Заклинатель

Игнатиус Пруэтт, получив официальный запрос из Отдела образования по поводу прошения Вэй Усяня об отчислении из Хогвартса Рона Уизли, сумел со всеми договориться, чтобы приняли предложенное им решение проблемы. Он под гарантию магической клятвы брал на себя обязанность по домашнему обучению внучатого племянника Рона Уизли, но контракт со школой пока не прерывали. Сам Рон под давлением деда дал клятву не претендовать на обучение в Хогвартсе. Вэй Усянь, в принципе, получавший запрошенное, хотел еще потребовать клятву не приближаться к Поттеру с дурными намерениями и не вредить ему. Но Пруэтт воспротивился, объяснив, что такие условия слишком расплывчаты и могут оказаться опасны, если будут нарушены по случайному стечению обстоятельств, он даже привел несколько возможных вариантов развития событий, чем убедил Вэй Усяня не настаивать. Таким образом новый семестр начался для Гарри без раздражающего элемента в виде Рона Уизли, и так должно было теперь продолжаться до окончания учебы не только в этом году, но и на следующих курсах. Близнецы попытались вернуть себе расположение Гермионы и Гарри, но у них практически ничего не вышло. Гермиона заявила, что ее больше не интересуют их проекты, которые Фред и Джордж все равно собирались разрабатывать тайно, потому что ее увлекли вопросы создания правил и законов в магическом мире, особенно в прошлом. Она вообще много времени теперь уделяла изучению этой темы, и ее часто можно было увидеть что-то обсуждающей с мисс Рут Стоун — профессором истории магии. А Гарри смотрел на близнецов так, как и на всех остальных студентов, исключая своих товарищей по факультету. Он не грубил им, не игнорировал их вопросы, но и не изъявлял желания вникать в темы, которые те поднимали, не собираясь в итоге быть обвиненным директором, что способствовал нарушению его приказа близнецами, получившими строгий запрет на изобретения в стенах школы. Гарри по-прежнему поддерживал какие-никакие отношения с Гермионой, в основном ограничивающиеся выполнением домашнего задания и подготовкой к занятиям. Они не становились ближе в плане дружбы, но и не отдалялись, держась, как однажды сказал Драко, на расстоянии вытянутой руки, чтобы можно было и притянуть, и оттолкнуть при необходимости.

***

У организаторов Турнира возникли проблемы с некоторыми деталями очередного задания. Планировалось, что чемпионы будут спасать «заложников», помещенных в Черном озере в деревне русалок. Само собой, все должны добровольно принимать участие в испытаниях участников Турнира. Перси Уизли обратился к Дамблдору и руководителям делегаций, чтобы те помогли выбрать кандидатов в «заложники», с которыми потом нужно будет провести беседу. И вот тут появилась первая трудность. Бэгмен предложил пригласить тех студентов, которые были партнерами чемпионов на Святочном балу. В принципе, всех это устроило, но Дамблдор напомнил, что Рон Уизли не участвовал в открытии бала по причине отсутствия у него пары. Тогда мадам Максим предложила сделать «заложником» для Рона кого-нибудь из его братьев. Но Перси воспротивился, напоминая всем, что Рон не прошел первое испытание, а следовательно, не в курсе, что его ожидает, и соответственно, он окажется не готов выступить наравне с остальными участниками. — Зачем договариваться с кем-либо, прося о помощи в проведении испытания, если Рон все равно не станет никого спасать, — честно оценив шансы брата, заявил Перси. — Но мы не можем делать исключений. Раз у нас четыре чемпиона, то и спасаемых должно быть четыре, — возразил ему Бэгмен, недовольный, что ему теперь приходилось сотрудничать с Уизли вместо Крауча. Пускай Перси много помогал им, но сути заданий не знал раньше, как и тонкостей организации некоторых моментов. — Представьте себе растерянность остальных участников, когда они обнаружат, что спасти они должны трех, а не четырех «заложников». — Может, мы не станем делать «заложниками» студентов, а просто отправим в озеро их копии? Трансфигурация нам позволит сделать это без проблем, — предложил Дамблдор, которому тоже не нравилось, что такое собирались провернуть, мягко говоря, за его спиной. Организаторы до последнего держали в тайне суть заданий и от него. — Но Крауч знает язык русалок и еще в сентябре договорился с ними именно о том, что заложниками будут люди, а не куклы. Как мы можем изменить что-то? — напомнил Бэгмен, помня, как Крауч рассказывал ему о результатах напряженных переговоров с русалками. — А если я поговорю с ними? Я тоже немного знаю их язык, — Дамблдор не терял надежды все же узнать, что именно Крауч пообещал русалкам за помощь в организации испытания. В бескорыстность водяного народа он не верил. — Идите и говорите. Времени мало. Завтра уже надо будет отправить к ним четырех «заложников», — Бэгмен нервничал из-за того, что ему теперь приходилось больше вникать в процесс подготовки к туру, тогда как раньше этим занимался в основном Крауч. Спустя полчаса Дамблдор вернулся хмурым и расстроенным. Русалки практически отказались с ним разговаривать, заявив, что они уже составили договор и не намерены что-то менять, хотя на изменение количества «заложников» в сторону увеличения не станут возражать. На прямой вопрос о замене «заложников» копиями, возмущенно пообещали сорвать соревнования и развалить установленные трибуны, утопив их вместе с теми, кто на них в тот момент будет находиться. А еще напомнили, что при отказе от сотрудничества по договору волшебникам тоже придется расплатиться. Затем плеснули хвостами, обдав Дамблдора ледяной водой, и скрылись в глубине. — Ну что там? — спросил Бэгмен, как только Дамблдор вернулся в свой кабинет. — Людо, а что обещано русалкам за помощь? И что будет, если мы откажемся от их содействия вообще, изменив задание тура? — вместо ответа спросил у него Дамблдор, которого не оставляли плохие предчувствия. — Они же зимой ведут малоактивный способ жизни, а тут такое в их озере затеяли. Когда возводили трибуны, я полагал, что будут соревнования на воде, а не под водой. Так чем Министерство планирует расплатиться с русалками? — Откуда мне знать? Это Крауч придумал, он и с русалками договаривался еще до начала Турнира. В тот раз, когда приходил к тебе обсуждать проведение соревнований на территории школы, — уточнил Бэгмен. — Понятно. Значит… берем партнеров по балу, а для Уизли кого-то из его братьев. Согласны? — спросил Дамблдор и получил в ответ кивки мадам Максим и профессора Стоянова. Срывать международные соревнования никто ему не позволит без существенных обоснований, а сигналы интуиции такими не являются. Так что все, что он мог на данный момент сделать, это напомнить: — Мистер Уизли, вы понимаете, что за результат тура вы будете лично отвечать? — Разумеется, — ответил тот, но голос его подвел, и все поняли, что он не чувствует той уверенности, которую хотел бы продемонстрировать. Перси, как и Дамблдор, кое-что зная о повадках русалок, полагал, что от них можно чего угодно ожидать, раз те зимой пошли на сделку. А Крауч даже Бэгмену, наравне с ним ответственному за организацию Турнира, не сказал, как именно ему удалось договориться с ними и на что он рассчитывал. Может, чем-то запугал, а может, просто собирался обмануть, наобещав с три короба, ведь русалки не люди, а магические существа, которых многие волшебники воспринимают как животных, не считаясь с наличием у них интеллекта. Через пару часов стало известно, что не все идет так, как планировалось. Роджер Дэвис, составлявший пару Флер Делакур, даже не стал слушать, что от него могли потребовать, и сразу отказался принимать участие в Турнире в качестве помощника, как ему сказали. Мадам Максим пришлось принять непростое решение и своей волей назначить на роль «заложника» для Флер ее младшую сестру и свою крестницу — Габриэль, прибывшую с делегацией посмотреть Турнир. Близнецы Уизли все еще злились на брата за то, что из-за его выходки они теперь не могли в школе ни разрабатывать, ни тестировать свои изобретения и потеряли прежнюю дружескую связь с Гарри, который раньше здорово помогал им советами. Они тоже отказались от участия, заявив, что пусть Рону большой кальмар составит компанию на испытании, — то, что соревнования будут проходить на озере, все поняли, наблюдая за приготовлениями. Так что у Дамблдора не было другого выхода, как обратиться к Джинни Уизли. Та тоже не горела желанием участвовать в чем-либо связанном с Роном, но, будучи покладистой по своей природе, сдалась на уговоры директора.

***

День второго соревнования Турнира Трех Волшебников выдался погожим — ярко светило февральское солнце, на небе не было ни облачка, ветер стих, да и холод немного отступил, как по заказу. Занятия для студентов на этот день отменили, ведь требовалось время, чтобы все успели занять места на трибунах до начала соревнований. «Заложников» надежно усыпили, наложили на них нужные чары, чтобы они не захлебнулись и не простыли, и передали русалкам, спрятавшись за скалой, чтобы никто не увидел и раньше времени не догадался, в чем именно будет заключаться испытание для участников тура. Дамблдор снова попытался выяснить, что потребовали русалки за свое содействие, но опять не получил ответа. Тревога возросла, даже МакГонагалл и Снейп заметили его настороженное поведение. На их расспросы Дамблдор не стал отмалчиваться и поделился своими сомнениями. Он даже задался вопросом — не совершают ли они ошибку, не потребовав отложить мероприятие, пока не уточнят у Крауча, отправленного в Азкабан, в чем именно состоял его договор с водяным народом. Интуиция того, кто привык все держать под своим контролем, подсказывала, что надо быть осторожным. Но Бэгмен утром заверил его, что все будет нормально. — Итак, сегодня мы собрались здесь, на этих замечательных трибунах посреди Черного озера, чтобы наблюдать за вторым этапом соревнований наших чемпионов Турнира Трех Волшебников! — провозгласил Бэгмен, усилив голос Сонорусом. — Эмм… Наверное, все же четырех волшебников, как вы считаете? — вопрос был задан таким едким тоном, что никто не удивился, когда с трибун донеслось почти дружное: «Трех Волшебников». Рона Уизли игнорировали практически все. — Отлично, — покивал Бэгмен, услышав ответ публики. — Мисс Делакур, мистер Диггори и мистер Крам, — он указал на берег, где стояли четыре участника предстоящих состязаний, — уже в общих чертах знают, что их ожидает сегодня. Они получили подсказку, прослушав песню русалок, записанную в золотых яйцах, ставших их призом в первом испытании. Мистер Уизли, не справившийся с первым испытанием, узнает условие задания прямо сейчас вместе со зрителями. Итак… В деревне русалок на дне Черного озера томятся четыре «заложника», которых нужно освободить в течение часа, иначе, как сказали русалки, те навечно там и останутся, — Бэгмен выглядел беспечным, так что его слова были восприняты как шутка. — Зону испытания все видят? — он указал на подобие мыльного пузыря, накрывшего значительную площадь озера. Ярдах в пяти от берега, где стояли участники, за его границей на мелких волнах подпрыгивали прикрепленные ко дну четыре сундучка для контрактов на участие. — У чемпионов есть всего один час, чтобы отыскать своих «заложников» и с ними пересечь границу чар, а затем им надо приплыть со спасенными к судейской трибуне, к той, на которой стою и я. Да начнется соревнование! Зрители уставились на чемпионов, а те сразу после слов Бэгмена сбросили мантии, оставшись в плавательных костюмах, плотно облегавших их тела. Само собой, это касалось всех, кроме Рона Уизли, растерянно смотревшего на соперников. О том, что задание будет связано с Черным озером, он узнал раньше, ему об этом сказал Пруэтт, потому что устроители не скрывали подготовлений на воде, но большего и тот не мог подсказать, потому что организаторы очень строго охраняли тайну заданий. Раздался сигнал, заставляя участников состязания приступить ко второму испытанию Турнира. Трое чемпионов решительно вошли в воду и поспешили спрятать в сундучки свои записки-контракты, благо возле них вода доходила им только до пояса. Диггори тут же наколдовал себе головной пузырь, мисс Делакур прикрыла лицо каким-то полупрозрачным платком, явно зачарованным, а Крам превратил верхнюю часть своего тела в акулью голову. Справившись с подготовкой, все они тотчас скрылись под водой. А Рон все не решался войти в воду, как бы там ни было — на дворе стоял февраль, и она была ледяной. — Мистер Уизли, еще пара минут — и ваш контракт будет расторгнут, если вы не пересечете границу чар, окружающих территорию испытания, — напомнил ему Бэгмен, предупреждавший участников перед началом соревнований, что после сигнала о начале тура у них будет пять минут для вхождения в зону, не больше. С трибун раздался смех, когда после слов Бэгмена — комментатора и судьи — Рон буквально выскочил из ботинок, сбросил мантию и побежал к границе испытания, радужно переливающейся на солнце. Согревающие чары не дали ему сразу ощутить всю прелесть купания в ледяной воде, так что он сноровисто спрятал записку в сундучок, помеченный его именем, написанным на крышке. А вот что делать дальше, Рон не знал, и это было очевидно для всех зрителей, наблюдающих, как он растерянно топчется на месте. Он умел плавать, к тому же неплохо, ведь рядом с домом было небольшое озеро, где все Уизли любили летом поплескаться, поэтому решил сначала просто плыть на поверхности, намереваясь нырнуть только тогда, когда увидит под собой что-то напоминающее «заложников». Но его энтузиазм быстро угас, стоило только согревающим чарам начать развеиваться. Плыть в мокрой одежде и без того оказалось довольно сложно, а еще и одновременно с этим колдовать у Рона не получилось, он едва не захлебнулся и был вынужден вернуться ближе к берегу, где можно встать ногами на дно, не опасаясь, что вода накроет с головой. Там он сразу попытался обновить чары, но это получилось только с третьей попытки, потому что холод успел пробрать его до костей, из-за чего голос дрожал, да и пальцы с трудом удерживали волшебную палочку. Побоявшись снова рискнуть и воплотить свой какой-никакой план в реальность, Рон так и остался стоять неподалеку от берега, но в пределах места, ограниченного организаторами, наблюдая, как колышутся на волнах сундучки, и стараясь не слушать едких комментариев его действий в исполнении Бэгмена и смеха студентов в ответ на эти обидные шуточки. Все-таки Рону хотелось жить, а страх смерти не давал сделать ошибку, пойдя на поводу желания всем доказать, что он не трус. Да и внушения деда Пруэтта сыграли не последнюю роль в его выборе действий.

***

По большому счету, у зрителей и не было другого развлечения, как слушать комментатора и наблюдать за Роном, потому что действия других участников соревнования они видеть не могли, и некоторые недоумевали, зачем в таком случае понадобилось строить трибуны посреди воды, все с таким же успехом могли оставаться на берегу. Ожидание затягивалось. Если кто-то и рассчитывал, что чемпионы справятся быстрее и вернутся намного раньше выделенного им срока, то их надеждам не суждено было сбыться. Это задание, похоже, и впрямь оказалось сложным. Немного всех «развлек» переход над самой водой Снейпа, решившего проверить, как там его слизеринцы: не замерзли ли младшие, и не хулиганят ли старшие, которые могли и спиртное притащить с собой, так сказать, для согревания. Вэй Усянь, вместе с ним наблюдавший за Турниром с судейской трибуны, где, как и на первом туре, разместились преподаватели и редкие гости, решил не следовать за ним, он предпочел пока не демонстрировать свои умения передвижения по воздуху — в принципе, расстояние до трибуны слизеринцев он мог перелететь и без меча. — Северус, а почему Дамблдор такой озабоченный? Или мне показалось? — спросил его Гарри, пользуясь случаем. — Не показалось. Он недоволен, что с русалками договаривался Крауч, и никому не известно наверняка, какие условия этого договора, — не стал скрывать Снейп. — Почему не спросили у Крауча? — удивился Драко, тоже прислушивавшийся к разговору. — Потому что организаторы только вчера ближе к вечеру посвятили Альбуса и руководителей делегаций в детали задания на второй тур. Хранили секрет до последнего, и теперь на уточнение не осталось времени. Крауч сейчас в Азкабане, а туда просто так не пойдешь, — Северус не скрывал презрения, оценивая действия Перси Уизли и Бэгмена, не подумавших об этом заранее. — Ладно, я вернусь к Вэй Ину. Трибуны студентов зачарованы, так что если никто не снимет заклинание ограждения, неучтенных купальщиков не будет. Но вы тут присматривайте за порядком на всякий случай. — Доверяешь? — спросил Гарри, насмешливо прищурившись. — Доверяю, — кивнул Снейп и взмыл над платформой трибуны, а потом, спустившись почти к самой воде, просто пошел по воздуху, как по тротуару, в сторону судейской трибуны. Это была намеренная демонстрация умений, приобретенных с помощью партнера и его подопечного, чтобы на таком фоне способности заклинателей хоть чуточку меньше казались странными.

***

Минут через сорок после начала испытания вода посреди озера забурлила, и на поверхность всплыла Флер Делакур. Было понятно, что она с кем-то борется, но из-за приличного расстояния до нее, никто не мог рассмотреть, что случилось, пока некоторые не догадались применить чары для улучшения зрения. Само собой, это было доступно только для старших студентов и взрослых на судейской трибуне. — Похоже, мисс Делакур не может справиться с гриндилоу, — прокомментировал ситуацию Бэгмен, тоже прибегнув к помощи чар, чтобы увидеть, что же там происходит. — Знаете, я тоже, наверное, не смог бы с ними справиться, если бы они вот так скопом на меня накинулись. Да их там не меньше двадцати! — сочувствующе сказал он, а затем обеспокоенно добавил: — И что-то я не вижу спасенного мисс Делакур «заложника». Не гриндилоу ли его утащили? Если это так, то все окажется слишком печально для этой участницы Турнира, потому что ей необходимо было спасти свою младшую сестру, — получив замечание от Перси, напомнившего, что по договоренности они не должны раскрывать имена «заложников» до того, как те будут спасены, Бэгмен умолк, хотя в азарте уж собирался рассказать, кто кого должен спасти, чтобы хоть как-то развлечь скучающую публику. Гриндилоу и впрямь плотно облепили Флер, истерично отбивавшуюся от них руками и ногами, не применяя магию, — то ли она поддалась панике и забыла, что является ведьмой, то ли ее волшебная палочка была утеряна. Вода вокруг нее неистово клокотала. — О! У мисс Делакур, кажется, получилось. Но почему она плывет к границе чар? Она разве забыла, что не имеет права пересечь ее раньше срока без пропуска, которым на этом этапе соревнований является спасенный ею человек? Почему не вернется за своим «заложником»? Что же все-таки там произошло? — Бэгмен умолк на минуту и присмотрелся к Флер, очень-очень медленно гребущей к трибунам. — Ах вот в чем дело! Мисс Делакур ранена, она вся в крови. Видимо, она решила отказаться от выполнения задания и просто старается отплыть подальше от места нападения на нее водяной нечисти, чтобы приблизиться к границе чар. Очень жаль… Значит, ее «заложник» не будет спасен и навсегда останется у русалок, — последняя фраза была сказана наигранно-печально, а заодно и осуждающе, так что зрители не придали значения мрачному прогнозу, да и их сочувствие Флер почти сошло на нет, хотя теперь уже все видели, что она едва держится на плаву. Не прошло и десяти минут, как из глубины всплыл Седрик Диггори, практически силой тащивший за собой испуганно хватавшуюся за него Чжоу Чанг, как позже выяснилось абсолютно не умеющую плавать. Границу чар он пересек буквально за минуту до окончания отведенного на испытание времени. Виктор Крам появился на поверхности с Трояной Волчановой уже после того, как чары, ограждающие зону испытаний, сомкнулись, а Рон Уизли, израсходовавший почти все свои силы на согревание, успел выскочить на берег. Спустя еще какое-то время Диггори и Крам со своими спасенными, как и раненая Флер Делакур, доплыли до судейской трибуны, а Рона переправили туда же на лодке, где их всех высушили, укутали в пледы, напоили зельем от простуды и оказали необходимую колдомедицинскую помощь. — Итак, кто же победил в этом туре? Седрик Диггори набрал!.. — выкрикнул Бэгмен и уставился на остальных судей, но никто из них, кроме Стоянова, не спешил оценивать достижения чемпионов. — Где остальные «заложники»? — жестко спросил у Перси Дамблдор, поднимаясь с места. — Эмм… Не знаю, мне не говорили, как будет организован их возврат, если чемпионы не справятся, — проблеял тот, испуганно шаря взглядом по водной глади, ведь где-то там на дне была и его сестра. — Людо, где мисс Габриэль Делакур и мисс Джинни Уизли? Ты в качестве организатора соревнования передавал их русалкам, так когда их вернут? — Дамблдор грозно посмотрел на Бэгмена; ни мадам Максим, ни Стоянов не вмешивались, правда, последнему и не было дела до двух девчонок, которых не сумели спасти другие участники соревнования. — Откуда мне знать? С русалками Крауч договаривался. Я же уже говорил об этом. Наверное, сейчас приволокут остальных, — ответил Бэгмен, стараясь смотреть куда угодно, только не на Дамблдора. — Что значит «приволокут»? — вспылила мадам Максим, но сразу умолкла, позволив Дамблдору разбираться с проблемой, хотя ее сердце заходилось от страха за свою крестницу. — Я же просил вчера, чтобы ты узнал все точно до начала соревнования, — бросил в лицо Бэгмену Дамблдор. — Ты утром заверил меня, что все в порядке. — Так все и было в порядке! — взвизгнул Бэгмен. Дамблдор умел быть грозным, когда требовалось. Благо чары усиления голоса Бэгмен догадался снять с себя, иначе его истерику заметили бы все зрители. — Откуда мне было знать, что кто-то не справится с пустяковым заданием? — Потом с вами разберемся, — хмуро бросил Дамблдор, не став напоминать, что еще накануне было понятно, что Рон Уизли, вероятнее всего, не сможет спасти своего «заложника». Он направился вниз к настилу, на который выбирались чемпионы после выполнения задания.

***

Опустившись на колени, Дамблдор похлопал по воде ладонью, послав магический сигнал, призывая русалок. Ему уже несколько раз приходилось с ними общаться, когда неосторожные студенты, заигрывая с большим кальмаром, оказывались далеко от берега. Обычно на зов директора откликались старшие. Так было и на этот раз — минуты через три-четыре возле трибуны всплыли две русалки и уставились на Дамблдора. Тот, немного зная их язык, спросил о судьбе неспасенных «заложников» и получил возмущенный ответ, почему их спрашивают об этом, если обещали оставить тех в качестве платы за помощь, мол, даже в песне русалок, которую заключили в золотые яйца, об этом было четко сказано. Объяснение Дамблдора, что они не так поняли того, кто с ними заключал договор, ни к чему не привело. Переговоры шли по кругу — русалки стояли на своем, а директор заверял, что они ошибаются. Снейп, наблюдавший за Дамблдором, догадался, что дело плохо, поэтому, наскоро посоветовавшись с Вэй Усянем, отправился на трибуну к Поттеру и быстро ввел его в курс происходящего, полагая, что тот как друид сможет что-нибудь придумать для спасения «заложников». Когда русалкам надоели доказательства Дамблдора и они собирались уже уйти под воду, Гарри, продемонстрировав всем присутствующим, что не только Снейп может передвигаться по воздуху без вспомогательных средств, оказался рядом с директором. — Профессор, что они говорят? — озабоченно спросил Гарри, и Дамблдор, заметив, что того явно не просто так привел Снейп, не стал отмахиваться от вопроса и сказал: — Заявляют, что неспасенные «заложники» останутся у них как плата за помощь в организации тура. Там две девочки. Джинни Уизли и Габриэль Делакур, сестра Флер, — добавил Дамблдор, уже потерявший надежду на то, что с русалками удастся договориться.