Заклинатель

Тридцатого октября в воскресенье в шесть часов вечера студенты Хогвартса встретили гостей из Европы. Делегация из Шармбатона прилетела в карете, запряженной крылатыми лошадьми. Студентов привезла на Турнир директриса школы мадам Олимпия Максим — очень высокая женщина, в роду которой явно были великаны. Она оказалась хорошей знакомой Дамблдора. Дурмстранговцы прибыли на волшебном корабле, вынырнувшем прямо посреди Черного озера. Директор их школы Игорь Каркаров — сухопарый мужчина средних лет — выглядел очень строгим, и тем не менее он преувеличенно заботливо относился к одному из своих подопечных. Как выяснилось, это был не только претендент на участие в Турнире, но и знаменитый ловец сборной Болгарии по квиддичу — Виктор Крам.  Прибытие гостей оказало на студентов Хогвартса большое впечатление. Праздничный пир, устроенный в честь прибытия делегаций, был щедрым на угощения — столы ломились не только от традиционных английских блюд, но и изобиловали яствами, привычными для приглашенных гостей. Когда все наелись и полакомились десертом, а тарелки опустели, Дамблдор встал из-за стола и вышел вперед, чтобы все его хорошо видели. Студенты тут же прекратили разговоры и замерли в ожидании. — Пришло время открыть Турнир Трех Волшебников! — бодро произнес Дамблдор и улыбнулся. — Но сначала я расскажу о Турнире и правилах, которых обязаны придерживаться все претенденты на участие в нем. Предусмотрено три тура состязаний, основанных исключительно на использовании знаний, полученных в школе. Каждый тур будет оцениваться судьями, и участники получат определенное количество баллов за его прохождение. Чем больше участник наберет баллов в двух турах, тем большее преимущество получит при прохождении финального испытания. Победителя ожидает награда в тысячу галлеонов. От каждой школы-участницы будет избран один представитель — чемпион, который продемонстрирует свои знания, владение магическими искусствами, личные качества и умение преодолевать трудности. А участников Турнира определит беспристрастный судья — Кубок огня. Дамблдор подал знак рукой, и Филч, до этого стоявший в тени в дальнем конце зала, принес ему старинный ларец, расписанный сакральными знаками. За столами студентов прокатилась волна шепотков, но тут же стихла, все замерли и боялись даже пошевелиться — никто не хотел пропустить ни слова из того, что говорил Дамблдор. А тот взмахнул волшебной палочкой, и из открывшегося ларца появился большой деревянный кубок, покрытый сложной резьбой, наполненный синими языками пламени. Переместив Кубок на заранее подготовленную подставку, Дамблдор продолжил свою речь: — Желающие принять участие в выборе чемпиона должны собственноручно разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить записку в Кубок, — сказал он. — На размышление вам дается двадцать четыре часа. Кубок завтра утром будет установлен в вестибюле Хогвартса. Ночью запрещено ходить по территории замка, — уточнил Дамблдор для гостей, которых интересовало, почему бы не поставить там Кубок прямо сейчас. — А завтра вечером мы узнаем имена трех чемпионов, которые примут участие в Турнире. Уверен, что избраны будут самые достойные представители от каждой из школ.  Дамблдор ненадолго умолк, давая студентам возможность поделиться мнением с друзьями, а через пару минут снова заговорил:   — Напоминаю — участвовать в Турнире могут только те студенты, кому уже исполнилось семнадцать лет. Чтобы не появилось искушение опустить свое имя в Кубок для тех, кто не достиг этого возраста, я очерчу вокруг него запретную линию. Все, кто младше допустимого возраста, не рискуйте пересекать эту линию. Это строго запрещено. Последствия будут неприятными, — Дамблдор предупреждающе покачал головой, при этом хитро сверкнув глазами из-за очков-половинок, словно намекал на что-то. — И последнее: желающие участвовать в конкурсе, твердо запомните — избранные Кубком огня чемпионы будут обязаны пройти Турнир до конца. Отказаться никто из них не сможет. Бросив свое имя в Кубок, вы даете согласие, что в случае получения звания чемпиона с вами будет заключен магический контракт, который нельзя разорвать без участия в соревновании. Наказание — частичное разрушение магического ядра и значительная потеря магии. Поэтому хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Обратного пути не будет. Да начнется конкурс, который выберет лучших учеников от каждой школы-участницы! Сейчас директора активируют работу Кубка, так сказать, подав заявку об участии их школ. После этого Дамблдор, тихо произнеся какое-то заклинание, первым бросил в Кубок листок, на котором было написано одно-единственное слово «Хогвартс», предварительно продемонстрировав его студентам. Мадам Максим и Каркаров тоже подошли к Кубку и опустили в него заранее заготовленные записки. Они не стали показывать, что на них написано, — и так было понятно, что там значились названия их школ. Дамблдор снова взмахнул палочкой над Кубком, видимо, отмечая, что больше заявок на участие не будет. Пламя на миг взметнулось вверх. — Итак, Турнир Трех Волшебников открыт! — торжественно объявил Дамблдор.  Еще какое-то время студентам было позволено полюбоваться на Кубок, внутри которого плескалось синее пламя, а затем всех отправили отдыхать.

***

Расходясь по гостиным, все оживленно обсуждали условия выбора кандидатов, озвученные Дамблдором. Гарри и Драко не стали исключением. — И какие впечатления от Кубка и выставленных организаторами условий? — поинтересовался Драко скорее для того, чтобы и его спросили о том же, чем желая узнать мнение друга — у того и без ответа все было написано на лице. — Кубок, конечно, серьезный артефакт, раз может образовать магический контракт. Даже издали чувствуется его мощь. Но условия отбора крайне слабы, на мой взгляд. Каким бы сложным ни было колдовство на Кубке, он вряд ли сможет справедливо оценить претендентов и учесть их характер, к примеру, или опыт. Он только сравнит их магический потенциал, ведь, скорее всего, больше данных для анализа считать с записки невозможно. Ну еще, наверное, по очертанию написанных слов Кубок как-то сортирует претендентов по школам, не зря же директора только что бросали туда записки. Имена вряд ли что-то для него значат. Насколько бы ни были изобретательны те, кто его создали, понять, какой человек на самом деле, артефакт не способен, ведь у него нет души, он руководствуется исключительно логикой. Полагаю, что честнее было бы в каждой школе провести внутренние соревнования и избрать достойного чемпиона. — А что скажешь насчет возрастного ограничения? — Ничего не скажу, потому что вижу, тебе не терпится поделиться своим мнением. Так что говори, — предложил Гарри, улыбнувшись. — Я согласен с тобой, что выбирать надо путем соревнования. Тогда и в ограничении возраста не было бы необходимости, потому что все до Турнира убедились бы, что претендент способен выдержать испытания. Разве тебе не хотелось бы посоревноваться за звание чемпиона школы? — Драко с любопытством ждал ответа. — Нет. Не подумай, что я высокомерен или считаю себя лучшим, но мои умения нельзя сравнивать с тем, на что способны остальные студенты, потому что я не только волшебник, но и заклинатель. Так что у меня заведомо припрятан туз в рукаве. Это было бы нечестное состязание, — Гарри и впрямь не красовался, а просто озвучил очевидное. — А я хотел бы принять участие. Вряд ли я сумел бы справиться с некоторыми семикурсниками, но проверить себя было бы интересно, — заявил Драко, не скрывая своих желаний. — А вот участвовать в Турнире я не хочу.  — Почему? — Постоянно находиться под пристальным вниманием окружающих? В этом мало приятного. Да и если что-то не получится, то станут обвинять в том, что мало старался, — честно признался Драко. — То есть ты готов принимать участие только там, где наверняка станешь первым или там, где это не так важно? — насмешливо приподняв бровь, предположил Гарри, закрывая за собой дверь в их комнату. — Вроде того, — рассмеялся в ответ Драко, сообразив, что именно такой вывод напрашивается после его откровений. — Раз нас не должны заботить вопросы соревнований, то можно спокойно выспаться. А завтра узнаем, кто станет чемпионом Хогвартса. Кстати… Я надеялся, что в честь открытия Турнира отменят занятия, но ошибся, — он досадливо вздохнул. — И зачем пропускать день занятий? Записки в Кубок можно и в перерыве между уроками бросить, — Гарри пожал плечами, не понимая, для чего нарушать учебный график. — Я сегодня отлучусь. Вернусь поздно ночью, так что придется тебе одному пока побыть. — К друидам пойдешь? — понимающе кивнул Драко, махнув рукой, словно давал свое добро, и принявшись готовиться ко сну. А Гарри улыбнулся и исчез на незримом пути. После совместного побега от вампирши во время летнего путешествия у него не было причин скрывать от Драко эту свою способность.  

***

Рон повздорил с близнецами еще в Большом зале, когда заметил их перемигивания и понял, что они разговаривают какими-то недомолвками, но отлично понимают друг друга. Догадавшись, что у тех уже есть идея, как преодолеть запретную линию вокруг Кубка огня, которую грозился начертить Дамблдор, он принялся уговаривать их, чтобы поделились с ним планами. Но близнецы заявили, что он еще маленький и они не могут рисковать и отправлять его на Турнир, тогда как им не хватало всего нескольких месяцев до нужного возраста, так что они могут попытать счастья — а вдруг кто-то из них и станет чемпионом. Рон разозлился на братьев, поэтому первым с факультета покинул Большой зал, буквально сбежав, как только директор пожелал всем доброй ночи.  Это оказалось на руку директору Дурмстранга, улизнувшему из-за стола еще раньше. О том, кого именно зовут Роном Уизли, о котором знал лишь с описания, он выяснил у МакГонагалл, задав ей несколько безобидных вопросов. Так что применив пару не совсем светлых заклинаний (благо на время Турнира отключили некоторые системы оповещения, учитывая разницу в учебных программах трех школ), Каркаров, ранее уже бывавший в Хогвартсе, без труда заманил Рона в пустой коридор. — Ты не выглядишь довольным тем, что в вашей школе проводится Турнир. Разве тебе не интересно познакомится со студентами из других стран? — Каркаров выбрал нейтральный вопрос для того, чтобы завести разговор.  Само собой, он сразу использовал чары коллективной конфиденциальности, какие применяли в аврорате при расследовании секретных дел, особенностью которых было то, что исключительно тот, кто накладывает чары, волен распоряжаться информацией по своему усмотрению. А значит, только Рон не сможет никому рассказать об их беседе, как бы ему этого ни хотелось. — Мне интересно познакомиться, — Рон, разумеется, узнал директора Дурмстранга. И тут же решил, что можно попытаться с его помощью подобраться к тому, кем он восхищался. — Особенно я хотел бы подружиться с Виктором Крамом, но меня некому представить ему.  — Это несложно. Виктор очень общительный парень, — заверил Каркаров, довольный тем, что появилась такая отличная возможность войти в доверие. — Но ты все равно чем-то расстроен. — Немного повздорил с братьями, — отмахнулся Рон, уже вовсю фантазируя, как станет другом известного на весь магический мир Крама и вместе с ним будет ездить на соревнования по квиддичу по разным странам. — Думаю, Крам станет чемпионом от вашей школы, — помня о явно особом отношении директора Дурмстранга к Краму, польстил Рон. — Я тоже на это надеюсь, — кивнул Каркаров и закинул удочку: — Жаль, что мистер Поттер еще не дорос до возможности участвовать в Турнире, хотелось бы проверить, какой он герой.  — Да никакой он не герой! — тут же заглотил наживку Рон. — Только притворяется. Вот бы действительно вывести его на чистую воду, чтобы больше никто не считал его героем, — злорадно высказался Рон, и Каркаров понял, что ему не придется того ни принуждать к сотрудничеству, ни долго уговаривать — Барти Крауч оказался прав, советуя именно с этим мальчишкой связаться для выполнения задания Темного Лорда, обещавшего простить предательство.  — Говоришь, он не герой? — Конечно! Это все выдумки! — Рону понравилось, что директор Дурмстранга, фамилию которого он не успел запомнить, похоже, верил ему. — И ты хотел бы, чтобы все об этом узнали? — Очень хочу, но меня никто не слушает, — признался Рон, с надеждой посмотрев на неожиданного собеседника. — А если он станет участником Турнира и опозорится, потому что с заданиями, рассчитанными на выпускников, ему точно не справиться, это докажет твою правоту?  — Докажет, но Поттер — трус, он не станет бросать свое имя в Кубок, да и Дамблдор сказал, что наколдует магический возрастной круг, — расстроенно махнул рукой Рон. — Если ты принесешь мне записку, написанную рукой Поттера, с его именем, я решу эту проблему, — пообещал Каркаров, не собиравшийся долго задерживаться, ведь студенты требовали его внимания. — Но где я возьму такую записку? Думаете, Поттер ее напишет, если я попрошу? — Времени, конечно, мало, но если ты постараешься, то сможешь достать его эссе. Любое. Вы же подписываете их? — Мы подписываем, но как я… — На занятиях завтра он наверняка сдаст свою работу хотя бы на одном из уроков. Или же вам вернут проверенные, — подсказал Каркаров, действуя точно по плану, вложенному в его сознание Краучем. — Вот этим и воспользуйся, выкради эссе. Делов-то… — Не получится, — покачал головой Рон. — Столы профессоров зачарованы так, что с них ничего нельзя взять без того, чтобы учитель не узнал.  — А ты не бери все эссе, а только оторви ту часть, где написано имя студента, — Каркарова раздражала необходимость все разжевывать Уизли. — И не забывай, если ты хочешь подставить Поттера, то должен это сделать завтра в первой половине дня, чтобы я смог в обед забрать у тебя записку. Остальное я устрою сам. Так как? Справишься?  — Я… Рон явно сомневался, так что Каркаров решил использовать беспроигрышный способ — взял его на слабо. — Я же не ошибусь, если скажу, что ты спишь и видишь, как сумеешь унизить Поттера и уничтожить его репутацию? Так что тебя сдерживает? Или ты боишься, что окажешься не прав, а Поттер докажет, что он — настоящий герой? — Нет! Он не герой! Я справлюсь! — пылко заверил Рон. — Вот и отлично. Встретимся здесь завтра перед обедом в Большом зале, и я помогу сбыться твоей мечте. И еще… — Каркаров с трудом скрыл презрение и насмешку над наивным Уизли. — Ты же понимаешь, что о нашем договоре никто не должен узнать. Я использовал чары, так что ты не сможешь никому сообщить, о чем мы говорили. Никаким способом. Это вроде того, будто ты дал клятву неразглашения, — предупредил он. — Так что не рискуй напрасно, если не хочешь пострадать. Каркаров тут же развернулся и быстро ушел, не желая слушать, что еще скажет ему Уизли. Он надеялся, что мальчишка достаточно ненавидит Поттера, чтобы ухватиться за возможность ему насолить, как заверял Крауч. Если Уизли справится, то дело значительно упростится. Тогда не придется дополнительно колдовать над Кубком огня. Еще накануне все три директора опустили в Кубок огня специально заготовленные образцы названий школ, активируя его. Каркаров сумел отвлечь внимание присутствовавших, когда пришла его очередь, и бросил сразу две записки, сложенные вместе, — на одной значилось название возглавляемой им школы, на другой было написано «Поттер». Разумеется, несмотря на полученные инструкции от Крауча, Каркаров уделил достаточно внимания изучению всего, что смог отыскать о Кубке, а ему, как главе делегации школы-участницы, дали все имеющиеся материалы по этому вопросу. Так что он был уверен — Кубок теперь считает, что в соревнованиях будет участвовать четыре школы — Хогвартс, Шармбатон, Дурмстранг и Поттер. Учитывая, что в нем появится только одна записка, где будет написано «Поттер», то, естественно, претендентом тот и будет избран. План Темного Лорда был прост до гениальности. Каркаров не задумывался, откуда тот знал такие тонкости чар на Кубке, зато помнил, что от успешности действий зависит, останется ли он сам жив, поэтому готовился основательно, по крайней мере, в пределах своих возможностей. Так что у него имелся и запасной план, как обмануть такой сложный артефакт, если Уизли не справится со своей частью работы, но для этого потребуется больше времени, а днем возле Кубка наверняка будут вертеться любопытные, и выкроить минутку, чтобы провернуть дело, окажется непросто. К тому же при таком раскладе на Кубке наверняка останется след его магии.  Рон, проводив директора Дурмстранга взглядом, раздраженно подумал, что тому следовало предупредить о чарах до разговора, но все же был с ним согласен, что об их договоренности никто не должен узнать. Поэтому его недовольство длилось недолго, и он по пути в гостиную начал обдумывать, как лучше провернуть порученное ему дело. В понедельник у них было три урока совместно со слизеринцами — чары, трансфигурация и зелья. Разумеется, в кабинете у Снейпа Рон ни за что не рискнет задержаться. У МакГонагалл можно было притвориться, что что-то непонятно, и попытаться расспросить, но как оторвать кусок от эссе Поттера, когда рядом декан, Рон не представлял. Оставалось лишь попытать счастья на чарах. Профессор Флитвик редко сидел за учительским столом и имел привычку оставлять кабинет открытым на переменах. «Если не выйдет, я просто чарами стащу эссе из сумки Поттера», — подумал Рон и прибавил шаг, торопясь добраться до гостиной факультета, догадываясь, что все уже покинули Большой зал. Его, конечно, вряд ли ищут, но лучше не привлекать к себе внимания.

***

Стоило Рону переступить порог факультетской гостиной, как к нему тут же направились близнецы. — Ты где был? Вопрос Фреда, заданный заботливым тоном, оказался немного неожиданным для Рона, размечтавшегося о скором фиаско Поттера. Ему, конечно, и самому бы хотелось участвовать в Турнире, но втоптать в грязь имя Поттера было еще более желанным. — Какое тебе дело? Гулял, — грубо ответил Рон на вопрос брата. — Вы же не хотите поделиться со мной своими идеями. — Да что там делиться! — примиряюще сказал Фред, собравшийся вернуть расположение Рона, за которым пообещали матери присматривать. — У нас есть Старящее зелье, с которым мы экспериментировали для создания эликсира иллюзий летом. Помнишь? Правда, оно больше влияет на внешность, а не на магическую ауру и ядро. А именно это, вероятнее всего, будет проверять возрастной круг Дамблдора. Колдовством ведь не узнаешь дату нашего рождения. Но мы надеемся, что все же изменений после принятия зелья будет достаточно, чтобы ввести чары Дамблдора в заблуждение, раз нам и так скоро семнадцать. У тебя ядро еще не сформировано окончательно, тогда как у нас, возможно, уже все в порядке. К тому же у тебя оно повреждено. Не злись.  — Могли бы сразу сказать, — буркнул Рон, принимая объяснения и меняя недовольство на милость. К тому же в свете его теперешних планов желание личного участия в Турнире уже не играло столь важной роли. Он был уверен, что такой искусный маг, как директор Дурмстранга, где обучали темным приемам колдовства, о чем было известно всем, наверняка поможет ему расправиться со славой Поттера. Зачем это понадобилось самому Каркарову, Рон даже не задумывался.

***

Завтрак был в самом разгаре. Гости из других школ волшебства разместились за отдельными столами, установленными специально для них по обе стороны от преподавательского. Зал привычно наполняли звуки столовых приборов, постукивающих о тарелки, и разговоров на самые разные темы, среди которых все же преобладали те, что связаны с Турниром Трех Волшебников и выбором чемпионов. Поттер, обсуждавший с Драко перспективы улучшения качества зелья, которое им предстояло варить на уроке, если в него добавить немного чемерицы, вдруг умолк, не донеся вилку с наколотым кусочком бекона до рта, и прислушался к себе — он ощутил странную быстро нарастающую тревогу, но не мог с ходу понять, чем она вызвана. Чувство опасности стремительно набирало силу, перехватывая дыхание, но ничего из окружающего не давало подсказки — что таило угрозу. Списать это на влияние общей обстановки не получалось, слишком четкой была тревога, словно что-то ужасное уже происходило в эту самую минуту. И тут Гарри понял — это связь наставник-ученик давала о себе знать. Он торопливо нащупал цепочку на шее и, потянув за нее, достал медальон в виде полумесяца — тот был слегка теплым, а руны на нем светились ярко-синим. Гарри вспомнил слова Снейпа: «Синий цвет рун я определил Вэй Ину, а зеленый — мне». Больше не медля ни мгновения и проигнорировав вопросительный взгляд Драко, заметившего его манипуляции, он не стал ничего пояснять, а только торопливо ткнул ему в руки свою сумку и попросил: — Сдашь мои эссе. Потом все расскажу.  После этого он, все еще зажимая в руке медальон, выскочил из-за стола на середину прохода и крикнул: — Северус, с наставником беда! Снейп, услышав возглас Гарри, тут же посмотрел на проявившееся по его воле партнерское кольцо — руны на нем полыхали желтым, а следовательно, Вэй Усянь сильно переживал из-за чего-то или испытывал неимоверный страх, что было не свойственно его уравновешенной натуре. К тому же кольцо начало заметно нагреваться, что свидетельствовало о том, что дорогой сердцу человек и впрямь находился в опасности. Северус встал с места и, резко разведя руки в стороны, взмыл вверх, словно огромная черная птица. Перебирая ногами, будто бежал по воздуху, он перемахнул через стол и начал быстро приближаться к Поттеру, постепенно спускаясь. Как только его ноги коснулись пола, он тут же схватил Гарри за руку и бросил лишь одно слово: — Веди! Поттер не стал медлить, и они вместе сделали еще пару шагов, после чего просто растворились в воздухе, словно их и не было. Зал безмолвствовал.