Заклинатель

Дамблдор плохо спал перед финалом Турнира Трех Волшебников. У него не выходил из головы вопрос — зачем Каркарову потребовалось участие Поттера в соревновании? Явно не для того, чтобы угробить его там, потому что это можно было сделать, просто подослав убийцу. Все свидетельствовало, что инциденты на первых двух этапах являлись случайностью или недоработкой организаторов, но вот то, что может произойти на финале, сложно предусмотреть. Интуиция подсказывала Альбусу, что нужно быть предельно внимательным и не выпускать из виду ни одну мелочь. Он еще неделю назад поделился своими переживаниями с самыми способными членами Ордена Феникса, разумеется, ничего не рассказывая о крестражах и духе Темного Лорда. Так что его заверения о возможном возрождении Темного Лорда звучали не очень убедительно. И все же те, кто доверял ему безусловно, согласились прийти в Хогвартс и проследить за ситуацией. Само собой, Дамблдору пришлось постараться, чтобы достать для них приглашения, — билеты по заоблачной цене покупать никто из его соратников не стал бы.

***

Сириус Блэк, практически отказавшийся возвращаться под знамена Ордена Феникса, разумеется, сам приобрел билет на финал Турнира, проходившего в Хогвартсе. Обстановка, сложившаяся на первых двух этапах соревнований, заставляла быть осторожными, так что пропустить это мероприятие он никак не мог, только вот его не устраивало сидеть вдали от крестника или хотя бы тех, с кем он в последнее время довольно плотно общался. Лишь предупредительность Дамблдора, предпочитающего держать полезных людей поближе, помогла ему обосноваться на центральной трибуне и занять место на ряд ниже судей между Люциусом Малфоем и Вэй Усянем. По дороге к месту соревнований Сириус встретил Люпина, но от его предложения сесть рядом на трибуне гостей отказался, так и не желая возвращаться к близким отношениям с тем, кто поверил в его предательство. Позже он увидел, что тот сидит в компании Кингсли Шеклболта и Эммелины Вэнс, знакомых по прежней работе на Орден Феникса. Это показалось немного странным, потому что все трое не были богаты и вряд ли могли позволить себе потратить деньги на билеты, так что напрашивался вывод — они попали сюда не без помощи Дамблдора. Однако делиться своим мнением на этот счет Сириус ни с кем не стал, полагая, что все, кому надо, и так заметили то же самое, что и он. Когда чемпионы школ приступили к выполнению задания, наблюдать оказалось не так интересно, как ожидалось. Участников было почти не видно за растительностью, создающей лабиринт. И если поначалу их действия можно было хоть как-то рассмотреть, когда они двигались по открытым взору проходам, то чем дальше, тем меньше помогало использование омниноклей, захваченных предусмотрительными зрителями, и даже улучшение зрения чарами не приносило должного результата. Не то чтобы ничего не было видно, но действия постоянно пропадающих с поля зрения участников не оказывали особого впечатления. Гораздо больше эмоций вызвало внезапное появление возле палатки колдомедиков израненной едва ли не до неузнаваемости Флер Делакур. В изорванной одежде, без сознания, в ярких синяках и ссадинах, с несколькими кровоточащими ранами, словно кто-то просто вырвал у нее куски плоти. Зрители ужаснулись, заволновались, принялись строить предположения, что же с ней произошло, потому что Флер просто исчезла из виду в лабиринте, а теперь целители в своей палатке боролись за ее жизнь, ведь при мелких травмах амулет безопасности не сработал бы. Не успели все немного обсудить происшествие с одним из участников Турнира и поверить заверениям Бэгмена, что с Флер все будет в порядке, как на площадку к целителям выбросило Седрика Диггори, и по трибунам волной пронесся крик ужаса. Вот его как раз кое-кто и сумел рассмотреть борющимся с соплохвостами. Правда, там все произошло слишком быстро, чтобы любители кровавых зрелищ смогли посмаковать свои впечатления. Диггори выглядел намного хуже, чем Делакур: одна его нога была практически оторвана и держалась лишь за счет местами обгоревшей штанины, руки лишились почти всех пальцев, лицо было изуродовано и опухло, одна глазница превратилась в сплошное месиво. Его жуткий вид заставил особо впечатлительных зажмуриться и схватиться за сердце. Теперь ни у кого не вызывало сомнений, насколько опасными оказались испытания для участников Турнира. Организаторы были шокированы, они не предполагали, что чемпионы могут так сильно травмироваться, и амулеты безопасности использовали только потому, что это сейчас являлось требованием для всех подобных соревнований. Магические ловушки были простыми, располагались рядом с неопасными растениями и подальше от животных, которые способны навредить. Ни Бэгмен, ни Перси Уизли не представляли, как оказалось, что те же соплохвосты накинулись скопом на Диггори, что зафиксировали и репортеры, ведь живность еще утром расселили по лабиринту по одной особи в определенном месте. К тому же в тупиках, чтобы они не мешали передвижению участников, и те могли просто обойти их. Кто бы мог подумать, что они так быстро найдут себе подобных и предпочтут оставаться рядом друг с другом, не деля территорию. Родители и друзья пострадавших чемпионов толпились возле палатки целителей, а те, чьи близкие еще оставались в зоне испытания, переживали и надеялись, что тем удастся избежать судьбы, как у Флер и Седрика. — Огонь! Мистер Уизли применил огонь! — воскликнул Бэгмен, который по чистой случайности рассмотрел действия Рона, ведь тот уже находился очень далеко от входа в лабиринт, и принялся сетовать: — Их ведь предупреждали, чтобы не применяли таких заклинаний! Как он мог?! Это же опасно. Вот! Вот результат беспечности мистера Уизли! Лабиринт горит! — не скрывая страха, пару минут спустя завопил Бэгмен, заметив, как деревья и кусты начали вспыхивать так, словно они были сухой соломой. — Успеют ли наши храбрые чемпионы выбраться из этого ада? Будем надеяться, что они справятся.

***

От трибун не было видно, что именно горело, создавалось впечатление, что вдали почти весь лабиринт запылал за несколько минут. Внизу возле сцены авроры удерживали от опрометчивых действий Хагрида, вырывавшегося из наколдованных пут, — он, как только увидел пожар, несмотря на свои габариты, очень быстро спустился с трибуны и теперь, рыдая, уговаривал пропустить его в лабиринт. — Там же мои зверушки! Дайте пройти! Я их спасу! Мои соплохвостики! Они же еще маленькие! Пустите меня! Гарри сообразил, что снова не выйдет отсидеться в стороне и остаться обычным зрителем, потому что, если не огонь, так Хагрид уничтожит Крама и Уизли, вторгнувшись в зону испытания. Он переглянулся с Драко, обреченно вздохнул и бросил: — Заклинания нельзя применять. Никто не станет ничего предпринимать, пока там есть участники. Попробую справиться как друид. Но будет сложно. Очень. Не став больше тратить время впустую, Гарри вскочил на свой меч и ринулся вперед, а вслед ему раздались крики. Одни зрители подбадривали, другие умоляли спасти Крама и, как ни странно, Уизли, а третьи — нашлись и такие! — улюлюкали и требовали вернуться на место, выказывая свое неодобрение его вмешательству. Поднявшись повыше над куполом защиты места испытания, Гарри понял, что огонь совсем не распространяется туда, где было видно Крама, пробиравшегося к центру лабиринта, а горело только в той части, откуда началось испытание и где все еще оставался Уизли, с остервенением старавшийся сбить приближавшееся к нему пламя. Да и линия отделения горящей части явно имела неестественную форму, если бы пожар начался с одной точки. Однако времени на раздумья не было. Вскинув руки к небу, Гарри запел, обращаясь к Вечному лесу, упрашивая его помочь наслать ливень на пожар и спасти деревья и животных. Со стороны это выглядело странно — внизу пылал лабиринт, а подросток, зависнув над ним, пел на незнакомом языке, словно молился. У некоторых это вызвало ехидные усмешки, которые уже через пару-тройку минут исчезли — вечернее небо моментально заволокло черными тучами из которых на лабиринт хлынул ливень, лишь слегка задевая трибуны, над которыми тут же возвели водоотталкивающие чары. Но как бы сильно ни били наколдованные Поттером струи призванного дождя, они не справлялись с огнем, лишь замедляя его.

***

Вэй Усянь, как только увидел, что Гарри снова пришлось вмешаться, догадался о его намерениях и на всякий случай отправился за помощью к Форесту. Когда они вдвоем вернулись прямо на трибуну, с которой Вэй Усянь и уходил, уже стало понятно, что нужен более сильный дождь. — А-Сянь, мне надо туда! — Форест указал на Гарри. — Я помогу, — последовало заверение. Вэй Усянь достал из пространственного кармана меч и, встав на него, протянул руку Форесту. Тот вздохнул, покачал головой, но последовал его примеру, становясь рядом на прочный клинок и позволяя держать себя за пояс. Очень скоро к голосу Поттера добавился голос его наставника — старосты друидов Британии. Ливень усилился как минимум втрое, а то и вчетверо — теперь это была сплошная стена дождя, за которой скрылись и те, кто его призвал. Зато огонь заметно пошел на спад и спустя несколько минут погас. Сразу же прекратился и дождь, а вызвавшие его друиды вернулись на трибуну, где их с нетерпением дожидались Северус и Сириус. Как ни странно, все трое добровольных пожарных были сухими, хоть и находились в самом центре ливня. — Спасибо, учитель! — Гарри сразу же поклонился Форесту. — Я сам не справился бы. — Ничего подобного. Просто вдвоем вышло быстрее, — Форест похлопал Поттера по плечу. — Ты молодец! Я горжусь тобой! Мне пора уходить, пока не накинулись любопытные, — отметил он, кивнув в сторону подбиравшихся репортеров. — Мы можем сказать им, кто ты? — спросил напоследок Гарри, догадываясь, что ему не удастся отвертеться от вопросов, как Форесту. — Скажите. Только моего адреса не давайте никому, — усмехнулся тот и торопливо исчез на незримом пути. — Это же ты его привел? — Гарри, игнорируя жадные взгляды репортеров, обратился к наставнику. — Спасибо! — он снова поклонился, искренне считая, что вряд ли сумел бы так идеально справиться с огнем на столь большой площади, ведь, как бы там ни было, подобные заклинания влияния на погоду он только недавно начал изучать, потому что они требовали много сил. — Не за что. Беги, а то тебе сейчас не дадут жизни, а мы остановим их и отобьемся, — со смехом пообещал Вэй Усянь, намекая на поддержку Северуса и Сириуса. Он глазами указал на журналистов, уже добравшихся до их ряда со своих мест, расположенных в самом низу судейской трибуны. — Я понял, наставник, — Гарри решил, что и впрямь бежать по переходу, соединяющему все трибуны, будет долго, в два шага оказался на незримом пути, вынырнув с него возле Драко, тут же обнявшим его за плечи, не давая другим студентам тормошить друга, пока будут атаковать его вопросами.

***

Когда до Крама донеслись крики с трибун, в которых слышалось упоминание Поттера, он понял, что достиг обеих целей — как минимум отрезал Уизли путь к центру лабиринта и спровоцировал национального героя на очередной благородный поступок. Виктору было интересно, что предпримет Поттер на этот раз, правда, немного опасался, что тот может, пускай и ненамеренно, нарушить целостность защитного купола, — потерять магию не хотелось. Поэтому Виктор припустил быстрее, намереваясь поскорее добраться до кубка. Когда зазвучала песня, довольно громко, словно усиленная чарами, он не очень удивился и не сбился с ритма, торопясь выполнить задание, хотя и ожидал, что услышит игру на флейте, как было с укрощением дракона. Однако стоило политься дождю, Виктор все же взглянул вверх и увидел парящего над лабиринтом Поттера. Зрелище было завораживающее, он так не умел и хотел бы быть таким же способным, как этот выпендрежник. Зависть заставила его еще сильнее ненавидеть Поттера. — Я скормлю тебя мантикорам! — пригрозил он тому, кто своей песней вызвал настоящий ливень, вмиг промочив одежду. Таких магов называли стихийниками, но их искусство считалось утерянным. Крам до скрежета сжал зубы, потому что догадывался — если бы Поттер принял участие в Турнире, остальным чемпионам там нечего было бы делать. — Ты не сбежишь от меня, несмотря на все свои умения, — злобно прошипел он. Когда стало слышно, что поют уже два человека, Крам даже не взглянул в их сторону, он упрямо пробирался вперед — туда, где его ждала победа не только в Турнире, но и в личных счетах с Поттером.

***

Добравшись до кубка, Крам отметил, что так и не услышал, чтобы Бэгмен объявлял про выбывание Уизли из гонки за приз. — Надеюсь, рыжий недотепа сгорел без остатка, а амулет повредился и не спас его, — презрительно проговорил Виктор, а потом повернулся к постаменту с кубком. — Ну что же… Мне пора заняться полезным делом. Поттер, ты готов? Крам еще раз посмотрел в сторону, откуда пришел: над той частью лабиринта, где совсем недавно пылал пожар, поднимался пар, оттуда доносился сильный запах гари и слышался визг и рев чудом выживших, но, вероятнее всего, все же пострадавших животных. Все это не коснулось высокомерного жестокого сердца, жаждавшего власти и почестей. Рука Крама, верившего, что добиваться победы следует всеми доступными способами, сомкнулась на высокой ножке хрустального кубка. В следующее мгновение чары, окружающие место проведения финального соревнования сомкнулись, свидетельствуя о завершении Турнира Трех Волшебников, и портал перенес Крама на сцену перед центральной трибуной. — Чары исчезли! А вот и наш победитель! — разразился восторженным воплем Бэгмен, возвращаясь на сцену с трибуны, откуда вместе со всеми наблюдал за действиями участников, однако он мало кого сумел обмануть своим наигранным тоном. Как и все зрители, он все еще не успел отойти от шока, вызванного видом травм двух участников и разразившегося пожара, едва не уничтожившего половину лабиринта. — Итак, Виктор Крам, студент школы Дурмстранг стал обладателем кубка Турнира Трех Волшебников! С трибун раздались жидкие аплодисменты. Зрители хлопали Поттеру, потушившему пожар своим колдовством, значительно громче. Похоже, они считали того более заслуживавшим их одобрения и восхищения. Само собой, это разозлило Крама, но заодно и давало надежду, что его план удастся без лишних усилий. — Полагаю, что, прежде чем мы перейдем к награждению победителя, надо чтобы его обследовал целитель, и следует выяснить, как обстоят дела у остальных чемпионов. Мистер Крам, пройдите, пожалуйста в палатку, — Бэгмен указал туда, куда не так давно унесли двух других участников соревнования. — Кубок пока можете оставить на столе возле меня. Я присмотрю за ним, чтобы никто его не присвоил, — постарался он пошутить, но вышло пресно. — Сейчас мне принесут сведения от целителей, и я сообщу всем о состоянии мисс Делакур и мистера Диггори. Но где же четвертый участник испытания? — Бэгмен четко определился с настроением публики, еще не готовой восторгаться умениями Крама, поэтому отвлек ее внимание на вполне законно тревожащие многих вопросы. — Почему мы не видим красных искр, чтобы безопасно забрать мистера Уизли с территории соревнования? Неужели он забыл о том, что нужно сделать после окончания соревнования? Или он так сильно пострадал, что не может подать сигнал? Но тогда сработал бы амулет, который должен перенести его к целителям, — вслух рассуждал Бэгмен. Тем временем, студенты Хогвартса и гости Турнира, как бы кто ни относился к Рону Уизли, с напряжением всматривались в ту часть лабиринта, которая все еще исходила паром и дымом от тлеющих головешек, а его родители и братья уже спустились с трибуны и, едва не теряя сознание от переживаний, ожидали возвращения того из лабиринта. Прошла минута, затем другая, третья — красные искры так и не появлялись над полем. Отчаяние и мысли о самом худшем начали набирать обороты, и тогда все увидели Уизли — он, в обгоревшей одежде, весь в саже и ожогах, с почему-то посиневшим лицом вышел из лабиринта. — Мистер Уизли жив! Мало того, он самостоятельно выбрался из лабиринта после жуткого пожара! Это достойно нашего восхищения! Браво, мистер Уизли! На этот раз Бэгмен не кривил душой и впрямь восхищался стойкостью участника Турнира, и трибуны разразились искренними аплодисментами, чествуя того, кто сумел выжить в том огненном аду, который они наблюдали. Как бы там ни было, но все видели, что Рон успел далеко продвинуться по лабиринту, практически догнав лидеров. Каким бы нелепым и жалким он ни казался на первых двух этапах Турнира, на этот раз никто не мог упрекнуть его ни в трусости, ни в неумелости, раз он смог наравне с более старшими соперниками справляться с заданием. А разница во внешнем виде лишь слегка потрепанного Крама и еле державшегося на ногах Уизли склонила симпатии публики в сторону того, кто пришел, так сказать, вторым, хоть он и не стал победителем. Близнецы Уизли поспешили помочь брату добраться до целителей. Они очень осторожно придерживали его, не давая упасть, но от носилок отказались — негоже герою, пускай и, так сказать, второсортному, демонстрировать свою слабость. — Итак… — Бэгмен демонстративно откашлялся, призывая всех к вниманию. — Вернулся мистер Крам, состояние его здоровья просто отменное, он практически не получил травм, кроме нескольких царапин и ссадин, — Бэгмен показал жестом, где Краму стоит занять место и продолжил: — Мне сообщили, что мисс Делакур сильно пострадала от дьявольских силков. Она едва не была ими задушена, что привело к некоторым проблемам с магическим ядром из-за неосознанного сопротивления организма, пытавшегося не допустить смерти и повреждения мозга. Но амулет безопасности сработал вовремя. Она уже пришла в сознание. Ей предстоит еще провести неделю-другую под наблюдением целителей, пока они залечат все ее раны и восстановят магическую систему, но с ней все будет в порядке. Мистер Диггори пострадал сильнее, и в его случае амулет хоть и сработал быстро, все же он получил гораздо больше очень серьезных травм. С сожалением должен сообщить, что целителям не удастся справиться со всеми его травмами так, чтобы вернуть его к полноценной жизни. Он потерял правый глаз. Ногу мистеру Диггори прирастили, но, скорее всего, ему придется очень долго еще ходить с тростью, если не до конца жизни, потому что вряд ли удастся восстановить все функции. А еще он безвозвратно утратил четыре пальца — три на левой руке и один на правой. Остальные целителям удалось реконструировать. Но он будет жить, а это самое главное. Соглашаясь участвовать в Турнире, мистер Диггори, как и все остальные, знал, что это опасное соревнование. А вот и данные о состоянии мистера Уизли! — объявил Бэгмен, принимая из рук какого-то мага записку и пробегая ее взглядом. — Отравление тентакулой — так вот отчего его лицо посинело! Ожоги разной степени тяжести, магическое истощение, — зачитал он. — Целители обещают справиться с его повреждениями за день-два. Итак, здоровью мистера Уизли, к счастью, не причинен большой ущерб. А мы можем приступить к главному — к награде победителя Турнира Трех Волшебников! Мистер Фадж! — Бэгмен, как и перед началом соревнования, передал слово министру магии, уже поднявшемуся на сцену. — Мы все стали свидетелями, насколько опасным оказалось состязание, так что можно только восхищаться стойкостью и умениями мистера Крама, выполнившего условия финального, не побоюсь уточнения, самого сложного задания Турнира Трех Волшебников. Отныне он заслуженно может носить звание самого способного юного мага и победителя, а также получает в награду кубок и тысячу галлеонов! Фадж передал Краму кубок и увесистый мешочек с деньгами. Он был немногословен и справился со своей задачей награждения быстро. По большому счету его сейчас волновал не победитель, а то, как он сам будет решать более важные вопросы, появившиеся в связи с проведением Турнира. Румынский драконий заповедник требовал компенсацию за ослепленную дракониху, которую так и не получилось вылечить, и теперь она нуждалась в особом уходе. Дамблдор что-то там откопал насчет договора с русалками, но не спешил делиться информацией, явно выгадывая пользу для Хогвартса. А сейчас еще и двое участников серьезно пострадали, следовательно, придется разбираться с их родителями, потому что, несмотря на предупреждение об опасности, те требовали помощи в лечении их детей, и с этим придется что-то делать, прослыть жестоким Фаджу не хотелось, а денег на это у Министерства не имелось. Переложить ответственность за все произошедшее на организаторов не выйдет: Бэгмен умел прикидываться дураком, с которого взятки гладки, а Уизли назначили ответственным за проведение Турнира только потому, что он помогал в свое время придумавшему суть испытаний и заключившему необходимые договоры Краучу, который теперь сидит в Азкабане, и не имел возможности что-либо переделать по своему усмотрению, так что было бы глупо пытаться сделать его крайним. Фадж отвлекся, пока Крам благодарил всех, кто его поддерживал и вдохновлял, однако следующие его слова привлекли внимание: — Несмотря на то, что я в честном соревновании выиграл этот кубок, — Крам поднял хрустальную чашу над головой, — я считаю, что настоящим победителем является мистер Гарри Поттер — студент Хогвартса, который продемонстрировал благородство и безусловные способности в колдовстве, спасая всех от разъяренного дракона на первом туре, на втором — договорившись с русалками, выручая двух «заложников» из их плена, а сегодня спас меня и мистера Уизли от участи быть сгоревшими в лабиринте. Я хочу передать этот кубок мистеру Гарри Поттеру как символ моего восхищения его душевными качествами и колдовскими умениями. Пусть он вместе со мной разделит победу в Турнире Трех Волшебников. Он это заслужил! Крам, продолжая держать кубок над головой, развернулся к трибуне, где находился Поттер, и умолк, с тревогой ожидая реакции Бэгмена и Фаджа. Прямо сейчас должна была решиться судьба задания, которое ему требовалось выполнить, все зависело от того, насколько убедительным его посчитают зрители, поддержат ли. В следующее мгновение он украдкой облегченно выдохнул — трибуны взорвались аплодисментами, публика поддержала его. Заметив, что тот, кто руководил его действиями и прятался под личиной Янко Митова, был готов помочь с главной частью задания и с трибуны внимательно следил за Поттером, собравшись, как и договаривались, неявно сопровождать того к сцене, Крам улыбнулся, убедившись, что все идет по плану. Фадж растерянно переглянулся с Бэгменом и понял, что решение придется принимать ему. В принципе, он был даже доволен таким жестом Крама, ведь раньше надеялся, что победителем станет студент Хогвартса. Поэтому, не особо сомневаясь в целесообразности подобного, спросил, обращаясь к зрителям: — Что скажете? Поддержим инициативу победителя? Громкие крики одобрения и аплодисменты были ему ответом. — Мистер Гарри Поттер, спуститесь, пожалуйста, на сцену. Мы ждем вас! Гарри, услышав заявление Крама был не только не рад, но и сильно озабочен таким его предложением. Сложившаяся обстановка не позволяла отказаться и уклониться от подобного чествования, не проявив при этом неуважения к публике в целом и к министру, поддержавшему Крама, в частности. Поглядев на центральную трибуну, благо все они стояли не на одной линии, он заметил обеспокоенность на лицах всех близких. Кивнув им, безмолвно обещая быть осторожным, Гарри спрятал флейту в своеобразный пространственный карман к мечу, не желая отвечать на каверзные вопросы о ней, если вдруг его решат при всех начать расспрашивать, и направился к лестнице в сопровождении Драко — тот, тоже заподозрив какой-то подвох, не собирался отпускать его одного. Спускаясь с трибуны, Гарри, слыша, как его интуиция неистово кричит, предупреждая об опасности, попытался остановить Драко, но тот ни в какую не соглашался отстать от него. Когда уже на подходе к сцене друг Крама Янко Митов перегородил Драко дорогу и попытался задержать его, насмехаясь и бросая ядовитые замечания о его желании примазаться к славе Поттера, Гарри снова попросил: — Драко, вернись к нашим. — Я подожду тебя здесь, — упрямо сказал тот, останавливаясь. Подниматься на сцену он и не собирался, несмотря на язвительные комментарии Митова, вставшего рядом с ним. — Гарри, этот кубок твой по праву! — сказал Крам и, заметив нерешительность Поттера, то ли стесняющегося, то ли заподозрившего что-то неладное, не стал тянуть время и просто ткнул кубок ему в руку, сверху прижав его ладонь своей, и заставляя вместе с ним поднять над головой. — Какой замечательный символ дружбы… — начал восторженно Бэгмен, комментируя происходящее, но тут же поперхнулся, потому что в следующее мгновение и Крам, и Поттер исчезли со сцены, явно унесенные куда-то сработавшим портключом, ведь почти все знали, что аппарировать на территории школы мог только один-единственный человек — директор Дамблдор. — Что произошло? Куда они делись? Где Крам и Поттер? Стоя лицом к трибунам, Бэгмен заметил, как вскоре точно так же исчезли Драко Малфой и стоящий прямо за его спиной друг Крама. Он еще успел отметить злорадную усмешку на лице второго, что давало повод заподозрить, что все произошло не случайно.