Заклинатель

Если Гарри думал, что любопытством студентов все и закончится, то ошибся. Ближе к вечеру он получил записку от Дамблдора с просьбой зайти к нему и, если хочет, позвать с собой наставника. Разумеется, Вэй Усянь пожелал присутствовать при разговоре. Пусть Гарри уже не был первокурсником, которому сложно определиться, как вести себя с директором, а сам Дамблдор вроде перестал «воевать» за опекунство над ним и не пытался больше испытывать его, чтобы что-то выведать о заклинателях, но присмотр, считал Вэй Усянь, не помешает. Дамблдор не выказал недовольства, увидев, что Поттер пришел не один. Он пригласил их к столу, где было накрыто к пятичасовому чаю. — Гарри, прости старика, что отнимаю у тебя время, но любопытство замучило. Однако прежде всего хочу поблагодарить за помощь. Я уже не надеялся переупрямить русалок. Ты в прямом смысле слова спас девочек. Спасибо тебе, — Дамблдор говорил искренне, прекрасно отдавая себе отчет, что случилось бы, если бы они не смогли вернуть «заложников». Как бы там ни было, но ответственность за Джинни Уизли несла школа, пускай ее родители и были не против ее участия в качестве помощницы. Лечение девочек взяло на себя Министерство, чтобы замять инцидент, за который, по сути, требовалось наказать Крауча, который договаривался с русалками, но тот и так уже сидел в Азкабане. — Гарри, ты днем сказал, что можешь настроиться, чтобы общаться с русалками. Что ты имел в виду? Ты так быстро способен выучить их язык? — Да кто на такое способен? Нет, профессор, — Гарри покачал головой. — Я не научился бы говорить по-русалочьи. Да это и не требуется, раз они понимают тех, кто живет рядом с ними, хоть и не разговаривают по-нашему. Я тоже, как и они, смогу понимать, что они скажут, если настроюсь. Но не так, как вы, директор. Просто буду в курсе, что они говорят, не зная их языка. Это умение друидов. Вы же видели, что у меня есть друг лечурка, и я его понимаю, но не говорю же на его языке. Вон у Нотта тоже друиды были в роду, и не все еще забылось, он тоже уже научился понимать моего Тима. — Разве лечурка не твой фамильяр? Почему ты говоришь, что он твой друг? — Дамблдор не скрывал любопытства. Наверное, впервые за последние годы ему действительно было просто интересно расспрашивать Гарри, не думая о том, как можно будет использовать его умения. — Профессор Дамблдор, как может друид иметь фамильяра? — Гарри произнес вопрос таким тоном, словно журил директора за незнание элементарного. — Я имею в виду настоящего, привязанного магией. Это же подчинение. Так нельзя. Тим — мой друг, он свободный лечурка. — А как же твой ворон? Он же привязан магией, — прищурившись, спросил Дамблдор, полагая, что поймал Поттера на неискренности. — А при чем здесь почтовые птицы? Их привязывают не для подчинения, как такового, а для того, чтобы они знали того, кому будут служить. Их выращивают для этого. Это как… — Гарри на миг задумался, чтобы придумать сравнение. — Как травник, имеющий контракт с конкретным зельеваром. Почтовая птица работает на меня, но я могу передать ее кому-то другому, и тогда мои чары будут разорваны. Просто люди привыкают к своим почтальонам и редко отказываются от их помощи. Знаете, какой своевольный мой Гром? Он очень умный, но с характером. — Что знаю, то знаю, — хмыкнул Дамблдор, вспомнив, как ворон Поттера приносил ему письма. — Директор, а я могу спросить? — Гарри рискнул и свое любопытство утолить, раз у них шла такая незамысловатая беседа. Получив безмолвное разрешение, он продолжил: — А зачем вы учили язык русалок? Он же сложный для произношения, к тому же исключительно редко нужен. — Это странное требование к директору Хогвартса, — Дамблдор решил, что никакой тайны не выдаст, если скажет правду. — Вернее, не требование, а рекомендация — знать язык русалок. В документах, которые передаются новому директору, даже есть самоучитель. У меня было свободное время, вот я немного и выучил. Это оказался интересный опыт, хоть я и не полиглот, как мистер Крауч, который договаривался с русалками о соревновании. Я сам до сих пор задаюсь вопросом, зачем это директору школы? — Так вот в чем дело… — Гарри заулыбался, понимающе кивая головой. — А ведь это полезная рекомендация. Вы меня днем спрашивали, почему русалки упоминали, что волшебники первыми нарушили договор. Так вот все это, скорее всего, взаимосвязано. Позвольте, я не буду вдаваться в подробности, чтобы ненароком не ввести вас в заблуждение, но осмелюсь дать совет — поднимите старые бумаги, найдите условия договора Хогвартса с русалками. Он обязательно должен где-то сохраниться, раз даже самоучитель передается от директора к директору. Я тоже не знаю всех нюансов, потому что не присутствовал при составлении этого документа несколько веков назад. Но могу точно сказать, что в Черном озере людям нельзя ловить рыбу как промысел, то есть для продажи. Никаких больших кораблей в его водах не должно быть. А еще нельзя было строить трибуны, тем более зимой, когда водяной народ, пускай и не впадает в спячку, но замедляет свою деятельность. Я утолил ваше любопытство? — Даже не знаю, Гарри. Наверное, распалил еще больше, — усмехнулся Дамблдор. — Я не знал всего этого, хотя и мог кое о чем догадаться, исходя из повадок русалок. А вот об их договоре с Хогвартсом раньше не слышал. Думал, что живут они, так сказать, сами по себе, как и кентавры в Запретном лесу. Я обязательно воспользуюсь твоим советом и поищу договор. — А вы знаете, почему лес называется Запретным? — хитро усмехнувшись, спросил Гарри, решив еще немного показать директору его неграмотность в некоторых вопросах. Он был уверен, что сейчас получит неверный ответ. И не ошибся. — Потому что там людей поджидает много опасностей. Студентам запрещено туда ходить, — даже по виду Поттера догадавшись, что сейчас его, скорее всего, еще раз ткнут носом в неправильное понимание ситуации, Дамблдор все же ответил так, как знает. — Там тоже какой-то договор? — Нет, договор не заключали, потому что волшебники, поселяясь здесь, и без него признали право кентавров хозяйничать в лесу, в котором те жили задолго до того, как в эти глухие места добрались люди. Лес именно потому и назвали Запретным, что магам было запрещено появляться на чужих землях. Там посреди леса есть еще небольшое озеро и долина, — Гарри посмотрел в сторону окна, словно ему хотелось подойти, распахнуть его створки с цветными витражами и с высоты директорской башни посмотреть на лес, хотя он уже давно, прячась от чужих глаз с помощью талисманов, поднимался над Хогвартсом, чтобы полюбоваться окрестностями. — Кентавры не раз пожалели о том, что не стали препятствовать постройке школы на месте природного магического источника. Постоянное вторжение волшебников на их территории вызывает теперь лишь бессильный гнев. Одни только фестралы и акромантулы, которых привели в лес волшебники без их согласия, приносят им много проблем, потому что нападают на их жеребят. Но у кентавров нет договора, как у русалок, и они не могут ничего теперь доказать магам, решившим, что волшебники — венец творения. — Они всегда твердят, что это их лес, — задумчиво кивнул Дамблдор. — Так вот, значит, откуда такое название. Очень интересно. Оказывается, многое забылось с веками. Ты очень много знаешь, Гарри, и ты добрый, заботливый и справедливый, — когда Поттер очень знакомым жестом вопросительно вздернул бровь, желая выяснить, к чему это было сказано, Дамблдор удивился себе самому, почему он раньше не связал такое поведение со Снейпом, ведь привычки, жесты, мимику перенимают в основном у тех, на кого хотят равняться. Если бы он обратил на это внимание раньше, то партнерство Северуса не стало бы для него таким шоком. — Мистер Вэй Усянь, заверяю, если бы вы не пришли, то я не сказал бы то, что сейчас скажу, а остановился бы только на удовлетворении своего любопытства, — не став ожидать реакции на свои слова, Дамблдор продолжил: — Несмотря на твою молодость, Гарри, ты, пусть и против своей воли, уже втянут в очень серьезные и опасные дела. Я имею в виду твои столкновения с духом Темного Лорда. По некоторым приметам и знакам я вижу, что скоро может произойти что-то опасное не только для всех британских магов, но и для тебя лично. — Вы имеете в виду угрозы духа убить меня? — прямо спросил Гарри, абсолютно не демонстрируя тревоги, но став сразу сосредоточенным. Дамблдор в очередной раз убедился, что он, несмотря на свой возраст, держится так, словно уже взрослый опытный волшебник. Так что было неудивительно, что опекун не стал скрывать от Гарри реального положения дел, да и о крестражах рассказал все как есть. — Да, я говорю о том, что тебе наверняка будет грозить опасность больше остальных, когда Том решит действовать, — Дамблдор разговаривал с Гарри, но постоянно обращался взглядом и к Вэй Усяню, желая знать и его отношение к сказанному. — Полагаете, он уже обрел тело? — Поттер тоже переглянулся с наставником, безмолвно спрашивая позволения и дальше вести беседу самому. — Опять в кого-то вселился? — Не знаю, Гарри, — Дамблдор покачал головой. — Мне бы очень хотелось тебя заверить, что это у него никогда не получится, однако мой опыт общения с Томом… Томом Риддлом… Ты же знаешь, что это настоящее имя Темного Лорда? — Гарри кивнул в ответ на вопрос, а Дамблдор продолжил: — Так вот, зная характер Тома, я могу уверенно сказать — он не остановится, не успокоится, пока не добьется своего. А он яростно хочет жить, к тому же волшебником, а не злобным духом. Чтобы его почитали, чтобы он мог наслаждаться властью над жизнями других магов. А еще он довольно умный стратег. Полагаю, вы не отнеслись легкомысленно к тому, что в инциденте с четвертым чемпионом Турнира был замешан один из близких соратников Тома? — судя по тому, что Дамблдор разделял свое внимание между двумя собеседниками, вопрос явно адресовался не только Гарри. — Северус наверняка рассказал вам о нем. — Конечно же, мы в курсе, — вступил в беседу Вэй Усянь, догадываясь, что директор готов перейти к главной части своего разговора с ними. — Если предположить, что Каркаров действовал по указанию Тома, то надо ожидать его следующего шага, он не успокоится из-за неудачи. И мы должны быть готовы к этому. — Что вы хотите этим сказать? — Вэй Усянь строгим взглядом попросил Гарри не вмешиваться, даже если у него возникнет желание поделиться своим мнением. — Мистер Вэй Усянь, я уверен, что Северус вам рассказывал о том, что в прошлой магической войне с Темным Лордом и его приспешниками боролись не только авроры, которые, кстати, как раз зачастую делали вид, что ничего не происходит. Я в те времена возглавлял Орден Феникса, его члены самоотверженно противостояли Пожирателям Смерти. Сейчас я снова созываю соратников, намереваясь возобновить работу Ордена. Полагаю, мы еще успеем подготовиться к активным действиям. Я предлагаю вам с Гарри вступить в Орден. Да, Гарри еще молод, но у него особая ситуация, он — главная цель Тома, поэтому нуждается в защите больше других. — О каких активных действиях вы говорите, директор? — Вэй Усянь был рад, что Северус предупредил их о намерениях Дамблдора, так что предложение того сейчас не оказалось неожиданным. — Как только Том решит начать действовать, он сразу призовет Пожирателей Смерти. Поверьте, далеко не все попали под арест. Я уже говорил Северусу, чтобы он был осторожен с мистером Малфоем. Не смотрите на меня так осуждающе, — Дамблдор вздохнул, словно сетовал, что приходится объяснять очевидное. — Я знаю, что он неплохой человек. По крайней мере, вы с ним в хороших отношениях. Но когда Том тем или иным способом вернет себе способность колдовать, он сможет влиять на мистера Малфоя из-за того, что тот носит его Метку. Вы знаете, что это такое, — Дамблдор не спрашивал, так как был уверен, Вэй Усянь наверняка поинтересовался у Снейпа, что за рисунок украшает его руку. Дамблдор ожидал вопроса, связанного с тем, что Снейп тоже бывший Пожиратель Смерти, но его спросили о другом: — То есть вас не убедило то, что Люциус помогал нам при уничтожении крестражей? — Вэй Усянь был удивлен таким поворотом разговора, потому что Северусу Дамблдор в последнее время ничего не говорил насчет Малфоя и его пожирательского прошлого. — Я же сказал, что не сомневаюсь, что у него есть свои достоинства, но он не сможет остаться в стороне, когда его призовет хозяин. Так вот… — коротким жестким взглядом останавливая возражения, Дамблдор вернулся к пояснению в ответ на предыдущий вопрос: — Том призовет своих людей и снова примется за завоевание власти. Для того чтобы ему помешать, нам и понадобятся активные действия, как это было в прошлую войну с ним и его последователями. — Не спорю, что придется принимать какие-то меры, если кто-то сделает то, о чем вы говорите. Но при чем здесь я и мой подопечный? — Вэй Усянь сделал вид, что действительно не видит связи между рассказанным и их с Гарри вступлением в какой-то Орден. — Раз Гарри — цель Тома, Орден позаботится о его безопасности. Я так полагаю, что вы не захотите остаться в стороне. К тому же Северус тоже является членом Ордена Феникса, — сыпал аргументами Дамблдор, хотя уже понял, что согласие вряд ли получит так просто, как хотелось бы. И все же он был твердо уверен, что согласованные действия орденцев скорее помогут Поттеру остаться в живых, чем защита одного только наставника, пускай тот и по-своему искусен в колдовстве. — Я благодарен, что вы заботитесь о моем ученике, но, простите, должен отклонить предложение вступить в вашу организацию и А-Лину этого не позволю, — твердо заявил Вэй Усянь, а заметив, что Дамблдор намерен продолжить уговоры, пояснил свою позицию: — Поймите правильно, я не страдаю от избыточной самоуверенности, но не желаю, чтобы мой подопечный оказался втянутым в противостояние на уровне политических разногласий, так сказать. Сейчас Темный Лорд может считать его лишь личным врагом из-за тех столкновений, что у А-Лина с ним уже произошли здесь, в школе. Но если люди узнают, что вы приняли нас в свой Орден, то все примет совсем иной окрас. Нам это не нужно. Если ваши люди при случае смогут помочь А-Лину, я буду им благодарен, но убедительно прошу, специально подвергать их опасности из-за необходимости спасать моего ученика не нужно. Даже если Темный Лорд намерен исполнить свою угрозу, не думаю, что это будет его единственной целью. Поверьте, если уж все сложится так, что нам придется столкнуться с гневом Темного Лорда, мы в состоянии позаботиться о своей безопасности. Так же, как способны помочь своим друзьям. — То есть вы намекаете, что намерены отсидеться в стороне и помогать будете только друзьям, вроде Малфоев? А как же остальные волшебники? — Дамблдор был обескуражен услышанным ответом. — Вы же уничтожали крестражи, я подумал… — он умолк, не желая озвучивать свои явно ошибочные выводы. — А что «остальные волшебники»? Почему четырнадцатилетний парень обязан спасать кого-то? Ему положено учиться и развлекаться, а не устраивать засады на Темного Лорда. — Но люди… Они же пострадают, — Дамблдор уже понял, что его слова ни к чему не приведут, настолько жесткий взгляд был у Вэй Усяня. — А люди пускай отрывают свои ленивые задницы от диванов и сами заботятся о своей безопасности, а не прячутся за спинами единиц активистов. Пускай идут под ваши знамена и борются со злом. Согласен, сумасшедшему Темному Лорду нельзя позволить захватить власть. Но противостоять ему должны не заклинатели и не подростки, а взрослые волшебники, — Вэй Усянь слегка подпустил эмоции в свою речь, хотя и привык к более спокойному тону. — Родители А-Лина погибли совсем юными. Неужели не было более опытных магов, чтобы противостоять Темному Лорду? Мы с А-Лином не будем участвовать в противостоянии, если такое, по вашим предположениям, все же случится. Однако мы позаботимся о своей безопасности. Спасибо за предупреждение. Мы пойдем, если вы не против, профессор Дамблдор. — Конечно. Я не задерживаю вас. Я услышал ваше мнение. Правда, ожидал несколько другого, учитывая, что вы и Гарри уже неоднократно повторяли, что заклинатели должны помогать людям, — все же не удержался от шпильки Дамблдор. — Помогать, а не вступать в политические альянсы, какие бы праведные цели у тех ни были, — уточнил Вэй Усянь и направился на выход. Гарри молча последовал за ним, радуясь, что наставник составил ему компанию во время этого визита. Утверждение Дамблдора, что он не поднял бы тему вступления в Орден Феникса, если бы Гарри пришел один, не вызывало у него доверия. А противостоять опытному политику, умеющему давить на сознательность и чувство ответственности, ему было бы в одиночку очень трудно. А так наставник сам смог прояснить для директора их позицию, уж его Дамблдор не смог в глаза назвать трусом, чего наверняка не избежал бы Гарри, не имея поддержки своего опекуна.

***

На следующий день Гарри решил предупредить русалок, что Дамблдор может найти договор и потребовать ренту за проживание в озере. Он решил пока не вставать ни на одну из сторон в разрешении спора — есть ли необходимость взымать плату за тот период, когда договор нарушался, но хотел, чтобы русалки подготовились к тому, что, скорее всего, придется вспомнить свои обязанности. Как бы там ни было, но раз нарушение договора всплыло, друид обязан восстановить выполнение условий. — Гарри, подожди! — стоило Поттеру и Малфою покинуть замок, как они едва не наткнулись на Гермиону, прогуливающуюся в одиночестве — погода все еще держалась солнечная и не очень холодная. — Опять будет вопросами доставать, — буркнул Драко, не особо скрывая, что после Святочного бала, как и на первом курсе, начал едва ли не ревновать Гарри ко всем, кому тот уделял много внимания, чем вызывал у того теплые успокаивающие улыбки. — А куда вы идете? Можно с вами? — скороговоркой выпалила Гермиона, подбежав к ним. — А то мне одной скучно, — добавила она, давая понять, что навязывается, так сказать, по необходимости. — Так нам сплясать тебе или спеть, чтобы развеять скуку? — продолжил бурчать Драко. — Уже начинать? — Ты так ведешь себя, словно я мешаю вашему свиданию, — отмахнулась Гермиона, уже привыкшая к подобным выпадам Малфоя. — А может — и мешаешь! — с вызовом бросил тот. — Ой, прекрати ныть, — засмеялась Гермиона, не принимая его слова всерьез. Она беспечно пристроилась к так и не остановившимся ребятам. — Если бы вы встречались, уже вся школа знала бы. Гарри, — она перенесла свое внимание на Поттера, — у нас о тебе ходят разные слухи, потому что никто так и не знает наверняка, что там произошло на Турнире и почему ты с Дамблдором о чем-то говорил с русалками. — И какие слухи? — Гарри впервые узнал о подобном, ведь накануне у него не было времени прислушиваться к тому, что говорят студенты с других факультетов, а слизеринцы в общих чертах знали, что произошло. — Ой… да всякие… — сказала Гермиона и принялась перечислять: — Одни говорят, что ты помог директору договориться с русалками, чтобы те доставили девчонок, чтобы никому не потребовалось лезть в ледяную воду и плыть за ними. Другие уверяют, что русалки не хотели отдавать «заложников» и навредили им, поэтому Джинни и лежит в Больничном крыле. Третьи вообще заявляют, что ты специально все подстроил, чтобы покрасоваться перед всеми своими способностями летать по воздуху. А еще есть версия, что ты — король русалок, потому они все к тебе и приплыли. Ну это малышня такое придумала. Ты знаешь язык русалок? — Не знаю, но понимаю, что говорят русалки, а они понимают, что мы им говорим. И ничей я не король, я — друид. Русалки действительно решили оставить у себя девчонок и, считая их законным трофеем, применили к ним свои чары, чем в некоторой степени навредили им. А я русалкам только объяснил, почему этого не следует делать, — коротко изложил реальную версию событий Гарри, не собираясь держать это в тайне. — Так что можешь успокоить выдумщиков. А сейчас… прости, но у нас и впрямь конфиденциальное дело. — Ладно, — расстроенно бросила Гермиона, но настаивать на своем присутствии не осмелилась, отстав от ребят. Как она ни старалась, но стать хоть капельку ближе к Гарри не удавалось. Гермиона, как и кое-какие другие студенты, начала уже подумывать, что тот и впрямь встречается с Драко, хотя и не хотела этого принимать. Любопытство одолело даже великого волшебника Дамблдора, что уж говорить о Гермионе. Она не то чтобы тщательно следила за Гарри и Драко, но тоже пошла в сторону озера — туда, куда они направлялись во время их короткой беседы. Остановившись наверху склона, она не стала спускаться на берег, где увидела Поттера и Малфоя, а вскоре в воде появились две русалки. О чем они разговаривали, само собой, Гермиона не слышала, но еще раз убедилась, что Гарри — очень необычный волшебник. Он притягивал ее, как огонь свечи мотылька, но рассчитывать на что-то большее в общении, чем имелось на данный момент, она, похоже, не могла.