Demon Slayer.

Война закипала в горных вершинах Асхана. Казалось, время расправы пришло не только для гномов, но и для самих темных эльфов, что сражались теперь друг с другом. В этот момент, в миг отчаянья, когда сама судьба людей висит на волоске, даже боги-драконы могут призвать любого для исполнения своей воли. Илайя вернулась к дочери Малсары, чтобы доложить ей о своих находках, о том, что ей удалось узнать, следя за Тралсаем и его приближенными. Я чувствовал ауру Илайи, двигаясь по катакомбам, и не мог не последовать за ней. Когда наконец достиг её, я застал её на коленях перед драконом. Сразу ли я узнал её? Нет. Волосы её, что прежде были каштановыми, стали теперь серебристыми, будто время или сама судьба наложила на неё свой отпечаток. Серебро этих волос блестело в темноте подземелий, как знак перемен, которых я не мог постигнуть. Что произошло с ней? Этот вопрос так и завис у меня на языке, но я не проронил ни слова, просто стоял в тени, слушая её диалог с драконом. – Твои подозрения подтвердились, о Мать Теней, – произнесла Илайя. – Они отвернулись от тебя и славят Ургаша. – Ах, снова то же самое, – тихо прошептал дракон. Голос его был наполнен усталостью, как будто тысячи веков истории тяжелым грузом давили на его сознание. – Дважды… дважды предательство… Это слишком… Я должна… должна обратиться к старому союзнику. – Кто он? – спросила Илайя, явно насторожившись. – Было двое… вожди кланов… Один заносчивый, мрачный… другой решительный, как скала… Но оба верные, – голос дракона звучал, как эхо древних гор. - В этот миг дракон обратил свой взгляд на меня. – Один из них стоит позади тебя, Илайя… Позволь ему показаться… Илайя медленно обернулась, её взгляд остановился на мне, когда я вышел из-за колонны и двинулся вперёд. Она ничего не сказала, но её глаза выражали внутреннее напряжение. Я остановился у дракона, кивнул и вновь позволил ей продолжить разговор. – А второй… Ты говоришь о Райлаге? – спросила Илайя, слегка понизив голос. – Да… Райлаг… Он был единожды потерян, дважды рождён… Но сперва… сперва ты должна найти моих детей. Их нет с Тралсаем, и они разбросаны по свету. Облачитесь в одежды повелителей… и путь станет легче… – Одежды Туидханы? Но они давно пропали! – Найди их… – дракон протянул последнее слово, словно затянув его в вечность. Когда всё было сказано, Илайя повернулась ко мне и поманила за собой. Я последовал за ней, взбираясь на ящера, и мы направились в сторону нашего родного города. Она знала дорогу, и я лишь следовал её следом. Вскоре мы достигли Талосты, города нашего народа. Я спешился, помогая Илайе слезть, но вместо благодарности она вдруг обвила мои плечи, крепко прижимаясь ко мне, как если бы не видела меня годами. – Тамерлан, – прошептала она, – ты не представляешь, как я рада видеть тебя. - Я осторожно отвёл её взгляд. – Илайя, я тоже рад, но, глядя на тебя, я едва узнал тебя. Что случилось с твоими волосами? Почему они стали серебристыми? - Она медлила с ответом, её лицо было задумчиво. – Это долгая история… – сказала она наконец. – И я не уверена, что тебе захочется её услышать. Лучше скажи, как ты меня нашёл? Я рассказал ей о том, как сопровождал Фриду, дочь Годрика, через катакомбы и наткнулся на портал, следя за Тралсаем. Я был ошеломлён тем, что клан Суровых сердец оказался на стороне демонов. – Фрида? – переспросила Илайя с хитрым взглядом. – Ну и как она тебе? - Я нахмурился. – Она умна… но нет, между нами ничего нет. К тому же она молода, ей всего 19, и её чувства заняты другим. Меня это не касается. - Илайя кивнула, но по её лицу всё ещё мелькала тень подозрения. – Хорошо, – сказала она тихо. – Тогда давай собираться. Нам нужно встретиться с Райлагом. Мы с Илайей, словно в каком-то удручающем сне, начинали наши приготовления к встрече с Райлагом. Казалось бы, всё было продумано, но внутри — глухой холод, будто любое наше действие не имело значения перед лицом грядущего хаоса. Мы наняли вассалов, двух безликих фигур, словно призраков, которые, казалось, давно смирились с тем, что их жизни — лишь средство для других целей. Вместе с Илайей мы принимали солдат, тех, кто еще верил в какую-то правду, в то, что сражение за ресурсы и защиту земли было оправданием их существования. Но были и те, кто отказывался, те, кто презирал нас, и их ненависть была настолько явной, что заставляла нас действовать не как люди, а как беспристрастные машины войны. Они нападали — и мы устраняли их. Вскоре стало ясно, что против нас стоят не просто люди, а фанатики, одержимые верой, в которой больше не было места сомнению или человечности. Их вера, направленная на Биару, узурпировавшую власть в королевстве Грифона, лишала их способности думать, оставляя лишь слепую преданность. Мы же продвигались дальше, шаг за шагом, сталкиваясь с неведомым холодом, который леденил не только тела, но и души. Я заметил гарнизон на севере — нейтральная армия, охраняющая проход. Никто не решался атаковать, потому что никто не хотел терять своих. Этот страх перед потерей стал символом нашей эпохи, словно каждое движение, каждая битва были ценой чьей-то жизни. Но нашелся герой из фанатиков, который, преисполненный безумной верой, решил рискнуть и напасть. Мы могли только наблюдать за его неуклюжими попытками, как он вступил на нашу территорию. Но он вскоре отступил, осознав всю бессмысленность своих действий, как будто перед ним вдруг встала пропасть. Однако мы с Илайей не могли позволить ему уйти так легко. В нас было что-то зловещее, некое мрачное чувство, что требует завершить начатое. Мы пополнили армию и последовали за ним. Когда нагнали его, бой был непродолжительным, и благодаря нашим наездникам на ящерах и гидрам, враг был разбит. Это не было сражением, а скорее неумолимой необходимостью. Когда мы достигли города фанатиков — Джилбси — внутри что-то дрогнуло. Этот город, подземный, скрытый от глаз, был олицетворением всей той лжи, что царила вокруг. Я задумался, не демоны ли на самом деле правят здесь, прячась под личиной человеческого города. Мы осадили его, а на следующий день атаковали. Защита была слаба, как и вера тех, кто её держал, и город пал без значительных потерь. Дальше нас ждал гарнизон клана Суровых Сердец, но мы не спешили. Мы заняли шахты, словно это могло хоть как-то успокоить нашу жажду победы. Наняв еще одного вассала, мы пустились в сбор оставшихся ресурсов, но всё это казалось бессмысленным в свете того, что впереди маячила неизбежная встреча с новым врагом. Когда мы прошли через гарнизон, нас поразило его опустошение. Лазутчики сражались с защитниками гор, и мы, присоединившись к битве, победили. Лазутчики, лишённые воли, присоединились к нам, будто у них не оставалось другого выбора. Но затем — новая атака. Северные кланы во главе с Карли — вассалом короля Толгау — совершили выпад. Казалось, Карли был уверен в своей победе, его армия была мала, но его лицо было переполнено слепой уверенностью, что он сможет нас одолеть. И снова битва, снова разрушение, снова смерть. Но Карли был разбит, и мы продолжили наш путь, не зная, что ждёт нас дальше. Карли, герой Северных Кланов, — личность загадочная и неуловимая. Он, подобно какому-то древнему демону, бесконечно сидел в подземных кузницах, погружённый в изучение формул, которые, казалось, давно утеряны человечеством. В его руках металл обретал нечто большее, чем просто твердость — в нём жила какая-то странная, почти мистическая сила, которую Карли с дьявольским упорством искал, экспериментируя со сплавами и компонентами. Он, возможно, и не знал, что движет им — было ли это стремление к абсолютному совершенству или желание сокрушить всех врагов, — но его цель была ясна: создать идеальное оружие. Воины, которых он возглавлял, были вооружены этим его творением, и каждый удар их клинков говорил о том, что их оружие не просто убивало — оно воплощало в себе силу, что превосходила обычный разум. Мы с Илайей, пройдя ещё один гарнизон, подошли к городу Северных Кланов, который назывался Хиркольф. Город этот был странен, как будто он был скрыт за пеленой чего-то неведомого. Мне казалось, что за этими стенами таится нечто большее, чем просто воины. Я чувствовал неясный страх, исходящий из глубин моего сознания, как будто я сам ещё не до конца осознавал, с чем столкнусь. По слухам, город охраняли два вассала, но я не был уверен — эти тени прошлого казались мне всё более реальными с каждым шагом. И моё предположение оказалось верным. Первый вассал — Хельмар. Имя его звучало как удар грома, разрывающего тишину перед бурей. Хельмар, как и Карли, был связан с Суровыми Сердцами. Но он был другим. Если Карли искал истину в металле и огне кузниц, то Хельмар погружался в бездну рун и магии. Он начал свою карьеру как боевой жрец рун, и в нём жила фанатичная преданность этому мистическому искусству. Его жизнь была строгостью, его душа — аскетизмом. Но что страшнее всего — его сердце горело неугасимой ненавистью. Ненавистью, которая не просто пожирала врагов, но и питала его собственных солдат, заражая их этой тьмой. Каждый, кто становился под его командование, словно терял часть своей души, обретая вместо этого жажду крови, жестокость, беспощадность. И я понял тогда, что нам предстоит столкнуться не просто с воинами. Перед нами стояли не люди, а существа, поглощённые тьмой и безумием. Мы продвигались вперёд, как если бы нас вело нечто большее, чем просто желание победы. Всё было мрачно и странно, как будто каждый наш шаг по земле Северных Кланов пробуждал что-то древнее и неведомое. Город, который охранялся вассалом Суровых Сердец, показался нам неприступным — хотя что в этом мире может быть неприступным? В нас горела решимость, жестокая, отчаянная. Мы разбили обе обороны и, наконец, заняли город. Но что это за победа? Что за триумф? Мы захватили город гномов, наняли вассала, чтобы он собирал ресурсы и защищал территорию. Но ведь и тут, в этих мельчайших делах, скрывалась бездна — как будто вся эта война была лишь проявлением какого-то глубинного страха, от которого не было спасения. Шахты, охраняемые церберами и крестьянами, оказались ещё одной преградой, которую мы с лёгкостью преодолели. Наш вассал занял их, собрал ресурсы, а мы с Илайей пошли дальше. Наша жизнь была словно бесконечная череда сражений — каждый раз новое противостояние, новый враг, но и победа не приносила облегчения. Вот и теперь, увидев, как отряд фурий сражается с копьеносцами, мы вновь бросились в битву. Я чувствовал в этом некую странную жестокость, как будто каждая схватка с гномами приносила некую нечистоту в наши души, но остановиться было невозможно. Фурии, присоединившись к нам, были как призраки прошлого — странные, угрюмые создания, принесённые нам для продолжения бесконечной войны. В следующем сражении, где пещерные гидры сошлись с ярлами, я вдруг почувствовал жуткий холод в сердце. Что-то изменилось. Эти битвы, эти постоянные сражения за территорию и влияние... они казались бессмысленными, как если бы всё это было лишь театром, в котором мы играли свои роли по заранее написанным сценариям. И всё же мы отбили гномов-великанов, а гидры присоединились к нам. Казалось, будто их присоединение означало что-то важное, но в этом было лишь ещё больше бессмысленности. Сражение между тёмными всадниками и хозяевами медведей? Конечно, мы уничтожили медведей. Тёмные всадники — вновь ещё одно тёмное звено в этой цепи. Мы шли вперёд, разрушая и уничтожая, присоединяя к себе всё новых существ, которые несли в себе лишь отголоски тьмы. Нам пришла весть, что город Хиркольф подвергся нападению. Но наш вассал, защищавший его, оказался на высоте. Город был спасён, враг разбит, но с какой ценой? Потери при обороне были тяжкими. Мы шли к Ристирису, и, осадив город, взяли его. Но вновь — ни один бой не проходит без потерь. Вассал Суровых Сердец был убит, а новый вассал занял его место, собирая ресурсы и поддерживая наше наступление. Дальнейшее продвижение только усиливало гнетущее чувство. Каждый бой, каждый гарнизон, охраняемый нежитью, разрушал нас не меньше, чем мы разрушали их. Нам предстояло пройти три гарнизона, каждый из которых становился всё более угрожающим. Когда подошёл наш союзник с армией, будто предвидя исход, я ощутил странное облегчение, как если бы нас спасли не только от врагов, но и от нас самих. Мы прорвали оборону и ожидали увидеть город Суровых Сердец, но перед нами был Ур-Шангар — город демонов. И тут я понял, что вся эта война — лишь отражение гораздо более тёмных сил. Суровые Сердца стояли на стороне Биары, и я уже не знал, против кого мы воюем — против гномов или против самих себя. Мы сразили демонов, разрушив город до основания. Но и в этом не было радости. Как и не было в нас более надежды. Оставив Инферно, мы наткнулись на минотавров и берсеркеров. Как и прежде, сражение было неизбежно, и вновь мы уничтожили врагов. Но сколько таких боёв мы ещё вынесем? Когда Илайя замешкалась перед битвой с лавовыми драконами, я почувствовал нечто похожее на страх. Казалось, что и она, как и я, осознала бессмысленность наших действий. Но я подтолкнул её вперёд, и мы уничтожили драконов. Чёрные драконы присоединились к нам, но эта победа казалась всё более пустой. Последний гарнизон нежити пал, но что дальше? Мы прошли через портал, сразив архидьяволов, и оказались в клане Игг-Шпйла. И тут, наконец, Илайя, как и я, почувствовала эту тяжесть. — Не подумай, что мне не нравится у тебя, но мы здесь так долго... — Я знаю, — ответил Раилаг, чувствуя холод внутри. — Но не обижен. Мне самому это место не по душе... Когда я и Илайя прошли через портал, первым вышла она, а я — следом за ней. Райлаг не заметил меня и, что неудивительно, изменённую внешность Илайи он тоже не узнал. Его голос был грубым, полным недоверия: — Кто ты? Отвечай быстро — или быстро умрёшь! — Эй, Грааль, что, здешняя жизнь настолько испортила тебе зрение, что ты даже союзников не узнаёшь? — голос Илайи был холоден, но в нём звучала насмешка. - Райлаг оторопел на мгновение, узнав голос, но всё же промолвил: — Это ты, Тамерлан. — Его голос теперь стал мягче, но всё ещё был насторожен. — С возвращением, друг, давно не виделись. Но кто эта женщина? — Ты должен помнить меня, вождь. Я — твоя хранительница закона, Илайя. - Райлаг нахмурился, в его взгляде мелькнуло удивление, смешанное с неуверенностью. — А! Конечно… помню… Просто ты так изменилась, что не узнать. — Это неудивительно. Даже Тамерлан едва ли узнал меня, — отозвалась Илайя с лёгким намёком на грусть в голосе. — Так с чем ты пришла? — спросил Райлаг, видимо, желая поскорее перейти к делу. — Дочь Малассы велела разыскать тебя, — ответила Илайя тихо, словно боясь, что её слова донесутся дальше, чем надо. - Райлаг тяжело вздохнул, его лицо помрачнело, словно над ним нависла невидимая тень. — Опять начинается. Мне снова понадобилось? Должно быть, что-то случилось… — Но Империя… — Изабэль хотела что-то добавить, но Раилаг прервал её. — Любовь моя, игнорировать призыв Малассы неразумно, — тихо произнёс он, положив руку на плечо Изабэль. — Тамерлан, могу я попросить? — Не вопрос, — спокойно кивнул я. — Изабель, пойдём со мной, оставим Илайю и Грааля решить их дела. Я расскажу тебе о том, что сейчас происходит на поверхности. — Хорошо, — ответила Изабель, уходя за мной, оставив Илайю и Грааля продолжать разговор. - Они же остались стоять на том же месте, и Раилаг вновь заговорил: — Так что на этот раз, Илайя? — спросил Грааль, его голос был полон любопытства, но в нём звучала настороженность. — Вождь клана Суровых Сердец, Тралсай, тот самый самовлюблённый глупец, восстановил старый союз. И под уздцы его ведёт твоя старая знакомая Шадия, — ответила Илайя с горькой усмешкой. — Шадия?! — Грааль нахмурился, в его глазах мелькнула ненависть. — Ты, видимо, не знаешь... Она — суккуб в чужом обличье! Как и ты, Шадия была невестой Тамерлана, но эта демонесса убила её и приняла её облик. Если бы её коварные мысли, вместе с головой, оказались отдельно от всего остального... Асхан был бы куда лучше. - Илайя опустила глаза, её лицо было суровым и хмурым. Грааль продолжил: — Хорошо, Илайя. Мы придём. - Что нам делать? Их армия сильна, демоны помогают им, а нас — мало. — Но у клана Суровых Сердец есть слабость, — Грааль говорил уверенно, но в его голосе звучала насмешка. — Они медленно учатся. — Ты сказал, что Шадия была невестой Тамерлана, — тихо произнесла Илайя, её голос дрожал, как будто эти слова касались чего-то очень личного. — Да, они познакомились, когда ты отправилась в академию. К сожалению, Тамерлан не успел вас познакомить... Этот суккуб каким-то образом проник на нашу территорию и убил Шадию, приняв её облик. Тамерлан, узнав это, был разбит. Впал в депрессию и ярость, но я вытянул его из этого состояния, хотя следы того времени остались на нём навсегда, — закончил Грааль, его глаза блестели мрачным огнём. Илайя опустила голову, её мысли метались между воспоминаниями и настоящим, но будущее казалось теперь ещё мрачнее. Пока Илайя и Райлаг вели свою аудиенцию, я с Изабэль отошли в сторону. Я чувствовал, что с ней что-то не так, и решил заговорить первым: — Тебя что-то тревожит, Изабэль. Расскажи мне, — сказал я, заглядывая ей в глаза, но она отвела взгляд, будто погружённая в собственные мысли. — Когда Зехир провёл обряд очищения, — начала она, тихо и неуверенно, — я сразу отправилась за Райлагом, но так и не посетила Империю... - Я внимательно слушал, а в её голосе звучала едва заметная дрожь, будто воспоминания о прошлом не давали ей покоя. — Ты хочешь знать, что произошло в Империи? — мягко продолжил я, почувствовав её неуверенность. — Хорошо, я расскажу тебе. Годрик, ошибившись, спутал тебя с демонессой, и теперь Империей Грифона заправляет она… - Изабэль замерла, словно ударившая в неё новость пробила броню её привычной сдержанности. — Что?! Надо срочно её освободить! — её голос прорвался сквозь напряжение, как крик, рождающийся в отчаянии. - Я покачал головой, чувствуя, как слова давались мне тяжело. — Не выйдет... Эта тварь укрепилась там. Она создала Красную армию, которая подчиняется только ей. Более того, некоторые рыцари тоже встали на её сторону, среди них... Аларик. - Изабэль сжала кулаки, её дыхание стало прерывистым. — А что с Годриком? - Я вздохнул, ощущая тягость этих новостей на себе. — Когда в Империи началась революция, эта демонесса отправила Фриду, вместе с Алариком и Ласло, истреблять всех, кто был против её правления. А Годрика она сделала своим советником, но, когда он отказался разделять её идеалы, она посадила его в тюрьму. - Изабэль закрыла глаза, сжав зубы. — Вот же тварь... — Это ещё не всё, — продолжил я, чувствуя, как каждая новая деталь всё больше давила на нас обоих. — Узнав об этом, Фрида перешла на сторону сопротивления, что пошатнуло планы Биары. - Изабэль приоткрыла глаза, в них появилась надежда, но тень сомнения всё ещё оставалась. — Значит, шанс всё-таки есть, — прошептала она, словно разговаривая сама с собой. — Да, шанс есть, но воспользоваться им пока невозможно. — Почему? — она резко повернулась ко мне, её глаза блестели тревогой и ожиданием. — Биара привлекла на свою сторону короля гномов Толгора и клан Суровые Сердца, которые жаждут мести Райлагу. Если мы сможем разбить эти две армии, тогда сможем отправиться в Империю. Моя фраза повисла в воздухе, наполнив пространство ощущением неминуемой тяжести. Едва я закончил, как к нам подошли Илайя и Райлаг. — Тамерлан, — начал Райлаг, его голос был холоден и насторожен, как всегда. — Когда ты сопровождал Фриду, ты ничего не слышал о планах клана Суровых Сердец? - Я кивнул, вспоминая разговоры, которые велись во время сопровождения. — Да, — тихо произнёс я. — Во время сопровождения мы заметили портал, где Роберт общался с Биарой и принимал её условия. — Роберт? — Изабэль нахмурилась, не понимая кто это. — Да, ты, наверное, не знаешь, — продолжил я, чувствуя, как воспоминания возвращают меня в прошлое. — Когда я, Илайя и Грааль состояли в одной гильдии, ещё до того, как отправились в королевство Грифона, главой нашей гильдии был Роберт. Однажды он предложил нам вступить в клан Суровых Сердец. - Райлаг тихо кивнул, воспоминания тоже, видимо, всколыхнулись в его памяти. — Помню, — проговорил он, — тогда мы отказались и покинули гильдию. — Кто бы мог подумать, что он сменит имя и станет вождём клана, — добавил я, осознавая, как сильно изменилась та жизнь, что мы знали. - Райлаг усмехнулся, в его взгляде мелькнула злобная усмешка. — Он до сих пор держит обиду на меня за прошлое? — Да, — подтвердил я, — он не забыл того поражения. - Райлаг кивнул, в его глазах появилась тень решительности. — Что ж, значит, придётся покончить с ним, — произнёс он, как будто это было уже предрешено.