Our Doomed Love

      — Дай мне, — говорю я, подходя тем же днём.       Хёнджин закатывает глаза и протягивает мне свой рожок мороженого. Я хватаю его и облизываю. Я проиграл пари своим сёстрам, поэтому мы с родителями вернулись за новой порцией мороженого. К счастью, Хёнджин до сих пор платит за него.       — У тебя с клубникой? — мои глаза расширяются.       Он кивает, забирая своё мороженое, смеясь над моим потрясённым выражением лица.       — Почему это тебя удивляет?       — Ты всегда жалуешься, когда Джисон покупал клубничное!       — Нет, я жалуюсь, когда он покупает клубничное и не хочет с ним ни с кем делиться! — подправляет он, на что моя семья смеётся.       — Хочешь немножко? — предлагаю я ему своё ванильное с присыпкой.       — Слишком сладко, Ликс, — фыркает он.       — С посыпкой действительно вкуснее! — смеётся Юнми, Мирэ же кивает.       — Определённо, — тут же соглашается она.       — Твои сёстры слишком похожи на тебя, — Хёнджин вздыхает и берёт мой рожок, откусывая верхушку.       — Эй! Это не так! — возмущаюсь я.       — Очень… — он подмигивает и сглатывает растаявшую сладость, — Очень приторно.       — Ты невозможен, Хван Хёнджин, — вздыхаю я.       — Да, наверное, не возможно устоять, — шутит он.       — Может быть, — я закатываю глаза, посмеиваясь, — А может и нет…       Он пристально смотрит на меня, пока я достаю телефон из заднего кармана джинс. Ухмыляюсь прямо в лицо и открываю приложение TikTok в надежде найти пару хороших видео.       — Ты просто собираешься лазить в телефоне? — спрашивает мама, закатывая глаза, когда я киваю.       — Хорошо, — Хёнджин долго смотрит на мой экран, а после поворачивается к моим сёстрам, — Я буквально ничего о вас не знаю, девочки. Расскажите о себе.       — Ликс тебе ничего не говорил? — возмущается Юнми и обиженно бросает в меня скомканную салфетку от мороженого, когда Хёнджин мотает головой.       — Эй! — я поднимаю салфетку, чтобы выбросить её в урну, — Вы и не спрашивали!       — No throwing things! — не отвлекаясь от своих дел предупреждает папа.       — Ликс, ты знаешь практически всё о моей семье, — выделяет Хёнджин.       И я должен признать, что он это верно подметил. «Так почему бы тогда Юнми и не начать?»       — Что делаешь? — спрашивает она у меня.       — Смотрю TikTok, потом отправлю пару ссылок на понравившиеся видео друзьям. Посмотрим, насколько мне будет скучно.       — Какой ты взрослый, — фыркает Хёнджин.       — Говорит тот, кто ежедневно пытается затащить меня сыграть пару раундов в какой-то игре, чтобы решить, кто будет платить за еду сегодня.       — Ну так я же купил шесть рожков, а ещё огромную порцию картошки фри!       — Это твоя вина, что ты проиграл, — использую я его любимую фразу против него самого же, на что он стонет.       — Back to you, Yasmine, — с раздражением окликает он сестру.       Я окончательно откладываю телефон, потому что мне самому интересно, чем занимались мои сёстры, пока меня не было рядом. Я уже разговаривал на эту тему с родителями, но с девочками ещё не успел поболтать как следует.       — My favourite color is green, — начинает Юнми, как только доедает рожок, — My best friends are Aurora and Michael but I have a large friend group. I love art, I enjoy dancing, my favorite subject is English, and my hobbies include archery and hiking.       — I'm dating a boy named Alex, I enjoy writing, singing, and sports. My favourite class is Physical Education and my best friend is Piper, — продолжила Мирэ.       Я смотрю на совершеннолетнюю сестру: её волосы собраны в хвост, на ней самой синие джинсовые шорты с белой майкой и сероватые кроссовки. Юнми также носит синие джинсовые шорты, но уже с фиолетовой майкой. Её волосы заплетены маленькими косичками и закреплены в хвосте.       Они выглядят невероятно красиво, что ненароком заставляет оглядеть самого себя. Я в дырявых джинсах в районе колен и одной из старых рубашек Хёнджина. Сами кроссовки массивные белые, а волосы растрёпаны во все стороны.       «И всё же, я выгляжу потрясающе.»       — Ликс, она рисует и танцует! — взволновано смотрит Хёнджин на меня, — Она моя новая любимице в семье Ли.       Я смеюсь. Юнми выглядит сбитой с толку, а Мирэ слегка обеспокоенной, на что родители лишь вздыхают.       — А что насчёт меня? — подразниваю я.       — Ты мой самый любимый любимец из семьи Ли, — закатывает он глаза, — Кроме того, я встречаюсь с тобой, а не с ней.       — Правильно подметил, — я оглядываю своих растерянных сестёр, — Что такое? Вас что-то тревожит?       Хёнджин хватает свою сумку и достаёт скетчбук. Я никогда раньше не видел его без него или без графического планшета. Что-то из них всегда при нём.       — Я тоже люблю искусство, — объясняет он, протягивая Юнми блокнот.       Она открывает первую страницу и едва не задыхается. Хёнджин рисует в любое свободное время, и у него действительно великолепно получается. Весь его скетчбук набит различными рисунками и небольшими скетчами.       — Ты потрясающий! — восклицает Мирэ.       Юнми молча кивает, а подошедшие посмотреть поближе родители не сдерживаются от парочки восхищённых комментариев.       Хёнджин аккуратно забирает скетчбук и передаёт Юнми включенный планшет. Они вновь удивляются, рассматривая уже более детализированные и полные картины. Кроме того, на планшете хранятся парочка танцев, что мы вместе разучивали, и, судя по звукам, они просматривают и их тоже.       — He's talented, isn't he? — с гордостью спрашиваю я.       Хёнджин краснеет, когда моя семья несколько раз завороженно кивает.       Я улыбаюсь, беру уже его телефон и просматриваю сотни снятых им видео. Его глаза расширяются, и он поджимает губы, но не возражает. Он выглядел слегка напуганным, но я смахиваю это всё на застенчивость.       Хёнджин и Юнми болтают о танцах и искусстве, в то время как Мирэ встаёт, чтобы поздороваться со своей подругой.       Я нахожу видео с датой прошлой недели. Я нажимаю на воспроизведение, и мой рот открывается в шоке.       На видео Хёнджин, танцующий с девушкой. Обычно я бы не возражал, но в конце клипа он опускает её на колени и целует.       — Хёнджин? — спрашиваю я, не веря тому, что вижу.       — Д-да? — нервно спрашивает он.       — Что это? — я показываю ему экран, и он бледнеет.       — Я-я думал, что удалил это, — шепчет он.       — Почему? — взрываюсь я, — Чтобы я не видел? Кто это, Хёнджин? Что у тебя с ней?       Я полностью осознаю тот факт, что мой голос становится громче, но мне всё равно.       Никто рядом не говорит по-корейски, кроме моей мамы, и я говорю слишком быстро, чтобы Юнми или Мирэ поняли.       Я встаю и отступаю, бросая телефон на стол. Разговоры вокруг нас прекращаются, и я пристально смотрю на Хёнджина.       — Ликс… — Хёнджин выглядит грустным, когда вздыхает.       — Нет! Ответь мне! — Хёнджин смотрит вниз.       — Её зовут Мён. Ей двадцать три года, и её любимый цвет — королевский пурпур. Её рост пять футов пять дюймов, и у неё есть небольшой шрам над пупком, оставшийся после того, как она ударилась об дорожный столб, когда была маленькой. У неё зелёные глаза и чёрные волосы, и мы познакомились в колледже год назад, где она изучала психологию.       — Хёнджин, — теперь мой голос смертельно тих, — Откуда ты всё это знаешь?       — Мы встречались некоторое время, — вздыхает он, — Но потом она переехала в Америку, чтобы стать психологом. Пока ты разбирался в себе, я зашёл повидаться с ней. Одно привело к другому, и она попросила меня потанцевать с ней, потому что это всегда был наш способ скоротать время. Я согласился, и наш любимый танец включал в себя то, как я обнимал её и целовал, но, клянусь, я ничего к ней не чувствовал. Это была просто часть танца.       — Да, конечно, — я закатываю глаза.       — Я клянусь! Я бы никогда не изменил!       Эти слова звучат так похоже на то, что он сказал в прошлый раз…       — Почему ты всегда с другими девушками?       Хёнджин хмурится и тоже встает, возвышаясь надо мной. Я испытываю искушение отступить, потому что сердитый Хёнджин — это не та сила, с которой нужно считаться, но я держусь стойко.       — Говорит тот, кто поцеловал Чанбина в клубе!       — Чт-то… О чём ты говоришь? — я отступаю на шаг в шоке.       — Он сказал мне! — Хёнджин недоверчиво смотрит на меня.       — Хёнджин, я…       — Не лги, — рычит он, — Он сказал мне, что вы целовались, это всё, что мне нужно знать.       — Ты также целовался с кем-то ещё. По крайней мере, мы не были вместе, когда я это сделал! Почему это тебя так беспокоит? — я снова закатываю глаза.       — ПОТОМУ ЧТО Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!       Хёнджин кричит, и все разговоры прекращаются. Мирэ с беспокойством оглядывается, а Юнми наблюдает за нами со страхом.       — Я люблю тебя, — повторяет он тише.       — Ну, может быть, тебе стоило подумать об этом, прежде чем целовать Мён, — говорю я и разворачиваюсь.       Я ухожу, не сказав больше ни слова. Я выхожу из кафе и останавливаюсь перед витриной. Я смотрю, как Хёнджин опускается обратно на своё место и закрывает лицо руками.       Мирэ подбегает, и я вижу, как она тихо совещается с Юнми. Младшая кивает и убегает, пока Мирэ разговаривает о чём-то с Хёнджином, прежде чем слышу:       — Что случилось?       Я поворачиваюсь, чтобы увидеть Юнми. Я молча качаю головой и достаю свой телефон. Я беру её за руку, и мы идем к машине.       Мы садимся, я завожу её и быстро набираю номер Чанбина, перевожу его на громкую связь, прежде чем передать телефон Юнми.       Мы выезжаем со стоянки, и на третьем гудке Чанбин берет трубку.       — Алло?       — What's wrong with you? — кричу я, на мгновение забывая корейский.       — О чём ты говоришь? — Чанбин спрашивает.       — Ты сказал Хёнджину, что мы целовались?       — Он твой парень! Он заслуживает знать!       — Я был пьян, Чанбин! Я был пьян, расстроен и не мог ясно мыслить. Это ничего не значило. И теперь Хёнджин злится на меня!       — Это не моя вина! — выдвигает Чанбин, — В следующий раз не пей, а потом не целуй своего лучшего друга, потому что он расскажет об этом другому другу.       Он вешает трубку, и я рычу. Я проклинаю, как на английском, так и на корейском.       — Зайди в контакты, — инструктирую я Юнми, — И позвони Чану.

♡♡♡

      — Вы действительно думаете, что мы не заметим, как вы не разговариваете друг с другом? — говорит Джисон.       — Мне нечего сказать, — я хмурюсь.       — Мне тоже, — холодно говорит Хёнджин.       Мы прибыли в Корею несколько часов назад, и всё это время мы с Хёнджином не разговаривали.       — Что случилось? — Минхо поднимает бровь.       — Спроси его, — говорим мы одновременно, указывая друг на друга.       — Я объясню вам, — прерывает Чан. Он быстро объясняет, что я ему сказал.       Чанбин закатывает глаза.       Сынмин выглядит потрясённым.       Чонин явно раздражён из-за нас.       — Боже мой, ребята. Хёнджин, Феликс был пьян и был расстроен, потому что ты тогда только накричал на него. Феликс, Хёнджин танцевал. Вам обоим нужно преодолеть это и смириться.       — Прекрасно. Ты прав. Это был просто танец, который он исполняет всё время. Я слишком остро отреагировал. Хёнджин, мне жаль, — на выдохе произношу я.       — Я ещё не готов простить тебя. Ты делал это слишком много раз. Просто… Оставь меня в покое, — он качает головой.       А я лишь смотрю вслед его спине.