Our Doomed Love

      Когда я зашёл в ресторанчик, там было всего пару ребят. Я направляюсь к ним и сажусь рядом с Минхо. Ребята заняли столик, что как раз рассчитан на восемь человек по четыре с каждой стороны. В течении нескольких минут парни начали подтягиваться. Естественно, Минхо сидит рядом с Джисоном, потом подходят и младшие братья. Чонин садится рядом со мной, а Сынмин напротив, но их слишком громкие разговоры быстро поднадоели Чану, поэтому он заставил Кима пересесть напротив Джисона, а Со занять освободившееся место.       Феликс приходит последним и я в ужасе понимаю, что осталось последнее место напротив меня. Он явно понимает тоже самое и в умоляющем жесте окидывает Минхо с Чанбином, но те лишь сочувствующе морщатся, но с места не двигаются. Он быстро сдаётся и со вздохом усаживается на последнее место, не поднимая на меня взгляда.       — Лето почти наступило! — радуется Чонин.       — Знаем, — смеётся Чан, — Мне наконец-то поступит стипендия.       — То же самое, — подхватывает Минхо, — Как же я не люблю ходить на учёбу, особенно в жару. Поскорее бы всё закончилось.       — Есть какие-нибудь планы на каникулы? — спрашивает Сынмин после того, как официант уходит.       — Я мог бы навестить свою семью в Австралии с Феликсом, — отвечает Чан, а Феликс тут же подхватывает.       — Это ещё не решено, но было бы неплохо устроить такой своеобразный маленький сюрприз.       Я полностью молчал, пока каждый из них рассказывал свои планы на приближающиеся каникулы, когда Джисон вывел меня из транса вопросом.       — А ты чем будешь заниматься, Хёнджин?       — Ничем интересным, — нерешительно пожимаю я плечами.       В итоге я случайно сталкиваюсь взглядом с Феликсом. Мы наблюдаем друг за другом несколько секунд, после чего тот первый прерывает зрительный контакт.Я думаю, он уже получил кольца.

♡♡♡

      В этот вечер зазвонил мой телефон, а я несколько раз проклял себя, что не поставил его на беззвучный режим. Лениво потянувшись к нему, я ставлю фильм на паузу и всё же принимаю вызов, поставив на громкую связь. Это была моя мама.       Мои родители живут в Америке, несмотря на то, что они корейцы. Моя старшая сестра также живёт в Америке, но в другом городе — несколько часов езды от родителей. Мои братья, старший и младший, проживают в Англии вместе и воспитываются близкими родственниками.       Я не часто разговариваю со своими родителями, потому что вырос в Корее с моими тётей и дядей после того, как моя сестра заболела.       Мне тогда было всего пять лет, мы были вынуждены переехать ближе к больнице, а предки не смогли вынести более четырёх детей. С тех самых пор и по сей день, учитывая также и возвращение с феликсово дома, я живу с тётей и дядей, но прямо сейчас они уехали в гости к родителям на неопределённый срок.       Я летал раньше к ним дважды в год, но билеты слишком дорогие, поэтому мы остановились на ежемесячном созвоне. И я не против. Мне вполне достаточно этого. Я люблю своих тётю и дядю и понимаю, что родители никогда не смогут дать мне то, что дали они.       Но я уже звонил маме в этом месяце. Так почему… Почему она снова звонит мне?       — Алло? — спрашиваю я.       — Hyunjin, baby? — слышу я мамин голос.       Большинство в моей семье не говорит на корейском, так что мы совмещаем известные нам слова из английского и корейского вместе и пытаемся говорить так предложениями.       К счастью, я владею английским достаточно хорошо, в то время, как остальные члены семьи знают от силы пять корейских слов.       — Мама? — спрашиваю я на корейском, прежде чем переключиться на английский, — Is everything okay?       Я значительно улучшаюсь, когда бегло, но общаюсь с ней на английском. Вот только мне всё никак не даёт покоя заплаканный голос матери.       — Honey, it's your sister, — я замираю.       — Она в порядке? Мам, что случилось с Ханыль?       — What? — я же колеблюсь доли секунды.       — Is she okay? What's wrong with her? — повторяю я на английском.       — Honey! — позвала мама мою тётю Хани, что вырастила меня, — Will you talk to Sam? — я слышу приближающиеся шаги и стараюсь не паниковать.       — Хёнджин? — спрашивает она.       — Тётушка Хани? Что случилось с Ханыль? — наступила несколько секундная тишина, во время которых я уже успел накрутить себя, — Тётушка Хани?       — Доктор сказал, что её болезнь обострилась, Хёнджин. Она слишком больна даже чтобы просто двинуться, — я перестаю дышать и тихо спрашиваю.       — Сколько ей осталось?       — Около шести месяцев, — телефон тут же соскользнул из рук, — Хёнджин? — я дрожащими руками хватаю телефон и пытаюсь сказать уверено.       — Я буду дома так быстро, как только смогу. Скажи маме с папой, что я люблю их. Пока, тётушка Хани.       Я же вешаю трубку до того, как она успевает возразить.

♡♡♡

      — Хочешь пообедать вместе? — спрашивает Джисон.       — Ох… эм… — я изо всех сил пытаюсь придумать стоящее оправдание, но всё, что выходит, это — Я не могу. Я… Я уже договорился об этом с Мин Со.       — Кто это?       — Она… Девочка… Мы дружим с ней со старшей школы.       — Могу ли я присоединиться к вам?       — На самом деле, она… Она живёт в Америке. Я собираюсь навестить её. Я пошёл, пока Джисон.

♡♡♡

      Я вешаю трубку и продолжаю собирать свою сумку. Я схватил свой чемодан, намереваясь складывать его, как телефон зазвонил вновь.       — О чём ты действительно думаешь? — требует Джисон, я же молчу, — Поговори со мной, Джинни, — умоляет он, а я не могу ему соврать. Мне нужно рассказать про Ханыль.       — Если честно, думаю, что мне придётся бросить колледж, — признаюсь я.       — ЧТО? Почему? — слышу я надрывающийся голос Джи.       — Моя сестра больна, — вздыхаю я, — Мне придётся брось колледж, чтобы быть с ней рядом до конца.       — Где это? — спрашивает он, — Насколько серьёзная болезнь?       — У неё рак. Мы все собираемся к ней: я, мои братья, родители, тётя с дядей и другие родственники. К счастью, у нас большой дом, — слабо смесь я.       — Ты в порядке? — спрашивает обеспокоенный Джисон.       — Да, — я же чувствую, как дрожат собственные зубы, — Пожалуйста, не говори никому. Просто скажи им про Мин Со.       — Хорошо. Так… Когда ты уезжаешь?       — Сейчас. Я в процессе сбора.       — Пока, Хёнджин, и… Пожалуйста, не пропадай.       — Пока, Джисон.

♡♡♡

      Ещё раз я откидываю телефон и продолжаю собирать вещи. Я переодеваюсь в удобную одежду, складываю небольшую сумку и уже собираюсь покинуть дом, как вижу на пороге ошарашенного Феликса.       — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, удивлённый произошедшим.       Он держит в руках кольца обещания, что я ему отправил ранее.       «Всё-таки он получил их…»       — Так что случилось? — вновь спрашиваю я, на что он округляет свои глазки.       — Зачем ты отдал их мне?       — Ты также купил их. Я не мог заставить себя избавиться от них. Может быть ты справишься с этим гораздо лучше меня.       — Почему? — повторяет он, и я раздражённо вздыхаю.       — Ты вообще читал моё письмо, Феликс? Боже, ты такой же упрямый, как и тогда! Я уже сказал, что люблю тебя! Даже если ты ненавидишь меня прямо сейчас. Хотя в данный момент это уже не имеет значения, у меня скоро самолёт.       — Куда ты собираешься? — уточняет он, задерживаясь взглядом на сумках.       — Америка, — коротко отвечаю я.       — Так скоро после того, как отдал мне письмо? — шокировано, но с сарказмом спрашивает тот, — Если бы я не знал тебя, Хёнджин, я бы подумал, что ты злишься на меня, — я на это закатываю глаза.       — Пока, Феликс. Я вернусь позже.       «Хотя, кто знает когда?»       Спрашиваю я у самого себя и, не задумываясь, протягиваю руки, сгребая Феликса к себе в объятия. Он тут же вскрикивает от удивления, всплакивая, и вертит головой в протестующем знаке.       — Позволь мне уйти! Позволь…       Я же нагло заставляю его замолчать, прижимаясь крепко своими губами к его.       «Боже, как же я скучал по этому.»       Я внутренне ликую, когда он отвечает, инстинктивно прижимаясь ко мне ближе. Он слегка приоткрывает мягкие губы, приглашая языком проникнуть в его ротик. Я не могу не повиноваться.       «Я слишком скучал по этому.»       Но как бы я не хотел, поцелуй не может длиться вечно.       Я отстраняюсь с характерным звуком, рассматривая шокированное выражение лица Феликса, что также выражало недовольство от прерывания действия.       Я с особой аккуратностью и нежностью оглаживаю пальцами его мягкую щёчку, прекрасно осознавая, что мне нужно уходить. Я наклоняюсь и практически невесомо чмокаю его в щёку.       — Пока, Ликс, — шепчу я и чувствую его дрожь от моего дыхания в ушко.       Не оглядываясь назад, я иду к своей машине, погружаю сумки и уезжаю, оставляя Феликса стоять на пороге дома всё ещё пребывающего в шоке и сладкой прострации.

♡♡♡

      — Сэм!       Я поворачиваюсь на голос, что окликнул меня английским именем, и замечаю своего старшего брата Хару, ищущего меня. Я же смеюсь, как вижу его неудачные попытки, мы слишком давно не виделись. Рядом с ним шёл и мой младший брат Ходжун.       — Ходжун! Хару! — зову я.       Хару, который некоторое время занимался изучением корейским, сразу же повернулся и увидел меня.       — Хёнджин!       Я бегу к нему навстречу и сгребаю в свои объятия, на что старший смеётся.       — Я так рад видеть тебя, Джинни. Почему ты такой высокий?       — Are you going to talk in a language I can understand? — возмутился Ходжун.       — Sorry, bro, — говорит Хару, а после обращается ко мне, — Can you speak English? , — на что я ухмыляюсь.       — Чан и Джисон свободно владеют английским, так что они учили меня. Да и Ликс тоже.       Я называю его имя неосознанно и вздрагиваю. Всё же пятнадцатичасового полёта в Америку мне было достаточно, чтобы обдумать ситуацию между нами. Хару с любопытством наблюдает за мной, поэтому я продолжаю.       — Я вполне понимаю английскую речь, но, к сожалению, не говорю достаточно хорошо. Я не особо готов, но постараюсь подтянуть немного язык. Хотя корейский для меня более удобен.       Хару понимающе кивает, прежде чем ввести меня в ступор очередным вопросом.       — Кто такие Чан, Джисон и Ликс? — спрашивает он.       — Ох, точно! — вспоминаю я, — Совсем вылетело из головы, что мы выросли в разных странах. У меня есть группа друзей из семи парней. Ну… По-правде из шести, потому что понятия не имею, кем является для меня Феликс сейчас. Джисон мой лучший друг, а Чан старший в нашей компании, так что он вроде лидера и наставника. Он заботится о нас, присматривает за нами, помогает, несмотря на то, какими сумасшедший мы порой бываем. И Ликс… — замолкаю я, — У нас всё слишком сложно, — отвечаю я, не собираясь больше добавлять ничего, вспоминая, что никто и не знает о Ликсе.       Родители лишь в курсе, что у меня был парень, с которым мы расстались два года назад. Только тётя и дядя знали всю историю, потому что я доверяю им больше всех.       Ходжун забирает у меня часть сумок, и мы втроём направляемся к его машине.

♡♡♡

      — Как Ханыль? — спрашиваю я.       Хару даёт знак водителю, как только все усаживаются, и мы выезжаем с парковки.       — Не очень, но она ждёт тебя, — отвечает он мне.       — Кто? Сара? — уточняет Ходжун, понимая, что речь идёт о сестре.       Я киваю. Сара — это английское имя Ханыль, точно так же, как у Хару — Саймон, и у Ходжуна — Сойер.       Наши родители выбрали для нас довольно странные имена, будучи одержимыми буквами «H» и «S», к счастью, найдя между ними компромисс.       Мой телефон звонит, и я сразу же беру трубку, увидев высвеченное имя на дисплее.       — Это мой друг, — предупреждаю я братьев перед тем, как ответить, — Привет, Чонин.       — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ В ЧЁРТОВОЙ АМЕРИКЕ?!       Чонин орёт настолько громко, что я в ужасе убираю телефон от уха, избегая оглушения.       «Ну хоть что-то остаётся неизменным.»       Он кричит с достаточной силой, чтобы все присутствующие в машине услышали бы его даже без громкой связи. Я вздыхаю, и вновь прикладываю телефон, надеясь, что тот успокоился.       — ТЫ УШЁЛ В САМОМ КОНЦЕ УЧЕБНОГО ГОДА И БРОСИЛ МЕНЯ В ОДИНЁШЕНЬКУ РАЗБИРАТЬСЯ С БРОДЯЧИМИ ДЕТЬМИ! КАКОГО ЧЁРТА, ХЁНДЖИН? Ты даже не попрощался!       — Кто такие бродячие дети? — спрашивает Ходжун.       — My friend group. That's what we call ourselves , — говорю я братьям.       Хару продолжает наблюдать за мной и внимательно слушать, от чего я краснею и вновь отвечаю в трубку.       — Успокойся, Чонин. Я в Америке, потому что моя сестра больна. Я скоро вернусь, а не попрощался, потому что не было времени, — надеюсь я, что этого будет достаточно, но глубоко ошибался.       — Ты попрощался и с Джисоном, и с Феликсом, — сказал парень обиженным тоном, — А с Феликсом даже больше! Он сказал…       — Стоп! Достаточно! — я прерываю его, надеясь, что моё лицо не такое красное, каким кажется, — Так получилось, Йенни. Джисон же постоянно названивает мне, поэтому я и сказал ему первым. Касаемо Ликса… Он был у меня дома.       — Что он вообще у тебя делал? — затих Чонин. Скорее вспоминая ту ночь, когда он с остальными нашли меня разбитым дома.       — Я вернул ему кольца, — говорю я, так как уже рассказал после своего срыва друзьям обо всём, а братья вряд ли поймут, — Он пришёл спросить, почему я сохранил их.       — И почему? — младший, естественно, знает ответ, но ему нужно было услышать это из чужих уст лично (в их случае по телефону).       — Потому что я тоже был не прав в тот день. Наверное, я просто надеялся, что смогу залечить душевную боль, но тут нужно было другое лекарство. Я не мог их выбросить и… Я счастлив, что не сделал этого.       — Тогда, — также тихо произносит Чонин после некоторого времени молчания, — Если не секрет, то скажи мне, почему ты его поцеловал вчера?       — Я не целовал его! — тут же отрицаю я, краснея с невероятной скоростью, пока Хару едва слышимо хихикает, а Ходжун в изумлении поднимает бровь, точно понимая меня, — Я…       — Ты поцеловал его, — утверждает он, будто судья на вынесении приговора.       — Это не был поцелуй, — продолжаю упрямиться я.       — Но ты же касался его губ, верно?       — Да?       — Он ответил тебе?       — Да…       — Ты использовал язык?       — Этот разговор окончен! — объявляю я, слыша приглушенные смешки других людей и сразу понимаю, в чём дело, — Джисон с Сынмином с тобой, я прав? — подтверждаю свою догадку.       — Ой… — слышу я в ответ удивлённый голос младшего без посторонних шумов более.       — Чонин! — зову я.       — Хён, просто признай, что это был поцелуй, — говорит Джисон.       — Это не был поцелуй! Заткнись и не выдумывай чушь!       — Это был он самый, — подключается Сынмин, — По крайней мере, Феликс сказал, что вы целовались.       — Он… Я… Это… Что? Тогда почему вы допрашивали меня?       — Было интересно, как ты будешь выкручиваться, — издевается Джисон.       — You are the worst, — перехожу я на английский, чтобы немного попрактиковаться, — I hope Minho breaks up with you.       — He won't do that! He loves me too much, — отвечает мне Джисон на английском, — Более того, я не знаю, почему ты так противишься признавать, что вы целовались. По словам Феликса, это было не только потрясающе, но и… Блин, как он описал это, Сынмин?       — Он сказал, что действительно жаждил этого момента, — слышится голос Кима, а после него и смех остальных.       — Shut up! It wasn't a kiss! It was two friends saying goodbye.       — Твой английский действительно улучшился, хён, — вернулся на провод Чонин, — Но ты не переубедишь нас, что вы всё же целовались.       — Я ненавижу вас всех, — смущаюсь я.       — Мы тоже тебя любим, хён. Не забудь позвонить нам, как освободишься!       — Не забуду, обещаю. Пока, ребят.       — Пока, хён, — Чонин позвал и остальных, чтобы те попрощались.       — Передайте и остальным привет от меня, — вздыхаю я устало.       — Конечно. Мы также передадим Феликсу, насколько сильно ты скучаешь по нему и хочешь поцеловать его снова! — влезает Джисон и вешает трубку, прежде чем я успеваю накричать на них.       — Это. Не. Был. Поцелуй, — рычу я.       — И кого же ты целовал? — спрашивает Хару, а я падаю лицом в ладони, утопая в смущении.       «Отлично. Теперь мои братья знают об этом. Просто великолепно.»

♡♡♡

      Я провёл следующие две недели с Ханыль и остальными членами семьи, созваниваясь с друзьями по ночам. Сестре становилось всё хуже и хуже, пока доктор не сообщил ужасную новость: болезнь слишком сильно развилась, ей осталось не больше двух недель.       Всю следующую ночь я плакал. Проснувшись на следующее утро, я спускаюсь на завтрак, когда в дверь стучат.       — I'll get it! — слышу я голос Хару, а после некоторую паузу, — Хёнджин, это тебя!       Я подбегаю к двери и замираю, рассматривая стоящего на пороге Феликса со скрещенными руками и нахмуренным лицом.       — Ах ты мелкий…       — Что ты здесь делаешь? — тут же спрашиваю я, но он пропускает этот вопрос мимо ушей.       — Окей, для начала, Хёнджин, когда к тебе приходят в гости, меньшее, что ты можешь сделать, так это поздороваться с человеком и пригласить его войти. Во-вторых, кто целует парня спустя два года после разрыва, а после сбегает в Америку? Ой, точно, это ведь ты, верно?       — Oh, — я поворачиваюсь к Хару, который с особым интересом наблюдает за мной, — Sam? Who's this?       — Сэм? — поднимает тот брови в удивлении.       — Хорошо, Во-первых, не хочешь ли зайти? Во-вторых, это не настоящая причина, почему я приехал в Америку! И в-третьих, Ли Феликс, я не виноват, что ты такой неотразимый!       — Что? — быстро промаргивается парень.       — Почему ты здесь? — краснею я.       — Джисон рассказал нам, почему ты здесь. Настоящую причину, — поясняет он, — Как бы ты не злил меня, я не мог не прийти и не поддержать тебя. И поскольку ты поцеловал меня, после чего ушёл, я имею полное право высказать тебе всё, а уже потом утешать.       — Я… — шокируюсь я, — Джисон… Ты… Он…       Я тут же сдаюсь и притягиваю Феликса в свои объятия. Он сопротивляется, но быстро сдаётся и расслабляется.       — Я волновался за тебя, — говорит он.       — Я знаю. Спасибо, Ликс. Я… Я очень сильно скучал.       — Я тоже скучал по тебе, хён, — всхлипывает он.       — Я скучал по тебе больше, малыш, — отвечаю я, наконец, снова целуя его.       Этот поцелуй даже лучше, чем прошлый. Когда мы отрываемся друг от друга, мы не перестаём разрывать объятия и плачем, не понимая от чего: от счастья, облегчения, или чего-то иного.       «Боже, почему мы так ужасно поступали с нами?»       Хару молча наблюдает за нами, явно смущённый, но предпочитающий не вмешиваться.       Феликс сильнее притягивает меня к своей груди, чтобы быть ещё ближе, несмотря на то, что я явно выше его, а внутренне раздражаюсь от собственной зависимости к этому солнечному мальчику.       — Ты глупый, раздражающий, эгоистичный, удивительный, абсолютно потрясающий идиотский мужчина, — смеюсь я сквозь слёзы и ударяю ликса по груди, — Почему ты так поступаешь со мной?       — Ох, хён! — смеётся Феликс, — Хватит меня бить! — я отстраняюсь от него.       — Ответь на вопрос!       Он смотрит мне в глаза, после чего притягивает за шею обратно. Я не могу отстраниться, потому что не могу более уйти от этого долгожданного тепла.       — Because I love you, Hwang Hyunjin, — шепчет он на английском и тянется к губам, — I love you.

Я тебя люблю