Заклинатель

Беллатриса регулярно появлялась в Малфой-мэноре, предпринимая попытки если не уговорить Люциуса отдать ей ежедневник-крестраж, то хотя бы продемонстрировать его, чтобы она убедилась, что с ним все в порядке. Однако, как и при первой беседе, получала один и тот же ответ — просьбу отвести Люциуса к владельцу ежедневника. Одним словом, они ходили по замкнутому кругу, не уступая друг другу ни на кнат. Малфой даже новостями кулуарной жизни Министерства, о которых Беллатриса чаще всего расспрашивала в присутствии Нарциссы, делился не слишком охотно, взглядом давая понять, что прекрасно догадывается, для чего это ей надо. И все же о планируемом Турнире Трех Волшебников, который будет проходить в Хогвартсе, он рассказал ей, правда, выбрав момент, когда рядом не было Драко, собираясь поставить того в известность перед самой отправкой в школу, сохраняя тайну до последнего момента, чтобы не быть атакованным вопросами о деталях предстоящего мероприятия, которых и сам не знал еще.  Ближе к концу лета во время одного из своих визитов к Малфоям Беллатриса узнала, что в поместье гостит Гарри Поттер. Это ее и разозлило и заинтриговало одновременно. Она хотела посмотреть на подростка, которого Темный Лорд не только остерегался сам, но и предупреждал, что тот может оказаться опасен для любого мага, если недооценить его. Само собой, Белла пожелала с ним, так сказать, познакомиться и выяснить, на что тот способен. Пока Драко и Гарри гуляли в парке Малфой-мэнора, она решила снова расспросить Люциуса о том, что интересовало Лорда. — И все же — зачем ты позволил сыну контактировать с Поттером? Еще и с его наставником завел дружбу, — заметив, что на ее слова отреагировали лишь вопросительным взглядом, Беллатриса заявила: — И не пытайся отрицать! Джинджер мне все рассказала, да и Аманда Гойл тоже расписывала, какой внимательный у Поттера опекун, как он заботится о школе, и как хорошо, что ты его поддерживаешь, потому что ваши дети дружат с мальчишкой. Это ты привел опекуна Поттера в Попечительский совет, и, как выяснилось, именно ты помог ему познакомиться с влиятельными людьми нашего мира. А Поттер, кстати, если ты не забыл, навредил Лорду, едва не уничтожив его! — на последней фразе Беллатриса повысила голос — благо они вели разговор без свидетелей, так что никто не слышал ее слов. — Так зачем ты приблизил к себе этого выродка? Он враг Лорда, а значит, и наш враг. Его надо…  — Успокойся! — рыкнул Люциус, прерывая Беллатрису, явно собравшуюся сесть на своего любимого конька, восхваляя Лорда и грозя всеми небесными карами Поттеру. — Совсем ничего не соображаешь? У меня была возможность первым познакомиться с иностранцем, воспитавшим известного в нашем мире ребенка, мистером Вэй Усянем, а также с его подопечным, так почему я должен был от этого отказаться? Еще неизвестно, как все сложилось бы, если бы Драко не познакомился с Гарри еще перед поступлением в Хогвартс. Но благодаря моей предусмотрительности и предупреждениям, на которые я не поскупился, общаясь с мистером Вэй Усянем, Поттер учится на Слизерине, и Дамблдор потерял шанс подчинить его своей воле.  Малфой, конечно же, намеренно перекручивал факты, демонстрируя их с той стороны, которая, учитывая, с кем он разговаривал, была ему выгодна. Сведения наверняка дойдут до Темного Лорда, следовательно, стоило позаботиться о своей безопасности в будущем. — Но он все равно Поттер! Тот самый, который стал причиной… — Белла, не будь идиоткой, верящей всей этой чуши о Мальчике-который-выжил, которой всех кормит Дамблдор! Включи мозг! Как годовалый ребенок мог что-либо предпринять, чтобы навредить могущественному магу? — Это все пророчество! Оно сработало и… — Глупость! Пророчество пророчеством, но повлиять на ситуацию может только что-то реальное, а не пустые слова. К тому же уже все, кому надо, в курсе, что тогда произошло. Ах да! Ты же не знаешь об этом… — Люциус снисходительно посмотрел на свояченицу. — Передай ему, — выразительный взгляд не давал ошибиться, о ком шла речь, — что при оправдании Блэка всплыли весьма интересные факты, объясняющие, что произошло в доме Поттеров в ту злосчастную ночь. И заверяю, годовалый мальчишка точно не имел отношения ко всему, что там творилось. Зато теперь я отдалил его от влияния Дамблдора, и тот не сможет использовать Поттера в своих манипуляциях общественным мнением, эксплуатируя идею его липового героизма. Кстати, Гарри тоже не считает себя героем, и его раздражает, когда об этом кто-то заводит речь. — Выгораживаешь его? — презрительно бросила Беллатриса, оставаясь при своем мнении. Она слышала только то, что хотела слышать. К тому же ей было привычно винить во всем Поттера, поэтому она пропускала мимо ушей почти все, что не укладывалось в рамки ее мировоззрения. — Без фактов твои слова не стоят и кната. Неужели ты считаешь меня такой дурой, что я поверю в твои пустые намеки? Если все так, как ты говоришь, то почему бы тебе не поделиться сведениями, чтобы не выглядеть выдумщиком? — С удовольствием поделюсь. Отведи меня к нему, и я расскажу все, что знаю по этому вопросу, — Люциус, само собой, не повелся на подначку. — А знаю я достаточно, потому что по распоряжению министра курировал вопрос оправдания Блэка, являющегося вашим с Нарси кузеном, — о том, что многое узнал именно от самого Сириуса, он не стал говорить, не желая лишний раз показывать, что сейчас и с ним находится в относительно хороших отношениях. — Опять ты за свое, — прошипела Беллатриса, злясь на то, что не может переиграть Люциуса и узнать у него что-нибудь действительно важное. — Можешь не стараться. Твой Поттер все равно останется врагом Лорда, потому что он напал на… Ладно… — она едва не откусила себе язык, сообразив, что снова чуть не выдала, что связана с Темным Лордом и в курсе его столкновений с Поттером в Хогвартсе. Желая отвлечь ехидно усмехнувшегося Малфоя от своей оговорки, она тут же резко сменила тему разговора: — Что ты имел в виду, когда в прошлый раз сказал, чтобы я принесла чашу для проверки какой-то твоей гипотезы? — А что же ты тогда разоралась и не дослушала меня? — смерив Беллу холодным взглядом, словно решая, стоит ли делиться с ней своим мнением, Люциус все же сделал вид, что она прошла его негласную проверку. — Я хотел удостовериться, что два таких артефакта, оказываясь рядом, будут взаимодействовать особым образом. Вернее, основная составляющая в них потянется друг к другу в попытке как бы слиться, что ли. Если это так и не будет заметно признаков негативной реакции, то Лорду, вероятнее всего, не составит труда их как бы поглотить и вернуть себе душевное равновесие, чтобы здраво оценивать реальность, — выдал Люциус заранее приготовленное объяснение, далекое от правды, но способное аргументировать его просьбу вынести крестраж из Гринготтса. К тому же его интересовало, как Лорд собирался использовать диадему и не осуществил ли подобное с чашей. — Ты предатель! Как можно так говорить о Лорде? — взвилась Беллатриса, выхватив волшебную палочку и наставив ее на Люциуса, словно собралась атаковать. По ее реакции можно было заключить, что она не в курсе всех планов Лорда на крестражи. — Решила так оригинально отправиться на тот свет? — спросил Малфой, кивнув на дрожавшую в ее руке палочку (похоже, Белла с трудом удерживала себя от фатальной ошибки). — Напоминаю то, о чем говорил, когда ты после освобождения жила здесь: я — хозяин поместья, в котором ты находишься, и хорошо потрудился над защитой, так что если попытаешься атаковать меня, Нарциссу или Драко где-либо на его территории, кроме дуэльного зала, схлопочешь необратимое проклятие и хорошенько помучаешься, перед тем как распрощаешься с жизнью. И да, забыл сказать… Поттер и его наставник тоже входят в число тех, на кого лучше не нападать, потому что у них такой же статус, как у меня. — Вот! А говорил, что не дружишь с ними! — продолжила возмущаться Беллатриса, которая в последнее время легко теряла самообладание из-за того, что заметила, как Лорд выделяет Барти, явно демонстрируя, что доверяет тому больше, чем ей. — Когда это я такое говорил? И вообще, что за оценка отношений? Дружба? Мы в Хогвартсе еще, что ли? Это Драко дружит с Гарри. А у меня с мистером Вэй Усянем взаимовыгодные деловые отношения, — Люциус не скрывал насмешки, выговаривая Беллатрисе, он не собирался отчитываться перед ней в своих резонах. — Если это так, то зачем же тогда обеспечил защитой их в своем доме? Мне такой чести не оказал, хоть я и твоя родственница, — ядовито поинтересовалась Беллатриса, продолжая направлять палочку в Малфоя, хотя и понимала, что не рискнет напасть. — Мне пришлось обезопасить их, когда они знакомились с волшебниками в моем доме. На всякий случай… Чтобы такие, как ты, случайно не навредили им. Все же гость гостя может проклясть здесь без сильного вреда для себя, — пояснил Люциус, хотя Белла и без этого знала ответ на свой вопрос, непроходимой идиоткой она не была. — Так что — принесешь чашу? Проверим мои выводы? Лорд наверняка оценит нашу помощь ему в стабилизации сознания. — Не смей говорить, что Лорд безумен! — Я такого не говорил, а ты тоже не разбрасывайся подобными словами, — сделал замечание Люциус, притворившись недовольным. — Уверен, Лорд и сам понимает, что ему требуется. Он и до трагедии старался вернуть себе самообладание. Я хочу его спасти и помочь всем, чем смогу. А ты? — Тогда дай ежедневник, и я проверю то, о чем ты говоришь, — тут же сориентировалась Беллатриса, в сотый раз попытавшись завладеть крестражем. — Нет! И не настаивай, — категорично заявил Люциус. — Я же не требую у тебя отдать мне чашу для проверки моих выводов, которые сделал после изучения доступной литературы, а лишь прошу принести ее и присутствовать при эксперименте. Заодно увидишь ежедневник, как того хочешь. Тебе не надоело возвращаться к этой теме? Мой ответ не изменится. — Посмотрим, — процедила сквозь зубы Беллатриса и, взмахом волшебной палочки отменяя свои чары конфиденциальности, покинула гостиную, в которой они беседовали.

***

После очередного неудачного раунда словесных состязаний с Люциусом Беллатриса отправилась в парк Малфой-мэнора, надеясь отыскать Драко и Поттера, чтобы выполнить еще один приказ Лорда — познакомиться с «героем» и выяснить, на что тот способен. Нет, она не собиралась вступать с ним в схватку даже до того, как Люциус предупредил ее о чарах защиты поместья, но понаблюдать со стороны за Поттером стоило. Беллатриса, конечно же, с удовольствием растерла бы его в порошок за то, что он на долгие годы обрек ее кумира на незавидное существование в виде духа, но Темный Лорд строго-настрого приказал даже не пытаться расправиться с ним. А сейчас добавились еще и намеки Люциуса, что Поттер не имеет отношения к тому, что случилось с Волдемортом более десяти лет назад. Не то чтобы Белла ему поверила, но теперь следовало как-то выяснить, что же там произошло. С этим можно было попытаться обратиться к Нарциссе — наверняка та сможет рассказать что-нибудь конкретное, несмотря на то, что Люциус набивал себе цену, скрывая информацию.  Пока Беллатриса прикидывала, какие вопросы задаст сестре, чтобы сразу же не насторожить ту, но как можно больше узнать у нее, успела дойти почти до середины парка, где плескалось небольшое озеро. В беседке на островке она увидела племянника, увлеченно о чем-то беседующего с Поттером. Драко жестикулировал и выглядел возмущенным. Не покидая тени под деревьями, Беллатриса применила чары направленного подслушивания, — ребята обсуждали какой-то инцидент из прошлого, в котором был замешан Рон Уизли. Терпеливо прислушиваясь к разговору, Белла удовлетворенно улыбалась — семейка Уизли была ей известна, так что она примерно представляла, о ком шла речь. Ее радовало, что не все вокруг преклонялись перед Мальчиком-который-выжил, пускай тем, кто выступал против него, и был сын нищих Уизли.  Спустя какое-то время, исчерпав тему, ребята переключились на вопросы учебы. Но это было не так интересно слушать, поэтому Беллатриса применила к себе чары невидимости и решила подойти поближе, чтобы рассмотреть Поттера лучше. Будучи уверенной в качестве своего колдовства, она направилась по короткому ажурному мостику к беседке. Однако, когда до ребят оставалось ярдов десять, Поттер, умолкнув на полуслове, резко повернулся в ее сторону. В тот же миг чары невидимости слетели, словно их и не было, а ребята подхватились на ноги и настороженно уставились на нее. Белла была слегка обескуражена — она не видела, чтобы кто-то из них колдовал, но ее заклинание развеялось. — Драко, познакомишь меня со своим другом? — по привычке поигрывая волшебной палочкой, спросила Беллатриса, стараясь выглядеть дружелюбной, хотя ее натянутую улыбку скорее можно было назвать хищной, чем располагающей. — Разумеется, тетя, — Драко, переглянувшись с Гарри, не стал отказывать в просьбе. Они оба знали об отношении Беллатрисы к Поттеру, поэтому были настороже. — Гарри, это сестра моей мамы — миссис Лестрейндж. Тетя, это Гарри Поттер — мой близкий друг. Мы учимся на одном курсе. — Рада познакомиться, маленький герой, — чуть растягивая слова, произнесла Беллатриса, не удержавшись от сарказма в тоне.  — Взаимно, — Гарри слегка склонил голову, притворяясь, что не заметил насмешки, и не сводя глаз с опасной женщины, о которой его предупреждали и наставник, и Северус, и отец Драко. Он, разумеется, знал, что в Малфой-мэноре она не способна причинить ему существенный вред, если не хочет и сама пострадать, но все же не выпускал ее из виду. — И кто же из вас первым меня заметил? — поинтересовалась Беллатриса, хотя предполагала, что это Драко, будучи младшим хозяином в поместье, почувствовал ее, получив отклик от защитных чар. Но она поняла свою ошибку, когда ответил ей Поттер: — Вы слишком громко дышали, а у меня хороший слух. Само собой, это была лишь отговорка, к тому же на грани оскорбления, потому что Гарри просто почувствовал медленное приближение к ним сгустка магии, созданного колдовством, поэтому и среагировал, мгновенно активировав Песню ветра, чтобы в случае необходимости защищаться, и бросив в ту сторону невербальную формулу универсальной отмены большинства скрывающих заклинаний. Если бы они находились в доме, то, возможно, он и не обратил бы внимания на подобное, потому что там было много зачарованных вещей, но здесь, на природе, такое не могло остаться незамеченным. Однако рассказывать об этом настроенной против него Пожирательнице Смерти он не собирался. — Дерзишь? — Беллатриса не стала притворяться, словно не поняла его грубости, потому что вместе с чарами невидимости в связке всегда использовала и колдовство, скрывающее все звуки, которые сопровождали ее передвижение. — Так ты действительно особенный, Мальчик-который-выжил? — не увидев реакции на свою подначку, она спросила: — И где же твои шрам и очки, о которых так много рассказывал Дамблдор? — Он все придумал, чтобы ввести в заблуждение тех, кто попытается меня отыскать, — Гарри использовал давно придуманную отговорку, которой еще на первом курсе пользовался в школе, отвечая на подобные вопросы студентов. — Понятно. Старик в своем репертуаре, — Беллатриса пренебрежительно скривилась, выказывая свое отношение к Дамблдору. — И о чем вы беседовали? Я же не помешала вам? — Мы решали, как построить режим дня в школе, чтобы оставалось время на обучение физике, математике и некоторым другим маггловским предметам, — честно сказал Драко и фыркнул, увидев, как тетя недовольно сверкнула глазами — она терпеть не могла упоминаний о магглах, которых презирала за неспособность колдовать. — И зачем вам это понадобилось? — спросила Беллатриса, не скрывая своего отношения к подобному. — Это же глупо. Еще какое-то время Драко спорил с ней, доказывая, что маггловские науки следует изучать, потому что они могут пригодиться в жизни. Затем Белла засыпала Драко и Поттера вопросами, сумев свернуть разговор в сторону обсуждения традиций и чистокровности, откуда оказалось легко перескочить на тему отношения к Темному Лорду.  — Что тебе не нравится, герой? — презрительно спросила Беллатриса, заметив, что Гарри нахмурился после упоминания Темного Лорда, и углядев в этом подтверждение своего мнения, что этот мальчишка — ее враг. — Не нравится говорить о Темном Лорде? А ты разве не в курсе, что отец твоего друга — сторонник Лорда и его идей? — даже будучи уверенной, что Люциус — предатель, Беллатриса хотела посильнее уязвить Поттера, раз уж проклясть его не может.  — Почему же не в курсе? Да и идеи эти в большинстве совсем не плохие. Разумеется, если не доводить все до крайности и абсурда, — ответил Гарри, еще сильнее сосредотачиваясь на разговоре, потому что с самого начала догадывался, что их расспрашивают не из праздного интереса. Следовательно, надо быть осторожным и не навлечь беду на Малфоев, которые могли попасть под удар из-за безрассудных слов о том, что Волдеморт — зло, которое надо уничтожить. — Ты еще скажи, что тоже готов служить Лорду! Никогда не поверю! Ты же герой! Ты навредил ему! — спокойный ответ Поттера на ее провокацию оказал на Беллатрису раздражающее воздействие. — Я навредил? Полагаете, ребенок способен навредить опытному магу? Это такого мнения вы о Темном Лорде? Считаете, что он не смог справиться с годовалым сопляком? Еще и называете ребенка героем? — Гарри усмехнулся и покачал головой. — А я думал, что вы уважали своего лидера, — окинув Беллатрису нарочито презрительным взглядом, бросил Гарри. Он, конечно, понимал, что поступает дерзко, но и выглядеть размазней, покорно сносившим провокации, не собирался. — Не смей сомневаться в моем отношении к Лорду! — едва не завопила Беллатриса, уязвленная намеком на ее непочтительность. — И я не о том говорила! Ты напал на Лорда в Хогвартсе! — только когда слова прозвучали, Беллатриса спохватилась, что ее импульсивность снова взяла над ней верх.  Она сжала губы в тонкую линию, словно надеялась, что это поможет ей больше не болтать о том, о чем ее просили молчать. Лорд не брал с нее клятвы, но и потерять его доверие не хотелось, тот и так выделял Барти, постоянно ставя его в пример. Так что Беллатриса прикидывала — накажет ли ее защита поместья, если она использует на мальчишках Обливиэйт. По всему выходило, что этого делать не стоило. Если защита и не накажет, то сообщит Люциусу, а тот наверняка не спустит такое с рук, потому что применять стирание памяти к детям чревато необратимыми процессами в их сознании. А потерю контакта с Малфоями, у которых хранится крестраж, Лорд не простит.  — В Хогвартсе? Ах вот вы о чем… — растягивая слова, сказал Гарри, заметив мелькнувший в глазах Беллатрисы страх — она явно не собиралась говорить о том, что только что прозвучало. Узнать о тех событиях с такими подробностями она могла только у малого круга осведомленных, и Гарри был уверен, что это мог быть только дух Темного Лорда — никто другой не стал бы делиться этими сведениями с Пожирательницей Смерти. Переглянувшись с Драко, он пояснил: — Так ведь не я на него нападал. Это он собирался убить сначала меня, хотя я ничего плохого ему не сделал, а потом — Драко, сына своего соратника и вашего племянника. У вашего Лорда все в порядке с оценкой причин и следствий? Сначала нападает, вынуждая защищаться, а теперь обвиняет меня? Распространяет ложь, выставляя себя жертвой? И совести ему на это хватает? — провоцировать Гарри тоже умел. На мгновение Беллатриса потеряла дар речи из-за откровенных обвинений Лорда.