Demon Slayer.

Когда он пролетал над землями некромантов, перед ним открылась сцена столь мрачная, что в ней, казалось, затаилась сама сущность смерти. Взгляд его уловил фигуры — Леди Орнелла, имперская графиня, чья душа погрузилась во мрак некромантии, и Джованни, высший вампир, чьи слова будто проникали в самые недра её души, окутывая её сознание пеленой мрачной воли. Он мягко приземлился на ветку, не нарушая тишины, и вслушался в их диалог, полный зловещих намёков и тонких обещаний. — Слушай меня внимательно, Орнелла, — произнёс Джованни, его голос холоден, как мрамор, — лорд Арантир уже завоевал половину Эриша. Вторая половина тоже падёт. — Но... почему? Ты говорил, что он был простым учёным... — Мы все так думали, — сухо отозвался Джованни, — пока он не предложил «окончательную смерть» Асхи четырём могущественным некромантам. — Невероятно... — в её голосе мелькнуло удивление. — Так как же произвести на него впечатление? Может, ему стихи почитать? — Да, надо сделать что-то по-настоящему впечатляющее, — усмехнулся вампир, его тон был полон иронии, — лично я собираюсь поднести ему на блюде город Иллума-надин. — Замок лорда Мальфроя? — Орнелла чуть не ахнула. — Но он же твой друг... — Друг... — Джованни коротко усмехнулся. — Друг, который, как и всякий друг, должен быть готов умереть за тебя. Это спокойствие, с которым они говорили о жизни и смерти, обнажало всю беспощадную природу некромантов. Вся эта игра в дружбу и верность казалась иллюзией, инструментом, чтобы достичь своих целей. Леди Орнелла лишь смеялась, будто не ощущая ни малейшей тени сомнения. — Но у меня есть для тебя задание, — продолжил Джованни, наклоняясь ближе к ней. — Найди ключ от магических врат, что преграждают путь к Иллума-надин. Затем подари мне город... и голову Мальфроя. — Джованни! — Леди Орнелла захлопала в ладоши. — Как романтично! Но... это обязательно? — Чем меньше живых останется в Эрише, — его взгляд стал ледяным, — тем больше Арантир будет ценить наши жизни. Сквозь густые тени раздался его зловещий смех, отражающий мрак его души. Лишь холодная луна, слабо освещавшая сцену, будто пыталась пронзить этот мрак своими тусклыми лучами, но сама исчезала в глубине этой тьмы. - «Что ж, — подумал я, следя за ними. — Время ещё не пришло. Пусть играют в свои тёмные игры». Но сомнение уже поселилось в моём сердце: если они будут продолжать идти по пути, проложенному Маркелом, мне придётся вмешаться. Наблюдая за Орнеллой, я не мог не заметить, с какой лёгкостью она манипулировала нежитью. Её армия из костяных воинов росла с каждым сражением. Но это была не просто механическая игра сил — я видел в её движениях, в каждом жесте, ту самую одержимость, что вела Маркела, ту самую бездну, куда некроманты погружались с головой, отвергая всякую мысль о возврате. Когда она натолкнулась на отряд грифонов и ополченцев, её холодное лицо не дрогнуло. Всё происходящее казалось ей только разыгранной сценой, где каждый ход был предопределён. Но то, что я видел потом, навело меня на тяжёлые размышления: её навык поднимать мёртвых был точной копией того, что использовал Маркел. С каждым убитым врагом её армия увеличивалась, а я видел, как холод и мрак охватывали её. - «Если они продолжают путь Маркела, то моё терпение скоро истечёт», — думал я, наблюдая за её действиями, пока мрак ночи окутывал её фигуру, и тени всё сильнее сжимали в своих объятиях этот мёртвый мир. Наблюдая за Орнеллой, я чувствовал нечто странное, некую тревогу, смешанную с бессознательным любопытством. Она как-то ухитрилась привлечь на свою сторону 55 костяных лучников, хотя я понятия не имел, как ей это удалось. Словно сама природа оживала в её руках, но эта природа была мёртвой, лишённой души и тепла. Мы двигались дальше. Она наткнулась на небольшой отряд, всего 12 грифонов и 66 ополченцев, и уничтожила их, как бездушные фигурки на шахматной доске. Меня охватило странное ощущение, словно я был всего лишь зрителем в этом театре разрушения. И вот — она использовала тот же навык, что и Маркел, подняв из убитых 19 костяных воинов и 4 привидения. Эти создания, некогда жившие, снова поднимались, безучастные к своему прежнему существованию. Идя дальше, Орнелла уничтожила 30 привидений, которые восстали против неё. Я задумался о странности этого мира. Тот факт, что уничтоженные существа нежити не могут быть подняты снова, казался мне глубоко философским — некое окончательное решение, последний акт их страдания. А големы и элементали... они не имели души, не имели прошлого, поэтому и не могли ожить снова. Какая-то внутренняя тревога томила меня, словно сама идея возвращения к жизни была насмешкой над существованием, подобно тому, как единороги и ангелы, существа чистого Света, никогда не могли стать частью этой мёртвой армии. Их тела были недосягаемы для темных магов. Мы наткнулись на кладбище. Орнелла подняла около двадцати костяных воинов. Я смотрел на неё, размышляя о её мотивах. Она шла с непоколебимой решимостью, как будто её цели были выше простого понимания добра и зла. Чуть дальше на западе был отряд из 97 костяных воителей и 37 гниющих зомби. Их она тоже уничтожила. И тут появился Джованни. – Господин, я никогда раньше не видела таких войск! Это ещё один секрет, что ты от меня скрывал? - Его ответ был спокоен, почти равнодушен: – Не торопись править список. Я таких тоже не видел… Поразительно! В самом деле, поневоле позавидуешь Эришу и Арантиру. Есть одна старая ведьма, ей местные лорды доверяют. Она должна знать, как такие делают. Найди её, убеди поделиться с тобой этим знанием. А я пойду и сам поищу ещё подобных существ. Она кивнула и продолжила путь. И вот, впереди — минотавры. Я чувствовал родство с этими существами, ведь они были частью моей расы. Я надеялся, что Орнелла пройдёт мимо, но тщетно. Она уничтожила их всех. Сердце моё сжалось от гнева, но вмешиваться сейчас было бы безумием. Внутреннее чувство отчаяния смешивалось с осознанием того, что вмешательство было бы преждевременным. Орнелла не остановилась. Она наткнулась на 156 бесов и уничтожила их. Ещё одно кладбище. Она снова подняла нежить, словно это было лишь очередное действие, не заслуживающее особого внимания. Затем наткнулась на вассала некромантов. Сражение было ожесточённым, и хотя она победила, цена была высокой. Орнелла потеряла десятки костяных лучников, зомби, латников, но она продолжала идти вперёд, как будто сама смерть её больше не касалась. Внезапно появился портал, и Орнелла исчезла, оказавшись возле мага — библиотекаря из Серебряных Городов. – Что это книжный червь копает так далеко от своей библиотеки? Чеснок ищет? – насмешливо спросила она. - Тот спокойно ответил: – Мне приказано найти книги древней премудрости для волшебника Менелага. – Менелага? Знакомое имя… Надо будет сказать Джованни. А тебе я советую подыскать башню, пока солнце не зашло. Я почувствовал, что всё это — лишь прелюдия к чему-то большему. Продвигаясь дальше, Орнелла неожиданно наткнулась на тридцать четыре минотавра — моих собратьев, детей одной крови. В груди что-то сжалось, странное, тяжёлое чувство овладело мною, словно предчувствие беды, но я надеялся... Надеялся, что она пройдёт мимо, оставив их в покое, что не станет вмешиваться в их существование. И вот, перед моими глазами развернулась трагедия, почти в одно мгновение она уничтожила их всех. Эти могучие создания, такие родные, были повержены холодной рукой судьбы. Хотел вмешаться, но что-то тёмное, глубинное удерживало меня — не время ещё. Нет, нельзя выдавать себя так рано, я слишком много поставил на кон, чтобы вот так бездумно разорвать завесу тайны. Орнелла, как будто ничего не произошло, продолжала свой путь. И снова смерть была её спутником: 156 бесов легли под её ударами. В этом не было ярости, не было даже ненависти — лишь неотвратимая необходимость. Рядом, словно напоминание о бренности всего живого, лежало кладбище. Над ним возвышался мрачный отряд ополченцев, которых Орнелла уничтожила без колебаний, а затем подняла нежить. Это было уже не сражение, не битва — скорее процессия, мрачный ритуал, повторяющийся с холодной, неумолимой регулярностью. Ещё двадцать костяных воинов встали из могил, как послушные тени, ведомые её волей. Мы шли дальше, пока на пути не появился вассал некромантов, верный слуга тьмы, охранявший город, носивший зловещее имя — Энлил-Садуга. Город, погружённый в свой бесконечный мрак, казался недосягаемым, но Орнелла, в своём хладнокровном стремлении, обошла его стороной, словно он не представлял для неё интереса. Однако, вскоре она встретила отряд костяных воинов — 72 призрачных фигуры, которые безмолвно присоединились к её мрачному шествию. Не долго думая, Орнелла решилась на новую битву, на этот раз с тем самым вассалом некромантов. Она знала, что победа будет её, и всё же... В глубине её глаз я видел нечто иное — может быть, тень сомнения? Или страх перед неизбежной расплатой? Сражение было тяжёлым, но в конце концов вассал пал, вместе с ним — 20 костяных воинов, 15 зомби, одна банши, 234 костяных воителей и 58 гниющих зомби. Орнелла победила, но цена была ужасной. Она потеряла 36 костяных лучников, 5 зомби, 14 латников, 65 костяных воинов и 18 лучников. В её холодном взгляде не было сожаления, но я чувствовал, что эта битва оставила след. Орнелла обладала навыком поднятия усопших, и, несомненно, многих из них она сможет вернуть к жизни. Но какой ценой? В этом бесконечном круговороте смерти и возрождения было что-то глубоко противоречивое, неестественное. Внезапно перед нами открылся портал, и его тёмные челюсти поглотили её. Когда Орнелла вышла с другой стороны, перед ней стоял маг, библиотекарь из Серебряных Городов. Я почувствовал в его облике что-то мелкое, почти комичное на фоне всех тех грандиозных событий, что развернулись ранее. — Что это книжный червь копает так далеко от своей библиотеки? Чеснок ищет? — произнесла она с ледяной насмешкой, едва скрытой за её голосом. - Маг, казалось, не обращал на это внимания. Он был сосредоточен на своей задаче, как будто всё остальное не имело значения. — Мне приказано найти книги древней премудрости для волшебника Менелага, — спокойно ответил он. — Менелага? — задумалась Орнелла, её голос на мгновение стал мягче. — Знакомое имя. Надо будет сказать Джованни... А тебе, книжный червь, лучше поторопиться. Солнце уже близится к закату. Этот библиотекарь всё понял — может, раньше, чем сама Орнелла осознала свою неумолимую судьбу — и бесшумно исчез в темноте, оставив город в её власти. В этом жесте не было ни страха, ни покорности, скорее, это было смирение перед неизбежным. Город, который ещё недавно дышал своей собственной жизнью, вдруг погрузился в тягостное молчание под новой хозяйкой. Библиотекарь, должно быть, был его прежним правителем, и он понял, что сопротивление бесполезно: сражаться с некроманткой — это значит сражаться не с одним существом, а с самой смертью, разливающейся вокруг неё, как тёмное озеро. Орнелла, словно принимая это как должное, без особых эмоций взяла город под свой контроль и тут же наняла вассала некромантов. Тот, в свою очередь, покорно начал собирать ресурсы, которые, казалось, были уже обречены на служение её тёмной власти. Рядом находился склеп — место, куда не проникало ни одно человеческое дыхание. Вскоре там встали 15 зомби, поднятые ею с ледяной беспристрастностью. Севернее, там, где мрак окутывал две группы воинов, 27 наездников на ящерах и 44 минотавра готовились к бою. Снова я сдержал себя, хотя каждая капля крови внутри меня кричала, чтобы я бросился на эту ведьму, уничтожив её за гибель моих сородичей. Но нет... Я не мог, не имел права на это. Мне нужно было ждать, наблюдать, как её тёмная судьба медленно расправляется над всем вокруг. Орнелла продолжала свой путь, как роковой вихрь. Отряд демонов, в который входили 39 суккубов и 86 демонов, пал перед ней. Казалось, смерть не была для неё чем-то пугающим, а просто очередным шагом на пути. Следом за ними — 51 цербер. Никто не мог противостоять ей, и я не знал, что меня мучит больше — её невозмутимость или моя неспособность остановить её. И вновь, на её пути оказалась армия людей: 43 грифона, 23 священника и 87 ополченцев. Они, как и все до них, стали очередными жертвами её неумолимой воли. И опять мне оставалось лишь молча смотреть, как она собирала охраняемые ресурсы, словно это были просто трофеи на поле бессмысленной, жестокой игры. Проходя дальше, она встретила 73 гниющих зомби — и с такой же лёгкостью их уничтожила. Недалеко от города Энлил-Садуга находился портал. Его таинственная чёрная пасть могла переместить её в другую часть некромантской территории. И она прошла через него, не задумываясь ни на мгновение. Следом за ней шагнул и я, ведомый уже не яростью, а странным чувством — какой-то внутренней тягой понять, до чего дойдёт эта женщина, и как закончится её тёмный путь. На новой территории Орнелла двинулась на юг, дойдя до второго города некромантов, Суму-Ипкин. Около города была застава и склеп, которые она без труда заняла. Её армия нежити росла с каждым шагом, как будто мёртвые тянулись к ней, как цветы к солнцу. А вскоре и сам город пал перед ней. Когда она подходила к городу, ей преградили путь 41 князь вампиров. Схватка была жестокой, и хотя она сразила их, потеря 18 лучников не прошла бесследно. Казалось, что с каждым боем тьма вокруг неё становилась плотнее, а её дух — всё холоднее и безжалостнее. Но это было ещё не всё. Она дошла до хижины ведьмы, о которой упоминал Джованни. Внутри, среди зловещих теней, старая ведьма выслушала Орнеллу, её просьбы, её жертвы. Но этого оказалось недостаточно. — «Что, считать не умеешь?!» — ведьма насмешливо ухмыльнулась, её голос шипел, как змея. — «Мне нужно 10 мер светящейся руды, 10 мер ртути и 50 зомби — вот тогда я научу тебя своему секрету». — Я вас поняла, — сказала Орнелла, её голос был твёрд и безразличен. Она собиралась собрать то, что нужно, потому что путь её был чётко определён, и ничто не могло остановить её на этом пути. Орнелла торопливо направилась обратно, её мысли были смятены, но решимость — несокрушима. Портал перед ней разверзся, и шагнув через него, она вновь оказалась на прежней территории. Вскоре её взгляду открылся отряд магов: простые маги, 29 человек, и боевые — 15. Сражение было коротким, словно сама тьма повиновалась ей, и эти существа не могли ей противостоять. Она словно махнула рукой, и вот уже их тела пали безжизненными на землю, оставив ресурсы, которые они тщетно охраняли. Орнелла не замедлила шаг. Дальше её армия усилилась — к ней присоединились 38 костяных лучников. Но это была лишь малая передышка перед следующим боем. На её пути встали 87 духов нежити, их шёпоты, словно ветра с кладбищ, казались странно знакомыми, тревожащими до самого сердца. Но и они пали перед её непреклонной волей. Ещё один шаг, ещё одна победа. Севернее от Энил-Садуга, её ждали демонессы — омерзительные создания, охранявшие ресурсы. Их гибель была столь же неизбежной, как и всё остальное на её пути. Апссал, тот самый, кого Орнелла наняла, был всегда рядом, собирая остатки добычи, как старательный слуга при своём жестоком господине. Но затем она наткнулась на что-то более серьёзное — армию, в которой насчитывалось 255 костяных лучников и 222 костяных воителя. С каждой победой в её сердце что-то менялось, но было ли это осознание собственной силы или лишь углубление бездны, в которую она падала? Уничтожив их, Орнелла заполучила артефакт, хранившийся мертвыми, как их жалкие останки. Наконец, Орнелла собрала все ресурсы, которые просила ведьма, и поспешила к её обители. Старуха была довольна. В её взгляде была какая-то дикая, зловещая радость, словно она ждала этого момента всю жизнь. — Браво, Орнелла! — захихикала ведьма, её голос был как шипение змеи. — Эти экзотические твари теперь служат в наших легионах! Может быть, даже сам ваш правитель Арантир заметит это. Как мило и... кошмарненько. Орнелла ничего не ответила. В её душе не было ни радости, ни страха. Это было лишь продолжение пути, который она выбрала — или который выбрал её. Прибыв в Энлин-Садуга, Орнелла начала подготовку. Вся нежить, которая могла быть призвана, собралась вокруг неё, как зловещий хор. Эти воины прибывали на специальных могильных каретах, с холодной точностью готовые стать частью её армии. Когда подготовка была завершена, она сама, словно тень, двинулась во главе своей армии к городу Суму-Илкун. Штурм был тяжёлым, каждый шаг давался с трудом, но в конце концов она победила. Вражеский вассал пал, а с ним и его армия: 7 вестников смерти, 6 князей вампиров, 35 вампиров, 6 личей, 24 высших личей, 74 костяных лучника и 147 гниющих зомби. Но даже эта победа, столь блистательная на первый взгляд, не была без потерь. Орнелла лишилась 7 призраков, 9 костяных воителей, 9 костяных лучников и одного высшего вампира. И всё же, даже рядом с Суму-Илкуном, опасность не ушла. Группа астральных драконов охраняла артефакты, и Орнелла сразила их, заполучив всё, что они хранили. Она продолжала двигаться, ведомая неведомой силой. Но внезапно тьма окутала её, и мир исчез. В один миг Орнеллу поглотил портал, и она оказалась в иной реальности. Перед ней возник Джованни — человек, с которым её связывало что-то большее, чем просто очередная встреча в мире теней и мрака. — Я изучил врата, Орнелла, — тихо, почти шёпотом произнёс Джованни, и в его голосе Орнелла уловила нечто тревожное, тайное, словно он сам боролся с бездной знаний, которая открылась перед ним. — Они открыли мне свою тайну. Фрагмент ключа, что ты нашла, поможет их открыть, но тебе нужна вторая половина. — Он замолчал на мгновение, словно выбирая слова, а затем добавил: — Её, должно быть, охраняет какой-нибудь страж... Что-то такое, чему стоит посвятить свою силу, своё существование. Я буду искать ещё одно подобное создание. Он окинул Орнеллу долгим взглядом, его глаза, казалось, видели больше, чем он говорил. И в этом взгляде Орнелла ощутила не только его слова, но и скрытую тревогу, которую он не мог выразить вслух. Как бы ни была велика её сила, Джованни знал: с этим врагом она встретится один на один, и этот бой может стать для неё последним. — И вот ещё что, — продолжил он, его голос вновь стал твёрдым, но в нём всё ещё сквозила некая неуловимая печаль, будто он знал нечто большее, чем осмеливался признать. — Этот ключ наполнен магией, его нельзя перековать в простой кузнице. Для этого потребуется Горн стихий. Тут, на севере, он есть. Орнелла кивнула, но в её сердце вдруг поселилась странная тяжесть. Неужели каждый шаг, каждое действие ведёт её лишь к новой пропасти? Пройдя через портал, она встретила вторую группу астральных драконов. Их присутствие, словно кошмар, нависло над ней — они казались частью той самой тьмы, от которой она бежала всю свою жизнь. Но, несмотря на ужас и внутреннюю борьбу, она уничтожила их. Забрав вторую половину ключа, Орнелла ощутила на себе холодный взгляд судьбы — та самая тень, что скрывалась за каждым её действием. И вот один из её разведчиков появился перед ней. Его лицо было исполнено радости, но за этим проступала тревога, как за каждым успехом в её жизни. — Леди Орнелла! Мы выяснили, где можно перековать этот таинственный ключ. — Он говорил с некой поспешностью, как человек, который боится, что радость может обернуться чем-то иным. — Очень хорошо, — коротко ответила она, ощущая, как тень ожидания вновь сгустилась вокруг неё. — Ведите меня. Когда Орнелла прибыла к кузнице, ей удалось отремонтировать ключ. Теперь перед ней был ещё один шаг — собрать армию нежити. Каждое действие, каждый успех приводил её всё ближе к последней черте. Какое-то неуловимое предчувствие подступало к её душе, словно она шла по краю пропасти, не осознавая, что её ждет на том конце. Когда армия была собрана, Орнелла вновь встретилась с Джованни, и его слова прозвучали как предзнаменование. — Ты был прав на счёт ключа, мой лорд Джованни! — сказала она, но в её голосе слышалась некая неопределённость. — Дорога на Иллума-Надин свободна. Что теперь? Какое следующее блюдо на этом пиру? — Её голос дрожал от иронии и скрытой тревоги. Джованни улыбнулся, но его улыбка была мрачной. — Глупцы! Это безумие! — вдруг раздался голос Мальфроя. — Вы что, тоже в союзе с демонами? Мальфрой вбежал, его глаза горели яростью, страхом и отчаянием. — Мальфрой! Старый друг… Успокойся, — мягко, но властно произнёс Джованни. — Это я, Джованни, а не какой-нибудь рогатый, плюющийся огнём! Но Мальфрой, казалось, не слышал его. — Иллума-Надин овладели эти колдуны-богохульники из Серебряных Городов! Я построил этот портал, чтобы запереть их там, чтобы защитить свои владения, а вы… вы только что выпустили адских псов на волю! Джованни помедлил на мгновение, его взгляд стал ещё более холодным. — Мальфрой, твоё гостеприимство было несравненно. Но как стратег и правитель ты — ничтожество. Мальфрой ушёл, обиженный и сломленный, а Орнелла, чувствуя, что её шаги вновь ведут её в бездну, повела свою армию на Иллума-Надин. Город охранялся вассалом из Серебряных Городов, Раззаком. Его армия была огромной: 72 адских жеребца, 64 кошмара, 240 церберов, 180 суккубов, 300 демонов и 60 пещерных демонов. Но Орнелла справилась. Потери были незначительными, и Раззак пал, как и все демоны. И всё же Орнелла не могла избавиться от странного чувства: разве не он был частью чего-то большего? Разве не стал этот представитель Серебряных Городов предателем ради чего-то, что ей ещё только предстоит узнать? Раззак, известный маг Академии, как будто жил в двух мирах — одном, где господствовали возвышенные идеалы, магия, мудрость, и другом, жестоком и неизбежном, где реальность бессердечно подавляла его тело. С годами он осознал, что мудрость, как и магия, не всегда приходит с годами. За десятилетия, проведённые в обучении и размышлениях, он стремился к такому могуществу, которое позволило бы ему полностью владеть магией Асхи, не затрачивая усилий, словно всё его существование станет плавным движением по течению её законов. Однако, этот эксперимент не только не принес желаемого результата, но и оставил его частично парализованным, навсегда прикованным к телам рабов, которые теперь вынуждены были носить его. Но... Раззак, будучи человеком умным и даже, можно сказать, философствующим, нашёл в этом и иной, положительный результат. Его искалеченное тело стало причиной его нового увлечения — созданием големов, существ, которые стали для него продолжением его воли, его полусамостоятельные руки и ноги. Эти холодные, бесчувственные существа стали символом его внутреннего, глубинного одиночества. Раззак испытывал странное удовлетворение, наблюдая за ними, как они неустанно служили ему, не задавая вопросов и не проявляя ни малейших признаков сомнения. Тем временем в мире происходили важные события. Иллума-Надин пал, и Арантир, могучий некромант, явился воздать честь Джованни за его службу. — Ты хорошо послужил Асхе, лорд Джованни, — сказал Арантир, его голос был полон ледяной, непоколебимой уверенности, — и во имя её я принимаю твой дар. Эриш вновь станет опорой, на которой покоится её равновесие. - Джованни, словно затерявшись между преданностью и личными амбициями, поклонился: — Мои земли и легионы — к вашим услугам, лорд Арантир. Асха всё обращает на пользу. — Асха всё обращает на пользу, — повторил Арантир, словно в этом простом утверждении скрывался весь смысл бытия. Но Джованни не успокоился. Он чувствовал необходимость подчеркнуть заслуги своей ученицы, Орнеллы, и выдвинул её в качестве дара, как бы представляя её перед высшей силой: — Позвольте привлечь ваше внимание к свершениям леди Орнеллы, — начал он с лёгким дрожанием в голосе, словно колебался между гордостью и беспокойством, — моей ученицы, обрушившей врата Иллума-Надин. В знак своей верности я отдаю её вам. - Арантир, с глубоким вздохом, словно бы оценивая её дух, спросил: — Ты готова, дитя, присоединиться к нам и служить Асхе до конца мира или до окончательной смерти? - Ответ её был тихим, но твёрдым: — Да, мой господин Арантир. Таково моё самое искреннее желание. - Арантир, как бы пронизывая её насквозь взглядом, произнёс с особой холодностью: — Тогда скоро оно будет не только искренним, но и единственным. Эти слова, с их неумолимой окончательностью, словно ставили точку в её судьбе. Она, как и все, кто подчинялся Асхе, уже не принадлежала себе. Её воля, её жизнь, её сущность — всё было передано великой богине смерти. Используя магию перемещения, Арантир перенёс себя, Орнеллу и Джованни на одну из скал, откуда он мог контролировать пространство и время, где свершались судьбы. Я, наблюдавший за ними издалека, почувствовал, куда они направились. И, словно подчиняясь неведомому зову, полетел за ними, приземлившись на один из больших валунов, чтобы наблюдать за тем, что должно было произойти. — Займи место в центре паутины Асхи, — произнёс Арантир, обращаясь к Орнелле, словно вершил священный ритуал, — стой там одна, и вскоре вступишь в наши бесконечные ряды. Орнелла, подчиняясь указаниям Арантира, направилась к паутине, которую он ей указал. Паутина, словно живая, засияла зеленым светом, подобным яду, когда девушка пересекла её пределы. Арантир, сам с величественным спокойствием, подошёл к паутине и начал своё заклинание, обращаясь к Асхе с глубокой, почти молитвенной мольбой. — Асха, в вечном танце смерти и жизни, прими желание этой рабыни, оставив ей лишь одну волю — выйти за пределы жизни и смерти! Обними её, Орнеллу, и дай ей найти своё место в твоих вечных объятиях... Наблюдавший ритуал Джованни, видимо, не выдержал и, поддавшись своим тёмным инстинктам, решился на нападение на Арантира. Однако Арантир, обладая проницательностью, моментально почувствовал надвигающуюся угрозу и смог остановить Джованни, заставив его упасть на колени перед его могуществом. — Глупец! Ты думал, что я не осведомлён о твоих предательских замыслах? — произнёс Арантир с иронией, его голос был полон презрения и усталости. — Силу можно обрести не только из книг, но и из смирения. Я посвятил себя Асхе, и её воля стала моей волей. В её мире нет места слабым и неверующим. — Она всё равно примет меня, таков её путь. А тебя я в следующей жизни найду и раздавлю твою душу. Асха всё обращает на... — Владыка Арантир... я... не понимаю... Я не знала... — пробормотала Орнелла, её голос был полон смятения и страха. — Ты умна, дитя, но слишком легко поддаёшься обману легкомысленных и неразумных. Тебе предстоит многому научиться. Приковали ли твою душу к разлагающемуся телу? Из тебя бы вышел послушный вампир... — Мой господин, позвольте мне покаяться! Позвольте мне доказать свою преданность Асхе... — Асха всё обращает на пользу, даже жизнь, как бы глупа и критична она ни была. Хорошо, но скажи мне, что здесь делают демоны? Но для начала... Эй, покажись! С этими словами Арантир заметил моё присутствие, и я, не теряя времени, приземлился напротив него, взмахнув рукой. Отменив своё перевоплощение, я предстал перед ним в истинной форме. — Кто ты? — с выражением недовольства и недоверия спросил Арантир. — Я Тамерлан, один из лидеров клана Игг-Шайла. Ты должен был слышать о нас. — ответил я спокойно. — Зачем ты здесь? — потребовал Арантир объяснений. — Я ищу союзников для борьбы с демонами, но давай послушаем, что ответит Орнелла на твой вопрос, Арантир. — Итак, Орнелла, продолжай. — Конечно, господин. За бедствиями Иллума-Надима стоят Серебренные Города. В землях магов свободно развивается культ поклонения демонам. Несколько раз звучало имя «Менелаг». — Менелаг... хммм. Известный учёный из Серебренных Городов. Я читал его труды по пленению демонов и происхождению орков. Пора навестить нашего соседа. А что думаешь, Тамерлан? — Думаю, нам не помешало бы встретиться с одним из магов и выяснить, почему его сородичи перешли на сторону демонов. — Хорошо. А тебя, дитя моё, слуги проводят в Нар-Анкар, где твоя душа будет очищаться в горнилах богини. Асха всё обращает на пользу. Джованни де ла Сегадора, человек, чей жизненный путь был окрашен оттенками предательства и амбиций, представлял собой сложный и многослойный феномен. В прошлом он был имперским графом, а позднее — одним из высших вампиров, лордом Эриша. Печальная его судьба заключалась в том, что он был упокоен Арантиром за измену и покушение на свою жизнь, что свидетельствовало о неизбежности праведного возмездия за его злодеяния. Джованни де ла Сегадора одновременно питал глубокое уважение и желчную зависть к своей старшей сестре Лукреции. В его душе, переполненной тщеславием и самодовольством, вырисовывался сложный контраст: он считал себя более сведущим и искусным, чем она, хотя и понимал, что её старшинство по рождению затмевает его собственные амбиции. Обострение его зависти нашло свое выражение в подлых деяниях: воспользовавшись смертью старого герцога Быка и возвышением его наследника Овидио, Джованни не постеснялся лишить Лукрецию её доброго имени и титула, что привело к её изгнанию от двора. Как только Лукреция оказалась в немилости, Джованни, не гнушаясь ничем, использовал свои тёмные силы для совращения нового герцога, Овидио. Его стремление к власти, столь сильное, что он готов был идти по головам, было удовлетворено. Но эта власть оказалась неполной. Из графа герцогства Быка, Джованни стремился к большему и, последовав примеру своей сестры, обратился к искусству некромантии. Вскоре он стал могучим повелителем вампиров, контролирующим важный район на границе с Империей Грифона. Тем не менее, его отношения с Лукрецией изменились: если раньше они не могли встречаться без взаимных нападок и острых слов, то теперь их встречи проходили в относительном спокойствии, словно оба устали от бесконечной вражды. В 848 году, по инициативе Людмилы, правившей Эришем, Джованни заключил союз с герцогом Быка. Обмен был таков: Джованни передал под командование Амилькара несколько легионов Чёрной стражи в обмен на беспрепятственный проход к Иллума-Надин, город, имевший стратегическое значение и содержащий легионы нежити, столь желанные Людмилой и самим Джованни. Однако, после захвата Иллума-Надин, Джованни не смог получить контроль над легионом, так как Малфрой, верный слуга Людмилы, стал правителем города. Джованни нашёл союзника в лице Орнеллы, имперской воительницы из Герцогства Быка, которая поддерживала союз королевы Изабель с некромантами и стремилась постичь тёмное искусство магии. Взамен на свою поддержку, Орнелла была отвергнута своими родными и почти всем герцогством. После того как Орнелла со своими последними людьми помогла Джованни удержать Долину Скорби, вампир, в знак благодарности и как плату за окончательное изгнание молодой воительницы, согласился обучить её. Однако, когда Арантир взошёл на трон Эриша, Джованни, сначала поддержав нового верховного владыку и преподнеся ему в дар некрополь Иллума-Надин, захваченный благодаря Орнелле, вскоре обнаружил, что его честолюбивые планы не совпадают с планами Арантира. С непоправимым горем Джованни узнал, что Арантир разгадал его замыслы и первым нанес удар, упокоя его, мятежного вампира. Тайная сеть культистов-некромантов, созданная Джованни, позже служила Орнелле и Арантиру, когда армия нежити вторглась в герцогство Быка в поисках демонопоклонников. В этом финальном акте сложной и кровавой драмы Джованни нашёл своё последующее место в цепи событий, которая не оставила ни одного из его замыслов неразгаданным и не наказанным. Менелаг, человек, чье имя было овеяно ореолом величия и несметного богатства, был поглощен жаждой познания и могущества. Его жизнь стала неотъемлемой частью грандиозного поиска — поиска Черепа Теней, артефакта, который, как он знал, был не только источником могущества, но и ключом к новым измерениям силы. Десятилетняя экспедиция, которую он предпринял, стала его одержимостью, и его стремление и настойчивость привели его к древнему храму на диком острове, сокрытому от взоров посторонних в руинах империи Шантири. Там, среди развалин, населенных племенами орков и гоблинов, Менелаг и его команда обрели доступ к склепу, где, по легенде, покоился Череп Теней. Однако их путь был прегражден огромной магической решеткой, открытие которой требовало Кристалла Шантири, древнего магического артефакта, который представлялся единственным ключом к цели. Узнав об этом, Фенриг, его наставник и покровитель, передал своему ученику Сарету непростую задачу — найти этот кристалл и доставить его в Стоунхельм к Менелагу. Но в погоне за великим делом и амбициями, что движут душой, Сарет пал жертвой тёмных сил. Получив артефакт, он вскоре был убит одним из слуг Арантира, властителя Эриша, кто, как оказалось, был не в восторге от столь благородных поисков. И вот, в 989 ГСД, когда Менелаг, вместе с племянницей Линной и верным Саретом, готовился отплыть к острову на рассвете, чтобы продолжить поиски Черепа Теней, их планы были разрушены. Ночь принесла смерть и разорение, когда орда нежити, ведомая наёмниками Чёрной стражи, захватила беззащитный особняк в Стоунхельме, перебив всю прислугу. Некромант с подручным упырём, поддавшись на искушение тьмы, застали Менелага и его племянницу врасплох. С той жадностью, с которой они пытались выведать любую информацию о храме, их пытки были лишены смысла: Менелаг, в конце концов, смог убить некроманта, но сам пал от руки упыря. Так окончилось одно из самых мрачных и кровавых страниц его жизни. И в этом зловещем вечере, когда луна, кажется, наблюдала за смертью, стало ясно, что страсти, что руководили этим человеком, привели его к гибели. Тьма снова обрела свою победу, и мечты, так долго возгоревшиеся в сознании великих магов, погасли в потоке неизбежного разрушения и предательства.