Beggars Would Ride

Гарри не смог пойти к Луне в гости в день суда — долгое время, проведенное в Зале 3, привело к тому, что ему пришлось пропустить обед и чаепитие, решая рабочие вопросы. Но когда он пришел на следующий день, дома никого не оказалось. Постучав дважды и не получив ответа, он нахмурился, но решил пока не обращать на это внимание и послать Луне сову утром. Вернувшись домой, он обнаружил Джинни, сидящую на мягком диване с чашкой чая, опасно балансирующей на подлокотнике, и с журналом «Quidditch Quarterly», разложенным на коленях. На лице у нее было задумчивое выражение. — Привет. Джинни быстро подняла взгляд, захлопнув журнал: — О, Гарри. Я потеряла счет времени, не ожидала, что ты придешь домой так рано. — Она посмотрела в окно, ее лоб нахмурился. — Почему ты так рано вернулся? Он неловко пожал плечами, и Джинни скривилась: — Обычно ты пьешь чай с Луной и Малфоем. — А здесь я завтракаю, ужинаю, провожу выходные и все остальное время, когда не надо идти на работу. Челюсть Джинни напряглась от его тона, но она удивила его, сменив тему. — Я сегодня общалась с Анжелиной. — Да? — Она сказала, что «Сорокам» требуется помощник тренера. Я подумала, что должна подать заявление. — Хорошо. Джинни уставилась на него, нахмурившись: — Сначала это будут только утренние тренировки. Проведение упражнений. Ее хмурый взгляд вызвал у него обескураженность. — Понял. — Но в следующем году я могу уехать на все выходные в сезоне. — Так это что-то вроде сезонной работы? — Безусловно! Мы говорим о работе помощника тренера! Тебе все равно? — Все равно? Ты всегда была непревзойденной в квиддиче. — Но… меня не будет дома. И во время сезона я уеду. Мы практически не будем видеться. — Ты ведь сказала, что хочешь работать ассистентом? — Да, хочу! — Тогда я не понимаю. — Он растерянно провел руками по лицу, отчаянно пытаясь уловить суть их разговора. — Я думала, ты будешь переживать. Я думала, ты хотел… На лице Джинни можно было разглядеть некое замешательство и слезы, и он беспомощно развел руками: — Я хочу, чтобы ты была счастлива! Что в этом такого удивительного? Джинни резко вскочила и бросилась к выходу, ее чашка с грохотом упала на пол. Совершенно растерянный Гарри остался в полном одиночестве.

~*~

Он не мог понять, почему удивился, услышав от Луны, что Малфой вернулся к себе, после того как Блетчли упекли в Азкабан. Все это имело смысл, ведь на протяжении долгих лет Малфой жил в том доме, и Луна говорила, что он не собирался задерживаться у нее надолго. Но ему все равно было немного не по себе, когда он поднимался по небольшим ступенькам к дому, адрес которого был указан в досье Малфоя. Впервые им предстояло оказаться вместе наедине, и его ощутимо тревожило отсутствие рядом Луны как фактора умиротворения. Дверь открылась еще до того, как он успел постучать, и он столкнулся с насмешливой ухмылкой Малфоя. — Неужели в Гриффиндоре не учат пунктуальности? Ты опоздал. Он остановился на мгновение, наблюдая, как Малфой резко развернулся и быстро пошел по коридору, ведущему вглубь дома. В конце концов напомнив себе, что он виделся с Малфоем почти каждый день в течение нескольких недель, он твердо двинулся следом. Когда он вошел, дом оказался точно таким, каким он его себе представлял. Пол был из блестящего, хорошо отполированного дерева, а по коридору расстилался ковер в зеленых и молочных оттенках. Стены, белые, как снег, были украшены картинами с черно-белыми пейзажами, на которых деревья кренились от дуновения невидимого ветра. Все это напоминало ему холодную общую гостиную Слизерина. Он остановился на мгновение, вглядываясь в одно изображение — дуб, колыхающийся в буре, пока голос Малфоя не вернул его в реальность. — Чай и доставка выпечки, верно? Это то, что ты собирался сделать, прежде чем уйти? Он взглянул в конец коридора, где увидел Малфоя, стоящего в дверном проеме с напряженным и замкнутым лицом. — Эм… да. Прости. Он медленно пересек коридор, следуя за Малфоем в просторную кухню. Она радикально отличалась от коридора и выглядела одновременно стерильно и грязно. Пол и стены были облицованы белой плиткой, камин переполнен пеплом и сажей, а стол и столешница, загроможденные немытой посудой и мусором, были испачканы пятнами от еды. — Заклинания самоочистки потеряли свою силу, после того как дом пустовал два месяца, и у меня не было возможности их восстановить. Малфой скрестил руки на груди в защитном жесте, высокомерно задрав подбородок. Гарри удивило, что Малфой так и не сменил мантию, которую носил все это время. — Ясно, эм… Тогда я просто оставлю это здесь? Он немного поднял коробку, оглядываясь в поисках места, где можно было бы ее поставить. Малфой резко кивнул, что Гарри расценил как согласие, поэтому поставил белую коробку на стол. — Ну, э-э, как у тебя дела? Малфой на мгновение взглянул на него, прежде чем его плечи опустились, и он вздохнул: — Ты действительно собираешься это делать? Пытаться вести неловкую беседу в течение часа без Луны, которая могла бы тебе подсказывать? Гарри очень хотел разозлиться, но Малфой звучал настолько устало, что он просто не мог отыскать в себе отголоски обиды. — Да. Примерно такой план я составил, пока поднимался сюда по лестнице. Малфой хлопнул глазами, выражение его лица было настолько изумленным, что Гарри невольно улыбнулся. — Садись, я освобожу нам место и приготовлю чай. Потом мы оба попытаемся в течение часа поболтать, не убив друг друга. И завтра снова повторим. Странно это признавать, но мы собираемся стать семьей, так что нам следует привыкать к этому. Спустя некоторое время Малфой вздохнул: — Чайник в том шкафу. Я начну разбираться с этим беспорядком. Когда через час Гарри покидал дом, он с недоумением покачал головой. Они так и не смогли нормально поболтать, но, тем не менее, час, проведенный за уборкой кухни Малфоя, был удивительно приятным, несмотря ни на что.

~*~

Пятничный ужин в Норе всегда был шумным событием, но в этот вечер небольшая толпа казалась особенно энергичной. Молли достала бутылку хереса, и они с Артуром, смеясь, танцевали под музыку из радио, в то время как поддатые Джинни и Джордж устроили игру с кучей карточек от шоколадных лягушек. Гарри между тем расположился на диване, наслаждаясь чувством сытости после обильной порции жаркого Молли. Луна тоже была на ужине, хотя она вышла прогуляться ещё до подачи десерта, и Гарри время от времени слышал, как она с хрустом наступает по замерзшей траве за окном. Он уже начал клевать носом, когда почувствовал, что кто-то сел рядом и прислонился к его плечу. Приоткрыв один глаз, он сонно улыбнулся, узнав светлые локоны Луны. — Я очень горжусь тобой. — Что? Он устроился поудобнее, понимая, что это будет тот самый разговор с Луной, который требует от него полной концентрации. — Я горжусь тобой. Сегодня ты действительно справился. — О, эм. Спасибо. — Прежде чем прийти сюда, я заглянула к Драко. Он не захотел идти со мной, но мы поговорили. Он сказал, что ты навещал его, и я видела кухню. — А-а. Он сказал, что чары самоочистки не работают. — Да, такое иногда случается. Но ты вдохновил его заново их активировать. Громкий взрыв и смех из угла, где развлекались Джордж и Джинни, на мгновение заставили Гарри замолчать перед тем, как он задал вопрос. — Ему… комфортно там жить? В смысле одному, в том доме? Луна вздохнула и так долго молчала, что Гарри был уверен, что она не ответит. Но он резко вздрогнул, когда ее тихий голос все же донесся до его ушей. — Порой места полны воспоминаний, и вопрос лишь в том, достаточно ли мы сильны, чтобы переписать эти воспоминания. — Я думаю, у него это получится. Ведь он пережил войну. — Да, мы все ее пережили. Но не все из нас после этого сталкивались с предательством тех, кому мы доверяли. Это почти то же самое, что никогда не оставлять войну позади. — Ты думаешь, он не справится? Луна улыбнулась: — Редко кто может правильно оценить свою собственную силу. Мы обычно или недооцениваем ее, или переоцениваем. — А как насчет него? — А как насчет тебя? Он вздохнул: — Это твой изящный способ сказать, что ты хочешь видеть меня снова в своем кабинете? Луна хихикнула: — И с чего ты так подумал, Гарри? Джинни и Джордж вновь расхохотались, и Гарри слушал этот смех, переплетающийся со звуками скользящих и топающих ног Молли и Артура. Огонь был теплым, но он не мог растопить холодный комок, зародившийся у него внутри. — Мне нравится моя жизнь, Луна. Она комфортная. Маленькие пальцы Луны на мгновение сжали его. — Ты мог бы полюбить ее. Она могла бы стать счастливой. Но только ты можешь решить, насколько ты силен. — Ты думаешь, я не могу? — Я думаю, что только ты можешь решить, достоин ли ты этого и способен ли осуществить свое намерение. Но до того момента, я думаю, ты позволишь себе просто чувствовать себя комфортно. — А что, собственно, не так с комфортом? Он понимал, что звучит капризно и по-детски, но ему было все равно. Луна, как обычно, не обратила внимания на его тон. — Проблема в том, что при комфорте ничего не происходит. Комфорт подталкивает остаться в постели и ничего не делать. Он не мотивирует вставать каждый день. Слова Луны отозвались в нем с болезненной остротой, что сделало его ответ более резким, чем он планировал. — А что, если это все, что я хочу? Я считаю, что заслужил время от времени полежать в постели. — Все заслуживают время от времени полежать в постели, Гарри. Но есть разница между временным отдыхом и постоянном пребыванием в таком состоянии. Он зажмурился. Все его предыдущее чувство комфорта полностью испарилось после ее слов. Он хотел наорать на нее, отрицать ее слова, но они звучали такой горькой истиной, что он не мог их игнорировать. Он ощутил, как она вновь сжала его руку, а потом поцеловала его в щеку. — Спасибо за ужин, Молли. Жаркое было превосходным. Вы не возражаете, если я возьму порцию пудинга для отца? — Конечно, дорогая! В голосе Молли все еще слышались отголоски ее предыдущего веселья, и он наблюдал, как она отошла от Артура и, покачиваясь, направилась обратно на кухню. Артур продолжал танцевать с воздухом, подняв руки и исполнив танцевальные движения, которые, по уверенности Гарри, неизбежно привели бы к тому, что он бы наступил Молли на ноги, если бы она все еще была рядом. Он обменялся взглядами с Артуром, который подмигнул ему, широко улыбаясь. Он слышал, как Молли и Луна болтают на кухне, но их слова были заглушены расстоянием и радиоприемником. Внезапно он почувствовал, как его сердце разрывается на части от переполняющих его эмоций. Молли и Артур, если не считать год после войны и год после выкидыша у Джинни, всегда были счастливы. Это было невозможно не заметить, и он всегда смотрел на них, видя то, чего хотел для себя. Любовь, семью, счастье, сплоченность, которая всегда казалась непоколебимой. Непрерывную уверенность в том, что они всегда будут здесь, для него и друг для друга. Он никогда не испытывал этой уверенности с Джинни и проклинал себя за то, что, признав это, позволил подобной мысли укорениться в его сердце. Он сердито посмотрел на Луну, но она лишь печально улыбнулась ему в ответ: — Увидимся во вторник, Гарри. Всем доброй ночи. Он ответил на это лучшей улыбкой, на которую был способен.

~*~

Появившись в приемной Луны во вторник утром, он с грустным вздохом и мрачным видом поставил стаканчик с кофе на стол Элли. — Похоже, кто-то сегодня встал не с той ноги. И тебе привет. — Элли, взяв кофе, сделала долгий глоток. — Я должна была бы проклясть тебя за то, что ты принес мне эту гадость, нарушив мою предрождественскую диету. Луна ждет тебя в кабинете. В ответ Гарри только негромко пробормотал что-то несвязное и скользнул через дверь. Луна сидела на одном из своих пуфиков с закрытыми глазами, что-то тихо напевая. — Подожди секунду, Гарри, я скоро закончу свою мантру. Он не ответил ей, а просто упал в одно из её кресел. С вечера пятницы его настроение оставалось угрюмым: он избегал Малфоя, рычал на Джинни и в конечном итоге большую часть времени, когда не работал, проводил в укромном уголке с пачкой журналов по квиддичу и кислым лицом. — Спасибо, Гарри. Я сегодня опоздала, обычно я люблю заниматься медитацией перед тем, как прийти на работу, но иногда утром просто не получается вовремя собраться. Он посмотрел на Луну, которая улыбалась ему, сидя на своем пуфике. — Ты напоминаешь мне Трелони, когда сидишь на этой штуке. — М-м-м. Они удивительно удобные. Взбираясь по всем этим ступенькам, а затем по лестнице, я могу понять, почему они у нее есть. Он вздохнул: — Итак, мои выходные превратились в кошмар. А как прошли твои? — Мне жаль, Гарри. Ты мой друг, и я перешла черту. — Луна выглядела искренне сожалеющей, когда она смотрела на него с пуфика. — Я не должна была давить на тебя, особенно в том месте, которое ты считаешь своим домом. — То есть ты не сожалеешь о сказанном, а только о том, что выбрала неудачное время и место? — Совершенно верно. Твоя жизнь — это хаос, Гарри, ты просто пытаешься не видеть этого. — Это звучит совершенно бессмысленно! — Ты задумывался над тем, о чем я тебя спрашивала? Резкая смена темы породила в его голове настоящий вакуум. — Что? — Чего ты хочешь от жизни? Что бы сделало тебя по-настоящему счастливым? — Если бы ты перестала постоянно обвинять меня в том, что я несчастен, это бы сделало меня счастливым. — Гарри. — И Луна сидела там, на своем пуфике, пристально глядя на него тем взглядом, который напоминал ему о временах в Хогвартсе, когда разочарованный Дамблдор отчитывал его. — Я не говорю о мимолетных и мгновенных радостях. Я говорю о том чувстве, когда всё в мире идет хорошо; что даже если есть какие-то неприятные моменты, они не важны, потому что ты так уверен в том, что всё будет хорошо, что даже не задумываешься об этом. Что вызывает у тебя это чувство? Потому что мне кажется, что у тебя этого нет. И что ты даже не знаешь, каково это. — Я… — Он замолк. — Ты права. Я не знаю. Ты права, хорошо? Мне это нужно. И ты права, я не знаю, как это найти. Луна кивнула: — Признание — первый шаг к его поиску. Нужно понять, что мешает тебе достичь цели, и двигаться оттуда. Что бы это ни было. Он догадался по выражению ее лица, что она собиралась что-то добавить, но облегченно вздохнул, когда она решила этого не делать.

~*~

Прошло немного времени, и Гарри заметил, что магия Малфоя начинает угасать. Когда Гарри впервые увидел, как Малфой мыл чашки вручную, тот объяснил, что делает это «по-магловски», чтобы быть готовым к моменту, когда его магия начнет слабеть. Точно так же первая неудача с заклинанием «Акцио» была объяснена рассеянностью. И поскольку в момент, когда Малфой произносил заклинание, он крутился по кухне, возмущенный отсутствием уксуса, Гарри поверил ему. Второе заклинание «Акцио», сопровождаемое корректным жестом, а не раздраженным взмахом, без проблем доставило банку с оливками через стол прямо в руку Малфоя. Но одно неудачное заклинание превратилось в два, и Гарри все чаще стал замечать признаки ручной уборки. — Малфой, ты должен поговорить с Сильванусом об этом. — Все в порядке… — Но твоя магия… — У меня не было бы проблем, если бы я был более внимательным. Я привык к тому, что не должен думать о таких вещах. Я поговорю с целителем Сильванусом, когда это усугубится, но сейчас я абсолютно нормально себя чувствую, принимаю зелья, и на самом деле больше он мне ничего не сможет посоветовать! — Но он сказал, чтобы ты незамедлительно сообщил ему об этом. — Я не собираюсь звонить ему через камин, чтобы сказать, что не могу нормально прицелиться, когда рассеян. Гарри вздохнул, массируя лоб: — Ты обратишься к нему, если ситуация ухудшится? Малфой как-то странно улыбнулся ему: — Безусловно.

~*~

— И снова привет! — Гарри привык к энергичному приветствию Майлора Сильвануса во время их визитов каждые две недели, и даже Малфой, похоже, с этим смирился. — Сегодня важный день! Вы в предвкушении? Его улыбка стала шире. У Малфоя наконец-то начал показываться живот, и сегодня они должны были узнать пол малыша, отчего Гарри практически не мог сдержать своего по-идиотски счастливого выражения лица. Малфой же, напротив, выглядел бледным и весьма взволнованным, и с тех пор, как он прибыл один, вскоре после Гарри, он казался очень напряженным. — Входите, входите! — Майлор пригласил Драко в кабинет, радостно улыбаясь ему. Как только Малфой оказался там, Майлор озарил своей улыбкой Гарри. — Луна не смогла прийти? Гарри отрицательно мотнул головой: — У нее сегодня утром был назначен экстренный прием. — Ах, как жаль. Как жаль. — Майлор покачал головой, его лицо на мгновение стало очень серьезным. — Но представьте, теперь мы будем видеться каждую неделю! И какие новости мы сможем сообщить ей, когда узнаем! Гарри ответил ему улыбкой, не в силах сопротивляться такому задорному энтузиазму. — Я почти уверен, что она уже все знает. Майлор взорвался хохотом: — Ведь именно этому учат целителей разума, верно? Никогда не удивляться и всегда выглядеть так, как будто они знали все заранее! — Он продолжал смеяться, покачивая головой. — А как у вас дела, Гарри? Все идет хорошо? — Мне кажется, я более взволнован этим, чем Малфой, если честно. Улыбка Майлора стала мягче. — Этот момент может пугать многих. Узнавая больше о ребенке, начинаешь видеть его не только как часть себя, но уже как отдельную личность. Вполне естественно испытывать нервозность или смущение в такой ситуации. Но у мистера Малфоя есть замечательные друзья, такие, как вы и Луна. Все будет в порядке. Гарри вспомнил о всех проблемах, о Джинни, о магии Малфоя, но уверенность Майлора его успокоила. — Все будет в порядке, — согласился он.

~*~

— Итак. Девочка. Уже думал над именем? Со стороны столешницы послышался громкий звон, и Гарри повернулся, чтобы увидеть, как Малфой настолько сильно сжал сахарницу, что костяшки его пальцев побелели. Он явно сделал глубокий вдох, прежде чем обернуться и злобно уставиться на Гарри. — Ты так умело избегал деликатных тем. Война, Хогвартс, Азкабан, мои родители… Как приятно, что ты решил нарушить эту традицию прямо сейчас. Гарри вздохнул: — Ей нужно имя. Я просто подумал… — Ты просто подумал, что следует вонзить нож еще глубже и попытаться заглушить свою вину самым абсурдным способом, позволив мне предложить имена? Должен ли я сказать Друэлла? Или Беллатриса? Замечательные семейные имена. Имена, которые ты можешь отвергнуть с чистой совестью. Это то, что ты хочешь? Чтобы ты мог вернуться домой к своей любимой жене и рассказать ей, какая я сволочь, на что она ответит, что я просто хочу продолжить традиции Пожирателей Смерти, и разве не замечательно, что она заставила тебя потребовать у меня отдать долг жизни? — Хватит. — Слишком больно? Или это правда, и она принимает все решения за тебя, либо это не так, и тебе действительно было все равно. Нельзя играть на двух полях одновременно, Поттер. Гарри не знал, что ответить на это, но понимал, что ударить Малфоя прямо в лицо было бы неправильно. Поэтому он просто ушел.

~*~

Сиреневая дверь Луны, такая знакомая и умиротворяющая, вдруг оказалась прямо перед ним, когда он с грохотом приземлился на пороге. Только постучав, он задумался о том, была ли подруга дома. На его удачу, дверь вдруг распахнулась, и он увидел удивленное лицо Луны. — Гарри! Все в порядке? Она распахнула дверь шире, когда он вошел внутрь, указывая ему путь к кухне. — Да, все в порядке, — ответил он, опускаясь на один из стульев. — Все просто замечательно. Мне просто пришлось прийти сюда, чтобы не убить Малфоя. Луна вздохнула, успокаивающе похлопав его по плечу, прежде чем поставить чайник. — Вы так хорошо ладили. — Да, но он идиот. Я спросил его об именах для ребенка. Теперь, когда мы знаем. И он… он взорвался. Начал обвинять меня в том, что я пытаюсь заглушить свою вину, предполагая, что он предложит имя Беллатриса, чтобы я мог вернуться домой и рассказать Джинни, насколько он ужасный человек. — Ты считаешь его ужасным человеком? — Я… В данный момент, возможно. Но в целом нет. Гарри вздохнул, уставившись на стол Луны. — Тогда почему тебя задели слова, которые он адресовал самому себе? — Меня они не задели. Он… Он сказал, что я не могу играть на два поля одновременно. Что либо я позволяю Джинни решать за меня, либо я хочу забрать его ребенка. Луна молчала несколько минут, прежде чем поставила перед ним чашку с чаем. — Возможно, это упрощенная версия… — Я не позволяю Джинни принимать за меня решения! Луна грустно улыбнулась: — Когда все твои решения направлены на то, чтобы минимизировать её дискомфорт, ты на самом деле позволяешь ей решать за тебя. Он открыл рот от удивления, глядя на Луну. — Она моя жена! Она твоя подруга! — Это не означает, что я слепа к её недостаткам. Или к твоим. Или к недостаткам Драко. Он сейчас очень уязвим, естественно он будет реагировать агрессивно. В конце концов, это ведь Драко Малфой. Тебя задело то, что в его словах была доля правды. — Это не так… — Гарри, я просто прошу тебя быть искренним. Драко всегда умел обнаруживать в тебе то, что заставляло тебя чувствовать себя дискомфортно, и использовал это, чтобы вызвать твою реакцию. В противном случае ты бы просто отмахнулся от его слов, как ты обычно делаешь. — Я… — Это не делает тебя плохим. Это делает тебя человеком. Но поскольку ты человек, ты можешь принять решение измениться. — Луна сделала большой глоток чая. — На следующей неделе папа снова уезжает в Южную Австралию. Он идет по следам сообщений о гелиопатах около Аделаиды. Но, на самом деле, я думаю, ему просто хочется убежать от снега, который усугубляет его ревматизм. Он знает, что с семидесятых годов гелиопаты сосредоточены в Тасмании. — Это… Это здорово, Луна.

~*~

Рождественские праздники пролетели как один миг. Суета между домом, Норой, Ракушечным Коттеджем и домом Рона и Гермионы влекла за собой бесконечные завтраки, ужины, подарки и праздничные мероприятия. Он встречался с Луной несколько раз в процессе этого праздничного калейдоскопа, но пропустил два осмотра у Малфоя и опаздывал на первый в январе. Он был почти уверен, что все в порядке, поскольку Луна обязательно сообщила бы ему, если бы что-то пошло не так. Однако, когда он добрался до места, весь запыхавшийся от спешки, тишина в комнате заставила его внутренности скрутиться в тугой узел. Он огляделся. Луна повернулась к нему, а Майлор взглянул на него с необычно серьезным лицом. Малфой смотрел прямо перед собой. — Все хорошо? — Добрый день, Гарри. — Тон Майлора был столь же мрачен, как и его взгляд, и Гарри почувствовал, как его рука сжала дверную раму, готовясь к неприятным новостям. — Я очень разочарован в вас обоих, Гарри. Когда мы впервые встретились, я четко указал, что вы обязаны информировать меня о любых изменениях с магией мистера Малфоя. Гарри неуклюже переминался с ноги на ногу, пытаясь украдкой взглянуть на Малфоя. — Я, эм… — Что ж. — Майлор тяжело вздохнул. — Я надеялся, что мистер Малфой сможет продержаться до второго триместра, прежде чем дойдет до этого состояния, но, кажется, мы уже на грани. С этого момента я запрещаю ему пользоваться магией. Мы опоздали с замедлением ослабления магии мистера Малфоя, но, возможно, мы сможем замедлить истощение его магического ядра. Напряженность плеч Малфоя заставила Гарри почувствовать нечто неприятное внутри. — Сколько времени, по вашему мнению, потребуется на восстановление? — Я не хочу давать вам ложные надежды. Магическое истощение — это довольно необычное явление. В зависимости от его тяжести, мистер Малфой может быть в состоянии произнести слабые заклинания уже через несколько недель после родов, но не сможет выполнять что-либо мощнее простого «Акцио» на протяжении многих лет. Или, возможно, понадобятся месяцы, прежде чем он сможет осилить даже это. Он может полностью восстановиться в течение трех месяцев, или, возможно, его магическая сила никогда не вернется к прежнему уровню. Прогнозировать здесь невозможно. С каждым словом Майлора Малфой выглядел все более напряженным и уязвимым, и Гарри, даже не задумываясь, подошел к нему и положил руку на его плечо. Он не знал, как утешить Малфоя, но все равно спросил: — Что я могу сделать? — Драко больше не может оставаться один. В его доме слишком многое зависит от магии, включая защитные чары. Я предложила ему снова переехать ко мне, но… — Мне не нужна помощь из жалости. — Он будет жить со мной… с нами. Гарри проигнорировал издевательский смешок Малфоя и тихое одобрение, которым светились глаза Луны. Он знал, что это приведет к ссоре с Джинни, но пришло время снова начать самостоятельно принимать решения.

~*~

Гарри был немного удивлен тем, что Малфой не протестовал против идеи жить с Джинни, но его первые слова, когда они аппарировали у двери дома Малфоя, объяснили его предыдущую сдержанность. — Ладно, Поттер, предполагаю, что увижу тебя завтра с привычной доставкой выпечки. — О чем ты? Мы пришли сюда, чтобы собрать твои вещи. — Ты же не рассчитываешь, будто я поверю, что ты готов поселить меня в свое уютное любовное гнездышко с Уизли. — Я рассчитываю, что мы поднимемся в твою комнату, соберем все необходимое для твоего пребывания в моем доме на ближайшие несколько месяцев, пока ты не сможешь пользоваться магией. — Потому что лучшее для меня — это быть неспособным использовать магию для защиты от твоей жены, пока мы все вместе играем в счастливую семью? — Тебе не нужна магия, чтобы защититься от Джинни, она не станет насылать на тебя проклятия. — В ответ на скептический взгляд Малфоя, Гарри робко улыбнулся. — Скорее всего, она проклянет меня. Ты ведь не хотел бы пропустить такое, правда? — Хотя увидеть, как тебя поразит летучемышиным сглазом, было бы весело, но принудительное присутствие при твоих объяснениях с ней все равно приведет к тому, что я буду общаться с Уизли больше, чем мог бы когда-либо представить. — Ну, вам обоим придется к этому привыкнуть. А теперь давай соберем твои вещи, чтобы я мог закончить с этим. Малфой покачал головой и открыл дверь, после чего повел Гарри наверх. — Если очень повезет, это продлится неделю. Гарри шел за ним, впервые действительно заметив, как изменилась походка Малфоя с увеличением его живота. Она стала медленнее, но в то же время более плавной и осознанной. Гарри внимательно наблюдал за ним, сдерживаясь от желания поддержать его за локоть или как-то еще помочь, удивляясь, насколько сильно в нем пробудились инстинкты защитника. Малфой был беременен. Внутри него рос ребенок, девочка. Это был как момент осознания, о котором говорил Майлор, и который наконец настиг Гарри спустя три недели. Он понял, что остановился на лестнице, только когда Малфой повернулся к нему с верхних ступенек. — Поттер? Ты идешь? Теперь я не могу уменьшить свои вещи, помнишь? — Да. — Он прочистил горло в попытке избавиться от появившегося хрипа в голосе. — Да, я иду. Малфой вздохнул, на его лице читалось напряжение. — Просто не забывай, что все это было твоей идеей. Гарри лишь кивнул в ответ, не желая признавать, что застыл вовсе не из-за страха перед предстоящим столкновением с Джинни.

~*~

Через час, когда они появились в доме Гарри, их встретил знакомый аромат жаркого от Молли, исходящий из кухни. — Гарри, это ты? — Голос Джинни звучал громко и слегка отдаленно, доносясь с кухни. — Да. — Тренировка затянулась, поэтому я заехала к маме и забрала у нее немного воскресного ужина… Выйдя из кухни, она резко замолкла, увидев его в прихожей вместе с Малфоем и сундуком. — Гарри? Что Малфой делает у нас в доме? Гарри почти захотел врезать Малфою за издевательский смешок, который тот издал, но вместо этого расправил плечи. — Малфой будет жить с нами. Он заметил, как у Джинни нервно дернулась челюсть. — Неужели? — Да. Руки Джинни сжались в кулаки, и он был уверен, что если бы она держала свою волшебную палочку, то обязательно кинула бы в него проклятье. — О, правда? А мое мнение по этому поводу учитывается? Малфой раскрыл рот, но Гарри решил, что ему действительно не хочется знать, что тот собирался сказать, и просто заговорил громче: — Пока что нет. Лицо Джинни стало бледным, как мел, и она резко развернулась, вернувшись на кухню. Вскоре после этого раздался хлопок аппарации. — Вот это да. Замечательный пример того, как не следует вести диалог. — Заткнись, Малфой, — практически без эмоций бросил Гарри, ухватив Малфоя за локоть, чтобы провести его дальше в дом и захлопнуть за собой дверь. — Гостевая комната находится наверху. Он начал подниматься по лестнице, левитируя сундук Малфоя за собой. Наверху он остановился и подождал, пока Малфой догонит его. — Твоя комната здесь, слева. Рядом ванная, а через коридор — детская и наша с Джинни спальня. — Могу я… могу я взглянуть? Он удивился, насколько сдержанным был голос Малфоя, когда тот уставился на закрытую дверь детской комнаты. — О, эм, да, конечно. Оставив сундук Малфоя рядом с его комнатой, он открыл дверь в детскую комнату. — Она все еще синяя. Я имею в виду, что синий цвет вполне подойдет для девочки, но… Гарри чувствовал себя не в своей тарелке, пытаясь взглянуть на комнату глазами постороннего человека. Очевидно, что она была похожа на храм, посвященный маленькому Джейми. Малфой неспешно вошел внутрь и точно так же неспешно огляделся, окинув взглядом пространство вокруг. Он подошел к кроватке, протянул руку к яркому одеяльцу, а затем быстро отдернул ее, словно обжегшись. Он продолжал смотреть на одеяльце, и его голос звучал хриплым, когда он произнес: — Это только шторы. И как ты уже упомянул, в том, что у девочки есть синие вещи, нет ничего плохого. — И одежда. Вся одежда, что у нас есть, тоже синяя. Малфой повернул голову в сторону комода, не отходя от кроватки: — А. Понятно. Молчание затянулось настолько долго, что стало некомфортным, и Гарри повернулся, собираясь распаковать вещи Малфоя и восстановить их прежний размер. Эта ситуация была необычной, и ему пришлось заставить себя игнорировать тот странный факт, что Малфой был не только в его доме, но еще и зашел в детскую. Наконец Малфой вновь нарушил тишину: — На каком триместре… Что случилось? Он замер, а затем обернулся, чтобы посмотреть на Малфоя. — Она была на седьмом месяце. Никто не знает, что случилось. Рука Малфоя слегка дернулась, и его пальцы коснулись выпирающего живота, прежде чем опуститься. Движение было сделано украдкой, с явным намерением скрыть свой порыв, но Гарри, который до сих пор не мог прийти в себя от внезапного осознания того, что внутри Малфоя растет ребенок, все прекрасно заметил. Его первая мысль была о том, что он впервые увидел один из признаков, который часто встречался в делах о семейном насилии, когда жертва всячески пыталась казаться ко всему равнодушной, боясь потерять то, чем дорожила. Сразу после этого его посетила следующая мысль: Малфой любил этого ребенка. Он провел рукой по линиям на своем запястье. — Молли готовит очень вкусное жаркое, да еще столько, чтобы хватило на неделю кормить семью. Так что еды много. Я положу тебе порцию. Малфой не подал виду, что услышал его, и Гарри развернулся и пошел на кухню, чтобы накрыть ужин.

~*~

Ужин прошел в тишине. Малфой быстро поел, излучая неловкость, а потом ушел. После тихого щелчка его дверного замка Гарри вздохнул и обновил чары стазиса на тарелке Джинни. На секунду он задумался о том, когда его жизнь начала определяться звуком закрывающихся дверей и хлопком аппарации. Покончив с мытьем посуды, он подошел к камину, взял щепотку летучего пороха и выкрикнул: «Нора». Нырнув головой в пламя, он немного подождал, пока Молли наконец не появилась в поле зрения. — Гарри! Мне показалось, что я услышала звонок. У тебя все хорошо? — Да. Джин здесь? Молли слегка нахмурилась: — Нет, она заходила ранее, чтобы взять еды, но это было, ой, уже два часа назад. Что-то случилось? Он вздохнул: — Она ушла до ужина. Малфой будет жить у нас до конца беременности. Ему нельзя оставаться одному без магии, ведь что угодно может случиться. Она была не в восторге от этого. На миг Молли сосредоточила свой взгляд на нем, и выражение ее лица было нечитаемым. — Я ее не видела. Попробуй поискать ее у Джорджа и Анджелины. — Попробую. Спасибо. — И, Гарри? Приведи Драко на ужин в пятницу. Он собирается стать частью этой семьи, и он должен быть окружен нашим семейным теплом. Он улыбнулся: — Спасибо, Молли. — Спокойной ночи, Гарри. Он отошел, наблюдая, как пламя стихает, меняя свой цвет с зеленого на оранжевый. Он знал, что Молли было непросто пригласить Малфоя к себе в дом, и тот факт, что она была готова сделать усилие и забыть прошлое, вселял в него надежду. Бросив еще щепотку пороха, он выкрикнул: «Приколы Уизли, второй этаж». На этот раз, как только связь через Каминную Сеть была установлена, он тут же услышал голос Джинни. — Но если Хобдэй будет работать над своим «обратным отлетом»… Она резко замолкла, услышав его нетерпеливое покашливание. — Джин, можешь ли ты, пожалуйста, вернуться домой, чтобы мы могли поговорить? — О, так теперь мне позволено говорить? Он вздохнул: — Ты знаешь, что я не это имел в виду. Ты хочешь вести эту беседу таким образом? — Может быть, тебе стоит вернуться домой. — Голос Анжелины был тихим, но твердым. — Вам нужно поговорить, и мне не надо присутствовать при этом. Никакого ответа не последовало, но он узнал звук приближающихся к камину кроссовок Джинни и успел вовремя отступить, пропуская ее. Как только пламя снова погасло, она обратила на Гарри свой гневный взгляд. — Я здесь. Он кивнул и торопливо произнес заклинание Муффлиато. Он не продумал заранее, что именно сказать Джинни, поэтому решил говорить прямо. — Беременность истощает магическое ядро Малфоя, поэтому он больше не может жить один. Луна предложила свою помощь, но, учитывая клятву, лучше всего, если он останется здесь. Он понимал, что последнее утверждение звучало весьма натянуто, но это был самый веский аргумент, который он смог придумать, чтобы предотвратить любые споры. Похоже, Джинни не смогла найти, что возразить на это. По её гневно покрасневшему лицу он догадался, что она была готова кричать на него, прежде чем он начал говорить. Но после его объяснения её лицо стало задумчивым. Её затянувшееся молчание заставило его нервничать, но спустя время она наконец заговорила: — Несколько месяцев без магии — это меньшее, чего он заслуживает. Я уверена, он полностью восстановится. Малфои всегда как-то умудряются оставаться на плаву. — Он не может даже активировать свои защитные чары, ему никогда не приходилось жить без магии. — Я прекрасно понимаю, что значит истощение магической силы, и это не навсегда, — вздохнула она, потирая лоб. — Мы справимся с его присутствием здесь на протяжении нескольких месяцев, и он сможет увидеть, как живут обычные люди. Наш дом все равно лучше дома Луны, по крайней мере, он сможет пользоваться плитой и холодильником. Все будет в порядке. — Ты ведь не собираешься… насылать на него проклятье, верно? Она метнула в него ядовитый взгляд: — Думаю, мне удастся не использовать проклятья на беременном инвалиде, покорно благодарю. Он поднял руки в знак капитуляции: — Ладно, ладно. Просто иногда ты… — Он беременен. Я не причиню вреда невинному, я не опущусь до их уровня. — Она снова вздохнула, прежде чем ее губы искривились в горькой улыбке. — Но это не значит, что я не наложу на него заклинание молчания, если он начнет меня раздражать. — Джин… — О, расслабься. Вряд ли я буду целыми днями сидеть тут с ним… Я постараюсь держаться подальше, пока ты не будешь возвращаться домой, чтобы выполнять роль судьи. Несмотря на сложность ситуации, он не мог сдержать слабой улыбки после ее слов. — Он… стал лучше, чем был в Хогвартсе. Раньше нам требовалось, чтобы Луна держала нас за руки и играла роль судьи, но… — Хм, ладно, поверю тебе на слово. Я буду милой с Малфоем, пока он держит рот на замке. Теперь, я надеюсь, ты оставил мне ужин, потому что я чертовски голодна. — Твоя тарелка ждет тебя на столе. Он отменил Муффлиато, когда Джинни ушла на кухню, и остался стоять на месте, прислушиваясь к скрипу над головой, порожденному шагами Малфоя по гостевой комнате.

~*~

Ужин в пятницу с Уизли был, мягко говоря, неловким. Молли и Артур оставались доброжелательными, но сдержанными. Джинни и Джордж полностью игнорировали Малфоя. Анджелина молчала. Рон время от времени с сочувствием поглядывал на Гарри. Луна и Гермиона делали все возможное, чтобы вытащить из Малфоя что-то больше, чем односложные ответы. Но все их попытки не увенчались успехом. Его самые длинные фразы звучали так: «Добрый вечер» и «Спасибо за ужин». В двух словах, это оказалось серьезным испытанием, но не полной катастрофой. Мучительное выражение на лице Малфоя, быстро скрытое за формальной вежливостью, когда Молли настаивала на его возвращении на следующей неделе, полностью отражало суть этого вечера. Это также подводило итоги предыдущей недели, а также каждой последующей в обозримом будущем. Джинни начала прятаться в Шотландии или у Джорджа и Анджелины, стараясь избежать случайных встреч с Малфоем. Гарри практически перестал её видеть. Но зато теперь, возвращаясь после работы, он часто видел Луну, которая вместе с Малфоем попивала чай за его кухонным столом. Ему казалось, что его мир перевернулся с ног на голову: теперь Луна приходила с пирожными и печеньем, а Гарри защищал Малфоя от… всего. Одной из самых главных странностей стало то, что она заставила их начать называть друг друга «Гарри» и «Драко», совершенно не обращая внимания на застывший ужас в его глазах, который, он был уверен, точно так же отражался в глазах Малфоя. — Считайте это заданием от вашего психотерапевта, — окончательно поставила она точку в этом вопросе. И каким-то образом ей таки удалось добиться своего. По крайней мере, пока она находилась рядом. Само это имя звучало очень непривычно из его уст. На протяжении всего времени в Хогвартсе Малфой был Малфоем, никогда Драко. Малфой и его отец. Мать Малфоя. Всегда Малфой. Обращаться к нему как Драко, даже только перед Луной, казалось слишком личным. Как будто они были друзьями. Но, он подозревал, что каким-то образом они действительно теперь ими стали. Они общались. Он знал, какой чай предпочитает Малфой — Драко. Знал, что он любит поджаренный тост, намазанный мармеладом. Знал, что он всегда возьмет добавку курицы, но ни за что не прикоснется к говядине, если она даже немного розовая. Знал, что он будет вытаскивать лук из салата. Знал, что в первую очередь он съест морковь, если она есть на тарелке. Знал, что он пристрастился к оливкам, хотя до беременности терпеть их не мог. И хотя знание чьих-то кулинарных предпочтений может показаться недостаточным для зарождения дружбы, для него и Рона это было весьма хорошим началом. Ему было совершенно безразлично, что Луна смеялась, когда он поделился с ней мыслями на этот счет; ее смех был символом того, что он наконец делает что-то правильно. Он цеплялся за ощущение того, что он делает что-то правильно, старался привыкнуть к тому, чтобы называть Малфоя Драко, и полностью сосредоточился на будущем.

~*~

— Все выглядит так странно. — Гарри лежал на одном из пуфов Луны, а она лежала перпендикулярно ему, их головы слегка касались друг друга. — Кажется, будто мы стали семьей. Луна тихо пробормотала: — Драко уже месяц живет с тобой. Ты сам признал, что, похоже, вы стали друзьями. Ты также заявлял, что хочешь, чтобы он принимал участие в жизни вашего ребенка. Почему же это кажется тебе странным? — Просто иногда меня осеняет, что это Малфой. Луна болезненно дернула его за волосы, отчего у него заслезились глаза. — Драко. — Большую часть времени, но он был Малфоем годами. И иногда все еще остается Малфоем. — Он улыбнулся, но улыбка быстро померкла. — Это странно, потому что… потому что это Малфой. Был Малфоем. И мы ладим, хотя не могли этого сделать много лет. Все кажется настолько нереальным. Мы, например, обсуждаем ужин, и когда я задумываюсь об этом… Если бы ты сказала мне десять лет назад или даже шесть месяцев назад, что я буду составлять список покупок с Драко Малфоем, что он будет жить со мной, что мы будем дружить, что он будет заставлять меня смеяться… Он замолк, благодарный за то, что мог ощутить присутствие Луны, надёжное и прочное, совсем рядом, без необходимости смотреть на нее. — Мы общаемся. Иногда я очень беспокоюсь… его живот просто так… заметен теперь. И он не может использовать магию, и он не жалуется. Ну, он жалуется, но… — Он потёр лицо рукой и попытался снова. — Я вижу, когда он серьёзен. Когда он старается быть резким, чтобы дать себе пространство. Я могу читать его, и это странно. — Вы друзья, Гарри. — Даже Рон говорит, что мы друзья. И это само по себе странно. Луна тихо хохотнула: — А как насчет Джинни? Он вздохнул: — Я нечасто вижу Джинни. Она… избегает дома. Луна на мгновение замолчала. — Тебя это беспокоит? — Она даже не старается! — Он сел, обняв колени, пытаясь справиться с ощущением обиды, которое в нем вспыхнуло. — И если она не может находиться в одной комнате с Драко, не делая вид, что он всего лишь торшер, то что она будет делать с ребенком? — Ты говорил с ней об этом? — Я едва вижу ее. Большую часть времени она проводит на квиддичном поле или у Джорджа и Анджелины. Но да, я действительно спросил ее, как она видит свои отношения с ребенком. Она сказала, что разница будет в том, что малышка не будет Малфоем. Но она будет. Луна вздохнула. Он слышал, как она села на пуфике, а затем ощутил ее голову на своем плече. — Хочешь, чтобы Джинни начала посещать с тобой семейную консультацию? Его обдало холодом изнутри. Он понимал, что им необходима терапия, если они хотят спасти свой брак. Он знал, что то, что у них сейчас, нельзя назвать отношениями. Он видел это в выражении лица Драко, в глазах Молли, подтверждал во все меньшем и меньшем присутствии Джинни в их собственном доме. И все больше его одолевала мысль о том, что Джинни была вполне счастлива. Она проводила свои дни на метле и была настолько свободной, какой не позволяла себе быть уже много лет. — Думаю, мне нужно поговорить с ней об этом. Он почувствовал, как Луна кивнула у него на плече, и глубоко вздохнул. — Не могла бы ты пригласить Драко поужинать на этой неделе? Я хотел бы поговорить с Джинни, пока его нет. — Конечно, Гарри. Я приглашу его на ужин к себе домой завтра. — Спасибо.

~*~

На следующий день Гарри вернулся в совершенно пустой дом. Луна сдержала свое обещание, оставив для него записку о том, что забрала Драко к себе поужинать. Гарри отправил сообщение через камин на стадион Монтроуза, попросив помощника Джинни передать ей, чтобы после тренировки она сразу же пришла домой. Затем он просто ждал. Он вышел ненадолго, чтобы взять вей-аут из своей любимой забегаловки с карри, но большую часть следующего часа провёл, беспокойно прогуливаясь по гостиной. Наконец Джинни аппарировала на крыльцо и вошла в дом, опустив большую сумку для квиддича прямо в прихожей. — Это что, запах бирьяни? — Ага, на кухне. — Мой герой. — Она мимолётно улыбнулась ему, а затем начала делать растяжку. Он услышал, как похрустывали её плечи, когда она делала наклоны влево и вправо. — А Малфой ушёл на всю ночь? Ты просто чудо. Дай мне немного привести себя в порядок. Он прислушивался к её шагам по лестнице, когда вернулся на кухню, чтобы снять чары стазиса и разложить рис на тарелки. Через некоторое время она, уже переодетая в старую пижаму, появилась на кухне и устало плюхнулась на стул. На её щеках горел яркий румянец. — Клянусь Мерлином, сегодняшняя тренировка была жесткой. Весь день меня атаковали бладжеры, но у Хобдея наконец-то стала улучшаться меткость. Она потянулась за тарелкой, которую Гарри подал ей. — Я… разговаривал с Луной. Джинни взяла в рот ложку риса и, проглотив, уставилась на Гарри, ожидая продолжения. — Она посоветовала нам пройти семейную терапию. Вилка Джинни с характерным звуком упала на тарелку. — Зачем нам, черт возьми, семейная терапия? — Может быть, потому что мы не общаемся? У нас почти нет отношений! Я практически тебя не вижу, ты не желаешь быть дома… — Я не хочу пересекаться с Малфоем! Которого ты привел сюда жить с нами! — Я несу ответственность за него, ведь он ждет моего… нашего ребенка! — О, твоего ребенка, не нашего. Я думаю, это говорит о многом. — Да, верно! Я сделал это ради тебя, а ты даже не стараешься находиться в этом доме. Так что сейчас, прости, действительно не нашего ребенка. — Чего ты ожидаешь? Это Малфой! Тебе известно, что сделала эта семья… — Много лет назад. Понимаешь? Много лет назад. И всё поменялось. Драко изменился. Все меняются, а ты просто… Ты отказываешься это признать. — Взгляд Джинни стал более острым, но он продолжил, прежде чем она успела вставить слово: — Всего через несколько месяцев здесь будет малышка. И она будет Малфой. Она будет Поттер, Уизли, Малфой и Лавгуд, потому что все эти люди будут окружать её и любить её. И сейчас, я боюсь, что ты не позволишь себе стать одной из них, потому что слишком зациклена на части с Малфоем! — Звучит так, будто ты уже решил не давать мне шанса. Он вздохнул, опустив голову, и начал массировать виски, которые вдруг стали источником пульсирующей головной боли. — Я предлагаю нам обратиться к семейному терапевту, разве нет? — Чтобы ты и Луна могли рассказывать мне, насколько я ужасный человек, если не могу забыть, что Малфои нам сделали? — Ты не можешь держать злость за то, что случилось со мной, Луной или Гермионой. Особенно, если мы уже все простили. — Ты простил Волан-де-Морта? За то, что он сделал с тобой, с твоими родителями, со всеми, кто умер? И если бы у него был сын, который был бы на его стороне, простил бы ты и его? — Люциус Малфой — это не Волан-де-Морт. И Драко — не его сын. — Люциус Малфой — это отвратительный представитель человечества, готовый пожертвовать ребенком ради своих собственных интересов. И ты теперь зовешь его Драко? — Это идея Луны. Я думаю, это помогает отделить наше настоящее от прошлого в Хогвартсе. Джинни встряхнула головой: — Я не понимаю, чего ты ожидаешь от семейной терапии. Не думай, что я вдруг вступлю в ваш клуб фанатов Малфоя. — Это вообще тут ни при чем. Мы не общаемся! Мы не видимся! Ты готова использовать Малфоя как предлог, чтобы полностью избегать меня и наших проблем! — О, как будто ты не проводил годы, делая то же самое? — Джинни так резко вскочила, что её стул опрокинулся. — Все эти годы, с тех пор как… Тебя волновало лишь одно — родить ребёнка. Я была для тебя не более чем ходячим инкубатором. А сейчас у тебя есть Малфой для этого, и вдруг я оказываюсь виновной в том, что наш брак распадается? Он тоже вскочил, охваченный неистовым гневом. — Ты права. Наш брак распадается уже многие годы, и по большей части это моя вина. Но я считал, что попытка что-то изменить будет значить для тебя больше. — Ради чего? Чтобы ты мог почувствовать себя лучшим человеком, чем я? Да пошёл ты. Мне невыносимо даже смотреть на тебя сейчас. Я останусь у мамы. Звук разбившейся об пол тарелки был успокаивающим после хлопка аппарации, но почти наступив на осколок фарфора, он убрал беспорядок волшебной палочкой. Ему хотелось позвонить через камин Луне. Или Гермионе. Он хотел кричать, ругаться и впадать в истерику подобно той, которую профессионально охарактеризовала Луна, когда Драко разбивал тарелки в её шкафах. Но вместо этого он сказал себе, что будет вести себя как взрослый. Он сложил оставшуюся еду в контейнер, убрался на кухне и пошёл спать. Он молил лишь об одном — чтобы сон скорей настиг его.