свое время Белла сказала только самому Лорду. Цепочка рассуждений привела ее к тому, что Барти мог иметь связь с Лордом. К тому же недавно она ощутила, что Темная метка начала набирать силу. Все эти мысли пронеслись в голове Беллатрисы за один миг. — С незнакомцами в кафе не хожу, — категорично ответила Джинджер, однако, заметив, что ее ответ не очень понравился Белле, спросила: — Или ты знаешь этого человека? — Возможно, — Беллатриса не исключала, что кто-то мог использовать облик Барти для того, чтобы добраться до крестража Лорда, поэтому не спешила верить собственным умозаключениям. — Ты хотела взять деньги. Мы тебя подождем здесь, — сказала она, намереваясь сначала убедиться, что ее не водят за нос. — А тебе больше не надо… — начала Джинджер, но похолодела от брошенного на нее жесткого взгляда незнакомца — так смотрят убийцы на свою жертву перед тем, как лишить ту жизни не самым гуманным способом. Да и подруга выглядела так, словно не знала, как от нее избавиться. — Ладно. Как скажешь, — она тут же направилась к банку, поняв, что у Беллатрисы, похоже, изменились планы, и, скорее всего, никто ждать ее, Джинджер, не собирается.  — Иди за мной, — беря инициативу в свои руки, скомандовала Белла Краучу, поигрывая волшебной палочкой, которая оказалась в ее руке еще тогда, когда он столкнулся с ней. Спустя пару-тройку минут они скрылись в узком безлюдном переулке за банком. — Сними иллюзию, — потребовала она.  Барти повиновался.  — Узнала? Нам надо очень срочно и серьезно поговорить.  — Прости, но я должна убедиться, — Беллатриса применила чары, проверяя, действительно ли видит настоящее лицо своего собеседника. — Это все-таки ты. И кто умер в камере вместо тебя? Мать? — Да. Она была смертельно больна и пожертвовала собой, — в тоне Барти мелькнули нотки сожаления, но он тут же перешел к делу: — Ты еще верна нашим идеалам?  — Сомневаешься из-за суда? — язвительно предположила Беллатриса. — Толку от меня в тюрьме никакого не было бы. Не думаешь так? Ты отведешь меня к нему? — она решила проверить свою гипотезу насчет связи Барти с Лордом и была не разочарована, услышав ответ:  — Он приказал привести тебя. — Он… Он жив? — Белла едва могла совладать с восторгом, накрывшим ее с головой, когда она узнала, что Темный Лорд призывает ее к себе. Но вдруг появилось сомнение, что она что-то не так поняла. — Мы же говорим о… — О Лорде, — подтвердил Барти, слегка покровительственно глядя на Беллатрису. — Так ты идешь со мной? — Ты же знаешь, что будет с тобой, если ты пошутил или решил меня подставить? — прежде чем согласиться, спросила Белла. — Он продиктовал мне записку для тебя и сказал, что ты поймешь, о чем в ней упоминается. И разве ты не ощутила, что Метка проснулась? Этого недостаточно для того, чтобы убедить тебя в том, что я не шучу? — язвительно скривившись, поинтересовался Барти и протянул руку, намекая на парную аппарацию. — Не испытывай его терпения. Он не любит ждать. — Хорошо, — Белла решительно взяла его за руку. — И еще… Запомни, то, что ты увидишь, не должно тебя удивить или тем более вызвать насмешку — он этого не потерпит. Не рискуй вызвать его гнев, — предупредил Барти и аппарировал, перенося их прямо на порог дома в Литтл Хэнглтоне.