Открытие

Приветственные фанфары стихли, двери распахнулись, лакеи пригласили членов Совета на террасу. На ходу вылавливая друг дружку для пары слов или демонстративно избегая, графы занимали места за изобильно накрытым столом. По правую руку от него прямо на газоне был возведён высокий забор, задрапированный цветами Форбарра. Его Величество встал и обратился к Совету: – У меня для вас приготовлена краткая – я надеюсь – программа. И я рассчитываю, что после её окончания мы вернёмся к прерванному застолью с обновлённым аппетитом. Минуту внимания в ту сторону! Забор вздрогнул и лег на траву, открывая вид на луговину. В паре сотен шагов от террасы была сооружена диорама – выполненные в полный рост манекены в нейтрально-серых мундирах шли в атаку, пешие и верхом, на солнце блестели клинки и стволы в их руках. Оружие было настоящим. – Графы Барраяра! Внимание! Дорка поднял бокал и прикоснулся к хрусталю лезвием столового ножа. Тонкий звон повис в воздухе и был заглушен топотом двух десятков ног. Оруженосцы Форбарра высыпали на террасу, слаженно развернулись к диораме и вскинули к плечу странные ружья: короткие, массивные и тусклые, словно не выкованные из стали. Заняв позицию, они дали залп. Когда ветер развеял большую часть дыма, вдалеке догорало несколько деревянных каркасов. Графы тёрли глаза, уши, переводили взгляд то на выжженную дочерна, исхлестанную пламенем землю, то на лицо императора. – Это и была демонстрация. Десять оруженосцев против двухсот пятидесяти чучел, расстояние двести шагов. Уважаемые графы, на ваш вопрос я отвечу сам. Это оружие получено... – в паузе был слышен даже треск рассыпающегося в огне дерева, – с неба. Со звёзд. Из Галактики, отрезанной от нас на шесть сотен лет, за которые мы и докатились до нынешнего состояния дел. Поздравляю, нас нашли. Обратите внимание на угощение, а потом мы проведем внеочередное заседание Совета. Я готов предложить законодательную инициативу. Император улыбнулся Совету. Графы знали, что такая улыбка ничего хорошего не предвещает. – Мои графы. Властью, которую вы мне доверили, провозглашаю, что ввиду восстановления контакта с цивилизацией Галактики я, император Дорка Форбарра, являюсь правопреемником Единого Космического Агентства Земли на всей территории планеты Барраяр. Даже самые непредсказуемые из графов не нашли, чем на такое ответить. – Что из этого следует? Во-первых, вся сохранившаяся собственность Агентства – древние вещи, машины, книги и так далее – объявляется собственностью императора. Во-вторых, вводится монополия на все межпланетные контакты. Я и только я определяю, кто будет прилетать, куда, что привозить и что увозить, ясно? Рано или поздно кто-то из вас это правило нарушит – мне ли не знать! – и создаст прецедент. Обещаю вам, этот прецедент вы не скоро забудете. Еще одно – к нам прилетят несколько человек. Консультант, лейб-медик, может быть, другие специалисты. Прошу уяснить и довести до всеобщего сведения – они будут находиться под моим особым покровительством. И последнее. Принц Ксав Форбарра мои повелением отправлен в Галактику послом. Полномочным. Если потребуется – то станет и чрезвычайным. А теперь, если уважаемые графы не возражают, приступим к рассмотрению первого предложения... *** – Работает, вот же! Император склонился над установленной в укромной нише машиной – коробкой из белесого материала, поверх которой перемигивались огоньки и буковки. Внизу устройства было нечто вроде корзины, в которой обнаружился печатный лист. С хрустом развернув пластик, Дорка принялся читать. "Добрый день, дражайший отец, если у вас сейчас день. Это письмо будет переслано с корабля Зэва, как только он приблизится к Барраяру. Надеюсь, что обернется быстро. Я пишу его спустя две недели по нашему времени, как мне сообщил тот же Зэв – на кораблях и станциях нет ни дня, ни ночи, только включают и выключают свет, а часы показывают время по-галактически. Сутки здесь короче наших почти на три часа, но я уже привык. Никогда особо не замечал закат – а без шафранного света над крышами, оказывается, не по себе. Зэв выбрал нарочно запутанный маршрут, поэтому было много, как это называют в Нексусе, П-В скачков. Ощущения от них мерзкие, меня, Спироса и Реджи выворачивало наизнанку каждый раз. Есть пилюли от тошноты, но помогают они не очень. Хорошо хоть о скачках предупреждали заранее. Дмитрия и Зэва тоже тошнит, но с привычки не так сильно. Кроме нас на корабле ещё есть пилот – я полагал, что сам Зэв и управляет кораблём, но он на самом деле только владелец и распорядитель. Пилота зовут Ари, он на Барраяр не спускался, потому что на планетах без настоящего космического порта пилоты не покидают корабль. У каждого галактического пилота в голову встроено устройство для соединения с кораблем, без него в П-В туннель войти невозможно. Я спрашивал Зэва, сколько нужно времени, чтобы обучить пилота. Он ответил, что для барраярца потребуется лет десять, не меньше, причём не для любого. Надо взять много мальчиков лет одиннадцати и провести их через прыжок – и у кого вместо тошноты будут видения и приятное чувство лёгкости, тот годится выучиться на пилота. Но хватит, не знаю, интересны ли тебе все эти подробности. Сейчас я нахожусь на станции возле планеты под названием Комар, родины Зэва. Дмитрий говорит, что “комар” по-русски – земное кусачее насекомое, не завезённое нашими предками на Барраяр. Всё время, что я не сплю, господин Шкорин обучает меня манерам, галактическому английскому и пользованию комм-пультом. Английский почти понятен, только пишу на староземном алфавите я совсем неправильно. Много неизвестных мне слов, но они по большей части означают неизвестные мне вещи, так что изучаю и то, и другое разом. Комм-пульт оказался не столь сложен, не сложнее разговора с некоторыми придворными. Книги и записи спектаклей на нём есть очень интересные, но Дмитрий говорит, чтобы я не распылялся – сперва история Старой Земли и заселения планет Нексуса, а только потом – приключения и войны на этих планетах. Дмитрий сказал, что сразу по прибытии на Колонию Бета я буду изучать галактическую культурологию в самом лучшем университете, но первым делом вручу правительству Беты верительные грамоты – тогда я официально приобрету статус посла и дипломатическую неприкосновенность. В Нексусе это не пустой звук. Сразу по прибытии на станцию меня осмотрел врач, сделал проверку на все известные болезни и множество, как это называется, прививок – иначе я бы не смог выйти на Колонию Бета без карантина. Ничего у меня не нашлось, разве что нельзя есть некоторые земные фрукты, которые я всё равно видел только на картинках. Но в Нексусе и это можно вылечить. Теперь мы разделяемся – Дмитрий, Спирос, Реджи и я купили проезд другим кораблём на Колонию Бета, а Зэв летит на Старую Землю. С Земли он собирается на Единение Джексона за оружием (он говорит, что это самое большое кубло разбойников в Нексусе, зато там можно купить что угодно) и обратно на Барраяр. Он нашёл покупателя на аэрокар – ту машину из сарая Формаккриди. Сказал, что на Старой Земле за неё заплатят девятьсот пятьдесят тысяч бетанских долларов. Не знаю, как это перевести в наши марки, но только на проценты от этих денег мы сможем устроить посольство, как у прочих независимых планет – снять в аренду дом в дипломатическом квартале, с местным персоналом и всем таким. Заканчиваю это письмо в спешке, прошу прощения за вынужденную краткость и за то,что всё описать не получится. Засим остаюсь ваш почтительный сын, Ксав Форбарра". Дальше, на отдельной странице, была картина – цветная, яркая, словно собственным глазом заглянул в этот изгибающийся коридор, где стояли устало улыбающийся Ксав, невозмутимый Дмитрий, ошарашенные Спирос и Реджинальд, а за окнами расстилалась чёрная пустота с крапинками звёзд, и кажется – сунь в черноту палец, он погрузится в неведомую глубину бумажного листа. – Давай, Ксав, – сказал император, обращаясь не то к себе, не то к коробке, потом вспомнил наставления Зэва и открыл её крышку. Устроив на коленях доску и взявшись за стилус, Дорка задумался над первой строкой ответа. *** – Привет! – П-при... Привет, – выдал Ксав, старательно глядя соседке в глаза. На родине принц-бастард подобным взглядом просто смутил бы простолюдинку, но тут, на Колонии Бета, в мире-муравейнике без неба и солнца, было принято вести себя так. Ещё на Бете было принято одеваться – то есть раздеваться – таким образом, что уж лучше смотреть в глаза. В кампусе университета, где учили галактической культурологии, студентки хотя бы щадили непривычных инопланетников – одни надевали на занятия невесомые подобия кофточек, другие просто облачались в куртки для прогулок по поверхности, прикрутив на них климат-контроль. – И, кто это тут вертит своими прикрытыми телесами… – Мардж, отстань от Ксавье. – Эвелина, чтобы ты к нему пристала? – Я, между прочим, не коллекционирую инопланетников. Этот твой, который говорил что с Аслунда… Соседка по учебной скамье вздохнула. Или свет упал по-другому, или краски для бетанского бодиарта реагировали на настроение – но нагрудная надпись, слева “Марджери”, справа “Дженнингс”, потемнела и потускнела. – Всё-всё, Ваше Высочество, я оставляю принца Барраяра наедине с принцессой Беты! – выдала соседка и демонстративно отодвинулась. Ксав недоуменно поднял бровь. – Понимаешь, Ксав, – Эвелина присела рядом, поясняя, – у нас не просто декларируют свою систему ценностей, но работают над ней. На Бете не преклоняются перед богатством – потому что каждую неделю налоговая комиссия разыгрывает среди всех граждан сто тысяч. На Бете нет культа внешней красоты – потому что пластика любому гражданину по карману. Наша власть, кто бы и как к ней не относился – выборная, и любой гражданин с сертификатом психического здоровья, согласный бросить всё и заняться общественной деятельностью, рано или поздно засядет в каком-нибудь комитете по предотвращению создания комитетов. У нас есть только пара вещей, которые… – Расскажи! – Перебиваешь? Ну, перебивай – всё равно сам бы разузнал. Служба в Астроэкспедиционном Корпусе. И ещё, почему-то – нужна, наверное, обществу такая безличная штука – происхождение от основателей Колонии. – Поэтому Марджери тебя так обозвала? – Ну да. Мой пра-многопрадед был не просто колонистом-первопоселенцем, а капитаном первого земного корабля. Нескачкового, по двадцать лет каждый рейс. В конце концов, он всё-таки выбрал Землю. На серебристом материале куртки красовалась надпись "Эвелина Дюбауэр" – тем же уже почти привычным упрощённым алфавитом, что и его собственный значок. Имя "Ксавье Форбарра" не особо выделялось в списках курса, попадались и постраннее. – Извини её. Как тебе новое пособие? – Эвелина помахала диском. – Или ты... – Я сам пока не студент, а живое пособие по курсу примитивного общества. – Ненадолго. Бета-Центральный – лучшая в галактике школа адаптации. – И не верь слухам, я не потребовал его распечатать на пластбумаге. Это мой оруженосец всё никак комм-пульт не освоит, ходит с целой сумкой листов. А меня по дороге настоящий учёный с Земли обучал… *** "Мой дражайший отец, Прилагаю проект договора по вопросу аренды территорий на пятьдесят лет. В двух словах – бетанцы хотят создать постоянную базу Астроэкспедиционного Корпуса, чтобы разведать локальное пространство Барраяра. Шестьсот лет назад поиск был менее совершенным и не был закончен. Есть шанс, что мы всё-таки живём не в тупике. Они согласны на любой уровень ограничения контакта – например, разместят свою базу на Южном континенте и обязуются не иметь никаких дел с Северным. Так, как если бы их не было вообще, если будет на то твоя воля. Также бетанцы обязуются заново начать терраформирование Южного континента и построить и оснастить таможенную станцию у П-В туннеля. Эвелина благодарит за присланные сувениры и говорит, что больше всего на свете хотела бы пожать руки, создающие такое. Так что пусть тот же агент закупит новую партию стекла, керамики и оружия. Наши ткани – по крайней мере, здесь, на Бете – спросом не пользуются, а продвигать народные промыслы по всему Нексусу времени нет. Засим остаюсь ваш почтительный сын, Ксав Форбарра". *** – Ещё раз спрашиваю – ты действительно этого хочешь? Сейчас не сезон. – Я должен, – отозвался Ксав из–под пылевого фильтра, очков и слоя защитного крема в палец толщиной. – Лучше бы по Комарре прогулялся, там так холодно, что подогрев нужен. Хотя и маска тоже. Ладно, делай свой небольшой шаг для барраярца. Ксав шагнул с порога в слежавшуюся пыль, от волнения забыв вдохнуть – а когда вспомнил, хватил полные лёгкие горячего, иссушающего воздуха с каким-то кислым привкусом. У дверей шлюза заканчивался муравейник человеческих нор – залы, коридоры, ярус за ярусом уходящие в прохладные недра планеты. От чего закапываются в землю бетанцы, стало понятно сразу. Вокруг пылил и дрожал маревом миража сухой мёртвый мир, красноватые пески под мутно-белым безоблачным небом. Из земли (то есть из Беты) то здесь, то там торчали оголовки шлюзов, какие-то трубы и антенны. Несмотря на утро, сквозь небесную дымку явно виднелись несколько крупных звёзд, а сзади вставало солнце, отбрасывая на песок тени абсолютной черноты. – Экран возьми, очков тут мало, – Эвелина раскрыла зеркальный зонтик, разрешая повернуться лицом к светилу. Бетанское солнце было огромным – как показалось Ксаву, в размер блюдца на расстоянии вытянутой руки. Сквозь экран и очки на красном фоне его диска явственно виднелись какие-то тёмные пятна. – Дыши, не забывай. Неприятно, но ничего страшного, ветер сейчас слабый. В бурю я бы и сама не пошла и тебе не позволила. – А здесь бывает буря? – Ксав изобразил удивление руками, раз уж лиц друг друга было не видать. – Посмотри на шлюз. Думаешь, этот металл нарочно кто-то полирует? Ладно, пройдём вот до того входа – и хватит на сегодня. В другой раз покажу тебе озеро. Там вода есть – у вас же, вроде, есть моря? – Океаны, – выдохнул Ксав вместе с перегретым воздухом, – у нас большая часть планеты под водой. – Вода – это здорово. После выхода очень советуют остыть в аквапарке, пойдём? Ксав остановился как вкопанный. – В чём дело? Иди. На поверхности незачем стоять. – Аквапарк? Это вроде… общественной бани? – Ну да. Ой, я поняла! Хорошо, мы пойдём в экстрим-аквапарк. Будем погружаться в гидрокостюмах с аквалангами. – Спасибо. *** "Мой дражайший отец, Сообщения о наращивании цетагандийского присутствия на Комарре, полагаю, дошли с прошлым кораблём. На всякий случай заново прилагаю копию. Я взялся провести консультации, поговорить на Бете с теми, кто знает Цетаганду. К сожалению, действительно высокопоставленных источников – бывших послов или старших командиров бетанского Экспедиционного Корпуса – найти пока не сумел. Но собрал великое множество мнений. Попробую если не свести воедино, то хотя бы перечислить их. Цетагандийская Империя агрессивна и ведёт непрерывную экспансию. Но Барраяр как планета сама по себе – не такой и лакомый кусочек, особенно с его тупиковым положением в Нексусе. Если бы цетам была нужна именно населенная планета, они давно бы могли прибрать к рукам Мэрилак или Аслунд, которые не имеют практически никакого военного флота, а населения там побольше, чем на Барраяре, и уровень развития инфраструктуры несравнимый. Что там Аслунд – сама Комарра под боком у цетагандийцев вполне себе наслаждается независимостью и дерёт с них транзитные проценты. Один медик сказал мне, что на Барраяре мог сохраниться древний наследственный материал довоенных землян, за которым этих коллекционеров на Землю или Бету не пустят, да и наши мутации, как ни странно звучит, могут для них представлять ценность. Старый космодесантник предположил, что гемов могут отправить потренироваться в наземной войне, потому что выводить особую породу людей для сражений аут-лорды не прекращают. Экономист развивал идею, что губернатор Ро Кита, ближайшей сатрапии Империи, давно имеет проблемы с метрополией, и если приближенные к императору аут-лорды сумеют его спровоцировать на дорогостоящие и рискованные действия, то получат повод прижать. Один специалист по общественным наукам вообще наплёл целую теорию, будто бы цеты наконец-то нашли планету с имперской властью и наследственными сословиями, точно как у них самих, и теперь будут выращивать из Барраяра для себя не то соперника, не то пугало. На вопрос, как именно выращивать, сказал, что экстремальным способом, что бы это ни значило. Мы с Эвелиной и сочувствующими принимаем меры, чтобы привлечь внимание бетанской общественности к, как мы это на всякий случай решили обозначить, сомнительным поползновениям Цетаганды. Не знаю как до нас, но до Комарры бетанцам дело есть. Засим остаюсь ваш почтительный сын, Ксав Форбарра. P.S. Вот запись с нашего семейного концерта – Соня наконец-то доросла до скрипки и очень хотела бы, чтобы дедушка услышал её дуэт с Оливией". *** “Ваше Величество, это уже серьёзно! Понимаю ваши проблемы с мятежом Форлопулоса и всем прочим – но здесь Вам угрожает не какой-то мятежный фор! Всё, что я говорил раньше, подтверждается. Мне удалось заглянуть в таможенные документы цетагандийских транспортов и подкупить складских служащих в куполе Мариони. Ваше Величество, цетагандийцы завозят и складируют на Комаре масштабные запасы – продовольствие, быстровозводимые бараки, машины для передвижения по воздуху и по суше. Всё это совершенно не нужно для захвата Комара, но в условиях Барраяра просто необходимо. Это прямые и очевидные приготовления к войне. Я ещё настойчивее рекомендую вам – считайте, что война уже началась! Не могу знать знаю, дойдет ли это сообщение до вас, или…" – Ладно. Эик, заберите всё. – Так точно. Обтянутые перчатками руки подобрали последнее письмо, уложили его к остальным в кожаный сундук, выключили приемопередатчик. – Грузить в штабной флаер или в ваш? – Гем-лейтенант Эик, это уже в вашей компетенции, – отмахнулся старший офицер, – какое, впрочем, это имеет значение...