Ты спасешь меня?

      Дадзай лежал в своей комнате, глядя в потолок. Бездействие и скука убивали его. Нечем было занять ни руки, ни голову. Пальцы уже не гнулись от вытачивания иероглифов на стене, поэтому оставалось только спать или рассеяно думать о чем-нибудь в ожидании тренировки.       В замочной скважине завозились. Сейчас было далеко и до времени приема пищи и до тренировки. Парень с интересом сел в ожидании посетителя. В дверь вошел Куникида. Лицо его было полно злости, очерчивающей контуры и без того острого лица. Дадзай понял: дело касается плана «Осада». Он уже прикинул в голове несколько исходов, по которым от плана откажутся, поэтому, опережая Куникиду, сказал:       — Давайте я угадаю. Правительство отказало в сотрудничестве, потому что Портовая Мафия очень сильно вплелась в экономику. Потерять деньги региона и создать возможность критической ситуации они боятся, особенно учитывая, что как и сам план авантюрный, так и его источник пока что не внушает доверия.       — Верно, — Несмотря на злость в голосе мужчины проскочило удивление. — Они воспользуются информацией, чтобы в ближайшем будущем выкрасть у мафии ценные документы, но от уничтожения организации отказались.       — Я останусь у вас, — Дадзай прикрыл глаза.       Куникида хмыкнул, потоптался, но, поняв, что ему уже не ответят, ушел. Дадзай заходил по комнате: появилась проблема, которую надо решить. Отмена плана означает, что малышку Кёку и Кюсаку спасать не будут. Точно не в ближайшее время. А потом возможностей и преимуществ будет меньше.       Если этих детей оставить там, то из них вырастят однажды киллеров. Немногословных и недолгоживущих. А может убьют еще до десятого дня рождения, если родители взбунтуются или оплошают. Чета Кёка ради дочери приложат все усилия, но Кюсаку всегда выглядели ненадежно, им интереснее всегда были деньги. Проведать сына они приходили значительно реже, чем им позволялось.       Решить эту проблему было необходимо. И не потому что Чуя об этом просил. Просто, чем дети-заложники мафии отличаются от Ацуши, Гин и Акутагавы? Почему одни могут драться за приставку, смеяться, когда брат от захвата противника совершает нелепый кувырок, а у других — множество игрушек, которыми они уже пресыщены, и стены, которыми ты окружен без права на выход. Дадзай заходил пару раз от нечего делать к Кёке и Кью, как его зовут от лени, нянька, приставленная к ним, следит лишь за их чистотой и сытостью. Дети почти не говорят, лишь смотрят на тебя своими бледными лицами.       По строению коридоров и внешнему виду здания Дадзай знал, что оно выглядит одинаково на каждом этаже — заблудиться не получится. Сбегать лучше в сумерках, потому что в спортивной куртке с накинутым капюшоном его будет сложнее узнать бывшим союзникам из мафии, да и сбежать можно только во время тренировки. Для этого дела хорошо бы было заручиться союзником, но с его авантюрой Агентство никак не согласится. Придется рискнуть одному.       За размышлениями он не заметил, как подошло время тренировки. Сегодня следил за ним Кенджи. Это хорошо: с наивным пареньком можно будет легко договориться. Гин сегодня снова пришла. Тоже отлично! Это отличный предлог, чтобы не тренироваться с мальчишками и поберечь силы. Дадзай игрался с девочкой, а про себя четко отсчитывал время. Как только настало пять двадцать, он отпросился у Кенджи в туалет. Мальчишка настолько доверчивый, что даже не отправил сопровождающего.       Дадзай поспешно сбежал на второй этаж, с опаской поглядывая на окна. Зайдя в туалет, он ринулся к окну. Спрыгнуть с такой высоты не проблема. Повис на карнизе, а в следующий момент пружинисто опускаешься на ноги. Осаму накинул капюшон и скоро пошел по улице. Хватятся его скоро, надо уйти как можно дальше.       Завернув за угол, парень побежал. До забегаловки, где находится один из проходов в мафию шесть минут бегом. Хозяин заведения, услышав тихое «бродячий пес», тут же отступил, пропуская к складу. Дадзай прихватил с собой нож: дверь в туннель можно открыть только тонкой и твердой пластиной, да и в мафии, если все пойдет не гладкой, тоже сгодится.       Осаму шел по туннелю, в голове воспроизводя карту со слепыми зонами. Мори, веря, что про этот ход знает два-три человека, не стал сильно тратиться на камеры и сканеры. Еще два поворота, и он выйдет на четвертом этаже, где находятся Кью и Кёка.       На этаже водится только мелкая рыба. Охрана стоит в двух местах на пути к комнате. Придется открыть лицо, потому что его сокрытие — первый признак, что человек пробрался сюда не по приглашению. Дадзай преодолел одного охранника без проблем. Но второй многозначительно перекрыл дверь своим телом. Парень решил понадеяться на лучшее. Если его и записали в предатели, то ждать будут скорее на этажах повыше, возможно, здесь его имя еще не несет угрозы. В противном случае, придется поднять шум.       — Не много ли ты себе позволяешь? Я член Исполнительного Комитета, — тихо произнес Дадзай и приподнял лицо. Рисково было говорить кодовое слово, после его исчезновения их могли сменить, но он все же сказал. — Элис любит шоколадный парфе.       Охранник отодвинулся. Осаму зашел прижимаясь к левому углу, куда обзор камеры почти не падал.       — Кёка, Кью, ко мне, — Дадзай раскрыл руки, нервно оглянувшись на дверь. Кажется этот громила нашел какую-то нестыковку, послышалось шипение рации.       Дети послушно подошли. Парень быстро сгреб их в охапку. Дверь за спиной стала открываться, Осаму распахнул ее сам, мужчина ввалился в комнату, сжимая оружие. Дадзай точно пнул его в висок и вылетел из помещения. Придется идти к другому ходу, он ближе, но выходит на улицу слишком близко от здания мафии.       За спиной раздалась стрельба и топот ног. Этого парень не хотел больше всего. Одна пуля влетела в левое бедро — скверно, другая перед поворотом к тайнику, влетела в правое плечо. Раздался крик Кью, Осаму не обратил на него внимания: надо было уносить ноги, чтобы преследователи не увидели, что они уходят через тайный ход.       Успешно. Теперь надо было обойти все камеры, их тут больше. Кюсаку громко плакал и скулил, от этого волновалась и Кёка. Дадзаю пришлось остановиться, хотя он и понимал, что с ранениями времени у него не много. В тусклом свете он увидел, что руку мальчика прошило пулей. Стянув с себя спортивную куртку, Осаму перетянул ею рану Кью и зафиксировал руку.       Они двинулись дальше, Кёка шла сама — на двоих сил точно не хватит, а вот Кюсаку пришлось нести, у него от боли подкашивались ноги. Взбираясь по лестнице, выводящей на поверхность, Дадзай чуть не сорвался: рана в ноге приносила больше всего проблем. Здание Портовой Мафии в пятистах метрах. Надо быстро уносить ноги, причем самыми окольными путями. Осаму знал, что в погоню они собираются быстро.       Кёка болезненно щурилась, глядя на заходящее солнце, изредка выскакивающее в закутки, по которым они спешили. Дети зябли с непривычки, хотя было не холодно. При виде людей или машин Кью прижимался к парню сильнее, а девочка обвивала больную ногу и тоже просилась на руки. Но все, что Дадзай мог — подгонять ее словами. Он боялся, что не успеет доползти до Агентства и умрет, а дети, не понимающие, что вообще происходит, просто потеряются.       Вот он поворот к заветному зданию. Осаму почувствовал небывалое чувство радости и облегчения, когда увидел у Агентства знакомые фигуры людей. К нему кинулись навстречу. Куникида вопил угрозы, казалось, что действительно убьет беглеца, когда приблизится. Но, когда Дадзай протянул ему рыдающего Кью, замолк. Из последних сил парень подтолкнул Кёку к Акутагаве, подбежавшему с Ацуши, и осел на асфальт. Сил не осталось, боль в ноге и плече терпеть уже не получалось.       Кто-то подхватил его под руку, куда-то поволок. Все смазывалось.       Дадзай хотел провалиться в темноту, как это обычно бывало, когда он пытался лишить себя жизни. Но вместо этого он терялся в происходящем вокруг. Это вызывало тошноту. Только кожей он ощущал, что с улицы его протащили в теплый холл Агентства, а из него в знакомо стерильно пахнущие владения Йосано. В него еще верят?!