Ты спасешь меня?

      Осаму проснулся. Внутренние часы, которые были вынуждены, как и все остальные рефлексы, работать безукоризненно точно, говорили ему, что сейчас время идет в первой четверти 8 утра. Душ, и печальный факт, что из полотенца придется перебираться в старую одежду. Конечно, в ней парень провел всего лишь ночь, но неприятное ощущение близкое к настороженности все же одолевает. Кажется, что запах, по которому тебя могут узнать люди, слишком интересующиеся твоей жизнью, может выдать тебя. Еще в лазарете Дадзай заставлял себя терпеть это обстоятельство, но теперь, когда ситуация поменялась, отсутствие свежей одежды раздражало.       Еще в душе Дадзай оценил общий ущерб телу за последнее время. Раны на шее и груди уже почти зажили, но мелкие царапины от осколков стакана и глубокая на руке еще сковывали. Но в общем Осаму чувствовал, что тело готово к нагрузке. Мышцы уже начали слабнуть, а наращивать их массу заново труд утомительный, поэтому парень трижды прогнал себя по тем упражнениям, которые были возможны в этом узком пространстве. Пришлось вновь идти в душ после этого, но ощущение расслабляющихся мышц было ностальгически приятно.       Замотавшись в другое полотенце, Дадзай вернулся в свою комнату и обнаружил там Йосано, Куникиду и Кенджи. Жизнерадостный паренек протянул ему свежую одежду — спасибо, хоть по-человечески относятся. Йосано без лишних слов, проигнорировав возмущения подростка, вновь забинтовала руку и смазала раны. Похлопала его по голове с выражением лица: " какой милый щеночек». Она ушла.       Только Дадзай переоделся в брюки и рубашку — с размером вновь не угадали, — как Куникида заявил о том, что они пойдут втроем на улицу прогуляться.       — Не пойду, — Осаму уперто поджал губы и выразительно сел на стул.       — Почему? Ты же не собираешься сидеть тут безвылазно? — Доппо удивленно обернулся. Из внутреннего кармана он выудил свою записную книжку. — Смотри, здесь написано, что человек должен гулять по 120 минут в неделю, чтобы поддерживать здоровье и работоспособность.       — Хочешь я скажу тебе еще один факт, готовь ручку, — Дадзай скривил губы, чтобы не рассмеяться. Мужчина на полном серьезе выудил ручку, положил блокнот на стол и приготовился писать. Кенджи с любопытством заглядывал ему через плечо. Дадзай выждал внушительную паузу, а потом неторопливо серьезно начал диктовать:       — Если один раз в три дня съедать по вскормленному на пшенице хомяку, то волосы начнут расти быстрее.       Куникида тщательно записал, перечитал, замер, а потом заскрежетал зубами и швырнул ручку в парня.       — Засранец! Мой идеальный блокнот «Идеалов»! Придется целую страницу переписывать!       Дадзай громко рассмеялся, Кенджи вместе с ним, хотя парень не был уверен, что этот добродушный деревенский юноша понял смысл шутки. В прошлые встречи он радовался даже, когда радовался противник, словно ему приносило умиротворение, если кому-то хорошо. Куникида злобненько глянул на них и выдохнул.       — А если серьезно, Куникида, убийство Оды было одновременно и напоминанием мне, что Мори ждет меня с информацией о вашей организации, и возможностью устранить члена мафии, в котором Мори давно сомневался — Ода в последние пару лет стал слишком мягким, никого не убивал. Сейчас Мори не знает: жив я или нет. После смерти друга я мог наложить руки, как и раньше делал это неоднократно. Могли и вы убить, кто знает: вдруг Ода оберегал меня от вас. Если люди мафии увидят меня на улице или в окне, то мы с вами упустим много хороших возможностей по уничтожению Портовой Мафии. А, может, меня просто убьют.       — Что-то глава мафии неосторожно и глупо поступил, рискуя своим любимчиком, — Куникида озадачился.       — Ко мне отношение очень неоднозначное. Стратег и конь на шахматной доске я отличный. Но я знаю слишком много секретов самого Мори, поэтому по мне пуля плачется. Видимо, Мори все же рассчитывал, что я руки на себя наложу, как было после смерти моего коллеги.       — Ладно, допустим. Я подумаю еще, как обеспечить тебе движение: ты все же ребенок еще, — Осаму улыбнулся на эти слова мужчины. — Но у тебя есть какие-то планы по свержению мафии?       — Конечно же, есть, — Осаму лег на кровать, показывая, что разговаривать больше не хочет. — Принесите мне много бумаги, ручку, и завтра я предоставлю несколько стратегий.       Посетители хотели уже покинуть комнату, но Дадзай окликнул их.       — Снимите уже, наконец, с меня мерки. Мало того, что неудобно жить в такой огромной одежде, так я еще и некрасиво выгляжу.